Глава 9.1 Белые лепестки лотоса
21 января 2025 г., 12:08
Осталось гнездо на ветвях платана,
Но фениксов нет давно…
Время текло, и движение небесных сфер отмечало его ход в независимости от того, что происходило в голове занятой своими размышлениями Тианьши. Потому, когда она взглянула на календарь, то с удивлением обнаружила, что наступил день праздника Луны. Это было на следующие сутки. Почувствовав себя намного лучше, девушка оделась, заколола волосы нефритовыми палочками и спустилась вниз на террасу. За всей этой беготней, за всеми этими решениями загадок и обмороками она совершенно не замечала, что происходило вокруг. Ваншу был полностью готов к празднованию: всюду уже были развешаны гирлянды и фонари, в лавках близ двора, среди румяных яблок, тыкв и душистых редисок, продавались праздничные открытки с изображениями быков, и всюду, в вазах и корзинках, белели цветки цинсинь. Пространство пестрело оранжевыми, красными, золотыми, белыми, голубоватыми оттенками. Народ был более шумный, более цветастый и более возбужденный, чем обычно, и Тианьши была уверена, что отчасти причиной тому был появившийся в меню двора юэбин — пирог с начинкой из миндаля, семян лотоса и засахаренной тыквы. Одно только его упоминание вызывало нездоровый ажиотаж, ну а за юэбин, сделанный профессиональными руками повара Ваншу, люди были готовы на подвиги. Хоть Тианьши и погрязла в своих заботах, все же дух празднества приободрил ее. Она всегда с нетерпением ждала этого доброго, яркого события. В Ли Юэ наиболее популярным был праздник морских фонарей, на который ежегодно съезжались толпы со всего Тейвата, но богиня с не меньшим удовольствием встречала и Цюфэнь. Фестиваль лунного света. День осеннего равноденствия. Время, когда народ Ли Юэ празднует день гармонии и равновесия, когда тепло уравновешивается с холодом, тьма — со светом, добро — со злом. Люди делают подношения Адептам и духам, свободно бродящим в мире живых в этот праздник, наблюдают за прекрасной луной и готовится к периоду царствования Черного Дракона. Тиа прекрасно помнила, каким всегда был фестиваль в Ли Юэ: гавань преображалась, наполнялась светом многочисленных огней, улицы благоухали цветочными ароматами и запахом пряных угощений; белые и черные бумажные змеи поднимались высоко в небо и, подхваченные ветрами, парили в лучах закатного солнца. Люди распахивали ставни и двери своих домов и всюду развешивали бумажные фонари. Незнакомцы желали друг друга любви и счастья, семьи, друзья и родственники собирались большими шумными компаниями, но кто-то оставался наедине, чтобы прошептать сокровенные слова друг другу: в этот день было принято признаваться в чувствах, ибо влюбленным покровительствовали два Дракона, соединившиеся вместе. А вечером, после заката, люди любовались взошедшей на небосклон полной луной, приветствовали Черного Дракона и смотрели на фейерверки. Последние года Тианьши не имела возможности провести Цюфэнь в своей любимой гавани, и именно поэтому она решила сделать это сегодня. Тучи великой тайны и предчувствия скорби, сгустившиеся над богиней, рассеялись и отступили под светом солнца и луны. Первым делом девушка, конечно же, заказала юэбин. Ожидая блюдо, Тиа удобно устроилась на нижней террасе. На стол ей уже поставили чайник со свежезаваренным зеленым чаем, и, наслаждаясь его вкусом, Тиа рассматривала окружение. Здесь было довольно людно по сравнению с обычным обеденным часом, в воздухе, пронизанном солнечными лучами, плавно кружили яшмовые листья, в песке суетились зимородки — и на фоне этой благодати, несмотря на настойчивую попытку полностью погрузиться в безмятежность, в голове белыми въедливыми пятнами вспыхивали воспоминания о разоренных пустошах. Боль, которую хранила та земля, сложно было передать словами. Опустошенность была подобна чумной заразе, перекинувшейся на едва коснувшегося ее путника. Не имело значения, были то воспоминания о минувшем, или чужой кошмар, или мир духов и теней — в том месте властвовало проклятие древности. В том месте не осталось надежды. И можно было только догадываться, насколько тяжела жизнь Златокрылого Яксы, если он несет на себе хотя бы часть того, что видела богиня. Это въедливое слепое пятно воспоминаний снова отступило, когда Тианьши заметила девочку, подошедшую к ее столу. Тиа очень удивилась: — Минчжу! Здравствуй. Я давно тебя не видела. С праздником Луны! Девчушка Минчжу стояла рядом, непринужденно перекатываясь с пятки на носок, и, чуть наклонив голову, глядела на богиню. — Здравствуйте, мисс Тиа. Сегодня Цюфэнь. Вы любите Цюфэнь? — Я очень люблю Цюфэнь, а ты, Минчжу? — Мне очень нравится, когда он наступает. Вокруг все становится очень красивым. И разноцветным. И мне можно гулять, где хочется, даже далеко от дома. — Это здорово! Но будь осторожна, слишком далеко не забредай, — Тиа огляделась по сторонам, пробежав глазами по посетителям. — А где же твои родители? Наверное, сидят за одним из столов? — Мамочка очень занята. И папочка тоже обычно очень занятой, — Минжчу помотала головой. Тиа в удивлении вскинула брови: — Как, даже в Цюфэнь? Люди в Ли Юэ очень уважительно относились к своим фестивалям и оставляли свои дела на его время, насколько это было возможным. Поэтому был странным тот факт, что кто-то все еще работал и уж тем более бросил ребенка в одиночестве в выходной. Но ребенок уже не слушал Тианьши. Минчжу зачарованно уставилась на лунный пирог. Тиа, увидев это, спросила: — Это вкуснейший юэбин. Хочешь кусочек? Вместе с чаем? В честь праздника, я угощаю. Девочка словно не услышала заданного вопроса. Она долго смотрела на пирог, никак не реагируя, и лишь прошептала себе под нос: — Не помню его вкуса… Мороз отчего-то пробежал по коже богини. Порыв ветра взметнул яшмовые листья. Но Минчжу снова покачивалась с пятки на носок как ни в чем ни бывало, и Тиа растерянно подумала, что, видимо, все дело в очень строгих родителях. Девочка пропрыгала вокруг стола, попытавшись поймать оранжевый лист, повертелась на месте под какой-то свой мысленный счет и, вдруг выпрямившись, сказала: — А мальчик любит миндальный тофу. Тианьши от неожиданности даже выронила вилку. — Что? — Мальчик, который тоже колдует, — Минчжу показала руками, как это в ее понимании «колдовать». — Он часто сидит на крыше. Я видела, как повар готовит ему много миндального тофу. Эта новость была как раз кстати, и Тианьши внезапно вспомнила кое о чем, что она хотела сделать. За одну секунду из одной идеи сформировался целый план. Девушка, крепко задумавшись о его реализации, рассеянно поблагодарила Минчжу, и та, помахав маленькой ладошкой, ускакала куда-то ко двору. Наверное, к своим ужасно занятым родителям. Не стоило откладывать дело, сегодня и так из-за праздника наверняка была внушительная очередь заказов, поэтому Тианьши, окончив трапезу, встала из-за стола и отправилась прямиком на кухню, чтобы попросить повара приготовить порцию отменного миндального тофу.***
Солнце этим вечером садилось будто бы медленнее обычного. Словно Белый Дракон, Мастер Огня и Света, горделиво осматривал земли в последний раз перед тем, как исчезнуть за горизонтом и передать бразды правления прекрасной Луне. С завтрашнего дня продолжительность дня будет уступать продолжительности ночи. Тиа поднималась по ступенькам на самый верх Ваншу — маленькая смотровая площадка под самой крышей, где никогда никто не бывал. Вечер был полон спокойствия, тихо поскрипывала лестница под ногами. Обычно фестиваль подразумевает под собой оживленный, энергичный день, но Цюфэнь отличался именно этим: несмотря на культурные мероприятия, толпы и фейерверки, он оставался в своей сути мягким и чарующим, словно красавица-Луна и правда брала дело полностью в свои руки. Наверху, еще издалека, Тианьши увидела фигуру, восседающую на перилах в ореоле угасающего солнца. Легко было вообразить, что он любовался луной, чьи очертания уже угадывались на небосклоне. Тиа надеялась, что он не будет против ее компании. — Перестань топтаться на пороге. Я слышал, как ты поднималась. Сяо не повернул головы, оставаясь неподвижным. Тиа смущенно заправила за уши волосы и подошла ближе. — Здравствуй, Сяо. Тот едва ли отреагировал. Сяо продолжал задумчиво смотреть вдаль, и в его золотистых глазах тонуло солнце. — Сегодня Цюфэнь, — как бы невзначай заметила Тианьши. — Этот праздник, он… В общем, я подумала, в такой день не самая лучшая идея быть одному… — Тебе не стоит этого делать, — прервал ее Сяо, и его голос был глухой, как эхо в бамбуковом лесу, полном тумана. — Не стоит водиться с таким, как я. Карма может навредить тебе. Мой долг не должен касаться других. — Почему ты думаешь, что обязательно навредишь мне? — Разве это не ты лишилась чувств после ритуала? — Сяо на мгновение повернулся к ней, посмотрел на нее и тут же отвернулся обратно, словно на месте Тианьши возникло пустое место. Но мгновения было достаточно, чтобы Тиа поразилась той острой печали, которую она ненароком заметила. — Я не хочу быть ответственным за страдание, которое ты испытаешь. Поэтому лучше оставь это. Сначала Тианьши почувствовала, как ее уши наливаются теплом. Как стыд захватывает все ее существо, а ожидания и надежды, долго созревающие, летят в пропасть и со звоном разлетаются вдребезги. Она опустила взгляд на сверток, который держала в руках. Неужели… это все? Вспыхнуло вдруг солнечным светом, последним его закатным лучом, воспоминание о белом дереве из снов и о сидящей у его корней девушке — почему-то именно это воспоминание было отчетливым, как сон наяву, — и заскрежетал лоскут едкой кармы, пожирающий пустые глазницы разбитой маски охотника. Пальцы Тианьши сжали сверток. — Но ведь не ты выбираешь, кому страдать, а кому — нет! Никто из них не ожидал подобной дерзости. Адепт развернулся. Умолкли птицы в кроне. Солнце остановилось. А Тианьши вдруг поняла, что не хочет ни смущаться, ни извиняться. Она вдруг почувствовала острую обиду, но не только за себя и свои похороненные мечты, а за воина, сидящего перед ней в праздник в одиночестве, чье проклятие разъедало его и подпитывалось его же глупым упрямством. Слова Моракса снова поднялись в ней, как свежий морской ветер. — Если ты не из тех, кто пишет судьбы, то тогда вот что: может быть, твоя карма и опасна, но я здесь для того, чтобы это исправить! Моему Сердцу ты не навредишь! — она мысленно скрестила пальцы. — А сегодня Цюфэнь. Праздник перехода. Праздник смены привычного на новое. И это новое станет привычным, пока не поменяется местами обратно. Для тебя непривычно вмешательство постороннего — что ж, пусть, но и это может измениться! Вот, это тебе. Тиа впечатала сверток в бедного Яксу, который онемел даже больше, чем раньше. Он принял его машинально, притянул к себе, опустил на него взгляд и какое-то время глядел на него прежде, чем с растерянностью потянуть за ниточки. Края шуршащей бумаги раскрылись, как бутон, и показали то, что было внутри: небольшое блюдо, расписанное по кайме золотистыми драконами и фениксами, а на нем нежный, как весенний сон, миндальный тофу, украшенный глазурными полумесяцами, цветами и ажурными завитками. Дурманящий аромат вырвался на свободу и готов был заворожить любого — кроме, может быть, тысячелетнего Адепта. Сяо окаменел. Эмоции его было сложно прочесть; он вперился глазами в блюдо и смотрел так долго, что Тианьши тоже напряглась. Его руки сжали лист пергамента. — Спасибо. Шепот его был не громче, чем шелест упавшего яшмового листа. И выражение лица его было все еще невнятным, но ему не удалось скрыть то, как дрогнул голос. Тианьши облегченно выдохнула, и яркая радость закралась в ее сердце. Снова запели птицы, и солнце клонилось к горизонту. — Не хотел бы ты отметить со мной праздник Лунного Света? Слова прозвучали так просто и легко, но она задержала даже дыхание, хотя на ее языке крутились эпитеты, описывающие пеструю гавань, и красоту чудесного вечера, и то, что только круглый дурак может пропускать подобное. Тианьши молчала, ожидая услышать ответ. Если все не решится и в сегодняшний особенный вечер, благословенный небом, то руки ее скорее всего опустятся сами собой. Сяо все еще смотрел на бумажный сверток с блюдом. — Может быть… Если только подальше от толпы. Сегодняшняя ночь спокойная. О большем Тиа не могла и мечтать.***
Через весь Ли Юэ, пересекая Тростниковые острова и обширную долину Гуйли пролегал тракт. Он вел к воротам гавани и имел, как широкая артерия, множество ответвлений, соединяющих различные области региона так, что идя из любой точки можно было попасть в город. Сяо, привыкший не тратить свое время впустую, хотел бы добраться до места назначения в потоке воздуха, но Тиа уговорила его пройти хотя бы часть пути пешком. Она просто сгорала от нетерпения показать Сяо, пленнику кармического долга, тот яркий, удивительный, полный света мир, который видела она сама. И поэтому важно было сделать все по-настоящему, прочувствовать прелесть ожидания и путешествия, чтобы после увидеть гавань глазами дошедшего до нее путника. В окрестности двора жизнь так и кипела в этот праздничный вечер, и, дабы избежать нежелательного внимания, было принято решение пойти обходным путем. Сяо и Тианьши перешли вброд две небольших речушки — одну из них, кажется, называли на местном наречии Малиновкой, — и, выйдя там, куда забредает редкий прохожий, теперь могли не беспокоиться о том, что встретят кого-нибудь в такой глуши. Природа вокруг будто бы сама праздновала Цюфэнь вместе с народом: голубой воздух густо пах шелковицей, заросли конского хвоста и осоки шепчущими волнами разбегались на ветру, и в воде, омывающей затопленные острова, отражалось небо. Сяо шел вперед, редко обращая внимание на детали. Тианьши же часто отвлекалась на стайки пугливых зябликов, длинноногих белоснежных цапель и цветы, из-за которых дорога по краям пестрела, как сумерский ковер. Отсюда был виден далекий, почти стертый голубизной Хребет. Он казался серым пятном в сравнении с золотистыми солнечными травами, растущими в округе. Тиа поджала губы. Она отвела взгляд, словно бы Хребет сам пристально смотрел на нее. Местность, расположенная подле Тростниковых островов, называлась долиной Гуйли. Когда-то здесь стоял великий древний город, но сейчас от него остались руины, представляющие интерес только для ученых и охотников за наживой. Все неудобство было именно в том, что единственный путь, соединяющий многие деревни на севере с центром региона, — тот самый, по которому следовала Тианьши в компании Адепта, — пролегал через эту окрестность. Чтобы пройти по такой дороге, требовалась, несомненно, отвага и смелость, но лучше — проводник и сопровождающий отряд миллелитов, ибо, кроме Похитителей сокровищ и монстров, заброшенные развалины содержали в себе и собственную опасность: до сих пор не изученные полностью, они хранили в себе спрятанные древние механизмы, которые спустя многие века все еще могли быть действующими. Все это не пугало Тианьши, которая понимала, что нечто гораздо более ужасное могло встретиться здесь. Там, где не обитал человек, обитали призраки прошлого. Эти призраки иногда принимали демонический облик. Оказавшись в долине, Тиа почти приклеилась к Адепту — разве что только его хмурый взгляд остановил ее от идеи взяться за руки. Руины цивилизации выглядели внушительно. По бокам от широкой пустынной дороги стояли старинные каменные стены и фундаменты, отшлифованные ветром и солнцем, отколотые массивные основания столпов, поросшие вьюном, и своды полуобвалившихся арок; сейчас руины напоминали царство склепов с черными пустыми глазницами и разинутыми беззубыми ртами. То был молчаливый, отдельный от всего остального мир. Отпечатки многих веков существования и истории накладывались слоями на действительность и искривляли времяощущение. Так молчала древность, молчала об ушедшем навеки. Пока путники проходили мимо монументальных ворот, сложенных из тяжелого камня, Тианьши вспомнила руины королевства, застывшие среди вечных льдов. — Забытый город… Ты видел его в расцвете сил? Сяо повернул голову и тоже взглянул на каменную арку. — Ассамблея… Хм. Это было так давно. Много лет… нет, веков назад. Они пошли было дальше, но вдруг Тианьши остановилась. Ей на секунду показалось, что внутри прошмыгнул человек. Фигурка показала себя еще раз, и Тиа узнала ее. — Минчжу?! Что она делает в подобном месте одна? Ответ на вопрос был прозаичным: ловит бабочек. Ребенок, бегая за улетающей от преследования желтокрылой целью, не обращал внимания ни на что вокруг. Тиа шагнула в каменную арку, нацеленная на то, чтобы увести девочку отсюда и вернуть родителям, но Минчжу, увлеченная ловлей, резко рванула вглубь развалин. — Минчжу, стой! Тиа ускорилась, но девочка уже спускалась по разбитой лестнице в темное подземное помещение. Полуобвалившийся проход выглядел крепким и стабильным. Минчжу исчезла во мраке. Тианьши обеспокоенно вздохнула, мысленно отчитывая непоседливого ребенка, и устремилась за ней, чтобы привести ее за руку к всегда занятым родителям и отчитать их тоже. Вдруг задрожала земля. Заскрежетали шестеренки, заскрипели ржавые суставы, с потолка посыпалась каменная крошка. Тиа похолодела от ужаса. Она рванула вперед, но твердая рука Адепта остановила ее. — Что ты делаешь? Пусти! Крупные булыжники с грохотом падали, заваливая проход. — Не надо, Тиа. Она уже мертва. Богиня в ужасе наблюдала, как подземелье становится склепом. Она дернулась еще раз: — Что ты такое говоришь?! Мы должны вытащить ее сейчас же! Тиа снова рванула со всей силы, но Сяо вцепился в ее плечи, сжав их. Он посмотрел прямо ей в глаза и четко произнес: — Это призрак, Тиа. Она умерла много лет назад. Тианьши замерла в руках Адепта.
