Подносит зажигалку к сигарете. Что ему остается? Неужели в самом деле поверить признанию - по капле выжатому, вырванному, выдавленному Димой из себя? Неужели принять из бьющихся в треморе рук живое, окровавленное сердце? Андреев стоит и раздумывает, а Коваль держит трепещущий орган на своей ладони, изможденный этой игрой в молчанку. Бери, просто так бери, насовсем. Слышишь? За-би-рай. Мне-то оно ни к чему… Без тебя, Коль, ни к чему.

Слегка подвыпивший Малой решает наконец признаться в своих чувствах к Пушкину.

Ему сейчас и Дима, и весь окружающий мир кажутся ненастоящими. Ведь так не бывает. Пройдет какое-нибудь жалкое мгновение — они очнутся от этого сладкого, дурманящего сна, вырвутся из его ласковых объятий… И пространство заполнится пустотой, а реальность станет черно-белой, как раньше.