Первый и последний

К следующему уроку по зельеварению Северус был готов, как никогда. Ему понадобилось ровно три дня, чтобы осуществить задуманное, и теперь маленькая пробирка с весьма ценным содержимым была припрятана у него в нагрудном кармане. Пожалуй, в первый раз в жизни он порадовался тому, что котел Джеймса располагался недалеко от его собственного — обычно Поттер подсаживался рядом, чтобы отпускать шуточки, но сегодня он непременно должен был пожалеть об этом. Снейп никогда не отличался импульсивностью, и на этот раз он тоже не собирался действовать спонтанно. Его невинная на первый взгляд добавка подействует как надо только на завершающей стадии приготовления основного зелья. Именно поэтому ему приходилось наблюдать за Джеймсом еще более внимательно, чем обычно: на этот раз он боялся не только какого-нибудь толчка в спину, а еще и того, что этот недоумок мог легко запороть рецепт, под который Северус тщательно подгонял смесь собственного приготовления. Один раз Снейп даже умудрился вовремя подсунуть ему глаза жуков вместо икринок испанской жабы, к которым тот уже было потянулся. Пропуская мимо ушей обычные пассажи про «жирные волосы Нюнчика» и «пике со ступенек», он дождался, пока из котла повалит серебристый пар и только тогда зажал в ладони склянку со своим оружием. Быстро оглядевшись по сторонам, Северус убедился, что все кругом были увлечены своими собственными результатами и не обращали на притаившегося слизеринца никакого внимания. Поэтому, как только Поттер в очередной раз повернулся к Сириусу, Снейп использовал заклинание левитации, опустошая свою пробирку прямо в его зелье, — и сразу отвернул лицо, постаравшись запахнуться в плащ как можно плотнее. Крохотный флакончик тут же вернулся ему в руку — улик Северус не оставлял. Взрыв оказался даже мощнее, чем он ожидал. Столб ядовито-лиловой жидкости выплеснулся из котла прямо на Джеймса, мантия на котором мгновенно истлела. Северус с удовольствием отметил, что брызги попали и на Блэка. А еще — он следил за этим скорее бессознательно — он увидел, что Римус не пострадал, и это почему-то порадовало его не меньше. Поттер взвыл, отскакивая назад и опрокидывая чей-то еще котел. Всего за несколько минут в классе поднялась настоящая паника: ученики голосили, толкаясь, пытались покинуть тесное помещение, которое вдобавок начало заполняться едким темным дымом. Снейп отметил его как интересный побочный эффект: в конечном итоге этот инцидент стал не просто актом мести, а еще и проверкой его навыков зельевара-самоучки. И эта проверка, несомненно, удалась. Кожа Джеймса уже успела поменять оттенок на темно-бордовый и загрубеть, напоминая кору дерева. Профессор Слизнорт тщетно призывал всполошившихся студентов к спокойствию. Северус позволил себе незаметно усмехнуться. Он спланировал эффект, чтобы он выглядел в точности так, как если бы Поттер положил сушеное крыло когтелапа вместо когтя крылана. Невнимательность Джеймса была известна многим преподавателям. Таким образом, Снейп должен был остаться вне подозрений, и когда он уже наслаждался победой, то заметил на себе взгляд Люпина. Взгляд, обычно спокойный и заинтересованный, теперь был наполнен каким-то нехарактерным для Римуса негодованием, почти злостью. Этот взгляд мог означать только одно: Люпин видел, Люпин понял и, очевидно, собирался обо всем рассказать Джеймсу. Или не собирался? В грудь Северусу вдруг проник липкий, стыдливый страх. Разрабатывая эту уловку, он не думал о том, что ему придется расплачиваться за нее, а уж Поттер, если обо все прознает, то заставит пожалеть его об этом трижды. За последующие несколько дней Снейп чуть не сошел с ума. За каждым углом ему мерещились тяжелые шаги Джеймса и Сириуса, готовых поквитаться с ним; даже по ночам он то и дело вскакивал с постели и крался к двери, прислушиваясь – но, конечно, ни Поттер, ни Блэк за ней не обнаруживались. Северус понял, что Римус решил не выдавать его. Горячая благодарность смешалась с еще одним чувством: Снейпу было невыносимо приятно осознавать, что Люпин предпочел его своим друзьям. Эта была какая-то неестественная гордость, ведь кому, в конце концов, так уж нужно внимание чудаковатого и чересчур серьезного старосты? Ему было нужно. Снейп растерял все свои опасения уже через неделю, и тогда случилось то, что случилось. — Посторожи вход, Питер, — раздался голос Джеймса, и Северус вжался в стену мужского туалета. В следующую секунду он уже лежал, и тяжелый ботинок Сириуса прижимал его голову к холодному заплеванному полу. Он дрался уже не единожды, но этот раз отличался от предыдущих тем, что Джеймс и Сириус больше не чередовали тумаки с издевками и шуточками, они вообще не переговаривались, только били — методично, как будто коврик вытряхивали, и единственными звуками, раздававшимися в стенах туалета, было их напряженное сопение и прерывистые вздохи Снейпа, когда особенно чувствительный удар ломал ему нос или отзывался где-то в области почек. Северус не кусался и не царапался в ответ, он даже палочку не пытался вытащить. Может быть, если он не станет защищаться, все закончится быстрее. В поле его зрения неожиданно появился Джеймс — его смазливое лицо все еще было обезображено темно-коричневыми пятнами — и схватил его за шкирку, приподнимая над полом. — Запомни это навсегда, Нюниус, — сказал он без намека на обычную насмешливость и с легкостью отшвырнул куда-то в сторону. Споткнувшись, Северус ударился затылком об раковину и сполз обратно на пол, почти теряя сознание. В этот самый миг послышался возглас Петтигрю, какой-то шум, топот, а потом все затихло. Снейп очнулся в своей собственной комнате, и на какой-то миг ему показалось даже, что все то, что случилось, было просто очередным кошмаром, которые в последние дни участились, но боль во всем теле и мокрая тряпка на лице убедили его в обратном. Римус сидел рядом и едва заметными движениями палочки, кажется, очищал его одежду от запекшейся крови. — Это ты сказал им, — прохрипел Северус, как будто это было не очевидно. Люпин не пошевелился. — Ты знал, что они убьют меня, и все равно сказал. — Как видишь, ты все еще жив, — медленно ответил Римус. — И я не мог не сказать. — Конечно, он ведь твой друг, которого ты собираешься перевоспитать, — съязвил из последних сил Снейп, закрывая глаза. — Похоже, он не единственный, на которого я так и не смог повлиять, — вздохнул староста и поднялся. — По-твоему, я это заслужил? — спросил Северус прежде, чем успел себя остановить. — Нет. Мне жаль, что так вышло. Я торопился предупредить Джеймса, чтобы он не вздумал предпринять нечто подобное. — Что ж, ты опоздал. — В последнее время я часто опаздываю. Например, я опоздал сказать тебе, что… — Римус как-то странно поперхнулся и закончил фразу подозрительно быстро, — что ты не должен разжигать вражду. Тем более, такими трусливыми методами. Стыд вернулся незамедлительно. Чувствуя, как к щекам приливал жар, Снейп рискнул задать еще один вопрос: — Ты принес меня сюда? Как ты узнал?.. — Я давно знаю, где ты живешь. И знаю, что ты не любишь больничное крыло, — Люпин поправил повязку на его руке и направился к двери. — Я предупрежу учителей, что ты не сможешь приходить на занятия в ближайшее время. Как только он ушел, Северус ценой невероятного усилия сел на кровати и дотянулся до знакомой тетради. Римус был прав — он струсил, он всегда был трусом. Плевать он хотел на Поттера с Блэком — пусть они оба сгниют в желудке у соплохвоста, — но ради Люпина он больше не использует эту формулу. Слизнув со щеки слезу, он вырвал нужную страницу и откинулся назад, безжалостно ее комкая. Если бы только можно было забыть все случившееся с ним унижение.