Ах, это море...

Море… Антон тонет в его синих, как море, глазах…

      Сложно поверить, что сегодня ровно 5 лет отношениям Антона и Арсения.       Сложно поверить, что сегодня Антон празднует эту дату в одиночестве.       Сложно поверить, что Арсения нет уже полгода.       Сейчас, стоя на обрыве у подножья Чёрного моря, вообще очень сложно морально. Позади стоит дом. Их дом, в котором некогда царили спокойствие, уют, любовь, взаимопонимание и ещё много показателей счастливой жизни. Однако теперь всё в этом доме — безжалостное прошлое. От осознания сердце болит настолько сильно, что хочется вырвать его из груди. Осознания: от любимого человека остались только воспоминания…

***

      Арсений подходит к Антону сзади, наклоняясь к ушку, нежно шепчет так, как умеет только он: — пойдём, я тебе покажу кое-что. Тебе понравится, обещаю. Только туда нужно доехать. Позволишь завязать тебе глаза? — по спине шатена бегут мурашки от такого ласкового тона, и он доверчиво кивает, закрывая глаза. За три года совместной жизни Арс ни разу не сделал больно, не соврал и не предал. Это многого стоит, и у Антона нет поводов для недоверия, он знает, что Попов любит его и ценит.       На глаза опускается чёрная повязка, зеленоглазый в ней и правда ничего не видит, отчего засыпает в машине по дороге, несмотря на предвкушение и некоторые переживания. Будят его мягкий поцелуй в губы и самый родной в жизни голос. — Тош, просыпайся, мы на месте, — слышно, что Арсений улыбается.       Антон открывает глаза, которые уже развязаны — странно, что он не почувствовал во сне, как с него сняли эту ткань. Перед ним деревья, в большей степени хвойные. Рядом слышен шум воды и крик птиц. Это место парень узнаёт сразу. Несколько лет назад, в самом начале отношений, они приезжали сюда на пикник, который и по сей день является одним из лучших свиданий для Шастуна. — это место, я помню его! как было прекрасно… — лепечет счастливый юноша, которого захлестнула волна ностальгии, и вылезает из машины, придерживая руку любимого. — да, но это не всё, — улыбается Попов и разворачивает парня спиной к себе. — теперь это наш дом, малыш… — перед глазами у обоих, метрах в пятиста, стоит забор, а за ним виднеется двухэтажный дом, прямо как в американских фильмах.       Антон замирает. Рассматривает здание несколько секунд, а затем медленно разворачивается к своему парню. — он правда наш? ты построил его для нас? — спрашивает, не веря в происходящее, а затем бросается на шею Попова, обнимает крепко-крепко и целует, целует, целует… целует везде, куда только попадает: в нос, губы, скулы, щёки, подбородок… — да, наш, теперь мы будем жить тут, вдвоём, как ты и мечтал, — улыбается широко, прижимает Антошу к себе. Он сейчас действительно счастлив. Счастлив, потому что счастлив его мальчик. — пошли внутри всё посмотрим, а завтра вещи перевезём, — поймал наконец чужие губы своими и утянул его в сладко-тягучий поцелуй, успокаивая немного, но вскоре отпуская шатена вовсе. — беги, я сейчас догоню, — достаёт с заднего сиденья кофту Шастуна, а затем закрывает лансер и убирает ключи в карман, направляясь следом.

***

      Антон сидит в реанимации. Его всего трясёт, в голове рой мыслей и ни одной хорошей.       В такие моменты понимаешь, какое значение в нашей жизни имеют материальные ценности. Лансер уже увезли на свалку, он убит полностью, смят в гармошку, и вроде бы должно быть жаль, он же дорого стоил и много значил для Арсения… Но тут же вспоминаешь, что для Арсения уже ничего не имеет значение. Этот железный зверь убил его не полностью, но достаточно, чтобы забыть обо всём, кроме человеческой жизни.       Брюнет лежит на столе в операционной, шанс на выживание слишком мал, повреждено слишком много органов, сломано слишком много костей. — мне жаль… — первое, что произносит мужчина-врач в белом халате, маске, очках и с планшеткой в руках, где чёрной ручкой выведено «время смерти: 18:33», и это последнее, что слышит шатен, с огромными синяками под глазами от того, что сутки не спал, и красными от слёз глазами. Дальше всё как в тумане. Кажется, он теряет сознание.

***

      На секунду пьяную голову посещает мысль: «а зачем всё это?..»       А ведь действительно, сейчас, стоя в одиночестве и холоде, не особо понятно, зачем всё. Зачем жизнь, зачем боль, зачем воспоминания? Теперь нет того, ради кого всё это было. Теперь ничего не имеет никакого смысла.       И сомнений не остаётся. Последний глоток обжигающего алкоголя. Ещё одна истлевшая сигарета, закуренная для того, чтобы потянуть время и решить, что сказать напоследок. Шастун кидает вниз окурок, бросает пустую бутылку в сторону, срываясь на отчаянный крик, и из глаз начинают рекой литься горячие слёзы. — Арс. Я тебя люблю. Люблю, любил и буду любить всегда. Ты учил быть меня сильным, но, увы, я не могу. Прости, что подвожу тебя. К сожалению, даже если жизнь после смерти существует, — нам не суждено увидеться, ведь ты прекрасный человек и наверняка попал в рай, а я ебаный суицидник, которому жизнь не мила. Прости… Прости!       Шаг вперёд. Полёт… Жизнь не проносится в замедленной съёмке. В голове не всплывают счастливые моменты. Ничего из всего, что пишут в книжках. Да и время совершенно не замедляется, наоборот, летит с невероятной скоростью, и единственное, что интересует сейчас — а почувствую ли я что-то или умирать вовсе не больно?

Море… Антон тонет в синем, как глаза его возлюбленного, море…