Усадьба теней

Раскинувшийся по полям праздник с наступлением темноты набирал всё большие обороты. Праздновался летний солнцеворот – время самого бурного цветения. Много преданий связывало этот праздник таинственными узами. Вся вода в этот день обладала целебной силой, собранные цветы и травы могли вылечить самые тяжёлые раны, а чудодейственный папоротник обещал передать свою силу любому сорвавшему цветок. Не обходилось и без пробуждения нечисти – именно в этот день открытого контакта между мирами получали наибольшую силу ведьмы, а девушки бесстрашно призывали духов для всевозможных гаданий. Девушка, держащая за руку мальчика, царапая непривыкшие к босой ходьбе ступни ног и заливаясь от смеха, неслась по полю. Всё больше человек собиралось к одному из главных событий этого вечера – прыжкам через костёр, на котором должны были вычислить ведьму. Молодые девушки из окрестных поселений, приехавшие навестить своих подруг, образовывали шумную пёструю толпу, а юноши в нарядных рубахах пытались увлечь их на танец. Дойдя до поваленного бревна недалеко от основного костра, девушка села прямо на подмятую траву, а мальчик опустился на необычное для него сидение. - Ты не представляешь, как я счастлив! – запыхавшись, но с горящими глазами проговорил мальчик. Девушка поймала его взгляд и лучезарно улыбнулась. - Спасибо, что позволила пойти с тобой! Без тебя мы меня никогда сюда не отпустили, Полиночка! - Так и сейчас ведь не отпустили, - лукаво усмехнулась девушка. - Да, но один я бы сюда всё равно не пошёл, - заметил Илюша. – Здесь так много людей, а я вовсе никого не знаю. И надо мной бы все смеялись, потому что я ничего не понимаю и не умею, - горько закончил мальчик. - А вот из-за этого переживать точно не стоит, - пересаживаясь на бревно к мальчику и кладя руку ему на спину, произнесла девушка. – Знай, что твоя сила находится в другом. Конечно, ты должен понимать, что вероятность такого обращения к тебе тоже может существовать, и небезосновательно, мы ведь чужие в этой среде, - вспомнила своё знакомство с кречетскими крепостными Полина. – Но ты и не должен позволять этому случиться. Тебе следует быть выше этого, ты же их будущий хозяин. Тебе нужно хотя бы показать себя сильным. - Говоришь как мой папа, - горько заключил Илюша. - Какое нелестное сравнение, - рассмеялась Полина. – Но всё же, я имею в виду немного другое. Ты не должен быть с ними холоден или жесток, нет, ни в коем случае. Ты должен понимать, что они живые люди, такие же, как и ты. Но, тем не менее, когда ты вырастешь, станешь помещиком, и будешь управлять ими. И они должны что-то видеть в тебе. Стержень, опору, надежду на завтрашний день. Они тебе будут верить, а ты не будешь их подводить. Полина бросила взгляд на всё разгорающийся огромный костёр, и отблески пламени заиграли в её глазах. - Ведь я всегда знала, что я княжеская воспитанница и вокруг меня люди, которые все для меня делают. И я думала, что смогу отплатить им своей добротой. Но, видимо, я несколько заблуждалась… Этого мало. Должно быть что-то ещё. Я никогда не ставила себя выше их, а потом в считанные секунды думала, что же предпринять, когда на меня набросились другие девушки в комнате. И еле успела занять правильную позицию. - Это произошло в тот вечер, когда ты в первый раз пришла почитать мне книжку? - Верно подмечено, - улыбнулась мальчику Полина. – Пришла в свою старую комнату. Хотела почувствовать себя дома. Илюша, никому, запомни, никому не давай над собой издеваться! А если сам не справишься – зови меня, будем разбираться вместе, договорились? - Хорошо, Полиночка, - встал с бревна мальчик. – Кажется, пора бросать в воду венки. Пойдём? *** Стоя посередине кабинета, граф Андрей Кречетский держал в руках написанное на скорую руку письмо из столицы. На некоторое время оно затерялось в канцеляриях Петербурга, а потом неслось на почтовых, чтобы вновь затеряться – теперь уже на графском столе. Граф Андрей кинул усталый взгляд на заваленный донельзя документами предмет мебели и устало потёр переносицу. Сколько ему ещё предстоит узнать о головинских землях? Стоит отдать старику должное, долгов он не имел. Однако, используя свои землю хотя бы в половину силы, князь смог бы добиться небывалого богатства, довольствуясь не только подачками императора. Подачками, конечно, царскими, однако куда приятнее было зарабатывать своё состояние самостоятельно, как сами Кречетские, а не довольствоваться былой славой на поле боя. Под размеренными шагами скрипели половицы, и отдавались в голове нестерпимой болью. Уже несколько недель он проводил в своём кабинете, отправляя крестьян в головинские деревни, проводя перепись населения и подсчитывая состояние хозяйства. Труд кропотливый, но будущие результаты стоят того. Осознав, что шаги прекратились, граф Кречетский повернул голову в сторону дверного проёма. На пороге, с выражением ужаса на лице, застыла горничная Анны. - Вам что-нибудь нужно? – склоняя голову в бок и отрываясь от своих мыслей спросил граф Андрей. - Д-да, то есть, нет. Нужно кое-что сказать, - совсем замолкла Николь. Граф Андрей выжидающе уставился на девушку в ожидании продолжения. Передёрнув плечами, Николетта продолжила. - Я хотела сказать, что мой воспитанник, ну то есть Ваш сын, он же мой воспитанник… - Что он натворил, - поднимая бровь произнёс граф. - Он исчез, - закончила девушка, опустив голову. - Если это всё, то можешь быть свободна, он иногда убегает, - выдохнул Андрей. Казалось, даже на шевеление губами сил уже не останется. Письмо тяжело опустилось на край стола. - Ещё пропала Полина, возможно, они решили пойти на праздник в деревню. - Какой праздник? Гувернантка недоумённо уставилась на своего хозяина. - Как какой? Сегодня же Ивана Купала, - вырвалось у девушки. - Точно. Именно он, - глядя в окно на далёкое зарево от костра процедил граф Андрей. Сколько времени ещё ему предстоит потратить за бумагами в кабинете? Управится ли хотя бы до Покрова?.. А сколько ещё будут ждать отложенные дела? Ведь его так заинтересовал статус Полины в первые сутки пребывания в поместье, но дела всё не допускали до каких-либо действий. Редкие случайные встречи в парадной, приветствия и прощания. А как она всё-таки была мила. В памяти сразу же всплыли отпечатавшиеся навечно следы. Скачущий бешеным галопом конь и развевающееся белое платье. Красный бархат на грациозной линии плеч и гордо поднятый вверх подбородок. Бледное лицо с заплаканными глазами и еле придерживаемый дрожащей рукой на голове платок. Тогда она только похоронила человека, ставшего ей отцом... Отцом ли? И это раздражало больше всего. Случайно брошенный на всё ещё стоящую в дверях гувернантку взгляд явно напугал молодую немку. Головинская девчонка ведь тоже сбежала на праздник. Возможно, стоит сходить и навестить заодно и её, и сына? - Можешь идти, - небрежно бросил граф Андрей горничной Анны и, выйдя из кабинета, направился в свои покои. *** Небольшая карета упорно катилась по направлению к дому. В родной край, наконец-то! Молодой мужчина провёл пальцами по слегка загоревшей коже. Прошло уже столько месяцев, а загар от южного солнца ещё оставлял на теле едва заметные следы. Но ни ярко-синие моря, ни причудливые теплолюбивые цветы не могли заменить ему знакомые с детства лесок и поляну. Так же, как и пышно цветущие петербургские красавицы не смогли бы вытеснить из памяти любимые домашние лица. Андрея, Анны, Илюшеньки… За время пребывания в столице они несколько раз обменивались письмами, но разве можно выразить в письме весь спектр чувств? Боль, одиночество, дружба, взаимопомощь. Окопы, раны, трупы, кровь, соль и песок на губах. Победа, южные вина, танцевальные вечера, яркие чествования в домах радушных дворян, пытающихся показать блестящим офицерам своих дочек. И, наконец, столица, холод, знакомые с детства лица, пронизывающий весенний ветер, затопленные части города. Нет, он очень от этого устал. И чем скорее вернётся домой, тем лучше. Внезапно карета остановилась. - Ну же, Петенька, хороший, ну что случилось, - обратился Дмитрий Кречетский к извозчику. – Ну отчего же мы стоим? - Сломалось колесо, батенька-с, - грустно заметил извозчик. – Вернуться бы назад на ближайшую станцию, да новое прикатить. Боюсь, до завтра не управимся. К утру уж точно не доберёмся. - Ничего, и не через такое проходили, - заметил младший Кречетский. – Отвяжи-ка одну лошадь. - Да ведь не управитесь, Митрий Васильевич-с, - попытался возразить извозчик. – Она же ведь даже без седла! - Не беспокойтесь, я со всем разберусь, - улыбнулся Димитрий. – Уже сам привык, что вечно что-то приключается. Но, видит Бог, и в этом есть какой-то смысл. - Конечно, всему Господня воля-с, - добавил обрадованный извозчик. - Вот умудрились дороги запустить, - качнул головой офицер, разглядывая провал на дороге, в который угодило треснувшее колесо. – Сам чёрт тут ногу сломит. - Да что уж, небось нечисть и устроила, - вздохнул мужик. – Нехристи поганые. *** Священник, сгорбившийся и соединивший перед собой руки, и староватый, с растопыренными волосами и смешными кругленькими очками на широком носу, известный своей добродушностью доктор Павел Арсеньевич, выглядели странно, стоя в безлюдном кабинете нового хозяина поместья. Со всех сторон на них таращились выпученными глазами, скалились лакированными зубами чучела животных. Настороженно разглядывали незнакомцев. Казалось, вот-вот что-нибудь диковинное должно свершится. Надо сказать, оно не заставило себя долго ждать. Широкими шагами в комнату вошёл граф Андрей. Зачёсанные на одну сторону тёмные кудри были всё так же прекрасно уложены, а походка сохраняла вышколенную осанку, подпорченную, однако, многочисленной письменной работой. Во всём остальном образе произошли значительные перемены. На голое тело была накинута широко распахнутая рубаха, подпоясанная красным вышитым поясом. На манер мужицких штаны заканчивались плетёными лыковыми лаптями, плотно завязанными по ноге. Граф Андрей окинул взглядом гостей и усмехнулся. - Что за маскарад Вы устроили? – ошарашенно вопросил доктор. - А почему же, - играя опасной улыбкой, отвечал граф, - моим крепостным рядиться барышнями можно, а мне вырядиться крестьянином вдруг нельзя? - Вовсе не похоже, граф, неправдоподобно, - заключил священник. - Так и у меня в дворовых дворянка ходит не настоящая, кого обманывать? А вы, верно, по её душу и пришли? Ну, и сколько вы готовы заплатить за Полину? Хотите её взять надолго или на одну ночь? Священник остро сверкнул глазами и постарался успокоить дыхание, доктор, кажется, ещё не разобрался, бледнеть или налиться кровью от возмущения. - Меня всегда увлекало, как люди, ратующие за свободу крестьян, при этом сами же готовы их покупать десятками. Ведь вы же были моим главным конкурентом при покупке имения, Павел Арсеньевич, не так ли? И покупать вы их собирались, думается не для того, чтобы отпустить… - Я собирался купить их ради Полины Петровны! – взвизгнул наконец доктор. – Она была мне как дочь! - Ох, не начинайте, многоуважаемый, - качнул головой граф Андрей. – Это зыбкая тема. Знал я уже одного человека, который был ей как отец. И что же? Ведь отцом-то он ей не был. Отойдя к столу, граф Кречетский провёл ладонью по острому краю газетного листа. Рука незаметно дрожала. - Но я его не осуждаю, ведь все любят погреть свои старые кости, не так ли, доктор? Священник опережающим жестом накрыл ладони доктора своими, прося сдержаться. Доктор закусил губу и возвёл глаза к Господу всемогущему. Граф Андрей лишь горько усмехнулся. - Что ж, был рад нашей неожиданной встрече, однако, меня ждут дела. - Мы действительно пришли к Вам по делу, Андрей Васильевич, - возразил, наконец, священник. – Доктор, хорошо знакомый с процессами внутри человека, и я, полагаясь на авторитет святой церкви, заявляем, что мы считаем недопустимым держать в крепостных воспитанницу светлейшего князя. Полина Петровна Головина… - Лебедева, - отчеканил Андрей Васильевич. – Её фамилия – Лебедева. Не Головина. Я не понимаю, о чём можно говорить с настолько неинформированными в интересующем их предмете людьми. Да, у меня есть такая крепостная, - продолжил граф Андрей. - Как и сотни других. Но ещё раз повторюсь, я не могу её Вам ни одолжить, ни продать, так как не использую своих крепостных как бордельных девок. Разговор окончен. - Мы собираемся дать ей свободу, как вы не понимаете! – воскликнул доктор. – Если хотите просто так её отпустить, то сделайте это, пожалуйста! Если вы боитесь за её судьбу – мы снимем ей квартиру в ближайшем городе, найдём работу гувернанткой или, хотя бы, у меня в больнице на перевязки, она очень умная девушка. - Полина Петровна очень утончённая, - продолжил священник. - И она не выдержит такого расклада как сейчас. Она же не способна на работу как крепостная, уж вы-то должны это понимать, граф Андрей Васильевич. - И именно поэтому она не должна работать горничной или гувернанткой в чужой семье, как не понимаете Вы? – отрезал Андрей Васильевич. – Если Он вверил мне её душу, то почему я должен её кому-то отдать? - Так вот, если Вы не согласитесь просто так отпустить, то, так и быть, мы за неё заплатим, хоть это и грех тяжкий на душу, - договорил Павел Арсеньевич. - Не отдам, - процедил сквозь зубы граф Кречетский. – Та, о ком вы говорите, живёт здесь, ни в чём не нуждаясь. Больше я не обязан вам ничего сообщать, свободны. То, что происходит в моём поместье – дело лично моё, и отчитываться мне за это не перед уважаемой публикой и не перед попами. Всего хорошего. А теперь попрошу всех на выход. Резко развернувшись, граф вышел из своего кабинета. - Вот ведь вышла нечисть на Ваньку Купала, - сплюнул доктор, выходя за ворота роскошного двора. – И что же нам теперь делать? А что сказать Евдокии? А как объяснить, что мы не смогли помочь Полинушке, она ведь на нас так надеется! Сам не свой уже, весь извёлся. Такую вину перед князем Андреем Петровичем, солнышком нашим, чувствую… - Ну, успокойтесь, Павел Арсеньевич, - примиряюще проговорил священник. – Ведь Полина всё равно в воскресение на покаяние придёт, там её и расспросим, придумаем что-нибудь. И что граф так не хочет продать крепостную? Ведь у него действительно их сотни, а у нас Полина одна… *** Шумный хоровод давно знакомых Полине головинских крестьянок закружил Илюшу, и он, с озорным визгом, скрылся из поля глаз девушки. Идти в толпу совершенно не хотелось, и вскоре Полина присоединилась к небольшой группке из деревенской молодёжи, отправляющейся в лес собирать цветы. - Будете сегодня гадать, Полина Петровна? – заинтересованно спросила стоящая рядом крепостная. - Да, пожалуй, - натянуто улыбнулась Полина. В этом году праздник совершенно не приносил удовольствия. Находясь рядом с Илюшей, девушка с удовольствием показывала ему устоявшиеся традиции, сама приходила в восторг, когда видела реакцию мальчика, вспоминая себя в прошлом. Когда рядом с ней был Алексей Петрович, и она была его маленькой воспитанницей. Но теперь… Полина чувствовала пустоту и усталость. Ничто не было способно вызвать глубоких эмоций, лишь изредка появлялось неприятное колющее чувство, напоминающее о том, что однотонные дни, состоявшие из помощи Евдокии и времяпрепровождения с Илюшей когда-нибудь закончатся. И не было понятно, радоваться этому или нет. «Может, действительно погадать? – возникло в голове у девушки. – Для гадания нужно двенадцать трав, чертополох и папоротник уже точно есть. Сколько теперь уже набралось? Тринадцать, число дьявола. Как же я недосчиталась. Одну выкинуть нужно будет. А что произносить? Ну же, что говорила Агафья? Трипутник-попутник, живёшь при дороге, видишь малого и старого, скажи моего суженого». В какой-то момент Полине показалось, что ей привиделись очертания треснувшего колеса. Может, она перепутала слова? Что это может означать? «Возможно, стоит договорить вторую часть обряда? Суженый-ряженый, приходи в мой сад гулять, что ли?» - думала Полина, пятясь назад и отрывая один за другим лепестки от папоротника, пока в кого-то не врезалась. Обернувшись, ноги у Полины чуть не подкосились. Два странных деревенских мужика стояли на одной с ней полянке. В метре от неё. Запах спиртного и грязного потного тела ударил в нос девушке. - Вы не очень похожи на моих суженых-ряженых, - прошептала губами Полина, едва оставаясь в сознании. Сердце бешено колотилось, а в глазах предательски темнело. Да, не так ей хотелось бы закончить свою жизнь. Оглянувшись по сторонам, Полина думала о путях отступления. Со всех сторон лес. Если побежать, то настигнут её на этой же поляне. Если закричать, возможно, кто-нибудь услышит? Один из мужиков грубо схватил её за локоть. Полина взглянула на них диким блестящим от навернувшихся слёз взглядом. Нет, всё просто не может закончиться вот так. Не для этого она пережила так много утрат за этот месяц. - Будешь кликать или рыпаться – сверну шею, - недвусмысленно заявил один из мужиков хриплым голосом. Хватка на локте была такой сильной, что девушка уже не чувствовала онемевшую руку. «Как бы не так, - усмехнулась про себя девушка. – Без боя не сдамся». - Помоги-ите, - истошно завопила Полина, одновременно дёргая руку и со всей силы ударяя по коленной чашечке мужчины. Толстый мужицкий кулак опустился на висок раньше, чем девушка успела вырваться из мёртвой хватки. Обвисая и теряя сознание, Полина слышала гогот мужиков и обрывочные сальные комментарии. «Надеюсь, к моему трупу они не притронутся, и меня кто-нибудь найдёт, или, хотя бы, съедят дикие звери», - мелькнула в голове последняя мысль, пока девушка окончательно не погрузилась во мрак.