Первый и последний

Северусу снились тяжелые сапоги Сириуса Блэка, обожженное лицо Джеймса Поттера и тоненький смех Питера Петтигрю. Проснувшись, он не мог сказать точно, было ли то, что привиделось ему, воспоминанием или просто сном: четверо мародеров, как они сами называли себя, за многие годы знакомства успели достать его до печенок как во сне, так и наяву. И один из них недавно снова ворвался в его жизнь. Снейп сел, потирая глаза. Пожалуй, в первый раз в жизни ему захотелось распахнуть шторы на окне, чтобы яркий солнечный свет проник в комнату и разогнал все сомнения вместе с притаившимися по углам тенями. Но он жил в подземелье, и здесь не было ни окон, ни солнечного света. Зельевар поднялся с жалобно скрипнувшей кровати и прошелся по комнате, пытаясь вытряхнуть из головы очередной кошмар. Он сам выбрал жизнь в уединении, под землей, подальше от всех, кто пытался залезть ему в душу, и не собирался жаловаться на свой выбор. Со времен его учебы в Хогвартсе эта комната почти не изменилась, только стены стали чуть более обшарпанными, а постель — чуть более продавленной. Конечно, он легко мог бы поправить и то, и другое, но ему не было до этого никакого дела. И света ему всегда хватало раньше, а сейчас — подумать только — ему пришлось поднять палочку повыше и испустить из нее столб золотистых огней. В дверь постучали, и Северус мгновенно замер, вытянулся в струнку, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам. Все потому, что раньше никто и никогда не изъявлял желания зайти в его покои. Если кому-то из профессоров требовалась его немедленная помощь, их крики слышны были еще издалека; сейчас же стук был тихим и робким, почти просящим. Снейп затаился, задерживая дыхание. Это было глупо с его стороны; все-таки он давно не запуганный студент, а уважаемый профессор зельеварения, но он ничего не мог с собой поделать. В голове у него всплыла непрошеная картинка: еще совсем ребенок, он сидит, прислонившись к запертой двери, и кусает запястье, чтобы не выдать себя ни единым звуком, а снаружи кто-то барабанит и кричит: «Открой, Северус!». — Северус! Ты откроешь? Ну, конечно. Как это он сразу не догадался, кто мог заявиться к нему в такое время. Не набросив даже мантии на свой ночной халат, Северус мгновенно сорвался с места и распахнул дверь, на ходу возвращая себе привычное — спокойное и чуть презрительное — выражение лица. — Я ведь знаю, где ты живешь, помнишь? — сказал Римус вместо приветствия. — Хотя я немного боялся, что ты сменил комнату, но ты оказался верен старым привычкам. О, ну надо же! — он проследил за мерцавшими огоньками. — Оказывается, не все твои заклинания такие уж вредоносные. Снейп посторонился, пропуская Люпина, и тот с облегчением поставил на стол нагруженный поднос, который держал в руках. Потом внимательно оглядел зельевара с ног до головы. — Я думал, ты и спишь в черном, — сказал он, и уголки губ Северуса нервно дрогнули, словно пытаясь вспомнить, каково это — улыбаться. Римус обошел тесное помещение, задумчиво провел пальцем по столешнице и поморщился, глядя на слой осевшей пыли. — А еще тебе не помешает уборка, — сказал он уже серьезнее. — Но сначала — завтрак! — и Люпин широким жестом указал на расставленные на подносе блюдца и чашки. Снейп моргнул, пытаясь срочно принять решение: поблагодарить Римуса за заботу, или прогнать его как можно скорее за такое хамское поведение. — Не смотри на меня так, Северус. Ты ведь не собираешься морить себя голодом до конца моего пребывания здесь? К тому же, лично мне после превращений всегда не по себе — не думаю, что стерплю в ближайшие дни нахождение в общем зале. Так что я подумал, что мы могли бы… позавтракать вместе. Голос у Люпина дрогнул — всего на долю секунды, почти незаметно, но Снейп уловил эту дрожь точно так же, как заметил что-то, похожее на мольбу, во взгляде собеседника. Римус просил позволить ему остаться, и Северус знал, что стоит ему отказать — и тот беспрекословно послушается, закроет за собой дверь и больше не придет никогда. Снейп подвинулся, позволяя тому присесть рядом. Он не стал врать самому себе: Северусу всегда нравилось, когда Люпин о нем заботился. Правда, обычно он делал вид, что ему это и не нужно вовсе — чтобы не привыкать к этой роскоши. Но ведь один раз можно? Римус, прямо-таки светясь от невысказанной благодарности, протянул Снейпу кусочек тоста. Тот осторожно положил его в рот и немедленно поперхнулся. — Кажется, ты уже забыл, как есть, — засмеялся Люпин и шутливо похлопал его по спине. Потом его рука вдруг скользнула куда-то вбок, и вот уже Римус его обнимал, обнимал по-настоящему, и Северус сразу же окаменел под этим невинным прикосновением. — Сев, — позвал Люпин, и зельевар медленно обмяк, прижимаясь щекой к чужому камзолу. — Не называй меня так, — устало попросил он. — Прости. — И не извиняйся, будь добр, по десять раз на дню. — Не могу, — покачал головой Римус. — Потому что я хочу извиниться еще раз. За то, что бросил тебя тогда. И вообще — всегда бросал. Снейп пожал плечами. Ох уж этот Люпин с его преувеличениями. Говорил так, будто они были парой. — И за то, что не пытался тебя найти. Если бы Дамблдор не предоставил мне должность… я бы не набрался смелости вернуться в Хогвартс. — Послушай, я тоже не собирался тебя искать, — раздраженно отозвался Северус. — Так что можешь покончить с самобичеванием. — Да, но… прости, Северус, но у меня такое ощущение, что ты не помнишь всего, что случилось… — Просто замолчи, Римус. Снейп закрыл глаза, позволяя себе устроиться поудобнее. Теплая ладонь Люпина по-прежнему лежала на его боку, и зельевар подумал, что давно не чувствовал такого умиротворения. Но вдруг Римус едва слышно охнул и вздрогнул всем телом, и когда Северус увидел, куда тот смотрел, то понял, что иллюзия счастья развеялась. Он удивился бы гораздо больше, если бы этого не произошло. Он резко отодвинулся и закрыл рукавом змею, обвивавшую череп, на своем предплечье. — Как же ты сумел про это забыть? — спросил он и сам удивился тому, сколько желчи было в его голосе. — Я не забыл, я все помню, Северус. Я тебе верю, просто — это было неожиданно, — Люпин тщетно пытался сохранять спокойствие, но Снейп видел в его глазах безотчетное отвращение – то, которое испытывает каждый маг при виде Пожирателя Смерти. — Не корми меня фразами вроде «я верю тебе, потому что Дамблдор считает тебя надежным». Ты пытаешься заставить себя поверить, но ничего не выходит, потому что для тебя я — шпион Волдеморта, который может отравить тебя, если захочет. — Да нет же! — закричал в ответ Римус, выглядя почти оскорбленным. — Я знаю, что ты не причинишь мне вреда! — Нет, не знаешь, — спокойно отозвался Снейп. — А теперь уходи. — Я не собираюсь… — Уйди, — прошипел Северус, и тот подчинился. Он не добавил «и не возвращайся», потому что и без того было ясно, что Люпин едва ли переступит порог его комнаты еще раз.