Фиалка и Роза

      Отрезвел? Не то чтобы. Передумал? Нет. Волнение? Зашкаливает за отметку «блять-блять-блять». Когда захожу в квартиру, сначала прирастаю напротив двери. Через пару секунд понимаю, что вообще-то ни хера не готов к тому, что меня зажмут прямо в коридоре, потому что... ну. Вообще не готов! Не мог же я спланировать вот такой исход! Конечно, родители должны выехать завтра вечером, и то, что у нас второй раз будет сейчас - это более чем благоприятный исход, но… Я. Не. Готов! Кусаю губы и истерически набираю Юре смс, что я быстро в душ, дверь, если что, открыта. Потом отправляю, перечитываю и уточняю, что дверь в квартиру. Блять. Мало ли… Уф. Теперь душ. Надеюсь, что он… не знаю, не передумает. Но не могу же я вот так! Пока готовлюсь в душе, на меня снова и снова накатывают сомнения и так же быстро отступают. От этого «море волнуется» мне и самому уже противно, но все, что происходит - для меня в новинку. Понятия не имею, как себя вести, как реагировать правильно. Выхожу и на секунду замираю у запотевшего зеркала. Заношу руку, но, поколебавшись, не стираю мутный слой. Незачем. Как будто не знаю, как выгляжу. Но… Юру, кажется, всё устраивает? Слышу, как громыхает входная дверь. Меньше думать. Определенно поменьше думать! Выхожу из ванной. Юра расшнуровывает свои кеды. Очень, блин, убитые.       — Как они еще не рассыпались? Вон резинка на подошве кое-где уже потрескавшаяся и отходит, — замечаю я, подходя и облокачиваясь на стену. Зябко. На мне только влажная футболка и белье. Джинсы я б все равно после душа не натянул. Да и зачем?       — Бля, ты видел, сколько щас конверсы стоят? Меня жаба душит! Да и эти кеды уже часть меня! Мы с ними столько всего пережили! — вдохновленно зашелся Юра. Я сжал губы, чтобы не улыбнуться. Роза встал напротив меня, слишком близко, копируя мою позу.       — С легким паром, — выдохнул Юра со смешком. Вот он смеётся. А я разглядываю его лицо и понимаю, что меня ведёт. Выгляжу, наверное, как идиот. Глаза косят из-за слишком близкого расстояния от рассматриваемого объекта. Зато мне видно каждую, блять, веснушку! А еще видно яркие пухлые губы, которые я уже успел сегодня попробовать. И на них мой взгляд чуть задерживается, прежде чем посмотреть Юре в глаза. Он никак не реагирует. Ждет. Меня ждёт. Немного неловко подаюсь вперед, подцепляя пальцами его подбородок. Юра отвечает, чуть наклоняя голову набок. Чувствую, как его пальцы проходятся по моему бедру. Щекотно. И очень волнительно. Юра подлезает под край длинной футболки. Прямо вижу, как это выглядит: на тощем и бледнючем мне футболка в 3XL смотрится скорее как платье. Надо было все-таки натянуть штаны… Юра углубляет поцелуй, и мне становится не до глупостей в голове. Прижимаюсь ближе, завожу руки за его голову, укладывая на плечи… значит, я угадал, и меня все же зажмут в коридоре? В животе что-то сладко потянуло от этой грубоватой мысли. Вторая Юрина рука забирается мне на спину, а потом наоборот спускается ниже. Хочу откинуть голову… хочу прижаться ближе… Руки Юры ложатся мне на… кхгм… на ягодицы, в общем. Не сдерживаю стона. И тут меня рывком отрывают от земли. От испуга вцепляюсь в плечи.       — Совсем ёбнулся? Опусти меня! Он только рассмеялся и перехватил меня поудобнее. Я обвил его руками и ногами. Высота, может, и небольшая, а упасть не хочу! Роза сделал шаг.       — Отпусти, блять, Юр! — возмущаюсь, а в голосе паника. Он поворачивает голову и целует меня в щеку. Я в шоке замираю.       — Спокойно. Не уроню. Ты ж, бля, костлявый, пиздец! — говорит прямо на ходу и прямо мне в ухо. Заливаюсь краской, чувствуя, что держит он, блять, крепко! Завтра жопа будет в синяках! Юра без предупреждения опрокидывает меня на диван. Я в ярости. И со стояком. Но в ярости! Юра только смотрит на меня как еблан и смеется. Сука! Скрещиваю руки на груди, готовый его отпихнуть нахуй. Но Юра и не наклоняется ко мне. Садится у моих ног, снимает футболку. Замечаю, что у него в штанах тоже, хм... Не спокойно. Это льстит. Такая реакция на мое-то костлявое тело. Юра поворачивается и целует мою согнутую коленку. Стыдно и щекотно. Но я не отдергиваюсь. В этом молчаливом мгновении что-то есть. Возможно, мой суматошно стучащий пульс. Юра спускается ниже… т-то есть целует выше по внутренней стороне бедра. Я закусываю губу. Отдаю всю инициативу ему. Только руки расцепляю и собираю пальцами одеяло. Юра задирает мою футболку и, абсолютно игнорируя явный бугорок, выделяющийся сквозь ткань плавок, целует живот, меня выгибает. Блять. В этот раз все как-то еще острее ощущается. Это потому что я уже знаю, как все это может быть? Закусываю губу, но стон все равно срывается со вздохом. Юра приспускает ткань белья и прикусывает выпирающие косточки таза. Блять! По ощущениям, я кончу раньше, чем он даже прикоснётся ко мне нормально!       — Юрр… — звать его и просить о чем-то сейчас слишком стыдно. Дыхание уже сбилось. Мне жарко. Юра только поднимает на меня хитрющий взгляд и медленно, явно издеваясь, проводит по ткани вдоль моего члена. У меня чуть звёздочки из глаз не посыпались! Ну всё! Встаю, нет, вскакиваю, из-за чего Юра чуть не утыкается лбом мне в живот. Сдираю с себя футболку и тяну его на себя. Мне нужно больше и ближе! Поцелуи уже походят на ожесточенные укусы, я наощупь стягиваю с него штаны, а потом толкаю его в плечо, перекатываясь на спину. Меня исключительно будоражит, что у него на меня стоит. Хочу попробовать. Никогда не тренировался даже на огурцах и бананах и чем там еще? Плевать. Хочу сейчас. Спускаюсь ниже, помогаю Юре окончательно выпутаться из дурацких спортивок и белья. Наверное, впервые настолько внимательно рассматриваю его член. Да еще и с такого ракурса. Стыдно, но блять… Он красивый. Не знаю. А еще на розоватой коже веснушки. На члене вообще бывают веснушки?! Юра смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Так его глаза кажутся вообще черными. Спасибо, что не торопит. Мне надо немного собраться с мыслями. Я ложусь между его разведенных ног и беру в руку член. Юра вздыхает и слегка дергает бедрами. Облизываю губы и провожу вдоль до головки. Понятия не имею, что делать. Видел только в порно и своих фантазиях. Ну и фанфики читал, да. Надеюсь, такой матчасти достаточно. Обвожу головку губами и, широко раскрывая челюсти, чтобы не задеть зубами, беру в рот. Это странно. Просто что нечто такое во рту. Не противно, но как-то неудобно. Стараюсь двигать языком и губами, но глубоко все равно не могу. Как только головка упирается мне в язык, будто каменею и всё. Расслабить горло, как это было написано везде, нихера не выходит. И дышать неудобно. Сдаюсь и ласкаю просто языком и губами, надрачивая рукой. Юра тяжело дышит. Весь дико напряженный. Не нравится? Я делаю что-то совсем не так? Поднимаю глаза на его лицо. Он красный весь, как рак. Грудь ходит ходуном, глаза упрямо смотрят на меня. Воу. Так… все-таки нравится? Изучаю языком головку, стараюсь понять, на что он реагирует ярче. А потом и вовсе закрываю глаза и только чувствую, как он дергается чуть на некоторые движения языка, и слышу его тяжелое сбитое дыхание. Долго проводить исследовательскую деятельность не дают. Юра меня резко дергает вверх, поддевая под плечи. Я не сразу понимаю почему, только на автомате продолжаю двигать рукой, пока не чувствую влагу на пальцах. Немного удивлённо перевожу взгляд вниз. На моих пальцах сперма, Юра цепляется за мои плечи и жмурится. Забавное ощущение. Но как бы у меня-то еще стоит… Или мне уже как-то самому с этим справляться? Юра открывает глаза и тянет меня на себя. Значит, всё-таки продолжению быть? Я с энтузиазмом впиваюсь в его губы, только потом подумав о том, что ему может быть неприятно, наверное, и порываюсь отстраниться, но мне не позволяют. Ну, и хорошо. Чувствую, как пальцы Юры проходятся по моему члену, и таю абсолютно. Не представляю, как до этого момента мог игнорировать этот пульсирующий жар! Стону, не стесняясь, уже прямо в губы Юре. Мое тело нахрен горит, и, кажется, я тоже не покажу эталон выдержки. Отрываюсь от губ, когда меня просто пронзает наслаждением. Прижимаюсь к Юре, перехватываю его руку, останавливая. Блять… По телу еще гуляют сладкие пронзительные волны удовольствия. Не могу, просто. Утыкаюсь носом куда-то Юре в плечо и чувствую его объятья. А второй рукой шарит по дивану. Приподнимаю голову и вижу, как он сосредоточенно смотрит в экран. Моргаю.       — Тебе плохо? — взволнованно уточняю. Юра гасит экран и ухмыляется мне. Замечаю, что он слегка бледный, или мне так кажется?       — Не, всё норм. Но жрать охота. И еще покурить бы, но на голодный желудок это чревато, — озвучивает он. Я только вздыхаю. Вставать не хочется, но и чтобы Юре стало плохо - тоже. В каком-то остаточном приступе нежности трусь носом о его плечо. Зябко на самом деле, но мне слишком нравится, как меня обнимают. Ладно. Надо вставать. Кое-как собираю себя по частям с кровати и привожу в вертикальное положение. Нашариваю футболку и надеваю.       — А родители знают, что ты гей? — вдруг спрашивает Юра. Оборачиваюсь. Он все еще лежит на моей постели, ну то есть на разворошенном диване нагой аки Афродита и ни хуя не стесняется. Мне б так. Зато смотрит так… проникновенно-напряженно.       — Да… хм. Им пришлось узнать, — выдохнул я. Повисло молчание. Очень выразительное. Типа, мне вот прям щас надо всё это дерьмо ворошить, да? Ну, ок.       — Понял всё, еще когда мне было лет четырнадцать, — начал достаточно уверенно, по зазубренному. Не один Юра спрашивал, как это я докатился до жизни такой. — Выпячивать я это никогда и не собирался. Но в классе прознали, хотя тогда я пытался это скрыть, но когда понял, что… ну, что смысла нет, все и так знают, или не все, но большинство, и не «знают», а поносят за глаза — перестал отмалчиваться. Не скажу, что всё было так уж ужасно. Издевались, да. Ну, избили пару раз, потом им надоело. Со многими бывает гораздо хуже. — Уж я-то знаю! Я читал! — Но, собственно, тогда родители и узнали. Сначала испугались, что я мог связаться с хуевой компанией. — Роза выразительно хмыкнул, я его проигнорировал. — Ясное дело. Я прихожу весь в синяках, на протяжении нескольких недель. Выгляжу затравленно, в школу иду, мягко говоря, с неохотой и вообще закрылся в себе. Но когда я всё рассказал… В общем, конечно, они были в некотором удивлении, но истерии и публичного отречения от меня не последовало. Не думаю, что они восприняли мое заявление всерьез, но им определенно не нравилось то, что происходило в школе. Тогда попросил их не вмешиваться. Мама предлагала меня перевести, но я не согласился. Зачем? Потерпеть пару лет, и больше я этих людей не увижу. Может, они меня и послушали, а может и нет, хотя думаю, если бы взрослые вмешались - это бы всех только раззадорило. А так… Меня еще какое-то время пошпыняли, потом начали игнорить, а потом нашли себе другие увлечения, — говорю все это уже спокойно. Это дело достаточно давнишнее. Уже почти забытое. Плевать я хотел на них и на их мнение обо мне и тем более - о моей личной жизни. Которой на тот момент и не пахло.       — Я б тебя бить побоялся, — доверительно прокомментировал Юра. — Ты ж блин, задохлик, еще переломишься - проблем потом не оберёшься. Зло ткнул Юру под ребра локтем вместо ответа. Потом улыбнулся и наклонился поцеловать. Наверное, я всё-таки рад его встретить. Хоть кто-то не чурается меня, как чумного.       — Пойдем, — выдыхаю я в его губы, понимая, что хотел бы остаться вот тут и вот так, у Юры под боком. Мы неохотно переместились на кухню. Юра честно соблаговолил натянуть штаны, по-моему, даже без белья, и сидел на кухне буквально топлесс, заявляя, что ему ни разу не холодно. А мне вот все еще как-то зябко. Я вроде в футболке своей огромной, и даже трусы чистые натянул, порывался и домашние штаны, но меня, смеясь, утащил Юра, заверяя, что если сейчас не пожрет, мне придется его откачивать. Я проникся и поспешил. Теперь вот медитирую над чайником. Юра чем-то шуршит сзади. Состояние странное. Вроде немного… хм… не в себе от произошедшего и хочется только лежать рядом. Желательно под одеялом. Я посмотрел в окно. Над палисадником горел закат. Красиво. Я будто пьяный…       — Так как ты… — я осёкся, но продолжил. Формулировать нечаянно мелькнувшую мысль как-то сложно. — Как вообще что-то можно добросить до окна четвертого этажа и не повредить стекло?! Это же метров десять!       — Фокусник не раскрывает своих секретов! — мгновенно заявляет мне Юра. Я оборачиваюсь, возмущенно смотря, как парень обнимается со своим рюкзаком за моей спиной с хитрющим видом.       — Роза!       — Хах, ладно, — улыбается Юра. — Во что ты поверишь больше - в тренированных насекомых или в то, что у меня с собой очень серьезное оружие? — заговорщически произносит он.       — Что? — я растерялся. Оружие? Юра опускает руку в рюкзак и выуживает детский пистолет. Чем-то похож на большой клоунской раскраски револьвер, в барабане видны поролоновые пульки.       — Что за… — я растерянно осматриваю этот сюр. — Откуда? Хотя нет, зачем он тебе?       — Никогда не знаешь, что может тебе пригодиться! — гордо отвечает мне Юра. — Всегда нужно быть при оружии! Я растерянно моргаю.       — Детский пистолет? Серьезно?       — Эй! — обиженно вскидывается он. — Совсем не детский! Он крутой, ясно?! У него прицел есть, и патронов можно целую пачку впихнуть и…       — Но зачем?       — Я очень не люблю мыть посуду! Юра смотрит на меня большими-большими глазами. Я не выдерживаю и прыскаю со смеха.       — Посмотрим, кто будет смеяться последним! — воинственно угрожает мне Юра и, картинно прицеливаясь, выстреливает мне в бедро.       — Бля, больно! — пищу я, потирая покрасневшее пятнышко. Ну, на самом деле не сильно больно. Скорее, неожиданно. Юра ловит откатившийся снаряд и возвращает его в барабан, очень эффектным жестом прокручивает и задувает дуло. Я растерянно лупаю глазами.       — Кароч, — пожимает плечами Юра, наконец тоже расплываясь в улыбке. — У нас в семье никто не любит мыть посуду. Причем на кухне есть посудомойка, но бля, прежде чем туда загрузить посуду, ее ж надо обмыть, а если уж обмываешь, что че б уже не провести губкой. И в итоге мы ей пользуемся только когда там стаканы, или еще чет, ну, такое, знаешь, что руками не удобно. Раньше, мама говорила, у них было типа: кто-то готовил, а другой мыл посуду, но когда родился я, такую очередь уже не выставишь. Поэтому у нас с мамой чет-тип вооруженной борьбы за право НЕ мыть посуду. — Юра улыбнулся, выуживая из рюкзака пачку печенья. — Правда, убираться у нас тоже не особо любят, а эти пульки по дому везде разбросаны. Я прикусил губу, чтобы ни в коем случае не перебить. Очень интересно узнать побольше о его семье. И я вообще ничего не слышал об отце Юры. В образ дворового пацана вполне вписывается безотцовщина, а вот в образ того Юры, который я начинаю узнавать сейчас… Чайник вскипел, и я поспешил разлить чай. Ладно. Еще узнаю всё, что нужно. Юра явно не из тех, на кого стоит давить. Я разблокировал телефон, замечая оповещение о сообщении от матери. Бессмысленно луплю глаза, потом всё же открываю. Ну, как всегда, вещи у них как раз собраны, и устанавливается хорошая погода. Мама пишет, что они еще на пару дней, пока все не просохнет, а потом уже посмотрят, когда вернутся. Отлично. Перевожу взгляд на Юру. Наблюдаю, как он уминает печенье. Шоколадное.       — Да не помру я от сахара! — возмущается он.       — Я ничего и не говорю, — бубню для проформы. Надо всё-таки разузнать уже всё, чтобы не волноваться понапрасну. Юра фыркает и запивает печенье чаем. Наверное, я мог бы привыкнуть проводить с ним время вот так. Вместе? Вспыхиваю.       — Ты чего? — интересуется Юра, с любопытством смотря на меня. Только мотаю головой.       — Ладно, слабонервные могут отвернуться. Щас буду делать себе харакири, — провозглашает он.       — Чево? — недоумеваю я. Юра усмехается и достаёт, эммм… Типа фломастер? В середине - просвет с жидкостью, сверху циферки, и на другой стороне колпачок.       — Это шприц-ручка, — поясняет Юра. Он привычным движением срывает колпачок, потом внимательно щелкает сверху, прокручивая цифры, потом зажимает кожу на животе и резко вставляет в себя тонкую иголку, нажимая тоже со щелчком. Я смотрю на это с почти священным ужасом. Юра вынимает маленькую иглу из живота и защелкивает колпачок. Мой взгляд прикован к почти незаметной точке. Или мне кажется, что она есть.       — А почему крови нет?       — Ебать, ты кровожадный, Фиалка. С хуя ли ей быть? Это подкожный укол. Кровь только если в сосудик попадёшь, но такое не часто. Я поджимаю губы.       — А это больно? — всё-таки спрашиваю. Юра смотрит на меня долгим взглядом.       — Не, смотри, — он открывает ручку снова и подносит её ближе ко мне. — Там игла совсем тонкая и маленькая. Её вообще не чувствуешь. Вот я помню, когда у меня как-то эта хуйня сломалась, и мне в больнице выдали просто шприцами — вот это было неудобно. И еще раньше, когда у меня не стояло этой хуеты измерительной, и надо было все время пальцы колоть, чтобы сахар проверить. А сейчас всё как бы уже норм. Я кивнул. Окей. Допустим.       — У тебя когда предки возвращаются? — меняет тему Юра, собирая всё в рюкзак.       — Ну, они решили, что еще задержатся, — вздыхаю. — Вообще изначально планировали где-то через неделю. Юра кивнул. Как-то стало неуютно. А мне вообще все еще зябко. Я осмотрелся.       — Че, Фиалка, мёрзнешь? — усмехнулся Юра. Я пожал плечами.       — Ты ж меня не греешь, — с вызовом хмыкнул я.       — Я тебе не горячая ванна, чтобы греть! В голове мелькнула шальная мысль. Впрочем, почему бы и нет. Кто мне запретит.       — Так пошли, — предлагаю на энтузиазме, пока не передумал. Юра ухмыляется.       — Ты думаешь, мы у тебя поместимся? — уточняет.       — Поместимся как-нибудь, — не вполне уверенно заверяю я. Опасения на самом деле оправданы. У меня ванная ни хуя не кинг-сайз. Впрочем, мы с ним не самые крупные представители вида «восемнадцатилетний пацан», но тем не менее.       — Бля, второй раз мыться. Хотя душ и ванная - эт не одно и то же, — тянет Юра. Значит, мне не показалось в подъезде, что от него тянет свежестью.       — Так вот почему от тебя пахло шампунем!       — Так я бошку мыл после репетиции, заодно и душ принял. Я посмотрел на него несколько недоуменно. Умыться да, понимаю, но вот сразу в душ? Или он уже тогда на что-то рассчитывал, а я тут как бы один ни сном, ни духом?       — А… зачем голову мыл? — спрашиваю быстрее, чем успеваю продумать. Юра, который уже начал подниматься, посмотрел на меня исподлобья.       — Бля, вот только не начинай! Сыч тоже вечно ржет, что с моим причесоном и укладка не нужна, но я ж все равно гримируюсь и, да, даже укладываюсь! Я тихо засмеялся на его возмущение.       — Вообще, я обычно не стригусь так, — он провел по рыжему неровному ёжику волос. — Матери тоже не нравится. Говорит, я как еблан или зек.       — А зачем тогда?       — Ну, бля, у нас весной, перед закрытием сезона был спектакль, и я там в парике щеголял. А тут в ебучем мае чет так жарень ебанула, а у нас еще на малой сцене кондей не починили, и я кароч еще на репетиции спарился, поэтому психанул и сбрил волосы. Мать меня чуть из дома не погнала. — Юра улыбнулся, а потом подал мне руку. — Ну, чо. Покурить и на банные процедуры? Потереть тебе спи-и-инку? Я засмеялся и подал руку.       — Пошел ты! — отмахнулся я, вспыхивая от перспектив.       — Куда?! — возмутился Юра.       — На балкон! Курить. Он только улыбнулся на мое ворчание. А потом дернул меня за руку и поцеловал. Приятно, черт побери…