Усадьба теней

Полина семенила за Алексеем Петровичем, то и дело проваливаясь в глубокие сугробы. Щёки щипал морозный январский воздух, детские сани тащить за собой было тяжело, но раскрасневшаяся девчушка всё равно радостно озиралась вокруг. Походы в лес с крёстным давно стали традицией и каждый раз казались чем-то волшебным. — Алексей Петрович, Алексей Петрович, я очень устала, прокатите меня, пожалуйста! — потребовала девочка, задирая маленький носик. — Ну залезайте, ma chère mademoiselle, — улыбаясь, подхватил ленту от саночек Головин. — Главное не хохочи, а то простудишься. Девочка с удовольствием закивала, и тут же санки с весёлым гиканьем двинулись в путь. Ёлки с обвисшим под тяжестью снега лапником, ажурные ветви берёз, покрытые тоненьким слоем инея и ярко горящие грозди рябины горели в лучах солнца. Сама не заметив того, Полина залилась звонким смехом. — Ах ты маленькая баловница! — покачал головой Алексей Петрович и на резком повороте опрокинул санки с девочкой прямо в рассыпчатый снег. — Так не честно! — надувая губки произнесла Полина, выбираясь из сугроба и отряхивая с маленькой шубки снег. — Уговор есть уговор, — подмигнул воспитаннице князь. Ещё некоторое время князь и девочка шли по лесу, когда Полина, совершенно выбилась из сил. Заметив состояние дочери, Головин проверил маленький сапожок и спину девочки под шубой. — Полинка, да ты ведь совсем мокрая, — нахмурился князь. — Этак и заболеть недолго, а нам теперь болеть нельзя. Давай-ка зайдём в один домик, который находится здесь неподалёку, попьём чаю, да затопим печку. А когда ma petite princesse отогреется, мы обязательно пойдём дальше. Хорошо? Девочка устало кивнула. — Вот и отлично, — несколько хмуро произнёс князь. Небольшая избушка стояла на опушке леса. Несмотря на то, что этим сооружением не пользовались уже несколько лет, оно всё ещё сохраняло дух присутствия прежних обитателей. Полина как зачарованная смотрела на уютненький домик. — Это как будто сказочный домик лесной колдуньи, — завороженно произнесла девочка.— И почему Вы мне раньше его не показывали, а, Алексей Петрович? — Ты моя маленькая любознательная егоза, — щёлкнул по носику дочку Алексей Петрович. — Когда-нибудь я тебе расскажу. Поиграй пока немного на улице, а я немного приберусь и позову тебя в дом. Девочка послушно принялась лепить снеговика. Алексей Петрович, расчистив от глубокого снега порог избушки, толкнул от себя рассохшуюся дверь. Медленно вошёл внутрь. Взгляд тут же упал на портрет красивой женщины в ажурной рамке, размещённый на круглом столе в центре комнаты. Нарисованные на скорую руку, линии казались будто бы живыми. Казалось, женщина по-настоящему улыбалась с бумаги, сверкая голубыми глазами. Князь медленно подошёл к столу. Пальцы дотронулись до старинного медальона, лежавшего рядом с портретом и уже успевшего порядком запылиться. Дрожащей рукой Алексей Петрович дотронулся до пружины, и дверца украшения внезапно откинулась. Из медальона на него глядело его же изображение. Со сбившимся дыханием князь отодвинул заднюю стену с отверстием для тайничка и вытащил оттуда письмо. Сердце внезапно защемило, и немолодой князь ещё сильнее навалился на деревянный стол. Это было то самое, мелкое и лживое письмо, которое, после написания, он постарался навсегда вычеркнуть из своей памяти. Которое порочило его честь как героя войны 1812 года и блестящего наследника отцовского состояния. Раньше ему казалось, что дело всё в самой влюблённости в крепостную, которую ему было стыдно ввести в свой дом. Но теперь… Теперь он ещё сильнее осознал, что проблема всё это время крылась в нём самом. А теперь он боится признать внебрачную дочь. И, главное, ничего не может с собой поделать. — Алексей Петрович, ну где же Вы, мне уже становится холодно! — заглянула в щёлочку двери дочь. — Подожди ещё немного, Полиночка, вот сейчас растоплю здесь камин и тут же тебя позову. А ты пока собери те веточки, которые считаешь нужными, и мы их положим рядом с дровами. — Хорошо! — исчезла за дверью девочка. Князь Головин с беспомощностью во взгляде посмотрел на портрет. — Прости меня, Аля, но, может быть, как-нибудь в другой раз… Резким движением руки собрав все лежащие на столе вещи, князь бросил их в разгорающийся камин, и вскоре их вовсе поглотило пламя. Когда Алексей Петрович с воспитанницей вернулись в усадьбу, на дворе стоял поздний вечер. На зимнем небосклоне яркой властительницей сияла луна. Поднимаясь по ступенькам, князь увидел знакомую цепочку, свисавшую из муфточки девочки. — Полина, где ты это взяла? — нахмурился Алексей Петрович. — А, Вы про это? — вытянула из складочки Полина мамин медальон. — Это какое-то украшение, мне оно так понравилось. Я нашла его в камине. Кажется, кто-то его случайно выкинул. Он пустой и покрылся копотью, но очень красивый и таинственный. Можно, пожалуйста, мне его оставить? — Дай-ка сюда, — попросил Головин. — Не беспокойся, я почищу его и позже тебе отдам. Но, только, пожалуйста, не спрашивай меня о нём, я отдам его тебе тогда, когда посчитаю тебя готовой для этого. Девочка посмотрела на Алексея Петровича ясными голубыми глазами, и сердце князя непроизвольно сжалось. — Ладно, — разочарованно пожала плечиками Полина. — Отдадите, когда сможете. Поняла. Воспитанница Головина устало зевнула, и это не осталось без внимания появившейся у дверей усадьбы Евдокии. — Ох умотал тебя сегодня барин, моё ты солнышко, — подхватила уставшую девочку на руки кормилица. — Ну, пойдём с тобой отдыхать, как я тебе вчера говорила? — Утро вечера мудренее, — произнесла полузасыпающая девочка, и окончательно провалилась в сон, растворившись в тёплых руках своей няньки.

***

Граф Андрей раскинулся в глубоком кресле. Приехав на попутной тележке с сеном к самой усадьбе, им на удивление получилось остаться незамеченными. Крестьянская одежда, хотя бы на первый взгляд составляющая иллюзию деревенской среды, сослужила свою службу: в толпе шатающегося в округе народа на них никто не обратил пристального внимания. Извозчику хватило пары серебряников, чтобы не задавать лишних вопросов, и поездка прошла без приключений. Кречетский вспомнил как во время поездки, расположив потерявшую сознание Полину рядом с собой на сене, чувствовал её голову, покоящуюся у себя на плече. Как одна из травинок запуталась случайно в лёгких светлых кудряшках, и Андрей, аккуратно перебирая пряди, освободил от соринки волосы, вдыхая их тёплый аромат. Граф Андрей одёрнул себя. Не может такого быть. Неужели он чувствует к девушке нежность? Стоило ли напоминать себе, что отправлялся на праздник он с совершенно конкретной целью: найти сбежавшую втайне из дома Полину, отчитать её, проверить, имела ли она связь с покойным князем. Проверить любым способом, даже если это будет не по взаимному согласию. И что же получается в итоге? Казалось, судьба играет с ним откровенно дурную шутку. Первый раз, во время конной прогулки, его долгом показалось ему спасти барышню на конной прогулке. Весьма очаровательную барышню, спасение которой благоприятно повлияло бы на их дальнейшее знакомство. Теперь же он спас уже крестьянку, свою крепостную, не поведя бровью убил двух человек, донёс девушку на руках до дома и не допустил при этом ни единой распутной мысли. Возможно, было просто не до этого? Но почему тогда он на это пошёл? Кажется, начинается старость с приступами никчёмной сентиментальности. Потерев переносицу, граф прекратил поток совершенно не нравящихся ему мыслей. Что его могло привлечь в этой девушке такого, чего он не видел в своём окружении? Казалось, что к нему пришла сама жизнь, нетронутая весна, которая своими палящими лучами могла ненароком растопить не один ледник. Возможно, именно этого так не хватало ему в задыхающейся атмосфере собственного дома, в бесконечных пыльных заботах, непримечательном сыне и охладевшей и твёрдой жене? Или же проблема была в нём самом, что он не мог воспринять мир вокруг себя так, как ему хотелось бы, чтобы быть счастливым? Но если это не его решение и сердце не прикажешь, то стоит ли себя корить за чувства к молодой воспитаннице Головина? Граф Кречетский метнул озлобленный взгляд на книжную полку, отыскав глазами тома сочинений Карамзина. Ведь такой замечательный историк в последние годы свои жизни, как он мог написать столько дряни в её начале? Почему к самим мыслям Андрея не достаёт добавить лишь карамзинские восклицания вроде «Ах!» и «Ох!», чтобы получить новую сентиментальную новеллу? Нужно очистить голову от этого бреда, и немедленно. Чувства мешают работать, а без труда у него не было бы сейчас ничего. Возможно, не было бы и его самого, как брата. В той же комнате на кровати перед графом Кречетским лежала Полина. Светлые волосы разметались по подушке, по плечи девушка была уютно укрыта одеяльцем, а одна из рук уютно подминала под щёку пуховую подушку. Лёгкий лучик, пробивающийся сквозь портьеры, скользил по лицу девушки, играя в золотых волосах. Почувствовав лучик, девушка нехотя повернулась на другой бок, сильнее прячась в подушку. Наконец, лучезарно улыбнувшись каким-то своим мыслям, девушка опрокинулась на спину, протирая кулачками заспанные глаза. Лёгкие потягушки, и девушка присела на кровати. Внезапно заметив сидящего в кресле графа Кречетского, Полина слегка охнула, и быстро натянула повыше спавшее одеяло. — Граф Андрей Васильевич? — резко вздохнула она. — Как давно Вы здесь находитесь? Оглянувшись на скрывающие солнце портьеры, девушка недоумённо посмотрела на графа. — Сколько сейчас времени? Когда мы приехали? На последнем вопросе девушка слегка смутилась, и на чистых щеках выступил слегка заметный румянец. Девушка поправила настойчиво лезущую в лицо прядку спутавшихся волос, и продолжила вопросительно наблюдать за своим спасителем. «Какая же она милая», — пронеслась быстро отметённая графом Андреем мысль. Внешне получалось сохранять спокойствие. Да и с чего ему стоило о чём-то волноваться? — Мы вернулись за час до рассвета, — пробуя на вкус слово «мы», начал издалека Андрей. — Слегка разминувшись с моим братом, вернувшимся со службы из Петербурга. Кстати, хотел бы предупредить заранее, постарайтесь не попадаться лишний раз ему на глаза. Граф Андрей поднял руку в опережающем жесте, прося оставить вопросы напоследок. — Илюша тоже вернулся домой, он в безопасности. Распорядившись о размещении и решив некоторые другие вопросы, я решил проведать Вас и навести справки о Вашем здоровье. — Мне намного лучше, спасибо за всё, — радостно улыбнулась Полина. — И я даже вспомнила тот дом, в которым мы остановились сначала. — Правда? — пришло время удивляться уже Андрею. — И что же Вы про этот дом помните? — Когда-то я нашла в нём медальон, — загадочно улыбаясь, произнесла Полина. — Правда, Алексей Петрович так и не дал мне оставить его у себя… Не знаю, какие у него на то были причины, но, должно быть веские. Теперь же я, скорее всего, уже вовсе этот медальон не увижу. У Алексея Петровича было много загадок, — грустно, но с долей искры в глазах посмотрела на графа Кречетского Полина. «Он никогда ничего ей не рассказывал, — проступила мысль у графа Андрея. — Если я помогу ей открыть некоторые тайны, то ещё больше заручусь её доверием. Стиснув зубы, Кречетский резко выдохнул. — Да с какого момента всё пошло настолько наперекосяк, что я думаю о том, как получить расположение собственной крепостной?». Видя замешательство графа Андрея, Полина перевела тему. — Почему я нахожусь здесь, а не в девичьей комнате, где жила последний месяц? — Теперь это Ваша комната, Полина, — с готовностью отозвался Андрей. — Как и новая должность. — И какая же? — настороженно произнесла Полина. Граф Кречетский усмехнулся. — Возможно, Вы не будете против должности гувернантки? — Я бы с большей радостью предпочла вольную грамоту, — подхватила тон Полина Петровна, — Но, если такой возможности мне пока не предоставляется, то почту за честь учить Илюшу. Кречетский согласно кивнул. — Вы и так большую часть своего времени проводите с Илюшей, а не на кухне. Да и, учитывая Ваши познания, было бы неразумно их не использовать. Это комната гувернантки, как только о решении будет объявлено публично, Ваш сундук так же доставят сюда. Сегодня утром можете отдохнуть, если чувствуете в этом необходимость. О назначении на роль гувернантки объявит Анна, поблагодарите её. — Хорошо, — слегка улыбнулась Полина. — И я не отказываюсь от слов благодарности и Вам, за то, что уже дважды спасли меня. Не знаю, что бы я без Вас делала. Спасибо. Граф Кречетский заметил, как уголки его губ сложились в ласковую улыбку. «Пора уходить», — решил он, поднимаясь с кресла. Уже в дверях, переступив через порог, граф обернулся и внезапно спросил. — Полина, Вы когда-нибудь спали с князем Головиным? Собиравшаяся вновь лечь в постель девушка резко выпрямилась и уставилась на графа Кречетского. В голубых глазах искрилось непонимание. — С Алексеем Петровичем? Вы имеете в виду… — Не-ет, — даже слегка улыбнувшись такой безумной мысли произнесла Полина. — Нет, Вы чего. Как такое могло вообще прийти в голову? Постояв в дверях ещё пару мгновений, граф вышел за порог. Сомнений больше не осталось. Были лишь голубые глаза. Такие же ясные, как морозное зимнее утро.

***

Верочка стояла перед зеркалом, нервно расчёсывая чёрные старательно завитые утюжками кудри. Надо сказать, бессонная ночь давала о себе знать: под широко распахнутыми карими глазами залегли внушительные тени, и девушка быстро поправила эти недочёты пудрой и румянами. Слуга доложил, что к ней в гостиную уже прибыли гости, и нельзя было заставить их долго ждать. Как и нельзя было выйти к ним такой растяпой. На секунду остановившись, Верочка не смогла оторвать взгляд от своих грустных глаз, которые не смогли скрыть новомодные процедуры. Это была первая ночь Ивана Купалы, которую они провели порознь с Полиной. Даже будучи совсем маленькими детьми, они неминуемо виделись в эту ночь: их родители всегда встречались у кого-либо дома, занимаясь таинственными гаданиями или просто вспоминая свою молодость за чашечкой чая, а дети подражали родителям или просто вслушивались в непонятные разговоры. Теперь ей вовсе запрещено было видеться с подругой. Зная нелюдимость Кречетских ей неловко было напрашиваться к ним в гости, а к крепостной Полине её не допускали. Письма, которые она активно писала первые несколько дней, остались без ответа. Несколько раз Верочка видела Полину в церкви, но ей так и не удалось к ней подойти. Приходилось довольствоваться тем, что есть. Закрепив во взбитых волосах свежий цветок, девушка спустилась в гостиную. Так и не опустившись в кресла, посреди комнаты стояли старый друг семьи доктор Павел Арсеньевич и священник ближайшей церкви. Увидев Верочку, оба мужчины склонили головы. — Ой, ну не смущайте меня, — подыграла им девушка, слегка обмахнувшись веером. Наконец, гости расселись, и служанка принесла чаю с вишнёвыми пирогами. — Ну, рассказывайте, — начала Верочка, изящно отпивая глоточек из фарфоровой чашечки. — О чём-нибудь удалось договориться с Кречетским? — Нет, — ответил пасмурный Павел Арсеньевич. Верочка раздосадовано цокнула язычком. — Впрочем, этого следовало ожидать. Моя маменька тоже говорила, что новые владельцы усадьбы не заменят нам уважаемого Алексея Петровича. Но что же с Полиной? Вы её видели? Или хотя бы узнали что-нибудь? Священник и доктор странно переглянулись. — Что, неужели что-то случилось? — вскочила со своего места Верочка, случайно переворачивая чашечку. Горячий напиток разлился по всему столику, запачкав некоторые пироги. Слегка отряхнув руки, Верочка настойчиво посмотрела на мужчин. — Так что же такое? Рассказывайте всё так, как было! — Вера Николаевна, помилуйте, не можем мы передать того, чего нам граф Кречетский сказал. — Не гоже такого слышать ушам юной барышни, Верочка, — поддержал доктора священник. Вера устало опустилась обратно в кресло. — Я только надеюсь, что с ней всё в порядке. — Слуга Божий Андрий заверял нас в этом, — ободряюще улыбнулся Верочке священник. «Хоть бы это действительно было правдой, но что-то не верится…», — добавил про себя доктор. — А как сам Кречетский? — уже более отстранённо спросила Верочка. — Производит впечатление человека, которому можно доверять? По растерянным лицам гостей Вера Шервинская поняла ответ на свой вопрос. — Всё чудит, — поджав губы, подтвердил её догадку Павел Арсеньевич. — И что же мы будем теперь делать? — принялась за размышление вслух Верочка. — Соберём бóльшую сумму? — Он не захотел даже слышать предложение о продаже. И бескорыстно также не захотел выписать вольную. Видимо, он не хочет её отдавать. — Плохо, — констатировала факт Верочка. — Тогда нам остаётся только… ждать? — Терпение нужно вам, чтобы, исполнив волю Божию, получить обещанное, — процитировал Новый Завет отец Арсений. Верочка призадумалась. — Я всё-таки проникну в полинину усадьбу и попытаюсь увидеться с ней в ближайшее время, — наконец решила она. — В первую очередь нужно спросить, чего хочет она сама. Поднявшись с кресла, Верочка, погружённая в свои мысли, оставила своих посетителей наедине с плавающими в чае пирожками.

***

Золотые лучи восходящего солнца начинали блуждать по верхушкам деревьев, заставляя их пробудиться от сна. Утренний воздух бодрил, очищая воздух от ночной духоты и дневной пыли. Попытавшись отряхнуть с парадного обмундирования пыль, Митя только рассмеялся. В кои-то веки хотел приехать домой красиво, как офицер, возвращающийся с победной войны, а в итоге? Прокрадётся как когда-то в детстве, нашкодивши, прогуляв всю ночь и передравшись с другими мальчишками, боясь попасться серьёзному старшему брату. Ночь выдалась тяжёлой, и рассказать было о чём. Сначала опрометчиво треснувшее колесо, подскочившее на шальной кочке и провалившееся в яму, затем галоп на непривыкшей к поездкам верхом лошади, затем слухи о двойном убийстве в лесу и помощь в упокоении трупов. Волновавшийся всё это время бедный извозчик, которому было наказано доставить офицера до дома как можно скорее. До дома… Стоя перед дверями огромного усадебного здания, Дмитрий никак не мог свыкнуться с мыслью, что на ближайшие несколько месяцев это место станет для него родным. А, может быть, и на всю жизнь. Дотронувшись ладонью до холодящей поверхности двери, Митя тепло улыбнулся. — Дядя Митя! Дяденька, как же я по Вам соскучился, tu m'as tellement manqué, mon oncle! — Илюша? — резко обернулся Кречетский. — И что же ты здесь делаешь в такое время? Мальчик залился краской, но не отвёл глаза, продолжая счастливо смотреть на дядю. — Я ходил на праздник Ивана Купалы! И мне было там так интересно. Сначала я бросал венки, потом разжигал костёр… — А знает ли об этом твоя маменька? — хитро улыбнувшись и подмигнув племяннику уточнил Митя. — Нет, не знает, — улыбнулся Илюша, и Митя взлохматил волосы мальчику. — Эх, разве можно так пугать родителей? — улыбнулся Кречетский. — Что ж, если твоя Mutter ещё тебя не хватилась, я расскажу, что ты всего лишь вышел меня встречать. — И мы так обрадовались, что вместе извалялись в пыли, — рассмеялся мальчик, отмечая похожий растрёпанный внешний вид. — Сразу видно, что мы родственники. — Это точно, нам многим предстоит друг с другом поделиться, — прижимая к себе племянника произнёс Митя. — Когда я последний раз тебя видел, ты ещё был таким маленьким, а теперь настоящий мужчина. — А ты мне расскажешь про свой поход, правда? — Обязательно. Илюша ответил дяде улыбкой и, вместе толкнув двери, они вошли в новую усадьбу Кречетских.