Усадьба теней

Рука старого князя безвольно опустилась на плотное белое одеяло. Дело было закончено – вольная подписана, и теперь его девочке ничто не угрожает, и она будет самой счастливой на свете. Он не успел выдать её замуж, но богатой наследнице точно не будет отбоя от женихов, а оставшиеся в живых верные люди помогут Полине выбрать из преданных поклонников самого достойного и благородного. Прогремят свадебные колокола и вскоре в стенах старинного дома будут вновь раздаваться звонкие детские голоса и заливистый смех. И никогда не посягнёт на его дочь Андрей Кречетский. Не посмеет! Свечи на прикроватной тумбочке пускали горячие струйки воска и угасали. Веки светлейшего князя Головина закрывались, он чувствовал как тонул в омуте, притупляющем чувства. Последний еле различимый контур – такое родное лицо с ясными голубыми глазами, обрамлённое светлыми кудряшками, и гробовая темнота. Солнце для князя зашло навеки. *** На поляне перед роскошным особняком князей Головиных собралась разношёрстная толпа. Владельцы соседних земель, близкие друзья старого князя и случайно забредшие городские зеваки. Новообъявившийся хозяин поместья жирно потел и непрестанно размазывал по лицу выступающие капли взятым из кабинета своего дяди шёлковым платочком. Читая вступление к аукциону, диктор ненароком оговорился, объявив хозяином земель покойного князя Алексея Петровича, заместо Сергея Головина, чем вызвал нервное подёргивание последнего. - Здесь же не должно было быть так много людей. Наше дело тёмное! – сердито прошипел молодой Головин в ухо нотариусу. - Вдруг кто-то из них знает, что имение должно было перейти девчонке? - Не переживайте так, Сергей Савельевич. Никто не посмеет оспорить завещание, в котором поместье передаётся единственному оставшемуся Головину. Ваше право родовое, пусть некоторые и посвящены в то, что при жизни светлейшего князя в доме Вам было отказано. Молодой наследник фыркнул и с раздражением и опаской скользнул глазами по умиротворённым лицам нескольких давних товарищей Головина, приехавших на поминки и случайно заставших авантюристский аукцион. - Пожалуй, ты прав, Борис. Вполне возможно, что кто-то из них согласится купить поместье, вон какие толстосумы. Не умеют жить так же, как не умел мой покойный дядюшка, - довольно хмыкнул Сергей Савельевич. - Уж я-то умело расправлюсь с полученным состоянием. В стороне от нового хозяина имения стояла бледнеющая Полина Петровна. Если всё пройдёт по плану, то ей нечего бояться. Старый друг семьи, доктор Павел Арсеньевич, незадолго до аукциона заявил ей о возможности покупки имения в память об её благодетеле. В таком случае воспитанница князя наконец-то получит желанную бумагу об освобождении от крепостной зависимости, а последний подарок Алексея Петровича – озорной конь Лучик – останется в конюшне. Полина окинула взглядом толпу гостей. Некоторых старинных товарищей отца она знала с детства. Возможно, стоило подойти к ним и попросить выкупить её отдельно от имения? Но ведь ей уже обещал доктор, всё должно получиться. Полина стояла около своей подруги Верочки среди других аристократов, но от неё не могло укрыться то, как отчуждённо и высокомерно стал держаться отец её бывшего жениха, красавца-гусара Никиты Матвеевича, который, впрочем, выбрал не прийти на продажу имения вовсе. Он обещал стать её защитой, готов был жениться даже узнав, что Полина остаётся без наследства. Но всё же оставил, не пожелав добиться у нового хозяина поместья вольной. И другие вскоре от неё отвернутся. А перед собравшейся толпой всё произносилась дерзкая речь, заставлявшая затаивать дыхание крепостных князя Головина и непосредственных участников события. - Аукцион по продаже имения… Земли сельской лесной триста двадцать десятин. Лес здоровый, участками строевой. Крепостных душ двести сорок. Бабы и мужики, десятилетиями верно служившие светлейшему князю. Дом господский, каменный, крытый железом, с обширной прилегающей территорией. С роскошной мебелью и прочим имуществом… Начальная цена – двадцать тысяч триста рублей. Полина Петровна обеспокоенно взглянула на доктора. Добродушный старичок попытался сохранить лицо, однако отчётливо было видно его смятение. Вера поймала взгляд доктора и ободряюще улыбнулась. - Двадцать тысяч триста пятьдесят, - произнёс Павел Арсеньевич. - Нужно не позволить другим торговаться, иначе доктор долго не продержится, - шепнула аристократка своей подруге. – На всякий случай я предупрежу об этом наших, но если имение захочет купить кто-нибудь из давних товарищей Алексея Петровича, я бессильна, - развела руками Верочка. - Спасибо, - мягко улыбнулась Полина. - Торги продолжаются! Двадцать тысяч триста пятьдесят, кто даст больше? Двадцать тысяч триста пятьдесят раз… Двадцать тысяч триста пятьдесят два… - Двадцать тысяч четыре сотни – прохрипел из толпы голос. – Не потерплю, чтобы имение моего покойного друга отошло возомнившему невесть что докторишке. Поторгуемся. - Двадцать тысяч пятьсот – отпарировал Павел Арсеньевич. - Двадцать тысяч пятьсот пятьдесят – вставил второй подслеповатый генерал в парадном мундире. Доктор заозирался по сторонам в поисках поддержки. Подбежал к знакомым просить о денежном займе. Безрезультатно. Наконец, объявил ставку, за которую долго потом придётся расплачиваться. Но он справится. Ради Полины, которая стала ему дорога как собственная дочь. Ради улыбки Верочки. - Двадцать тысяч шестьсот. Голоса в толпе замолкли. В звенящей тишине Полина Петровна молилась о том, чтобы это была последняя цена на злосчастном аукционе. Ещё пару мгновений, и её судьба будет решена. Через один удар сердца она будет счастлива. Но ангелы не услышали её, либо истолковали её желание счастья по-своему. - Тридцать тысяч. Неподъёмная сумма прозвучала и повисла в воздухе. Старые и молодые аристократы расступились, открывая вид на прежде безмолвного зрителя последних рядов – графа Андрея Васильевича Кречетского. Полина Петровна почувствовала, как земля покачнулась и, ловко извернувшись, выскользнула у неё из-под ног. *** Первый раз Полина встретила графа Кречетского свежим летним утром. Алексей Петрович только подарил ей каурого жеребца, Лукьяшку как его прозвал конюх или Лучика как его ласково назвала сама Полина. Девушка и конь, одинаково задорные и беззаботные, кружились вокруг лошади князя Головина. Конная прогулка удавалась на славу и пряный запах полевых трав ещё надолго остался в полининой памяти. - Алексей Петрович, - обгоняя своего наставника и резко разворачивая коня обратилась девушка. – А я теперь каждый день могу на Лучике ездить? - Ну конечно можешь, он же твой. Не торопи, езжай потише, Полина, - забеспокоился старый князь, - коня ещё не объездила, а уже куда-то спешишь. Так можно и беду на себя накликать, прелестная всадница. - Да что Вы, Алексей Петрович, не переживайте! – лучезарно улыбнулась девушка. – Мы с Лучиком подружились. На нём мне теперь ничего не страшно. Вот Вы можете меня осудить, сказать, будто бы романов перечитала. Но как я вольно чувствую себя на коне. Вы говорите на себя беду накличу, а мне кажется, что наоборот от всего убегу и свободной себя чувствую. Полина вдруг посерьёзнела и, придержав коня, поравнялась с князем Головиным. - Скажите, Алексей Петрович. Ведь я у Вас на попечении. Всего лишь найдёныш, да ещё и крепостная. Сейчас мне хорошо, я живу в роскоши, наслаждаюсь конными прогулками. Но если вас не будет рядом, что со мной станется? Я чувствую себя вашей дочерью, общаюсь со светским обществом, приём в честь меня завтра устраиваете. Только ведь это всё сладкая ложь. И родителей я своих никогда не узнаю… - Брось, брось, Полиночка, - потупил взгляд старый князь. – Дураком я был, что до сих пор тебе вольную не выписал. Не хотел тебе говорить, думал тайный подарок устроить на завтрашний праздник. На вечере тебе ведь уже предложение сделать могут, вон как на тебя красавец Никита Матвеич заглядывается. Как раз-таки перед танцами мы тебе с Борисом Григорьевичем документы все и подправим. Ох, Полиночка, так много мне ещё тебе рассказать надо, да никак не решусь. - Так расскажите, Алексей Петрович. Я не могу больше жить в неопределённости, вы будто оттягиваете мою сказку. Все сказки имеют свойство заканчиваться. Свадьбой или смертью. Хотя крушение моего привычного мира было бы и смерти пострашнее. Ведь меня теперь все за барышню считают. А коли правду проведают? - Будет тебе свадьба, милая моя девочка, будет. С самым прекрасным человеком, да я и настаивать ни на ком не буду, сама выберешь. Хотя как подумаю, что отпустить тебя придётся, так сердце сжимается. Нежданный выстрел разрушил тишину княжеских владений. - Но ведь сейчас не сезон охоты, правда, Алексей Петрович? – лишь успела произнести Полина. Неприученный к громким звукам и ещё непривыкший к новой хозяйке Лучик ошалело повел по сторонам головой и понёс. Полина уже падала с лошади. Конь князя Головина был таким огромным, что ребёнку не хватало сил на него запрыгнуть. Забравшись на стог сена, Полина перебралась на великолепного коня. Однако, не ожидавшая подвоха спящая лошадь внезапно рванула в другой конец стойла, а Полина, описав несколько кругов руками в воздухе, шлёпнулась вниз, едва не сломав ключицу. После этого Алексей Петрович принял решение взять энтузиазм дочери под контроль и, как только зажили синяки и ссадины, купил ей её первую собственную кобылку. Первый раз Полиной руководил интерес и озорство, потому она даже не думала о возможных последствиях. К удивлению девушки, теперь ей тоже далеко не сразу овладел страх. Горькая мысль о том, что провидение опять отказалось раскрыть ей бесконечные тайны, тянущиеся за ней всю её сознательную жизнь, заполняло всё её существо. И ведь только дело начинает двигаться с мёртвой точки, как она вновь оказывается в ненужном месте в ненужное время. Что ж, пожалуй, с этим уже стоило бы смириться. Наконец к Полине пришло чувство самообладания и громкий крик заполнил округу. - Алексей Петрович! Помогите, пожалуйста, Алексей Петрович! Старая кобылка князя Головина, сама изрядно напугавшаяся внезапного выстрела, при всём желании не смогла бы соперничать с бешеным галопом молодого коня. - Пожалуй, на завтрашнем танцевальном вечере мне суждено будет прыгать с переломанной ногой. В лучшем случае, - пронеслось в голове у Полины в тот момент, как она услышала топот приближающихся копыт и резкий голос. - В сторону тяните! Не паникуйте, спокойней, спокойней. Чёрный как смоль конь окончательно приблизился к несущейся девушке, и всадник ловко перехватил поводья. - Держу Вас, держу. Сейчас остановится, конь-то едва объезженный. Надо же было на таком девушку в поля выпустить. И какой умник до такого додумался? Видите как, силу почуял и поддался, успокоился. Как Вы сами? Перепугались? - Немного. Наивно было думать, что Лучик будет меня сразу же слушаться. Благодарю Вас, сама бы я не справилась. Пришлось бы идти завтра на праздник в честь себя покалеченной, - смущённо усмехнулась Полина. Она никогда раньше не видела этого человека, хотя Алексей Петрович общался со многими соседями, и они часто выезжали вместе на охоту. Несмотря на то, что сам незнакомец пристально её разглядывал, Полина не посчитала уместным сделать то же в ответ. - Вот как... Тогда всё же не только мне повезло, что я встретился с Вами, давно в эти места не залетали ангелы, - усмехнулся мужчина. – Позвольте всё же спросить, откуда Вы, и как Ваше имя? - Полина! Так вот ты где! – раздался наконец знакомый недовольный голос. – Возьми свой повод и уходим отсюда, тебе здесь не место. - Стоит ли так сердиться, любезный сосед, - вскинул бровь незнакомец. – Я ведь помог прекрасной барышне, которую какой-то очевидно бессознательный человек выпустил на прогулку на представляющем явную опасность коне. Впрочем, теперь я не удивлён. Это вполне в Вашем духе, уважаемый Алексей Петрович. А мы ведь так и не познакомились с этим прекрасным созданием. Андрей Васильевич Кречетский к Вашим услугам, моё провидение. – граф поймал руку Полины и невесомо коснулся её губами. На щеках девушки вспыхнул румянец. - Довольно этого балагана, все мы знаем, что Вы за человек, граф. – отрывисто сказал Алексей Петрович, в свою очередь тоже покраснев, но уже от возмущения. – Мы оказались в Ваших владениях, примите мои извинения. Ну что едем, Полина, на этом всё. - Полно, князь. В гости меня не зовёте, сами заехать гнушаетесь. Утаили от меня это прелестное создание, на вечер не пригласили. И даже не сообщили, что чествовать собираетесь. - Не в тех мы отношениях, сосед, однако, чтобы приглашение ждать. Честь имею, идём, Полина. - Прощайте, граф, - произнесла Полина, всё же оглянувшись через несколько шагов. - До свидания, ангел, - ответил оставшийся на месте Кречетский. – Мы вскоре увидимся вновь. Обещаю. *** Резкий запах, будто пробивший всё до самых отдалённых ячеек головы, вернул Полину Петровну в чувства. Девушка зажмурила глаза и резко закашлялась. Острая боль пронеслась по шее и плотно вонзилась куда-то в районе макушки. - Может, ей теперь водочки? – услужливо предположил кто-то, склонившийся над кроватью. - Или коньячка на худой конец, мне всегда помогает. - Нет-нет, это сейчас может только навредить. Девушку нужно успокоить отваром, мне такой давали после родов, сейчас уточню состав, - зарылась в записной книжечке ещё одна фигура. - Полно, товарищи, Полина Петровна очнулась, и это самое главное. Теперь её здоровью совершенно точно ничего не угрожает. Слишком многое на неё сразу свалилось: смерть близкого человека, теперь продажа дома её детства. Ей нужно время, чтобы всё это осмыслить. Я дам лекарство, которое погрузит нашу барышню на некоторое время в сон, а позже она вернётся в чувства уже самостоятельно. Проходите к обеденному столу, а я закончу дела здесь, оставим барышню в тишине, - принял решение доктор. Полина услышала лёгкий стук стеклянной посуды, всплеск воды. Потом на её лоб плюхнулся мокрый и прохладный платочек. - Полина Петровна, попробуйте слегка поднять голову, а потом опуститесь обратно на кровать. Это снотворное, оно позволит восстановить ваши силы. Я пытался сделать всё возможное, чтобы купить имение. Видимо, я всё же не любимец богов. А я уж размечтался о том, как буду работать в кабинете Алексея Петровича. Но всё закончилось, будем выкручиваться как сумеем. А теперь расслабьтесь. Попробуйте подумать о чём-нибудь приятном. - Спасибо, - прошептала Полина одними губами, приняв ложку настойки. - Спасибо Вам за всё, Павел Арсеньевич, - и вновь провалилась в забытье. *** Полина беззаботно кружилась в танце с красавцем-гусаром и была самим очарованием. Модный плотно зашнурованный корсет, шелка в юбках и бриллианты вперемешку с живыми цветами в обильно взбитых волосах. Бойко перемещаясь по паркету, то грациозно, то резко вскидывая стройные руки, Полина весь вечер ловила на себе восхищённые и завистливые взгляды. Но искала и не находила она среди них только один. Взгляд глубоко карих с огненными искрами глаз, с которыми она то ли хотела, то ли боялась встретиться. И, наконец, её поиски обвенчались успехом. - Оркестр тороплив, вальс должен длиться вечно, - произнёс полинин кавалер. - Да, пожалуй, - бросила улыбку Николаю Матвеевичу Полина, оборачиваясь на звук другого голоса. – Граф, - Полина присела в реверансе. - Полина Петровна. Сette robe te va très bien, вам очень к лицу это платье. Но в нём ли дело? - Вы так смело говорите комплименты моей спутнице, граф Кречетский, - тут же вспылил гусар. – Благодарю Вас за оказанное внимание, но нам бы хотелось провести это время наедине. Мы почти помолвлены. - Не будьте так сердиты, Николай, - искренне улыбаясь, схватилась обеими ладошками за руку своего спутника Полина. – Андрей Васильевич помог остановить мою лошадь, когда Алексей Петрович был далеко. И было бы некрасиво грубить ему после того, как он меня вчера спас. - Полину Петровну не пришлось бы спасать, если бы сам же Андрей Кречетский не вздумал стрелять из ружья не в сезон, - раздался из-за спины графа голос подошедшего князя Головина. – Что вы здесь делаете? - Вы не помирились? – разочарованно произнесла Полина. Действительно, наивно было надеяться на обратное. Она и так получала слишком многое, неправильно было увлекаться и просить ещё больше. Надо бы научиться отсекать излишние надежды. – Так помиритесь! Что вам мешает? – предприняла практически детскую попытку Полина Петровна. - Не бывать этому, - на выдохе произнёс князь, бросив странный взгляд на дочь. - Опять Ваши секреты, ну почему Вы не может мне рассказывать обо всём вовремя, - с досадой произнесла Полина Петровна. - Князь суров и от него не дождаться приглашения, - произнёс граф. – Но если Вы попросите меня остаться… - Вы забываетесь, - вспыхнул Никита Матвеевич, хватаясь за эфес сабли, - Просить девушку пойти против её благодетеля, просить у неё предложения остаться при том, что я её сопровождаю. Это неслыханная наглость, вы за неё поплатитесь. - Какая потрясающая драма, а вдруг дело дойдёт до дуэли? Это так романтично! – обмахиваясь веером, шептала дама в возрасте Вере на ушко. - Mère, не позорьтесь, пожалуйста! – взмолилась Верочка. - И всё же я не уйду, пока Полина Петровна меня не попросит об этом, при всём уважении к Вам, господа, - настоял Андрей Васильевич. - Граф, Вы ставите Полину Петровну в неловкое положение! Моё терпение на пределе, если вы не покинете эту залу немедленно, то я за себя не ручаюсь. Вы не оскорбите честь моей спутницы, пока я нахожусь здесь, - продолжил гусар. - Такой переполох из-за ерунды, Полина Петровна, не испортим вечер скандалом. Я имею право находиться здесь так же как и каждый из прочих гостей. Решайте, я знаю, что у Вас доброе сердце. - Полина, Вы не обязаны отвечать, я разберусь, - с гордостью заявил Никита Матвеевич. - Да, у моей воспитанницы доброе сердце, но она не знает того, чего знаем мы. Знаем и помним, граф Кречетский, - заявил князь Головин. - Довольно, - вдруг объявила Полина, вставая между графом Кречетским и своим кавалером. – Довольно за меня решать. Я не представляю, что со мной было бы сейчас если бы не Вы, Алексей Петрович, и я безмерно вам благодарна. Я бы точно не стала тем, кем являюсь сейчас. Воспитанница князя поймала складку холодного шёлкового платья, собираясь с мыслями. - Но я не хочу терпеть тайны и недосказанности. Возможно, я бы не позволила Андрею Васильевичу остаться, если бы знала правду. Но я её не знаю. Не могу понять, что Вас останавливает. Я останусь со своим кавалером до конца вечера, граф, - обратилась Полина к Кречетскому. – И я не смогу с Вами танцевать. Но я бы не возражала, чтобы Вы остались среди гостей. Глядя на бледнеющее лицо князя, возбуждённое перешёптывание в зале и неожиданно злорадную и самодовольную улыбку-оскал Андрея Васильевича, Полина Петровна уже стала сомневаться, что сделала правильный выбор. Однако неловкий момент прошёл, граф удалился из центра залы, а потом и вовсе скрылся из поля зрения. Алексей Петрович подтянулся, постарался улыбнуться и подошёл к дочери. - Позвольте пригласить Вас на танец? - С удовольствием, Алексей Петрович, - с улыбкой произнесла Полина. Самый дорогой ей человек на неё не сердится. Он должен был её понять. Она ведь сказала всё правильно. Но почему же ей теперь так горько? - Надо было усмирить гордыню и не устраивать представлений на своём празднике. Простите меня, пожалуйста, Алексей Петрович. Знаю, мне нет оправдания, но я так устала от недомолвок, я живу будто бы в стеклянном волшебном шаре, который вот-вот рухнет и разобьётся на части. - Что ж. Твоей вины здесь нет, Полиночка. Я должен был многое тебе сказать за эти годы. И сделать. Как человек я совершил много ошибок за свою жизнь… - князь Головин вдруг прекратил выполнять танцевальную фигуру и пошатнулся. - Алексей Петрович! – воскликнула Полина. – Вам дурно? Позовите доктора. Павел Арсеньевич! - Я прекрасно себя чувствую, - начал говорить князь, но тут потерял равновесие окончательно и приземлился на услужливо протянутые руки многочисленных гостей. *** Свечи бросали неясные тени на стены опочивальни князя Головина. Над умирающим князем склонилась молодая девушка, еле сдерживающая слёзы, которые блестели ярче бриллиантов в её волосах. - Прости меня, прости, - твердила Полина, аккуратно касаясь ещё трепещущей груди Алексея Петровича. Сердечный удар, состояние тяжёлое, как объяснил доктор. - Ты извини меня. За всё. Полина. Люблю. Счастье... - будто в полусне слетали с уст князя Головина последние слова. Ещё мгновение и князь провалился в небытие. *** - И я любила Вас, Алексей Петрович, - пробормотала Полина сквозь крепкий сон, переворачиваясь на другой бок. - Я постараюсь стать счастливой вопреки всему, обещаю. До пробуждения сны больше не беспокоили воспитанницу князя Головина. Но тени - тёмные контуры - всё чаще заходили по длинным коридорам старинного поместья.