Первый и последний

Снейп отдал Люпину должное: отныне ни Джеймс, ни Сириус не причиняли ему вреда, ограничиваясь только грубыми шутками, к которым он уже привык настолько, что попросту не замечал. Проблема заключалась только в одном: с тех пор, как их негласная война стала холодной, у Римуса больше не было причин идти с ним на контакт. Вообще-то, Северус и сам не понимал толком, почему считал это проблемой и что нужно было ему от гриффиндоского старосты, но факт оставался фактом: так любимое раньше одиночество становилось ему в тягость. Северус уговаривал самого себя в том, что не нуждается ни в чьей компании, стараясь проводить в своей комнате все свободное время. Стопка тетрадей, исписанных его собственными изобретениями, росла. Рецепты редких противоядий, поправки и указания к уже известным зельям — все это, написанное кривым и мелким почерком, представляло собой главное его богатство. Но особый интерес для Снейпа представляло даже не это — с недавних пор он увлекся модернизацией некоторых заклинаний. Простое Люмос, немного переделанное Северусом, теперь вызывало не слабое свечение на конце палочки, а целый ворох золотистых огней, не гаснущих несколько часов. Экспериментируя с Протего, он добился более длительного действия — теперь щитовые чары могли быть в несколько раз прочнее. Снейп должен был гордиться таким успехом, но, доучившись до выпускного курса, так и не поделился своими изобретениями ни с одной живой душой. Только однажды он подошел к декану Слизерена, профессору зельеварения Слизнорту, который, как ему казалось, неплохо к нему относился, и сказал что-то вроде: «Профессор, я хотел бы показать вам кое-что». «Да, Самюэль», немедленно откликнулся тот, и это стало последней каплей. Больше Северус не затрагивал эту тему ни с кем. Иногда, если жизнь в подземелье становилась совсем уж невыносимой, он выходил на школьный двор и продолжал занятия на какой-нибудь скамейке. Вокруг резвились студенты всех возрастов, и среди них, как назло, всегда нет-нет да мелькала четверка неразлучных гриффиндорцев. Сначала Северус шарахался от них подальше, потом просто изредка бросал на них взгляды, чтобы убедиться, что они не замышляют против него очередной издевательский трюк. Мало-помалу, он и сам не заметил, как начал внимательно следить — за ними всеми и за Римусом Люпином в особенности. Римус казался совершенно счастливым в компании друзей, и только иногда Снейп замечал, как тот останавливался, ловя на себе чужой пристальный взгляд, и тогда улыбка Люпина медленно исчезала. Северус думал, что Римус почти всегда переставал улыбаться в его компании. Наверное, это и было причиной того, что староста Гриффиндора больше не хотел иметь с ним никакого дела. Так продолжалось до самых рождественских каникул, пока в один прекрасный день Снейп, вернувшись в подземелье, не обнаружил Римуса Люпина собственной персоной, сидящего под его дверью. Завидев Северуса, тот немедленно вскочил на ноги и приветственно помахал рукой, как будто Снейп и без того не смотрел на него во все глаза. — Привет, — начал он преувеличенно бодро и выдал без прелюдий. — Я подумал, что мы могли бы пойти в Хогсмид… вдвоем, — и прежде, чем слизеренец успел бы отказаться, он твердо продолжил. — Нам нужно поговорить, и ты это прекрасно знаешь. — Ты уверен, что нам есть, о чем говорить? — уточнил Снейп с неприкрытым сарказмом и сжал палочку в кармане мантии так, что она едва не треснула, потому что больше всего на свете ему хотелось согласиться. Вместо ответа Римус протянул ему ладонь, но Северус не спешил идти следом. — Где Блэк и Поттер? — спросил он резко, почти потребовал, и Люпин неловко передернул плечами. — Они чуть не сожгли кабинет на занятии по заклинаниям, и в наказание их лишили пропуска в Хогсмид, — ответил он смущенно и негромко кашлянул. Снейп со свистом втянул в себя воздух. — Значит, ты просто ищешь компанию? — Нет. Сегодня или в другой раз я все равно бы пришел. Люпин говорил так уверенно, что Северус не мог не согласиться. Предложение было слишком заманчиво. Деревня была, как всегда, оживлена, и двое старшекурсников легко затерялись в толпе. Люпин тянул Северуса за руку вдоль рядов с магазинчиками, то и дело показывая куда-то пальцем, куда именно — Снейп не видел, да и, по правде говоря, он вообще не смотрел в заданном направлении, обращая все свое внимание на Римуса, пытаясь предугадать тему их будущего разговора, который заранее начинал его пугать. Люпин затащил его в паб. — Два сливочных пива, — попросил он и, глядя на пораженное лицо Снейпа, рассмеялся. — Ты что, никогда не пил здесь пива? Честное слово, Северус, что ты вообще делал все эти годы? Снейп вспомнил тетради и золотистые огоньки и чуть было — чуть было — не рассказал все Римусу. Но тот уже продолжил говорить, и Северус, опомнившись, прикусил себе язык. — Знаешь, раньше я точно так же не знал ничего о Хогсмиде, пока однажды Джеймс, как я сейчас тебя, не угостил меня пивом… Северус мгновенно вскинул голову, и Люпин побледнел, понимая, что упоминание о Джеймсе было серьезной ошибкой. Словно испугавшись, что Северус убежит прочь, он подался вперед и накрыл его ладонь своей. — Забудь, я вовсе не это хотел сказать, — сбивчиво зачастил он. — Просто я думал о том, что мы с тобой похожи. Я тоже помню, каково это, — когда над тобой издеваются все, кому не лень, когда ты прячешься, лишь бы не попадаться никому на глаза лишний раз… и, знаешь что? Я не хотел видеть тебя таким. Я серьезно поговорил с ребятами — честное слово, я не дал им спуску на этот раз — они ведь больше не задирают тебя, правда? Слизеренец молчал: то ли от действия пива, то ли от этого неожиданного откровения все слова вылетели у него из головы. — Но, мне кажется, тебе не стало лучше? — продолжил Римус. — Я имею в виду… дело ведь не только в них, верно? Поэтому я хотел спросить… тебя… как ты относишься ко мне, Северус? В пабе вдруг стало невыносимо душно, и, пролепетав «выйдем», Снейп поднялся и на заплетающихся ногах направился на улицу, туда, где не было посторонних глаз. Добежав до какой-то поляны, он остановился, тяжело дыша, и повернулся к Люпину, явно растерянному его реакцией. — Я не знаю, — честно ответил Северус, и тогда Римус обнял его, позволяя уткнуться головой себе в грудь. Снейп чувствовал, как тот поглаживал его по спине, и ему было спокойно оттого, что Люпин, несмотря ни на что, все же решил остаться рядом с ним. А, может, они оба были просто-напросто пьяны. — Римус! Эй, Лунатик! — раздался чей-то до отвращения знакомый голос, и Люпин быстро отстранился. Северус успел заметить в его глазах что-то, напоминающее страх. — Неужели ты думал, что мы не используем карту и не проникнем сюда обходным путем? — продолжал кричать Поттер и вдруг осекся, замечая Снейпа. — А что это Нюниус делает рядом с тобой? Северус сжался, ожидая ответа. Но его не последовало. Люпин молчал, а потом с неуверенной улыбкой пошел к нетерпеливо поджидавшим его Сириусу и Джеймсу, оставляя Снейпа позади. Римус двигался навстречу друзьям медленно, как будто шагал на виселицу. На полпути он обернулся и сорвался назад, но Северуса там уже не было.