Свет Виндагнира

(Abiding Chills — HOYO-MIX)

             Тианьши шагает по пустынному коридору. Эхо ее шагов гулко отражается от каменных темных стен. Сырой промозглый воздух, словно из подземелий, обжигает легкие. Потрескивает и коптит огонь в факелах. Он был зажжен, чтобы разогнать сумрак, однако и его не хватает. Темнота царит в разгар дня, который всегда нес лишь свет.       В руках Тиа сжимает несколько свитков. Она крепко держит их, хотя руки ее сильно замерзли — ибо холод проникает всюду. От него нет спасения.       Сквозь толстые стены слышно, как стонет метель.       Тиа проходит мимо арки — сводчатого проема, ведущего в соседний зал, но ее останавливает голос, доносящийся оттуда. Ее голос она узнает без труда из тысячи подобных. Тиа заглядывает в залу.       Она сидит прямо на полу, подобрав под себя колени; вокруг нее разбросаны кисти и краски. Взор ее, как и все внимание, обращен к незаконченной фреске на стене. Шелковистые золотые волосы в свете огня сияют подобно солнцу, которое Тиа теперь видит только во снах.       «Пройдя в заледеневшие врата, шагнув в глубины темных галерей, он переломит ветку цвета серебра и принесёт надежду королевству вьюг и льда», — она напевает, и звонкий спокойный голос на секунду приносит утешение в сердце Тии.       ПРЕДАТЕЛЬ!       Оглушительный треск прерывает песнь. Тиа хватается за голову, рассыпая по полу свитки. Гром стоит такой силы, словно это небо раскалывается пополам, и Тиа хочет спрятаться, пытается докричаться до Нее, но Она словно не слышит ни единого звука. Рушатся каменные стены. Нарастает гул, резкий порыв ледяного ветра разом гасит огонь всех факелов, — и в кромешной темноте Тиа чувствует, как падает в пропасть.       Пробуждение стрельнуло резко, болезненно. Тиа действительно упала. Она осознала себя дрожащей всем телом, судорожно дышащей, и не понимала, что происходит. Все навалилось разом, все ощущения и эмоции смешались в бурлящий бульон, граница между сном и реальностью размазалась, раздвоилась, как калейдоскоп, но кристаллизовалась наконец во что-то осязаемое. Спустя несколько секунд, которые показались часами, Тианьши осознала, что это было лишь сном, что он закончился и она лежит в снегу. Девушка сразу огляделась.       Стояла глубокая морозная ночь. На сотни метров вокруг распластались сугробы и стояли заиндевевшие скалы — ни единой живой души. От недавней вьюги не осталось и намека, небо было ясным, звездным, воздух звенел от схватившегося мороза. На укрытую шапками снега безмолвную землю щедро лился молочный лунный свет. Все замерло.       Руки окоченели. Тианьши с трудом поднялась на ноги. Отряхнув ледяной снег с колен и растерев покрасневшие ладони, она задалась самым очевидным вопросом. Что, боги милостивые, произошло?       Холод вдруг заявил о себе в полную силу, когда Тианьши обратила внимание на то, как сильно стучат ее зубы. Меховая накидка осталась, по всей видимости, в пещере, а легкая шерстяная кофта не могла спасти от безжалостного климата, и Тиа, обхватив себя руками, стала прыгать на месте, чтобы согреться. Последнее, что она помнила, это то, как уснула после небольшой беседы с Вильгельмом, убаюканная теплом и покоем. Неужели она бродит во сне? Где же она сейчас? Но гораздо, гораздо более весомым вопросом были сны, ибо они даже сейчас, в абсолютном и ясном бодрствовании, казались такими же реальными, как и любое воспоминание.       Предатель.       Слово все еще звучало в голове настойчивым набатом. Оно было выплавлено в куске черного железа и горело обжигающей белизной раскаленного металла. Как клеймо. Кого нарекли предателем? Тиа вдруг вскинула голову, озаренная мыслью. Каменные стены, вьюга… Драконий Хребет был полон древних развалин. Катастрофа… Что, если..?       Краем глаза девушка вдруг уловила движение. Она перестала прыгать и пригляделась. Чуть ниже, среди черных силуэтов скал, громадная сверкающая льдина возвышалась над серебрящимся снегом. Она могла бы сойти за одну из сотен подобных глыб, но было тут нечто неуловимое, щекочущее самый краешек интуиции. Тианьши, не осознавая, но чувствуя это, с любопытством спустилась ближе.       В свете луны и звезд этот кристалл, который казался просто необъятным, слабо светился голубым. И хотя все в округе было объято лунным сиянием, именно его свечение и гладкий блеск граней завораживали, как гипнотический вкрадчивый свет, как таинственное мерцание сокровищ морской бездны. Тиа не отрывала взгляд. Она вглядывалась внутрь, в самую сердцевину. Она замерла, перестала дрожать. Зрачки ее не двигались.       Вдруг Тианьши дернулась, не веря своим глазам. Завороженная и едва ли осознающая происходящее, она подошла вплотную, почти касаясь носом ледяного покрова, подошла, чтобы убедиться: внутри, под толщей вечного льда, еле заметно пульсировала сердцевина. «Как будто живое», — зачарованно подумала девушка. Сильная истома извела ее существо, пронеслась электрическим импульсом — ей вдруг стало необходимо прикоснуться к гладкой поверхности. Чтобы быть ближе к тому, что скрыто внутри. Ее замерзшая ладонь медленно и неумолимо приблизилась — кожу опалило ледяным дыханием еще на расстоянии, — и, на секунду замерев, Тиа неизбежно опустила руку.       Окружающий мир исчез. Видения ослепили, как разряд тока, пронзивший сразу все тело, поэтому Тианьши в ужасе отшатнулась.       То, что произошло за одно мгновение, напугало девушку до безумия. Нечто внутри кристалла, будто ощутив близость существа из плоти и крови, среагировало на него и налилось красным. Пульсация набрала силу, стала интенсивнее, и Тиа теперь могла слышать размеренные тук-тук-тук. Ей показалось, что оно потянулось к ней! Не веря своим глазам, Тианьши быстро взбежала по пригорку и, не разбирая дороги, рванула прочь. Дальше, дальше от этого проклятого места, от этого странного ощущения, которое оплело ее разум! От видений, что пульсировали в ее голове в унисон с тактом чудовищной, скованной льдом мощи.       серебряные листья и солнечный свет который пробивается сквозь них чернильница шершавый пергамент плач младенца черный дракон холод что может заморозить само время       Вспышка боли. Дыхание загнанного в угол путника. Мелькающая череда черных холодных скал — и пустота, отрешенность, подобная полому пространству, где бестелесным призраком обитает эхо. Богине показалось, что она услышала звук разбивающегося стекла.       Тиа остановилась. Она затравленно огляделась и убедилась, что нечто, прячущееся в кристалле — чем бы оно ни было! — не пыталось вылезти и погнаться за ней. Богиня уперлась в колени, чтобы отдышаться. Разум ее метался, как запертый в клетке тигр ришболанд, которому подпалили хвост. Сердце в груди стрельнуло. Безмолвная тишина вокруг была похожа на пустой закрытый сосуд.       Боги, что она вообще здесь делает?       Только теперь Драконий Хребет вдруг предстал в самом истинном своем обличье. Посреди пустынного мира, в немую ночь, где лишь белоликая богиня и ее спутницы-звезды были далекими, равнодушными свидетелями происходящего, девушку сковала страшная тоска. Она остро ощутила желание вернуться домой, в родной Ли Юэ, под свет теплого солнца, к перекатам волн и шепоту зелени. Сталось с нее место, где из звуков только свистящий ветер, скрип снега и стук собственного испуганного сердца! Все здесь было незнакомым, чужим, переполненным молчаливой скорбью, которая за тысячелетия существования Хребта сточилась в течении реки времени, но не стала слабее. Этой скорби было достаточно малейшей прорехи, чтобы заполнить, затопить и утянуть за собой на дно, сделав своей частью.       Отчаяние подкрадывалось к ней и было в одном шаге. Тиа постаралась дышать ровнее. Ей нужно было взять себя в руки, чтобы вернуться обратно. Нужно думать рационально. «Мельтешения не помогут найти дорогу к пещере, — напомнила самой себе Тианьши. — Там спят Адсон и Вильгельм. Живые, настоящие, из плоти и крови. Ты не одна».       И тут из тени, из глубокого черного мрака, скрывающего в себе ночные кошмары и бедствия, донесся голодный хрип.       Сердце Тианьши встрепенулось и упало. На глазах сами собой выступили слезы. “Только не это, пожалуйста, все, что угодно, но не это”, — прошептали бесшумно губы, но в забытой богами земле ее молитвы остались не услышанными. Тиа, чувствуя нарастающий ужас, развернулась. В призрачном свете сначала выступили очертания скрюченных конечностей, изломанных, смолянисто поблескивающих, дегтярная уродливая морда, а за ними выползла и вся фигура. То был демон. В воздухе запахло гнилью и страхом.       Паника, как лавина, накрыла Тианьши. Выброс адреналина прошиб все ее существо, заставил сорваться с места и побежать в обратную сторону — неважно куда, лишь бы спасти свою душу. Ею правил страх, абсолютный, первобытный страх человека, спасающегося от смерти.       Чистая звездная ночь хрустально звенела, непотревоженная, безупречная, и под взором безучастных созвездий натянулась нить маленькой жизни. Тиа неслась, проявляя удивительные чудеса ловкости и уворачиваясь от когтистых лап чудища, и каким-то чудом она, имеющая некоторое превосходство в скорости, различала очертания валунов и протоптанную ею же дорогу. Демон прыгнул, но Тиа с визгом увернулась, пролетела пару метров кубарем и, проскользив в холодном сугробе, сразу же вскочила на ноги. Тварь вместо своей жертвы напоролась на камень и захлебнулось жутким воем, рассвирепев еще больше. Все существо Тианьши охватил ледяной, обжигающий ужас.       Что делать? Вечно убегать она не сможет. Она была безоружна, да и никакое копье не помогло бы ей. Если же богиня приведет демона к пещере с Вильгельмом и Адсоном, она убьет и их, ибо ни один смертный не способен… И тут ее осенило. Конечно! Нужно только назвать имя…       — СЯО!!!       Тианьши взвыла, не замедляя бега. Она запнулась, и в эту секундную заминку ногу резко обожгло болью — острые когти распороли брюки и кожу, и богиня вскрикнула, чувствуя, как что-то теплое потекло по голени. Теперь на каждый шаг вспышка раскалялась, взрывалась, снова гасла и снова вспыхивала — и приближала верную смерть, идущую по пятам. Но тут дохнуло теплым морским бризом, его порыв взметнул лежащий снег, закружил вихрь из поблескивающих снежинок, и в эпицентре его материализовался охотник с Нефритовым Коршуном в руке. Появление его отвлекло демона от жертвы: тот, будто учуяв присутствие серьезной угрозы не только его намерениям, но и существованию в целом, с хрипом развернул морду к появившемуся Адепту. Тианьши в этот момент чуть не заплакала от облегчения и рухнула мешком прямо в мягкий снег.       Сяо хватило нескольких точных ударов копья, чтобы навсегда избавить мир от влияния монстра. Вот демон рассыпался в прах, с лица Сяо исчезла маска, а девушку, смотревшую на это с широко раскрытыми глазами, посетило чувство дежавю. Она снова сидела на земле, сердце ее трепетало от страха, как пичужка, а он возвышался над ней, преисполненный абсолютным спокойствием — то была почти равнодушная усталость. В лунном свете этот красивый юноша, окруженный благородной аурой выполнившего свой долг победителя, выглядел таинственно и волшебно, настолько, что им можно было залюбоваться. Но глаза, сверкнувшие опасным желтым, и проклятая кровь на остром копье недвусмысленно напоминали, что перед Тианьши стоял убийца. Убийца, который спасал жизни.       Сквозь мистический флер героя, сошедшего со страниц древних книг, Сяо недовольно уставился на сидящую в снегу богиню света:       — Когда я просил оставаться в Ваншу, я имел в виду оставаться в Ваншу. Каким образом ты додумалась отправиться в одно из самых опасных мест континента, когда на тебя охотятся демоны?       — Я так рада, что ты меня услышал!       Слова легко выскользнули из ее рта. Что бы Адепт ни собирался сказать далее, это резко сбило его настрой. У Тианьши перехватило дыхание, она судорожно встала, чувствуя, что хочет сейчас прямо в этом месте возвести алтарь поклонения Златокрылому Яксе:       — Ты не представляешь, как я счастлива, что ты пришел! Спасибо, Сяо. Правда, спасибо. Ты спас меня. Несокрушимый воин, древний Адепт, он вдруг весь как-то стушевался, помрачнел и угрюмо умолк. Он в неверии уставился на распинающуюся в благодарностях богиню, как на сумасшедшую. Но Тианьши показалось, может быть, просто показалось, но на малую долю секунды Сяо остался… беззащитным? Во всяком случае, очень быстро вернув самообладание, он сложил руки на груди и холодно сказал:       — Побеждать демонов — моя работа. И она окончена. Что бы ты здесь ни делала, тебе лучше вернуться. Силы зла не дремлют, особенно в таком месте, — охотник развернулся, чтобы исчезнуть так же быстро, как появился, но Тиа вдруг ясно представила себе перспективу снова остаться одной и взвизгнула:       — Постой! Прошу тебя, не оставляй меня одну здесь…       Эта просьба вызвала новую волну раздражения у охотника. Он смерил девушку взглядом. Растрепанное, бледное, дрожащее создание. Архонт? Скорее перепуганный суетливый бельчонок, которых часто можно было встретить на крыше Ваншу. Тут Сяо заметил темное пятно, расползающееся по чужой штанине. Он хмыкнул.       — Я не нанимался в няньки богиням, — сердитость в его тоне стала слабее. — Идем. Нужно найти место для привала.

***

      Звезды в небе сияли ярко и напоминали разбросанный серебряный бисер. Чтобы воссоединиться с ними на небесах и стать частью чего-то большого, к ним спешили их земные собратья — пока еще теплые, дрожащие, изменяющиеся от любого потока ветра. И совсем скоро они станут такими же незыблемыми, вечными и холодными. Но правильно ли это?       Тианьши раскрыла глаза полностью. Столп мелких оранжевых искр вздымался над полыхающим костром подобно фейерверкам родной гавани. Если снова прикрыть глаза так, что ресницы мешают увидеть, то огоньки расплывутся в воздухе подобно акварели по влажной бумаге. Вспыхивающие, дрожащие искры, долетая до предела высоты, будто достигали черноты неба и исчезали там. Бывшие когда-то живыми, там они остывали, замирали и терялись среди вечности. С усталым вздохом Тиа удобнее устроила больную ногу. Потрескивало сухое дерево, золотой жар костра приятно облизывал замерзшие руки и щеки, пахло сосной. Девушка полусидела на разложенном душистом ельнике под навесом, образованным из обточенной ветром скалы. Иголки немного кололи сквозь ткань одежды. Покой, долгожданный покой наконец положил свои мягкие ладони на плечи, расправил нахмуренный лоб, жар небольшого костра обогрел замершее тело, и ночь была до того спокойная, что Тиа могла бы с легкостью отключиться и проспать сутки напролет, но раненая нога, которую сложно было сгибать, налилась свинцом. Поэтому богиня ждала и наблюдала.       В предрассветный час, самый холодный из всех ночных часов, когда сумерки постепенно серели, мороз, схвативший снаружи, не мог проникнуть в маленькое озаренное светом пространство. Грел этот костер не только тело, но и душу. Он был разведен руками Адепта, который дважды спас жизнь Тианьши. Тиа аккуратно взглянула на охотника.       Да, он действительно был красив: его лицо с молочной кожей казалось лицом совсем еще молодого юноши с аристократическими чертами. Ничто в этом лице не напоминало о прожитых тысячах лет тяжелой жизни верного хранителя Ли Юэ, ничто, кроме хмурой неизгладимая морщинки между бровями и тяжелого взгляда кошачьих глаз. Волосы же Сяо были красивого оттенка и лежали растрепанные. В голове Тианьши родился странный дремотный бред о том, какие же они могут быть на ощупь.       Охотник шевелил разгорающиеся сучья. Словно почувствовав чужой взгляд, он поднял голову. Да, эти желтые глаза сделаны из кор ляписа Заоблачного предела. Того самого, который своей плотной, неподъемной массой опутывал жертву и не оставлял ей ни шанса. Что же скрывалось за ними?       — Давай посмотрим, что там у тебя, — Якса быстро приблизился к богине и опустился на одно колено рядом. Это произошло так неожиданно и так близко, что Тиа разом проснулась и вся подобралась. — Рана неглубока, заживет быстро. Но нужно перевязать, — раздался треск рвущейся ткани, и Сяо начал накладывать повязку из того, что только что было его рукавом. Движения его изящных рук, одетых в перчатки, были уверенные, выверенные, он не позволял ткани свободно свисать, но и не перетягивал слишком туго. Тиа совершенно пропустила тот момент, когда он закончил. С невозмутимым видом Сяо, как ни в чем ни бывало, вернулся к костру и принялся шевелить его длинной палкой, отчего в воздух выбрасывались снопы искр.       Тианьши уставилась на Адепта. Бесстрастный юноша минуту назад с самым обыкновенным видом разорвал собственный рукав, чтобы перевязать неугомонной, приносящей проблемы богине ногу. Ей почудилось, что нога стала болеть меньше.       — Спасибо, — прошептала она, глядя широко раскрытыми глазами, чувствуя, как сердце ее утопает в тепле благодарности. Сяо молча кивнул, и показалось, на самую крошечную долю секунды показалось, что уголок его губ дернулся.

***

      Когда солнце еще только поднималось над горизонтом, Тиа вошла в обжитую путниками пещеру. Вильгельм и Адсон, недавно пробудившиеся ото сна, мирно завтракали томатным супом с лепешками и даже не заметили ее долгого отсутствия. Одна порция была подогрета специально для нее. Старший искатель поинтересовался, хорошо ли она, ранняя пташка, проветрилась, и Тиа с истерическим смешком подумала, что за ушедшую ночь проветрилась она отлично.       Они решили не задерживаться. На улице холодный свет солнца отражался от ослепительных вершин, как от сияющих зеркал, и снег искрился, воздух звенел от морозной свежести. В такую погоду искатели быстро справились с оставшейся работой и, наслаждаясь походом, как прогулкой, уже к полудню стояли около речушки, выпадающей из Цюнцзи, там же, где начинался их путь сутки назад. К тому времени Тиа уже практически не хромала. На вопрос о повязке она просто ответила, что споткнулась и поранилась об острый камень. Вильгельм не преминул прочитать небольшую поучительную лекцию о безопасности.       Попрощалась троица сердечно, Адсон, решившийся в самый последний момент, даже поделился своим адресом для переписки и смущенно растрепал свои и без того растрепанные волосы. Это вызвало у Тианьши улыбку. Добродушный и энергичный Вильгельм напоследок сказал ей негромко:       — Надеюсь, ты нашла то, что искала, красавица, — а затем, повысив голос, добавил: — Гильдия искателей будет всегда рада принять в ряды такого отважного путешественника, как ты!       Так они расстались. Путь искателей пролегал через обширные зеленые равнины, на северо-запад, в сторону города ветров и свободы. Тиа же возвращалась в Ли Юэ. Оставаться на Хребте дальше было слишком рискованно: в одиночестве богиня была бы уязвима перед демоническими сущностями, а еще — перед призраками прошлого, которые, в чем она убедилась, населяли Драконий Хребет. Но теперь Тианьши держала в руке конец нити. Запечатанные глубоко в прошлом события Хребта, без сомнения, могли ответить на ее многочисленные вопросы. А еще Тиа вспоминала их последний разговор со Златокрылым Яксой.       «Я согласен провести тебя в твои сны».       Теперь Архонт света чувствовала, что стоит на прямой, ведущей к неизведанному. Так ведет заброшенная тропа к воротам покинутого храма.       Тиа оглянулась напоследок. Туда, где молчаливым, угрожающим обещанием возвышался Драконий Хребет.