Первый и последний

Годы, проведенные в Хогвартсе, имели свойство пролетать очень быстро, и даже Северус удивился тому, как скоро он доучился до пятого курса. Времени даром он не терял: в первую очередь, продемонстрировав хорошую учебу и очень слабые социальные навыки, он умудрился заполучить себе отдельную комнату, где и запирался сразу после того, как заканчивались основные уроки. Если бы только учителя знали, чем занимался там юный Снейп! Но они, как и все остальные, не слишком-то много обращали на него внимания, что, разумеется, было ему только на руку. Впрочем, он не возражал и против того, что с ним не водились даже его собственные однокурсники со Слизерина — можно подумать, ему нечем было заняться по вечерам, кроме как рассиживать в общей гостиной, с пафосным видом перетирая кости ученикам и професорам с других факультетов и кичась своей родословной. Северус презирал их в той же степени, что и всех остальных. Казалось, во всей школе осталось лишь несколько человек, которые еще помнили о его существовании, и ими, как назло, были четверо неразлучных студентов из Гриффиндора. При каждой встрече Джеймс не упускал повода подшутить над ним, — а чувство юмора у него было на редкость паршивое и сводилось по большему счету к очередному красованию перед Лили. Обычно Поттер просто толкал его в стену или метко выстреливал в него довольно безобидным, но весьма унизительным заклинанием, заставляя Снейпа то поскальзываться на ровном месте, то отмывать залепленные грязью волосы. Сириус же обладал куда более извращенными — Северус бы даже сказал утонченными — методами. Грубую физическую силу он применял редко, чаще он просто наблюдал за издевками Поттера, всем свои видом показывая, что ему лень даже связываться с таким ничтожеством, как Снейп. Когда же он все-таки вступал в дело, то Северус не возвращался в комнату без какого-нибудь увечья вроде сломанных пальцев. Под кроватью у него хранились такие зелья, которым позавидовала бы даже мадам Помфри — многолетний опыт по зализыванию ран сделал из него неплохого эксперта. Конечно, он отдавал себе отчет в том, что их безнаказанность основывалась, в первую очередь, на том, что он еще ни разу не заявился в больничное крыло, предпочитая справляться со всеми травмами самому. Однако эта перспектива казалась Снейпу еще более унизительной, и он продолжал скрываться в подземельях. Разумеется, Северус платил обидчикам той же монетой. Не имея возможности, да и желания, по правде говоря, тоже, вступить с ними в открытое противостояние, он использовал целый арсенал уловок. Уже не раз Поттер покрывался появившимися откуда ни возьмись огромными волдырями, а у Блэка неожиданно отказывали разные части тела. Конечно, оба прекрасно догадывались, кто был виновником этих происшествий, и потому их своеобразная война и не думала прекращаться. Второй половине этой четверки Снейп не мстил: Петтигрю — потому что считал связываться с этим олухом ниже своего достоинства, Люпину — потому что не мог. Это было странно, очень странно, но Северус не мог причинить Римусу никакого вреда, потому что как только он собирался устроить ему какую-нибудь подлость, в памяти незамедлительно всплывали извинения старосты, его внимательный и при этом чуть мечтательный взгляд. Волдеморт бы побрал этого Люпина вместе с его взглядом. В тот день Северус вновь появился не в том месте и не в то время, а именно — на пути Джеймса Поттера. Тот поднимался по парадной лестнице в своем ало-золотом спортивном костюме — его команда только что разгромила сборную Слизерена по квиддичу — окруженный поклонниками. Едва заметив Снейпа, он заулыбался еще шире, хотя последнему казалось, что это было уже невозможно. — А, Нюниус, — протянул он почти весело, — мне сейчас не до тебя, — и с этими словами он его толкнул. Толкнул несильно, но Снейп все равно не удержался и, нелепо взмахнув руками, покатился вниз по лестнице; ворох выроненных им конспектов плавно спланировал вслед. Северус пересчитал ступеньки до самого основания, и пока он это делал, вокруг воцарилась неловкая тишина, прерываемая только несколькими судорожными охами и одним-единственным криком: — Джеймс! Что ты наделал! Кричал Люпин, и очень скоро Снейп почувствовал его руку на своем плече. — Эй, ты в порядке? Можешь подняться? Северус неохотно пошевелился. В груди у него что-то отчетливо хрустнуло, и ему пришлось стиснуть зубы что есть мочи, лишь бы не застонать в голос. Он сморгнул кровь, медленно заливавшую ему лицо. Правый висок нещадно болел, голова гудела так, что Снейп с трудом разобрал обращенные к нему слова. Тяжело сглотнув, он медленно поднялся на четвереньки. Джеймс, похоже, был смущен не меньше остальных — очевидно, он не ожидал такого результата, но вида не показал. — Успокойся, это же Нюнчик, он всегда в порядке, — пожал он плечами. — Иди в гостиную, Джеймс, — в голосе Римуса появились стальные нотки, — если не хочешь, чтобы тебя застал декан. Вы все — уходите. Все-таки Люпин не зря получил звание старосты — подчиняясь его тону, толпа зевак постепенно рассосалась, оставляя их одних. Римус помог Северусу встать на ноги, осторожно поддерживая под мышки. Снейп промокнул лицо подолом мантии и закашлялся, сплевывая на пол кровавый сгусток. — Тебе нужно в больничное крыло, — серьезно сказал Люпин. — Я справлюсь сам, — глухо отозвался Северус и освободился из чужой хватки, но тут же снова покачнулся. — Прости за это, я разберусь с Джеймсом, — продолжил гриффиндорец, и Снейп язвительно хмыкнул. — Снова испугаешь его деканом? Римус едва заметно покраснел. — Понимаешь, он мой друг, и… я думаю, что смогу повлиять на него. Если бы не чудовищная боль в голове, Северус непременно расхохотался бы. Как же — разберется он. Да Люпин добивается всеобщего расположения только за счет Поттера! Был еще один интересный вопрос, проскользнувший было у него где-то на краю сознания — кем считает Римус его, Северуса? Случайным знакомым, объектом жалости? Снейп закатил глаза и снова вырвал свою руку из ладони Люпина. На этот раз ему удалось вернуть себе равновесие. — Ты уверен, что справишься сам? — озабоченно спросил Римус и вдруг прикоснулся к его ноющему виску — почти нежно. Снейп отвернулся, не сказав ни слова в ответ. Добравшись до заветной спальни, Северус упал на кровать и долгое время бездумно смотрел в потолок, а потом скатился на пол и, то и дело шипя от боли, полил раны специальным раствором, который немедленно запузырился. Втерев в сломанные ребра мазь для сращивания костей, он пристроился в обшарпанном кресле и достал с полки пухлую тетрадь. За последнее время он уже несколько раз испытал что-то, напоминающее вдохновение, и теперь страницы были сплошь исписаны сочиненными им самим рецептами, а порой — даже новыми заклинаниями, которые ему не терпелось испробовать. И уж, конечно, для Поттера у него найдется кое-что особенное.