Усадьба теней

Грузный и высокий человек, жирно потеющий и напоминающий своими неуклюжими размашистыми движениями медведя стоял посреди такого знакомого кабинета. Сколько ему приходилось играть, выжимать из себя жалкие кривляния для того, чтобы выклянчить у своего дяди всё новые и новые порции ассигнаций. Чаще всего суровый князь Головин заводил разговор про блестящее прошлое семьи, краснея от раздражения и трясущимся пальцем указывая в сторону портрета императора Александра рассказывал про свои подвиги двенадцатого года и про отважную смерть брата Савелия при Бородине. — Будь достоин твоего отца, пхе-пхе-пхе, — кривляющимся голосом передразнил голос дяди Сергей Савельич, смотря на невыцветшее пятно обоев, оставшееся после снятого портрета. — Только вот где теперь ты, твоя усадьба и твоя девка. Не успел родственник князя вдоволь накряхтеться, как на пороге кабинета появились Кречетские. Сергей Савельич отёр пот со лба платочком и принял непроницаемое выражение лица. — Кажется, мой брат просил подождать его в приёмной, не в кабинете, — поджав губы, проговорил Митя. — Ничего, раньше начнём, раньше закончим, — положил руку на спину младшего брата Андрей Кречетский. — Нельзя ли перенести эту встречу, Андрей? Мне важно разобраться в одном вопросе, на который только ты можешь дать мне достоверный ответ. Позволь всё прояснить и не затруднять лишний раз ситуацию? — поймал взгляд тёмных глаз Митя. — А мой вот-с, вопросик-то, касается покупки данного именьица, — глупенько хихикнув подмигнул графу Андрею Сергей Савельич. — Видимо, с бумагами вышла кое-какая путаница, и, кажется, ваша покупка прошла не совсем легально… Старший Кречетский остался невозмутим, лишь скула непроизвольно дёрнулась от повисшего в воздухе напряжения. — Дмитрий, я выслушаю твои вопросы после того как разберусь с этим человеком. Офицер коротко кивнул головой, обеспокоенно бросая взгляд на стену, увешанную оружием. Поймав взгляд брата, граф Андрей ухмыльнулся. — Не беспокойся, Митя, не сегодня. Сергею Савельичу ничего не угрожает, пока он находится в стенах этого дома. Клянусь честью. Когда молодой человек покинул кабинет, владелец поместья указал своему гостю на два кресла. Немного подумав, Сергей Савельич с видом превосходства развалился напротив графа Андрея. — Ну-с, Андрей Васильевич, давненько мы с Вами не виделись. Вижу, усадебка наша Вам приглянулась, да, земли у нас хорошие, плодородные, хоть апельсины-с выращивайте. Девки хорошие, грудастые, эх, есть же женщины в наших селеньях… Соседи дворяне тоже у нас тут отборные, что надо. Вечерком посидеть с шампанским и поиграть в карты или в рулетку самое то… Авось и выиграете что-нибудь, а? Граф Кречетский сидел на стуле, закинув одну ногу на другую. Локти спокойно опирались на подлокотники, позволяя ладоням сойтись в «домик», кончики пальцев едва касались друг друга. — А? Андрей Васильевич? Мы же с Вами теперь чуть ли не братья, одно именьице, было моё, стало Ваше, занимательно, да? Эх, сколько труда сюда было вложено покойником… Я надеюсь, Вы тут ещё ничего не разорили? Денежки как, водятся? — нервно хихикая продолжил князь. — Как Вы могли заметить, у меня не так много времени. Однако я готов Вас выслушать, поэтому извольте говорить по делу. Князь Головин перестал ёрзать на стуле и победоносно уставился в глаза графу Андрею. — Ладно уж, ладно. Вижу, Вам не терпится услышать мой главный козырь… — выдержал театральную паузу Сергей Савельич. — Видите ли, документ о продаже имения Головина Вам… Поддельный. — И как это понимать? — сдерживая ярость в голосе процедил Кречетский. — Дорогой Андрей Васильевич! Был тут один нотариус, с которым мы провернули это делишко, но, понимаете ли, мне очень нужны были деньги. Как и сейчас. И нам со скорбью на сердце пришлось подделать завещание моего дражайшего дяди, который, поехав головой на старости лет завещал имение крепостной девке. — Надо думать, имя ей Полина Лебедева? — закончил за оппонента мысль граф Кречетский. — Именно! Но дело не в этом, это всё не важно-с, это всё нас не касается. А важно в первую очередь то, что, так как я не имел права продавать Вам чужое поместье, бумажка-то недействительная. И проблемы с законом будут у Вас! «Вам самим придётся компенсировать мне убытки, я потратил всё состояние на этот домишко!» - скажете Вы. И будете правы! Только вот я Вам ничего не заплачу, потому что у меня в кармане абсолютная пустота, — отчеканил по буковкам последние слова Сергей Савельич. — Так что? Выплатите мне для начала сотню-две рублей, а потом посмотрим как пойдёт? Бумажка с настоящим завещанием-то у меня… — Вы не думали о том, что раз покойник собирался оставить имение воспитаннице, он должен был выписать ей вольную? — изогнул бровь Кречетский. — Почему Вас вообще волнует этот вопрос? — вспылил Головин. — Я Вам сказал, бумага с завещанием у меня, имение должно было перейти к девке, но этот старый тюфяк не выписал ей грамоту. Нет её, нигде-с. А значит, сделка наша нелегальна, а Вы можете лишиться имения и потерять деньги. — Сергей Савельевич, князь Головин, — медленно поднялся с кресла и подошёл к окну граф Андрей. — В своё время я позволил себе усомниться в умственных способностях Алексея Петровича, но Вы… Вы превзошли все мои ожидания. Князь Головин масляно просиял. — Видимо, слабоумие передаётся по наследству, значительно прогрессируя, — закончил Кречетский. Сергей Савельевич недоумённо посмотрел на хозяина усадьбы, а потом резко вскочил. — Да как Вы смеете? Оскорблять? Меня?! В фамильном доме моих предков? Дуэль! — закричал Головин. — Присядьте обратно, — приказал граф Кречетский. — В фамильном доме, который вы незаконно спустили с молотка чтобы получить деньги для кутежей. — Только чтобы закрыть долг, Андрей Васильевич, — поправил Сергей Савельевич, опускаясь на краешек кресла. — Мой уважаемый собеседник, Вы противоречите сами себе, — тихо проговорил граф Андрей. — Смотрите. Князь Алексей Петрович скончался, оставив после себя приближенную к себе девушку и завещание, в котором имение отходит ей, так? Внезапно выясняется, что девушка крепостная. Что делать? Один из возможных вариантов: так как не имеется других наследников, девушка направляет это дело в суд, который показательно выписывает ей вольную грамоту, чтобы она могла унаследовать имение. Тогда она становится полноправной наследницей. Но вольная не была получена до продажи имения, купленного другим помещиком. Соответственно, она становится моей крепостной и уже точно не может наследовать моё имение. Дальше, если изначально девушка не получила вольную и имеется законный наследник по крови, пусть и вычеркнутый из завещания, Вы вполне законно наследуете этот дом. Следовательно, и сделка наша, пусть и оформленная недоброкачественным нотариусом, является законной. Так чем же Вы меня пугаете, Сергей Савельевич? Граф Кречетский отошёл от окна и остановился за спинкой кресла Головина, кладя руки ему на плечи и наклоняясь над ухом. — Но не переживайте, князь. Я понимаю ту тяжёлую ситуацию, в которой Вы сейчас оказались. И, пусть Ваш план меня шантажировать провалился, я всё же приглашаю Вас погостить в моём доме. Возможно, Вам и идти некуда. А я Вас накормлю и приючу как то свойственно сердобольным русским помещикам. Сергей Савельевич быстро закивал головой. — Отлично, вот и договорились. Найдите кого-нибудь из прислуги и попросите графиню Анну выделить вам комнату. Можете идти. Граф Андрей устало опустился в противоположное кресло, наполняя коньяком рюмку. Терпкая жидкость обожгла горло, но принесла облегчение мышцам. В голове слегка отдало болью. *** — Так тебе привиделось колесо когда ты гадала на травах, а оказалось, что это предзнаменовало приезд молодого барина? — заинтересованно смотрела на Полину кречетская крепостная, оставив свои дела. — Не просто гадала, а гадала на суженого, — важно уточнила Палашка, подмигнув смутившимся девушкам. Полина стояла на кухне, полу облокотившись на стол. Вокруг неё собрались молодые крестьянки, с изумлением слушавшие рассказ воспитанницы князя. Евдокия продолжала вытирать посуду, недовольно покачивая головой. — Я, конечно, молодого барина видела, Полина, — сказала наконец Евдокия. — Но ты уж ей-богу не увлекайся! Представь, что с нами Алексей Петрович, поступай так, чтобы ничем его не постыдить. Всё же и образование у тебя есть, и воспитание. Не предавай себя. — Ну что ты, мамка Евдокия, — улыбнулась Полина, покручивая на пальце кольцо. — Я себя в обществе держать умею, да и в обиду не дам. Помнишь, как мы чуть не подрались в детстве с Николкой? Когда весёлый гомон начал утихать и крепостные вернулись к своей работе, Полина выскользнула за дверь. Вечерний воздух с примешанным ароматом полевых трав обдал девушку, и она неспеша направилась к дому, размышляя о развернувшихся за прошедшие сутки событиях. Если так подумать, то получилась бы неплохая глава для романа… Конечно, рассказала кречетским и головинским крестьянкам она не всё. Маленькая тайна, которая лежала на дне зелёного изумруда, передававшего шелест листвы, осталась сокрытой даже для любопытной Евдокии. Возвращение Полины с графом Андреем застали немногие, и этому ограниченному кругу людей графиня Анна строго запретила болтать. Как ни странно, слухи действительно не распространились, то ли потому, что головинские крепостные любили маленькую воспитанницу своего князя и не хотели, чтобы о ней пошли нелестные слухи, то ли потому, что кречетские боялись и уважали своего графа. А может, слух о приехавшем красавце-офицере с ясными голубыми глазами, ровеснике головинской Полины, затмил все остальные события прошедшей ночи, оставив без внимания старшего, женатого брата. Полина неосознанно вспомнила взгляд Дмитрия Кречетского. Такой успокаивающий и надёжный. Наверное, именно таким и должен быть доблестный офицер, защищающий честь и славу не только своей родины, но и дамы сердца. Девушка заулыбалась. Что-то неясное, невесомое, но такое родное связывало их вместе. Его манеры, та аура доброты, что исходило и от маленького Илюши. Они ещё даже не успели поговорить, но Полина уже чувствовала, что, возможно, нашла то, чего не хватало ей в сливающиеся в один долгий похоронный марш однотонные дни. Не было ничего. Желания петь, плакать, смеяться. Что тут говорить, поморщила носик Полина, не было сил даже вставать по утрам. Теперь Полине хотелось дышать, впустить человека из видения с лучистыми глазами в свою жизнь. Полина сама не поняла как оказалась в знакомом уголке яблочного сада. Не дольше чем полтора месяца назад Полина сидела на этой скамье с Евдокией и кормилица уверяла её, что они со всем справятся. Что даже если не получится получить вольную нужно во всю наслаждаться жизнью, питаться каждой минутой, наполняя её чувствами. А ещё нянька сказала, что нужно остерегаться графа Андрея. Лёгкий ветерок уходящего солнца всколыхнул пряди на полининой голове. Девушка поёжилась и слегка улыбнулась, смотря в даль. Не так давно и княжеская воспитанница разделила бы взгляд своей няньки. Но не теперь. Тьма сгущалась всё больше, на небе стали проступать бледные звёзды. Полина закрыла глаза, откинувшись на спинку скамьи и запрокинув голову, позволяя ветерку щекотать подбородок. — Ведь я сама думала, что это опасно, — бормотала слегка шевеля губами девушка. — Меня напугало то как он на меня смотрит, я сравнивала его с антагонистом в Айвенго, о нём ходят нехорошие слухи, он жестоко убил двух крестьян… — продолжала перечислять Полина. — И он спас меня, дважды. Хотя мог бы и выписать вольную! — возмущённо открыла глаза Полина. Девушка поглядела на севшее за горизонт солнце. — В последнюю встречу… Почему он спросил такое про Алексея Петровича? Как он только мог подумать… — пыталась выловить ускользающую мысль Полина. — Но, что бы он там ни думал, можно ведь просто взять и подписать вольную! Должно быть, у Алексея Петровича даже был где-то чистовик. В разрозненных мыслях Полина зашла в библиотеку усадьбы выбрать книжку, которую можно было бы почитать на ночь Илюше. За столом около одной из книжных полок она обнаружила Анну. — Guten Abend, графиня Кречетская, — присела в реверансе девушка. — Я Вам не помешаю? — Тебя я и ждала, Полина, — не поворачивая головы произнесла Анна. — Знала, что ты сюда придёшь, не думала, что так поздно. — На кухне было много хлопот, ваше сиятельство, — улыбнулась Полина. — Только вот мои люди сказали, что ты была не на кухне, — отрезала Анна. — Они передали мне, что ты обсуждала Дмитрия Васильевича. Не много ли ты на себя берёшь? — Не понимаю Вас, — чуть качнула головой Полина, глядя в глаза женщины. — Сначала дуришь моего мужа, потом хочешь завлечь туда же и Дмитрия? Почему ты до сих пор тешишь себя ложными надеждами? Почему ты вернулась сегодня под утро домой с Андхреем? Полина слегка прищурилась. Подставлять Илюшу было бесчестно, подставлять графа Кречетского, не рассказавшего всего своей жене, — невыгодно. — Я отправилась на праздник, графиня, — мягко произнесла девушка. — Собирать цветы, гадать на травах и прыгать через костёр. Не знаю, как и зачем там оказался Андрей Васильевич, но он помог мне добраться до усадьбы, когда я потеряла сознание от усталости. Как только я оказалась в пределах усадьбы, граф передал меня слугам. — Слишком красноречива для крепостной девки, — устало потёрла переносицу Анна. — Прошу меня простить? — недоумённо посмотрела на барыню Полина. — Меня обучали этому с детства. А так же французскому, немецкому, музыке… — Да, да, знаю, — оборвала крепостную Кречетская. Закусила внутреннюю сторону щеки, нахмурила брови и, наконец, произнесла. — У тебя действительно слишком хорошее образование для крестьянки. По некоторым обстоятельствам я вынуждена освободить от этой роли фрау Николь. Полина, отныне твои знания не пропадут. Я назначаю тебя гувернанткой Ильи Андреевича. — Благодарю, — поклонилась Полина и, прихватив тоненький сборник легенд, быстро вышла из библиотеки. — И даже руку не поцеловала, неблагодарная, — поправила на носу очки Анна. *** Короткий стук в дверь разбудил графа Андрея. Просыпаться было неимоверно тяжело, тело за короткий срок, проведённый в кресле, ломило и отказывалось повиноваться, а голова будто бы налилась свинцом. Офицер с ровной осанкой подошёл к креслу и отставил опустошённый стакан виски. — Рассказывай, —потребовал Дмитрий, стоя над братом. — Что тебе рассказать, Митя, — с трудом поднял глаза граф Кречетский. — Вот дом новый купил, пока ты там воевал. Просто я очень тебя люблю, Митя, ты наша надежда на более значимое будущее. Ротмистр кавалерии Её Величества, да-а. — У меня были некоторые вопросы, но теперь их стало ещё больше. Лучше будет, если ты ответишь мне напрямую, не увиливая от ответа. Андрей клюнул носом, но постарался продолжить смотреть на брата. Последние слова вызвали у него на губах ухмылку. — Ничего не обещаю, но внимательно слушаю, начинай, — вновь потянулся к графину Кречетский. — Так много вопросов и так мало решений. Дмитрий опустился в кресло напротив и внимательно посмотрел на брата. Выждал пару мгновений, собираясь с мыслями. — Андрей, что происходит между тобой и Полиной Петровной? — Не Петровна она, крепостная, — устало проговорил граф Андрей. — Крепостная Полина Лебедева, её воспитывал князь Головин. Говорит, что с ним не спала, а там чёрт этих женщин разберёт, — под неодобрительный взгляд Дмитрия Андрей приложился к стакану. — Крепостным не дарят просто так обручальное кольцо своей матери, Андрей, — направил на брата суровый взгляд Митя. — И почему вы вообще говорили о предпочтениях Алексея Петровича с его воспитанницей. Это крайне неприлично. — Ты вернулся с войны, тебе ли говорить о том, что допустимо. Война – смерть, страх, ужас, убийства, мародёрство и грязь, перемешанная с кровью. Тебе ли это не знать? — Ты заблуждаешься, — качнул головой Дмитрий. — Что ты вообще знаешь об офицерской чести? О следовании правилам? О восстановлении справедливости, о доблести. — Справедливость относительна, Митя, а доблесть обычно ничем хорошим не заканчивается. А вот дипломатия и интриги уже могли бы вознести тебя на верхушку, порой позволяя оставаться серым кардиналом. — Мерзко и подло! — Ты ещё ничего не знаешь о жизни, Митрий. Зато это позволяет жить в спокойствии, довольстве и долголетии. — Если ты не хочешь признавать то, что связывает тебя с Полиной Петровной, Андрей, то я буду считать её свободной. Я пытался договориться и не подошёл бы к ней, если бы ты имел чистые намерения, если бы ты влюбился и хотел на ней жениться. Но я тебя не понимаю. И сомневаюсь, что сама Полина понимает, во что ввязывается. Если она мне позволит, я поклянусь защищать её, и не дам попасть в неприятность. Младший Кречетский поднялся с кресла и направился к выходу. — Но если ты её любишь, Андрей, то лучшее, что можешь сделать — отпустить. Выпиши ей, наконец, уже вольную. И если ты так хочешь сохранить своё имение, которое по завещанию должно принадлежать Полине, в твоих интересах будет, чтобы она уехала. Ротмистр приостановился, ухватываясь за мысль. — Кстати, полностью узаконить владение усадьбой можно, приняв Полину в семью. И так как ты уже, увы, женат, это нелёгкое дело придётся мне взять на себя. Как ты любишь говорить? Ради семьи Кречетских? Дмитрий резко вышел за дверь, заставив оружие на стенах задребезжать. — А он не плох, — медленно проговорил Андрей, потягивая из стакана новую порцию янтарной жидкости. — Офицер, говорил про доблесть и честь. А сам додумался подслушивать разговор, как какой-нибудь недоросль. Возможно, из него и выйдет какой-то прок. Граф Кречетский поднял уставший взгляд на картину, изображающую двух братьев. — Однако Полина – не его крепостная, и не ему решать, что с нею делать, — самодовольно усмехнулся Андрей. Остаток дня безнадёжно затянулся солнечным лучиком в лабиринте стёкол гранёного стакана.