Свет Виндагнира

      На постоялом дворе Ваншу работа каждый день начиналась очень рано. Едва брезжил рассвет, когда постояльцев еще окутывали сновидения, работники, верные слуги надежности и порядка, поднимались с своих постелей и приступали к делу. Пылала веселым жаром печь, затопленная поваром; пыль взмывала и разлеталась под щетками горничных, а в их руках, будто воздушное тесто, подпрыгивали подушки; разгружались повозки с овощами и свежей рыбой, шуршало накрахмаленное белье, шипели раскаленные утюги, фыркали чайники, звенели столовые приборы. Один только плотник молча прикидывал количество дерева, необходимое для починки из раза в раз ломающейся лестницы. И была в этом стройном хоре одна загадочная деталь, которой не находили объяснения даже самые закоренелые сотрудники: когда бы ни появлялась первая ранняя пташка, за стойкой его или ее встречал бодрый и уже погруженный в работу управляющий Дэшэн.       Дэшэн был настоящий капитан корабля. Он знал все о происходящем на постоялом дворе. Через него проходили все заказы и сделки, через него заселялись постояльцы, набирался персонал; с его легкой руки составлялись расписание, меню, список закупок. Ему была известна каждая деталь, даже в какой момент падающий с янтарного дерева лист касался земли и сколько нефритовых мешочков уходило на обед и ужин ежедневно.       И сегодня Дэшэн не изменил себе. Солнечный диск только-только показался на небосводе, а управляющий уже занимал свое место за стойкой, окруженный стопками бумаг и записных книжек, между страниц которых алели педантично вставленные закладки. Рядом на подносе исходил ароматом свежий зеленый чай. Эта картина создавала впечатление, что управляющий Дэшэн действительно держал под контролем абсолютно все. Это также подтвердили и последующие его слова.       — Янг, подойди сюда, — не отвлекаясь от документов, он позвал одного из служащих. — Молодая госпожа Тианьши скоро вернется после долгой и трудной дороги, проследите, чтобы ее комната была готова.       Янг поклонился, отметив, что приказ будет выполнен незамедлительно. Удовлетворенный мужчина поблагодарил подчиненного и продолжил с внимательной методичностью просматривать отчетные бумаги. Дэшэн также знал, что господин, отлучившийся по своим делам, тоже снова вернулся в Ваншу.       Дэшэн был профессионалом. Например, каким бы важным делом он ни был занят, стоило гостю подойти к стойке, мужчина тут же вставал, готовый приветствовать его со всей своей изящной вежливостью. Вот и сейчас, заметив краем глаза движение, он поднялся, однако взор его уловил пустое пространство и затем, опустившись ниже, наткнулся на маленького ребенка. Девочка в коротком платьице стояла тихо, с любопытством наблюдая за управляющим. Она едва доставала макушкой до края стойки.       — Вам что-нибудь угодно, маленькая госпожа?       — Тианьши еще не вернулась?       — Нет, ее еще нет, маленькая госпожа. В ближайшее время она будет на месте. Что-нибудь передать ей?       Девочка легко кивнула:       — Скажите ей, что он будет ждать ее на прежнем месте. Когда день встретится с ночью. Тие нужно взять с собой лучик солнца, который она нашла в конском хвосте. А то у мальчика волшебника очень темные руки. Без него она не справится с отпечатком, лежащим на ней. Очень грустный отпечаток!       После этих слов девочка непринужденно развернулась и резво поскакала в сторону балкона. Дэшэн медленно моргнул. Детская фантазия не знает границ, какое чудесное качество…       Управляющий стремительно покинул стойку и вышел на площадку балкона, куда убежала маленькая шутница. Но, к его полному удивлению, там не было ни души.       Дэшэн был дирижером оркестра. Его отточенный до идеальности, строго выверенный жест задевал тонкие струны, которые приводили в движение нужные механизмы — и суммарное их движение складывалось в органичный ансамбль двора Ваншу.       С террасы было всего два выхода: один пролегал мимо стойки, второй — немыслимый — за перила площадки, камнем на много этажей вниз. На всякий случай Дэшэн подошел к краю и огляделся. Как и ожидалось, полное спокойствие, никаких признаков происшествия. Утро было до того сонное, что даже птицы, нахохлившись, дремали на перекладинах.       Мужчина нахмурился. Эта маленькая девочка… Ее лицо казалось смутно знакомым. Привкус горечи от возможной догадки заставил Дэшэна отодвинуть от себя мысль о произошедшем подальше и вернуться к своим обязанностям.       Все же на корабле, где были известна каждая мачта и каждый трос, жили тайны, о которых не хотел бы знать даже сам его капитан.

***

      Солнце! Какое это счастье — видеть солнце! Чувствовать его свет и тепло, ощущать жизнь вокруг, расцветающую под благословением.       Тианьши остановилась сделать небольшую передышку и с удовольствием полюбовалась залитой золотом долиной и тем, как в небесах лучи пронзали кучерявые облака. Скоро наступит вечер, закатится солнце, и мрак накроет Тростниковые острова. Но до тех пор мир, освещенный солнцем, был дружелюбным и открытым. На самом последнем этаже Ваншу находилась небольшая терраса, выше которой была лишь крыша. Но не каждый знал, что если подойти к самому левому краю и храбро перелезть через перила на боковую часть кровли, достаточно низко расположенную, то можно неожиданно почувствовать надежную опору под ногами и встать в полный рост, не боясь свалится. Крыша Ваншу была скрыта от посторонних глаз переплетениями ветвей величавого янтарного дерева, которое росло здесь уже добрые сотни лет. А вот тот, кто находился на ней, мог видеть отсюда Тростниковые острова, всю необъятную долину Бишуй целиком и призрачные силуэты далекого Заоблачного предела.       Откинув прядь с покрытого испариной лба, богиня вновь встала в стойку. Выпад вперед, взмах копьем, удар по воображаемому противнику, поворот. Коротать время за тренировками было полезно, к тому же это был отличный способ выпустить пар. Тиа никогда бы не призналась себе, что просто хотела почувствовать себя менее уязвимой.       После возвращения в Ваншу Тиа постепенно приходила в себя. Она чувствовала, как естественный свет восполняет ее силы, да и нога довольно быстро заживала. Однако страх и беспокойство поселились в душе Тианьши и не желали покидать ее. Восхищение красотой цветущей и благоухающей природы Тростниковых островов усилилось на фоне воспоминаний о мертвой серости и смертельном холоде. Тиа много думала. О видениях, о легко найденном потайном помещении, о мертвом дереве и живом льде, но, как бы она ни старалась, детали не складывались в общую картину. Да и что толку от видений, увядающих в памяти, как пионы осенью, если все равно не ясно, что с ними делать?       Две недели! С момента возвращения девушки прошло целых две недели — самая настоящая вечность! И ни разу Сяо не дал о себе знать. Едва шагнув за порог Ваншу, Тиа получила послание от Дэшэна и принялась отсчитывать часы до заката, уже рисуя в голове красочные картины того, как она поможет древнему охотнику и получит ответы на все свои вопросы. Но Адепт так и не появился. Как и на следующий день. И следующий за ним. Пожалуй, исчезать без объяснений — самая дурная привычка Адепта!       Видят боги Селестии, Тианьши пыталась быть терпеливой, но ожидание было пыткой. Ничего нельзя предпринять без проводника, и это тупое бессилие было хуже всех остальных эмоций. Зимородки, которые иногда прилетали на подоконник и которых Тианьши прикормила хлебными крошками, теперь раздражали неимоверно.       Тиа попробовала придерживаться классической стратегии зарывания в книги, которую обычно использует убийца времени. Как Артерии земли влияют на структуру льда? Какие существуют мифы и легенды, связанные с Драконьим Хребтом? Вновь пролистав труды о культуре и легендах Мондштадта, о сумерских исследованиях Артерий, о климатических аномалиях, богиня даже умудрилась откопать данные о составе почвы, добытой с Хребта. Увы, кроме общеизвестного факта о том, что многие сотни лет назад эти гиблые земли стали последним пристанищем черного дракона, источники не содержали ничего дельного.       Если бы Сяо был Архонтом, то он был бы Архонтом непоследовательности!       В общем, Тиа лезла из кожи вон, чтобы что-нибудь предпринять — не важно, с Адептом или без него, — но терпела поражения. У нее не хватало терпения понять, что то, чему суждено сбыться, вскорости найдет ее само.

***

      В один из вечеров Тианьши сидела в своей комнате. Она удобно устроилась в мягком кресле с книгой; вокруг горело множество свечей. Тогда-то раздался шум. Не торопясь оторваться от текста, уверенная в том, что ставни распахнулись от порыва ветра, который к тому же потушил часть свечей, Тианьши все же подняла глаза и увидела перед собой Адепта.       Сяо держал в руке копье. Он стоял темным неподвижным силуэтом, его желтые глаза были похожи на два драконьих пламени. За его спиной ветер ворвался в комнату и разметал белый тюль. В сумерках, едва разбавленных дрожащим светом, Сяо был похож на посланника, с которым пришла ночь.       Тианьши замерла. Она даже не заметила, как ее рука отложила книгу. А затем богине стало очень стыдно.       Было сложно заметить, но Сяо выглядел помято: усталые плечи были опущены, под глазами залегли тени, а черты лица болезненно заострились, навевая мысль о безумии и о том, что удерживающая его грань истончается. И этот едва ли знающий отдых воин сейчас стоял посреди ее комнаты, где она, Тианьши, несколько минут назад с раздражением смаковала далеко не учтивые мысли о Яксе.       Тианьши прикусила губу. Она, капризная девчонка, сердилась на него из-за его медлительности и совсем не подумала о том, чем та могла быть вызвана. Кармический долг никто не отменял! Наверняка, пока Тиа маялась от безделья, Златокрылый Якса охранял сон людей — и ее сон в том числе. Тиа поклялась именами богов в следующий раз обязательно сделать что-нибудь приятное для него. Помимо очищения кармы от тысячелетнего мрака, разумеется.       Девушка вскочила с кресла, но растерялась, не найдя правильных слов.       — Я пришел. Как и обещал.       Сяо скользнул взглядом по окружению, едва ли задержав внимание, и снова прожег девушку золотом глаз. Тианьши встрепенулась:       — Прошу тебя, присаживайся, будь как дома, — она указала на второе кресло рядом с ней. — Эм, хочешь чашку чая с жасмином?       Охотник недоверчиво приблизился к креслу, еще раз оглядел его и все же присел на край, оставив копье подле себя. Тиа мысленно выдохнула. От чая ночной гость отказался:       — Лучше давай сделаем то, ради чего я здесь. Говори, что нужно делать.       Тианьши открыла рот, закрыла его и уставилась на собственные колени. По правде говоря, план ее полностью основывался на том, что плана не существует.       — Я изучила всю возможную информацию об этом, — смущенно почесав нос, начала она, — но ничего не нашла. Никто никогда не проводил подобный ритуал, Моракс сказал, что действовать нужно по ситуации и следовать за своей интуицией. Честно говоря, я… Поэтому я надеялась… что это ты можешь подсказать мне?       Какой же непутевой она себя ощущала в тот момент! Столько уговаривать древнего Адепта, забраться на Драконий Хребет, рисковать своей жизнью, а в итоге, когда дело дошло до сути, ничего не предложить! Девушка была уверена, что вот сейчас Адепт встанет, попросит не отвлекать его от работы и уйдет так же, как пришел. Еще и у виска покрутит. Девушка все внутренне сжалась, ожидая волны негодования, но к ее большому удивлению Сяо только сказал:       — Я не Архонт и не могу знать больше, чем знает Моракс. И если так сказал Властелин камня, значит, это правда. Прислушайся к себе. Что говорит тебе твое чутье?       Тианьши быстро взяла себя в руки и со всем своим старанием задумалась, чтобы не обмануть ожидания Адепта.       Что мог бы представлять из себя ритуал очищения кармы? Выдавливание зла из сущности и заполнение оставшегося пустого пространства светом? Наверное, так она себе представляет механизм. Но как его реализовать? И тут девушка сообразила. Демон — идеальный представитель всего мерзкого и темного; его оскверненной плотью испачкано сердце благородного Адепта. Тианьши нарисовала образ демона в голове, каким она его запомнила, и постаралась вспомнить те ощущения, которые возникали в его присутствии. Основным был, без сомнений, страх за свою жизнь. Но что, если отодвинуть его на задний план? Останется ли что-то кроме? Тиа прикрыла глаза. Ей нужен был свет. Много света.

***

      Они сидели на полу, друг напротив друга. На полу, на столе и тумбах были щедро расставлены свечи. Их приглушенного теплого света было достаточно, чтобы разогнать вступившую в полную силу ночь, и отблески множества огней вальсировали с тенями на стенах, изгибах мебели и отражались в округлом фарфоровом чайнике. Тианьши подумала, что, чтобы провести ритуал, нужно с чего-то начать. И решила начать с символов.       Сяо сидел напротив неподвижно, в спокойном ожидании дальнейших действий. За время подготовки к той импровизации, которую задумала Тианьши, Адепт не задал ни одного вопроса, молча выполняя все, что она говорила, за что Тиа была ему по гроб признательна.       Что нужно для того, чтобы сосредоточиться и услышать голос своего собственного чутья?              Правильная обстановка. А что нужно, чтобы провзаимодействовать с другим человеком? Тиа поджала губы:       — Полагаю, нам нужно взяться за руки.       Сяо нахмурился, но все же с большой неохотой протянул ей ладони в перчатках. Вряд ли во всем Тейвате нашлось бы хотя бы три существа, которые держали древнего Яксу за руки.       Его карма. Как только богиня коснулась Адепта, дыхание ее сбилось от удушливого присутствия. Смолянистая, густая злоба, ярость павших божеств, они забивались в легкие, как едкий тяжелый дым, и были похожа на горячие зыбучие пески пустыни. И если это Тианьши ощущает присутствие демонической плоти так явно только от одного лишь прикосновения через перчатки, то каково же живется охотнику уже вторую тысячу лет? Тиа зацепилась за эту мысль. Она вдохнула, переборов неприятное чувство. Прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться.       Время сначала было совершенно осязаемым. Затем, благодаря терпеливому ожиданию, оно плавно потекло мимо; секунды и часы стали неотличимы друг от друга и слились воедино. Это было похоже на засыпание; разум постепенно заполняется хаотичными образами, лоскутами мыслей, похожих на бабочек, неуловимых, призрачных. Грань между явью и сном трепещет, ускользает все дальше и дальше, и поток реки забвения подхватывает тебя, как легкую тень. Мутная вода уносит тебя, убаюкивая, усыпляя бдительность, пока ты не осознаешь, как твои ноги касаются дна.       Тианьши поняла, что что-то определенно получилось, когда увидела перед собой густой бамбуковый лес, утопающий в тумане.