Первый и последний

Северус впервые начал задумываться о том, чтобы научиться становиться невидимым. Конечно, эта идея немного отдавала сумасбродностью. Но что поделать, если только таким образом он смог бы существовать спокойно. Он настолько боялся столкнуться с Римусом лицом к лицу, что, выходя из своего подземелья, не мог расслабиться ни на секунду, постоянно ища в толпе намеки на приближающихся мародеров. Но те то ли нашли себе другую жертву, то ли, наконец, решили взяться за ум и начать готовиться к выпускным экзаменам — в любом случае, Снейпа они больше не трогали. Только иногда, проходя мимо, Поттер смотрел на него как-то странно: будто впервые увидел в нем соперника, а не букашку под ногами. В глазах у Сириуса удивления не было, только выразительная злость. К такому поведению своих врагов Северус не привык, и это нервировало его еще больше. Уж лучше отбиваться от затрещин, чем чувствовать на себе эти взгляды и гадать, что может за ними последовать. На совместных занятиях Снейп едва мог заставить себя сидеть прямо: он был уверен, что еще несколько уроков — и он точно заработает себе косоглазие. За соседним столом мародеры вели себя на удивление тихо, только изредка тревожно перешептываясь. У Люпина все валилось из рук, и Снейп мог бы позлорадствовать, если бы сам не допускал ошибку за ошибкой. Немудрено было, что встревоженные профессора не раз вызывали их к себе, пытаясь выяснить причину резкого спада в учебе. Если бы только они догадывались, что связывало старосту Гриффиндора и незаметного тихоню из Слизерина. Снейп сердился на себя за то, что начал походить на какую-нибудь впечатлительную младшекурсницу, за то, что прятался и скрывался, вместо того, чтобы признать: ему хотелось, чтобы Люпин поговорил с ним еще раз, объяснился, сказал хоть что-нибудь, в конце концов. Но Римус не спешил этого делать: потому что был слишком деликатен, чтобы еще раз вторгаться в его жизнь; потому что ему было стыдно или просто было нечего сказать. Северус клялся себе, что такого не повторится, но упрямство и любопытство оказались сильнее, и очень скоро он бросился в другую крайность. Он начал следить за Римусом. Незаметно подкрадывался и подслушивал, караулил у библиотеки, подходил как можно ближе на прогулках, даже узнал пароль от гостиной Гриффиндора, но так и не решился им воспользоваться. Ему нужно было узнать хоть что-нибудь — хоть какую-нибудь зацепку. Но оказываясь слишком близко, он боялся того, что мог услышать, и бежал, чтобы снова вернуться днем позже. Но услышал он все именно тогда, когда слушать вовсе не собирался. Просто однажды, забредя в пустующую часть замка, он узнал встревоженные голоса, доносящиеся из-за закрытой двери одного из кабинетов. — Так не может больше продолжаться, Лунатик! — Поттер звучал сердито. — По-твоему, мы совсем слепые? Твой прихвостень следит за нами. Честное слово, я не удивлюсь, если увижу его в нашей спальне. — Ты просил нас его не трогать, и мы тебя послушали, — включился в разговор Сириус. — Но если он еще раз сунет свой длинный нос, куда не нужно, я укорочу его вдвое. Северус вытер о мантию липкие от пота ладони. Внутри у него все дрожало, но бежать было еще рано. Уж если Блэк убьет его, когда поймает с поличным, то пусть хотя бы он успеет услышать перед этим Римуса. И он услышал. — Нет, не укоротишь, — мрачно отозвался Люпин, и Снейп уловил какой-то сдавленный звук — не иначе как Сириус от неожиданности поперхнулся. — Да что это с тобой, Римус? — расстроенно спросил Джеймс. — Он что, наложил на тебя Империус? Молчавший до сих пор Петтигрю издал тоненький смешок. — Он, должно быть, влюбился в Нюниуса, — пискнул он. Чтобы не выдать себя, Северусу пришлось закусить рукав. — А ведь в кои-то веки Хвост прав, — отрывисто бросил Сириус. — Прости, Римус, но ты ведешь себя именно так, как будто ты без ума от его сальных волос и костлявых ручонок. По лицу Снейпа скользнула слеза – а, может быть, это был пот. Еще немного — и он точно закричал бы, и потому запихнул грязную материю поглубже в рот. — Вас это не касается, — сказал Люпин после паузы, показавшейся притаившемуся слизеренцу вечностью. — И ты не будешь мне указывать, Сириус. И ты, Джеймс. Никто из вас не будет. Этого было достаточно. Северус развернулся и бросился обратно. Он услышал то, что хотел, и мог со спокойной душой осуществить свой план. План, куда лучший, чем эксперименты с невидимостью. Северус Снейп собирался забыть Римуса Люпина — отныне это было неотвратимо. Теперь, когда призрачная надежда на счастье снова появилась, нельзя было допустить нового разочарования. Впервые за многие дни он вдруг успокоился. Наверное, преступник, идущий на смертную казнь, тоже спокоен в последние минуты. Северус сел за стол, раскрывая одну из тетрадей, сосредоточенно водя пальцем по смазанным строкам. Если можно переделать Люмос и Протего, значит, можно изменить даже такое мощное заклинание, как Забвение. Снейп был и оставался прагматиком: он не собрался превращаться в овощ из-за нескольких человек, отравивших ему жизнь. Судьба еще сможет повернуться к нему светлой стороной, но для этого ему понадобятся все его знания и умения. Если бы только можно было удалить из памяти лишь самые болезненные элементы. Молодой слизеренец был уверен в своих силах как никогда. Он знал основы окклюменции, он много читал о том, как создаются Омуты Памяти. Вполне возможно, достаточно просто сконцентрироваться на том, что ты хочешь уничтожить — никто не пробовал раньше управлять этим процессом, так почему бы ему не стать первым? Неуклюжий создатель этого прекрасного в своем действии заклинания оказался не аккуратнее дровосека — он уничтожал все воспоминания на корню. Да и все, кто когда-либо пользовались им, не задумывались о тонкой настройке этого опасного инструмента. Северус чувствовал себя резчиком, скульптором, который очень скоро превратит свой измученный разум из поля боя в новую, чистую поляну, на которой не будет места сорнякам. Последний год в Хогвартсе заканчивался, и потом уже никто не сможет потревожить его. Снейп повертел в руках палочку и медленно опустил ее в карман. Он вполне может позволить себе еще один день — всего один день, который окончательно заставит его решиться или отказаться. Римус уже ждал его в коридоре, и когда он целовал его в висок, держа за запястья, Северус уже не был уверен в том, что одного дня будет достаточно.