Первый и последний

С появлением профессора Римуса Люпина в Хогвартсе жизнь Снейпа не поменялась так уж сильно, как он боялся. В его повседневный распорядок добавились только две вещи: обязанность готовить тому зелье, помогающее сохранить рассудок каждое полнолуние, и необходимость оглядываться по сторонам при любом выходе из подземелья — нарваться на задушевные разговоры Северусу не хотелось. В том, что эти самые беседы непременно последовали бы, задержись он возле Римуса больше, чем на несколько секунд, Снейп не сомневался. При любой возможности Люпин не сводил с него своего фирменного взгляда, но зельевар никогда не позволял ему завести разговор, покидая место встречи как можно быстрее. На одном из завтраков он обнаружил, что Римус даже переставил свое кресло, чтобы оказаться ближе к нему. К счастью, он успел вовремя развернуться и покинуть зал. С тех пор Северус вообще перестал появляться на общих трапезах, заставляя домовых эльфов приносить еду себе в покои — тогда, когда не забывал об этом, а забывал он часто. Снейп и сам не знал, почему так старательно избегал контактов с Люпином; в голове у него поселилось тревожное предчувствие, имеющее под собой весьма зыбкую почву, и это безмерно злило зельевара, заставляя чувствовать себя слабым и беспомощным. Почти как в детстве. Но однажды ему все же пришлось навестить Римуса самому — тому пришла пора принимать очередную порцию зелья, и Дамблдор, как назло, попросил Северуса лично проследить за этим. Поэтому ровно в назначенное время он поднялся в тот самый кабинет, в котором произошел их первый и последний внятный разговор с новой встречи, держа перед собой поднос с флакончиком — как символ того, что он зашел именно по делу. Пока он готовил необходимую смесь, то не раз задумывался о том, что имел прямо-таки идеальную возможность насолить Римусу за все прошлые обиды: достаточно было переложить чешуи с хвоста русалки всего на несколько граммов или, к примеру, оставить зелье на огне чуть дольше, чем нужно, и последствия оказались бы для Люпина самыми что ни на есть неожиданными и неотвратимыми. Но все эти рассуждения остались только рассуждениями. Во-первых, Северус не собирался жертвовать своим авторитетом ради мести. И ладно месть была бы грандиозная, а не так, ерунда. А во-вторых… во-вторых он, к своему большому удивлению, понял, что не хотел обманывать и травить Римуса. Снейп совершенно не имел желания выяснять, что служило основой для сочувствия, и потому просто постарался завершить работу как можно скорее. Коротко постучав в дверь и услышав дружелюбное «войдите!», он прошел внутрь и демонстративно поставил поднос на стол, после чего мгновенно развернулся и обнаружил, что путь к отступлению ему успел перекрыть Римус. — Северус, — укоризненно вздохнул он, скрещивая руки на груди, — я прекрасно понимаю, что ты всеми силами избегаешь меня, но на сей раз я заставлю тебя поговорить. Снейп прищурился. Он помнил, что Люпин бывал весьма назойливым, когда вбивал себе в голову очередное «доброе дело», и не отстанет от него, пока не добьется своего. Кроме того… должно быть, тому действительно есть, что сказать. Отчего бы и не поговорить? Последнюю фразу он произнес вслух, и Римус победно улыбнулся. Отступив обратно, он взял с подноса склянку и повертел ее в руках. — Как же я не люблю пить эту дрянь, — сокрушенно сказал он. — Ты не мог бы сделать это зелье более приятным на вкус? Северус не оценил шутки и только холодно посмотрел на собеседника в ответ. — Ты выглядишь еще хуже, чем несколько дней назад, — продолжил Люпин. — Неужели из-за меня ты совсем перестал есть? — Посмотрел бы на себя, — пробормотал Снейп. И правда, падающий из окна солнечный свет в полной мере раскрывал ту изможденность, что притаилось в каждой черте Римуса. От взгляда Северуса не укрылись ни пока еще небольшие морщинки, ни седые волоски на висках, ни ссутуленная будто бы под большой тяжестью спина. Люпин провел ладонью по лицу. — Ты прав, время меня определенно не пощадило, — горько усмехнулся он. — Мне показалось, или ты собирался поговорить со мной о чем-то действительно важном? — потерял терпение Снейп. — Да, да. Прежде всего, я хотел попросить тебя перестать меня игнорировать. Очень грустно думать, что мое общество тебе настолько неприятно. В конце концов… прошло столько лет, и… Северус поднял бровь. — Послушай, я имел в виду не то, что ты подумал. Я лишь хотел сказать, что все эти годы… что ж, признаюсь, это мучило меня. — Могу я уточнить, что ты имеешь в виду, говоря «это»? Римус вдруг как-то странно осунулся. — Я думал, ты догадаешься, — ответил он после некоторой паузы. — Хотя ты прав, было многое: и хорошее, и плохое… — Именно, — сказал Снейп и вдруг понял, что не может вспомнить ни того, ни другого: в памяти у него остались лишь смутные ощущения, все факты, в свою очередь, куда-то улетучились. Вернее сказать — они были скрыты каким-то невидимым барьером. И тогда Северус испугался, действительно испугался, хотя и не показал этого: он, специалист по окклюменции, способный воздействовать на разум других людей, не может вытащить что-то из своей собственной памяти? Правый висок в очередной раз за последние дни дернуло резкой болью, и от неожиданности он схватился за него. — Что с тобой? — быстро спросил Римус. — Это ведь уже не в первый раз? — Да, — сдался Снейп. — Больно, как будто я… ударяюсь о ступеньку, например. — Ох, Северус… — начал было Люпин, и тут зельевар увидел, увидел очень отчетливо, как действительно падает с лестницы и катится вниз. Вниз, до самого конца. И то, как Римус держит его за плечи — совсем как сейчас. — Прекрати, — процедил он. — Зачем ты это делаешь со мной? — Делаю что? — непонятливо переспросил Люпин, но Снейп, спотыкаясь, распахнул дверь и побрел прочь. На этот раз Римус его не окликнул.