4.2. Утешение
22 июня 2025 г., 17:28
«Я не мог не попросить Тебя сказать это снова Я пытался записать твои слова, Но не нашёл ручку Я бы всё отдал, чтобы только услышать, Как ты повторяешь то, Что вселенная была создана просто для того, Чтобы быть увиденной моими глазами…»
«Saturn — Sleeping At Last»
Квартиру заполнил аромат сбежавшего кофе. Сакура метнулась к плите, но немного опоздала, из-за чего напиток умудрился сбежать. Недовольно шипя, она подхватила полотенце, хватаясь за ручку и пронося турку над столешницей. Тёмные капли скатывались с керамики, заливая стол. Чёрт… Вот вечно у неё всё идёт через одно место! Ино была права, она хороша лишь в медицине, и пелёнки с готовкой — совсем не её. Эх, а ведь специально напряглась. Встала вот, раньше всех, даже умудрилась не разбудить дочь вытянутой из-под неё рукой. Соседняя дверь была закрыта, благодаря чему можно было пройти незамеченной. До навыков мужчины с его мягкой поступью её ещё далеко, но она неплохо справилась, прошмыгнув до кухни и даже умудрившись ничего не уронить. Оладушек подлетел вверх, хлопнувшись об сковородку. Поймала. В утренней квартире тихо, только она шкворчит на кухне, напевая себе под нос первую вспомнившуюся песню. Сакура даже сумела поймать себя на том, что давно не чувствовала приятного удовлетворения и спокойствия. Наконец ей не надо никуда бежать, не о чём думать, и можно спокойно решить свои проблемы. Теперь она надеялась, что такой скромный жест, как свежеиспечённый завтрак, сойдёт за небольшую благодарность. Немного, но приятно, так ведь? Надеется, Какаши оценит. Его пушистый друг точно бы не отказался попробовать её стряпню. Паккун улёгся у её ног ещё в самом начале и теперь жалобно поглядывал на неё с пола. — Не смотри на меня так, — фыркнула на него Сакура — Ничего тебе давать не буду. — получив в ответ жалобное поскуливание, отрезала — Нет. Мопс уронил голову на лапы, недовольно причмокивая. Видимо решил, что женщина поведётся на красивые глаза. Так вот шишь! Очередной оладушек перевернулся румяной стороной вверх, поджариваясь с другой. Когда-то Сарада не захотела даже пробовать чуть тёмные пышечки, так что Сакура старалась не упустить ни один. Её губы дрогнули в меланхоличной улыбке. Вспомнилось, как раньше баловала себя и мужа завтраками в постель. Тогда всё было просто и, кажется, до брака и в первые его годы они лучше друг друга понимали. Но Саске всегда стремился к идеалу, а Сакура не могла за ним поспеть. Даже в готовке и то, мужа всегда что-то не устраивало. Хотя было вкусно, и она всегда старалась. Теперь всё иначе. Она больше не готовит каждый день что-то новое, не накрывает стол и не ждёт его с командировок. Живёт совершенно в другом месте с совершенно другим мужчиной… Вообще, с её экстренного переезда прошло уже две недели, и, стоило признать, с Какаши жизнь стала спокойней и размереннее. Пускай этого мало, чтобы отпустить укоренившиеся привычки и перестать дёргаться на счёт приезда мужа, но даже эта малость была приятна. Не знает уж, в чём был его секрет, но с ним всё было легче. Она мечтательно вздохнула. Раньше она так представляла жизнь с Саске. Мило, в заботе и любви, семья, полная понимания. Как жаль, что этой мечте не дано было осуществиться. Зато Какаши, в отличие от мужа, старался сделать для них с девочкой всё. На эти порывы женщина старалась не обращать внимания, не хотелось углубляться в возможные причины. Всё-таки догадки на этот счёт были, да только их она слала куда подальше. Просто человек с большим сердцем! Именно так! В голову забралась другая мысль… Кто жил в той комнате, что они сейчас занимают с дочерью? Сакура заметила за мужчиной несколько ненавязчивых предложений поменять что-то в комнате. Например, он намекнул на то, что спать на двуспальной кровати вместе с ребёнком не очень удобно, да и небезопасно, лучше докупить Сараде кровать и не мучиться. Женщина едва упросила его ничего не трогать. Мусор вынесли и хватит! Они всё равно на долго тут не задержатся. Однако причина появившегося вопроса возникла ещё раньше. Достаточно чуткая Сакура сумела заметить, с какой ностальгией Какаши разглядывал комнату и чуть ли не любовно складывал вещи во время зачистки. Тот, кто жил в этой комнате раньше, явно был ему дорог. Возможно, ещё поэтому Хатаке так легко согласился на её уговоры. Правда, касалось это только комнаты. Какаши упрямо игнорировал её просьбы во всём остальном. Донести пакеты из магазинов никогда не давал, на просьбы не покупать Сараде всё, что та хочет, тоже отмахивался. Так у дочки появились плюшевый лис и улитка, почему-то без панциря, что делало её больше похожей на слизня, пускай даже голубого цвета. Хотя игрушки были интересны только в магазине, дома девочка всегда выбирала то бежевое существо. Сакура так и не разобралась кто это, енот или собака, но главное дочке нравилось, верно? Даже к плите Какаши не подпускал, ссылаясь на то, что она недостаточно отдохнула, а ему не в тягость, да и ей то, что он готовит нравится, так почему нет? Ещё и отпуск взял, сославшись на непредвиденные обстоятельства (в чём, в общем-то, не соврал). Не стоило из-за неё так заморачиваться. — Доброе утро. Женщина с перепугу даже чуть сковородку не выронила. Какаши мастерски пользовался бесшумной поступью и потому незаметно подобрался сзади, облокотившись на противоположную часть стола. Тихие и едва различимые ворчания вслух отвлекли, и она не заметила, как он подошёл. Сакура уже было повернулась, хотела пробурчать ответное приветствие, однако оно встало в горле, а взгляд невзначай опустился ниже, заставив вспыхнуть и тут же отвернуться. Эксгибиционист хренов! Мужчина пренебрёг верхом и потому стоял сейчас, едва ли не играя мускулами. И ведь посмотреть было на что! Снизу-то хоть что-то есть? «Идиотка» — шикнула про себя Сакура. — Доброе утро… — бурча, ответила она, заливая новую порцию теста на сковородку. Не человек, а ходячее противоречие. Ведь совсем недавно уверял, что при ребёнке стесняется и не будет ходить ню. Брехло! Вышел из ванной чуть ли не в том, в чём мать родила! Хоть полотенцем обмотался и на том спасибо! А вообще интересно было узнать, как она его не услышала? Шумоподавления явно не было, похоже она слишком задумалась. И кое-что ещё… Наблюдать за тем, как капли воды скатываются по спортивному телу мужчины. Сексуально, чёрт возьми… «А ну возьми себя в руки, тряпка!» — Готовишь чего? — пытаясь заглянуть ей за спину, оживился мужчина. Заслышав его голос сквозь сон, с места подорвался мопс, рванувший к хозяину и устраиваясь теперь под ногами у него. — Я подумала, — переводя дыхание и стараясь не обращать внимания на внешний вид Какаши, подхватила тарелку с неровной стопочкой оладушков, — Неправильно, что ты всё время готовишь, даже если это сугубо твоё желание. — ставя её перед ним, она смущённо закусила губу. — Прости, пришлось влезть в твои вещи. — Считай квиты. — пробуя, ухмыльнулся он. — Вкусно, — лёгкая улыбка и такая же в ответ — А те ты решила подпечь для большего изыска? Губы тут же скривились и приоткрылись буквой «о», женщина метнулась к плите, сопровождаясь насмешливым взглядом. Вот надо всё испортить одной только фразой! Оладья сгореть, конечно, не успели, но Сарада точно не станет их есть. Маленькая привереда точно различит румяные пышечки от слегка потемневших по цвету. Только бы всё не отказалась пробовать из-за этого. — Неужели тебя так легко отвлечь, милая? — закусывая, улыбнулся Какаши, косо взглянув на пушистого друга. Тот нетерпеливо перебирал лапами и причмокивал. — Похоже, — обречённо выдыхая и перекладывая последнюю порцию в тарелку перед ним, — Подруга была права, я гожусь разве что для операций. Вот это всё, — обводя лопаткой оставшийся после себя бардак, снова вздохнула, — Абсолютно не моё. — А по-моему, ты чудно готовишь. Заправила волосы за уши и смущённо пожала плечами. От Саске такой похвалы было не услышать, разве что лёгкий поцелуй в щёку и сухую благодарность. — Спасибо. После чего отвернулась, продолжив шебуршать на кухне, а мужчина незаметно для неё протянул мопсу кусок от оладушка. Тот мгновенно проглотил его, ожидая новой порции, но вместо этого наблюдал лишь задумавшееся лицо хозяина. Его взгляд уставился на женщину, сосредоточенно наблюдая за тем, как она передвигает по кухне, убирая бардак. Маленькие ручки проворно собирали мусор, аккуратно складывая его в пакетик из-под фруктов, и порхали над столом настолько легко и быстро, что женщину можно было сравнить с каким-то изящным и маленьким созданием. Брови его выгнулись, а глаза поражено приоткрылись. Точно. Было в ней что-то далёкое, прямиком из его юности. Атмосфера вокруг неё была точь-в-точь такой же. Прямо как вечерами рядом с прудом, где он всё время следил за существами, что летали в воздухе, поблёскивая на солнце своими прозрачными крыльями. Но наконец пёс устал ждать, нетерпеливо тявкнув и обращая внимания обоих на себя. Какаши хмуро окинул его взглядом, а Сакура, проследив за взглядом животного, недовольно подбоченилась. — Хитрый жук… — в ответ на её слова пёс смылся, а мужчина перевёл на неё удивлённый взгляд, — Ему ведь нельзя, а ты его балуешь? — шикнула она на Какаши, забирая тарелку у него из-под носа, после того как он захватил оттуда две пышки. — Он бы всё равно не отстал, — пожал плечами Хатаке — Да и дал я совсем не много, не переживай за него. — получив в ответ недовольное передразнивание, оторвался от стола, незаметно зайдя женщине и положив руку ей на голову, слегка потрепав по волосам. — Ты чудесно готовишь, милая. Сакура резко повернулась, сталкиваясь с голым мужским торсом и несмело поднимая глаза. Улыбающийся взгляд Какаши отозвался приятной дрожью. — Рада была угодить… — Сакура громко сглотнула, смутившись и тут же поправив короткие волосы, разглаживая их. Она задержала взгляд на его застывшей в воздухе руке, из-за чего он тоже обратил на это внимание, убирая ту за шею, неловко потирая её. — Извини, задумался. — отстраняясь, оправдался перед ней. И правда, Сакура была слишком близко, а вот о, похоже, рядом с ней становился рассеянным. Ну что за чушь с ним происходит? — С-случается, — запнулась, тут же отступив и переведя взгляд на дверь в названную детскую. Ей нужно было срочно сбежать от него, если не хотелось продолжить затянувшуюся неловкость. — Пойду разбужу Сараду, а то капризничать будет. — она сдержанно улыбнулась и обошла его, скинув на стол фартук. Приоткрыв дверь, Сакура на мгновение задержалась, но повернуться не решилась, зашла за пределы его видимости, дверь хлопнула ровно так же, как в тот вечер. Паккун вопросительно поднял глаза на замеревшего мужчину. Какаши провёл ладонью по лицу, сбрасывая назойливый образ и будто стягивая с лица невидимую маску. Неправильно. Она совсем не в его вкусе. Пора выкинуть её из головы.***
Знаете, курение вредит здоровью. Однако, начав курить, достаточно сложно избавиться от этой дурацкой привычки. Будто уже и жить без этого не можешь, задыхаясь без вкуса сигаретного дыма. Кажется, у Сакуры сейчас примерно то же самое. Только она стала зависима от чужого запаха. От чужого присутствия. Какаши пробыл с ними весь день и, наверное, поэтому он пролетел так незаметно. Приятный завтрак под ненавязчивые разговоры. Совместная прогулка. Обед тоже вместе. Лёгкая атмосфера сопровождала всё это время, не раз заставив улыбнуться. Но всему есть конец и этому чудесному деньку тоже. Сейчас уже вечер. Сакура уже уложила дочку, что на удивление быстро заснула, и теперь задумчиво уставилась в потолок. Поджала губы, поймав себя на желании поговорить и не только. Захотелось почувствовать малость тепла и услышать бархатный голос. Отгородиться? Какая чушь… Сакура с каждым днём проникалась к мужчине всё сильнее и вот уже не могла выдержать без его общества пары часов. Женщина негромко выдохнула, прикрывая глаза руками. Она же не сделает ничего плохого, если зайдёт к нему в комнату? Нет, так нельзя, пускай даже Какаши вряд ли будет против, нарушать так бесцеремонно чужое пространство она не станет. Вот он ни разу не позволил себе зайти в эту комнату с момента их заселения, всегда стучался, но не входил. Хотя Сакуре казалось, что ему хочется. Будто у него была какая-то старая привычка, связанная с этой комнатой. Но даже так он вынес отсюда всё в первый же день, оставив только мебель и заявив, что комната в её распоряжении. Сакура сосредоточенно уставилась перед собой, припоминая одну интересную деталь… Какаши выбросил весь хлам, что здесь был, в том числе ту жёсткую ткань с окна. Всё… кроме одной коробочки. Мужчина обнаружил её во всём том барахле, что они сумели с ним вынуть из-под кровати и шкафов. Из него женщину заинтересовало несколько весьма недешёвых книг по психологии. А вот Хатаке из всего мусора заинтересовала только коробочка, сохранившаяся на полке небольшого книжного шкафа, и Сакура не смогла пропустить перемены в его взгляде. Глаза прямо блеснули в полумраке, но блеск тут же скрылся под тенью бровей — он чуть нахмурился. Какаши всячески покрутил коробочку в своих руках, поддел крышку атлетическими пальцами и долго всматривался в содержимое, застыв. Затем закрыл и… Дальше она не знает. Возможно, он выкинул её вместе с остальными бумагами, а может, забрал себе. В любом случае, эти мысли были лишь странным ответвлением от главной: может ли она себе позволить постучаться в его дверь и попроситься зайти? Вроде ничего криминального она спросить не собиралась, а мысли всё равно приводили её сердце к состоянию галопа. И всё-таки заснуть она всё равно не сможет. Осторожно поднявшись и в последний раз взглянув на малютку, умилённо улыбнулась и вышла. Признаваться себе в этом не хотелось, но она уже не раз замечала: рядом с этим мужчиной было уютно. Настолько, что ей хотелось возвращаться к этому ощущению снова и снова. Даже ненавистная тишина рядом с Какаши казалась комфортной, наполненной спокойствием, которого ей так не хватало. Но это умиротворение разрушила одна мысль: Саске должен вернуться. Его командировка заканчивалась через два месяца, и это её тревожило. Она ушла. Ушла, не оставив даже крохотной записочки. Но ей нечего было ему сказать, а он навряд ли бы стал читать. Жалеть не о чём. Муж никогда не задерживался в командировках надолго. Да, они случались часто — настолько, что лучшая подруга как-то неудачно пошутила, будто Сакуре вообще повезло забеременеть. Но обычно он возвращался через несколько дней, максимум — пару недель. Лишь однажды, ещё до рождения Сарады, его не было три недели. А теперь — целых три месяца. Нос закололо от подступивших слёз. В памяти всплыл чужой, едва уловимый аромат на его рубашке. Но ей всё равно! Пусть хоть с кем-то… Плевать! Она тяжело вздохнула, осознавая ложь даже в собственных мыслях. Интуиция шептала одно, но Сакура упрямо гнала эти догадки прочь. И всё же… она боялась. Боялась его возвращения, того, как он ворвётся в её новый, хрупкий мир — мир, где было тихо, спокойно, где она наконец-то могла дышать свободно… В конце концов быть собой и не стеснять этого! Какаши ведь защитит её, верно? А родители?.. Она напряжённо сглотнула: как-нибудь решит. В конце концов, не убьют же. Родная дочь всё-таки! Соседняя дверь, до которой было всего два шага, встала перед ней неприступной стеной. Стоять и мяться у порога — совсем не то, чем она должна заниматься. Пальцы в нерешительности сжали запястье, стараясь придать уверенности. Всего несколько минут назад это было простым желанием — просто побыть рядом с ним. Теперь же превратилось в навязчивую потребность. Сакура стеснялась, того, что сама хотела его видеть. Какаши, будто чувствуя это, старался «не отсвечивать»: исчезал в своей комнате или уходил на прогулки с псом. А ещё он понимал, что ей нужно время наедине с дочерью. Хотя в первый же день без него Сарада закатила настоящую истерику. Какаши только посмеялся с этой истории, заверив женщину, что никаких любовных зелий он не использовал. Это не слишком помогло, Сакура всё равно сомневалась и бурчала про то, что он практикует какие-то особенные чары похлеще зелий. Повеселила его. С внезапной симпатией дочери не смогло справиться даже расстояние. Какаши в какой-то момент (по просьбе Сакуры) пытался её избегать, но тщетно. Да и не сильно-то он старался скрыться от маленьких ножек. Сарада буквально следовала за ним хвостиком, а когда надоедало ползать — сразу в слёзы. Мужчина только тихо посмеивался с её манипуляций и подхватывал на руки, после чего малышка мигом затихала. Похоже, любовь у них складывалась взаимная. И пускай ревность Сакуры зашкаливала, пришлось смириться. Чтобы пережить это предательство, Сакура нашла себе занятие — что-то, от чего легко было отвлечься, если Сарада вдруг вспомнит о её существовании. Выбор пал на литературу, и потому она, с разрешения Хатаке, одолжила одну из книжек по психологии. По началу Сарада вспоминала о ней не слишком часто. Гораздо интересней было завлечь дядю в свою игру, но иногда требовался третий участник, поэтому книгу приходилось откладывать в сторону. Очевидный плюс в виде такого времяпрепровождения был в том, что Сакуру наконец отпустило раздражение к девочке. Видимо, выдохнув рядом с Какаши, она начала принимать её, о чего стало несказанно легче. Правда был момент, который Сакуру в корне не устраивал — Сарада отказывалась ходить, и все занятия пошли прахом! Сарада оказалась девочкой с характером и уже сейчас выставляла маме свои «хочу» и «не хочу». И ведь это даже не кризис трёх лет… Думая о нём, Учиха мысленно содрогалась. Но, кажется, она стоит здесь слишком долго. Не хотелось бы столкнуться с мужчиной в пороге, когда тому придётся выйти за чем-нибудь. Преодолев секундное колебание, кончики пальцев едва коснулись деревянной поверхности, выстукивая робкий, почти извиняющийся ритм. Сделав полшага назад и опустив подбородок, Сакура будто старалась уменьшиться в размерах — будто пыталась не нарушить хрупкую ауру спокойствия, витавшую за дверью. Ведь Какаши, как она успела заметить, действительно ценил тишину, ту особую, наполненную покоем атмосферу, которую она сама в его присутствии начала понимать и… любить. Но дверь распахнулась внезапно — резким движением, словно он стоял в ожидании, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре. От неожиданности Сакура вздрогнула всем телом, и, прежде чем успела осознать это, её взгляд уже скользил вверх по привычному силуэту. Остановился на его губах, резко поднялся к глазам, разглядывающими её всё это время с лёгким удивлением. Губы сами собой сжались сильнее, когда она осознала, как долго (слишком долго!) рассматривал его. Тепло разлилось по щекам, но опускать глаза теперь было бы ещё более неловко. Оставалось только держать этот странный, внезапно ставший таким напряженным зрительный контакт. — Можно к тебе? — почти шёпотом, проговорила она, прервав неловкость. — Шутишь? — насмешливо приподнимая брови и чуть улыбаясь, произнёс он — Постучалась лишь для того, чтобы войти? Не стоило. — Но ты же так делаешь. — Но я не знаю, чем ты занимаешься в комнате. — А я знаю, по-твоему? — Какаши пожал плечами. — Судя по звукам ничего неприличного, так что могла бы войти. И правда, из комнаты доносилось разве что похрапывание мопса, что, устав отдыхать в гостиной, решил навестить хозяина. Сакура недовольно сморщила носик, состроив гримаску, мысленно отмечая, что у них с Паккуном любовь была односторонней. Но когда смысл шутки наконец дошёл до полусонного сознания, она резко подняла взгляд на стоящего в дверях мужчину. Эти дурацкие двусмысленности! Они всегда заставляли её краснеть до кончиков ушей, будто она всё ещё школьница. И что самое обидное — контролировать эту предательскую особенность она не могла. — Так ты впустишь или нет? — уже почти шипела от подступившего негодования Сакура. Какаши отошёл, согнулся в лёгком поклоне и приглашающе протянул руку, хитро разглядывая её. Меньшего и не ждала. Ему лишь бы потешится, а её реакции никогда не оставляли его равнодушным. Удивительно, но кроме тёмного дерева комната не отличалась мрачностью. Она представляла её иначе, а оказалось, всё многим проще. Нефритовые глаза поднялись к потолку, разглядывая люстру, после чего переместились ниже с восторгом замирая на большом книжном стеллаже с застеклёнными дверцами. — У тебя своя библиотека… — восторженно выдохнула, приложив одну ладонь к горлу и второй рукой приобняв себя. — Нравится? — Я в шоке… — смеясь, отвечала Сакура, — Неужели ты все их прочитал? — утвердительный кивок вызвал волну ажиотажа, женщина подняла взгляд, рассматривая полки. — Столько всего… И, — она чуть придвинулась, вглядываясь в корешки нижнего ряда, — Как погляжу ты любитель романов. — Маленькая слабость, не больше, — запрокидывая вместе с ней голову, он вгляделся на верхние полки — Но туда лезть не советую. — указывая пальцем вверх. — Порнушка в переплётах? — уточнила шутя, но поймав на себе смеющийся взгляд, прикрыла ладонью улыбку, — Серьёзно? — Извращенцы, милая, остаются извращенцами во всём. — Если бы только знала, что ты будешь мне это припоминать, никогда бы не ляпнула подобной чуши. На самом деле литературы было уйма. Кроме перечисленных романов и сомнительных книжек у мужчины на полках была куча книг о фотографии, журнал о колористике (наверняка не один), чуть правее располагались книги по психологии (не исключено, что те самые из комнаты, частично переместились и сюда), а сверху языки: английский, испанский, португальский и другие, в числе которых была: — Латынь? — женщина удивлённо выпучила глаза. — Recte. — Сакура поражено обернулась на него. Она то думала, что Какаши мастер тупых подколов, а он оказался намного образованнее. Настоящий полиглот, чтоб его. Ей то пришлось изучать язык в скором порядке, причём дважды (виной два образования), но латынь, пожалуй, была единственным предметом, что она сдала с трудом. А мужчина напротив, видимо, свободно владел им. Сакура качнула головой, поражаясь ещё больше: — Ты говорил, что я особенная, но… — тут она запнулась, осмотрев стеллажи и подчитав в уме, что мужчина напротив знает как минимум четыре языка. — Кажется ты при этом сильно принижал свои способности. — Какаши коротко усмехнулся. — Мои слова в твой адрес были в другом ключе, — пробежавшись взглядом по книгам, добавил: — К тому же работа обязывает хоть что-то знать. Не буду же я спрашивать у всех подряд значение терминов. — кажется, этим он ещё больше её запутал. — Помня то, как ты перекинул меня в акушерство… — пожимая плечами, размышляла вслух Сакура — Думаю, ты откуда-то с верхушки? — на вопросительный взгляд Какаши сощурился, показав идеальную улыбку. — А ты догадливая. — но короткий разговор внезапно утратил её интерес, всё потому что взгляд опустился ниже, в вырез для зеркала, к тумбочке. Коробочка из комнаты. Глаза блеснули любопытством, что не ушло от мужчины рядом. Почему не показать? Он молча потянулся к вещице, забирая её с полки и вставая прямо перед женщиной, предварительно облокотившись на шкаф. — Хочешь узнать что здесь? — он поднял на неё фосфорический взгляд, её губы чуть приоткрылись в ожидании и зелёная радужка магически заблестела в полумраке комнаты. — Не уверена, — склонив голову, отвечала она — Вдруг там что-то неприличное? — Брось ты, ничего такого, милая! — его брови чуть нахмурились, он опустил голову, а на лицо легла маска лёгкой меланхолии — Тут жизнь. Какаши приоткрыл крышку из-под которой тут же выглянули разного вида записки. Старые и новые, они все перемешались, будто когда-то их перебирали, высыпая на стол, а затем неровно укладывая в картонный домик. Сакура вытянула шею, пытаясь разглядеть их. Чьи они? — Безделушки старой подруги. — Какаши опередил, предвосхищая неозвученный вопрос — Не думал, что они сохранились. — И где она сейчас? — с трудом проглатывая образовавшийся в горле ком, переступила. — На том свете. Сакура вдруг вздрогнула, поднимая на него свои огромные глаза, испугавшись, что подняла больную тему. Кому понравится подобное? Ей бы точно не понравилось, спроси у неё. — О, извини, — переживающе начала она, — Давай лучше поговорим о чё-то другом? — Сакура поспешила подойти и прикрыть коробку, виня себя за собственное любопытство. Не нужно было поддаваться ему. — Не нужно, — поднимая на неё взгляд, легко улыбнулся, а женщине впервые его усмешка показалась натянутой — Я и сам бы хотел вспомнить, что здесь. Разделишь момент? — он протянул ей несколько из бумажек, что были на самом верху, на мгновение задержался, передавая — Бери, смелее. Сакура неуверенно перехватила их, не смея отказать. Если Какаши нужна подобного рода поддержка, она готова её дать. Тем более, что любопытно всё ещё было до ужаса. Вот же бессовестная… Разворачивая одну из записок и вчитываясь в почерк, она мягко улыбнулась. Красивый такой, аккуратный, с разными завитушками, пускай был явно мужским и не слишком мелким. Она так писать не умела. Сакура была тем, кто оправдывал стереотипы о медиках. Её почерк был отрывистым, неровным и зачастую не слишком разборчивым. Исправить его не вышло, сколько бы не бралась за прописи. Большой поток информации в универе и работа, что требовала большого количества не только усидчивости, но и писанины, отнимали у неё силы выводить что-то красивое. А тут аккуратные буквы выводились в сдержанные слова и предложения. Одна записка гласила: «Поздравляю тебя с самым большим праздником, милая. Уверен, ты будешь самой красивой мамочкой на свете» Вторая: «Пойдём в кино, милая?» Третья: «Милая, у тебя всё хорошо?» Четвёртая: «Встретимся у школы, милая» Последняя запись была очень старой, даже смазанные чернила уже почти стёрлись, и едва поддавались расшифровке. И ещё… То, как он называл эту женщину… В груди предательски кольнуло. Нет, он мог называть так хоть всех женщин, что у него были, но это прозвище казалось несколько особенным и… Неужели она ревновала? Слегка сощурившись от собственного неутешительного вывода, она перевернула последнюю записку, покрутила в руках и наконец заговорила, как раз в тот момент, когда Какаши что-то сложил в карман джинс: — Мило… — почти с силой выдавила из себя, — Ты написал? — ответ был очевиден и всё же. — А что там? — вдруг поддался к ней мужчина и тут же, вспомнив, удовлетворительно кивнул — Да, было дело! Удивительно, как она смогла всё это сохранить. Даже вот что, гляди! — Какаши раскрыл перед ней ладонь, в которой оказалась деревянная статуэточка. — Какая прелесть! — отвлеклась Сакура, отдавая бумажки и осторожно перекладывая фигурку к себе на руки и поднося ту к свету. — Это ты сделал? — в восторге оборачиваясь на него и получив ответ лёгкую улыбку, продолжила рассматривать, — У неё же даже нос есть и улыбка! Да ты самый настоящий мастер. — Ловкость рук, только и всего! — смеялся он, — Кстати, могу не только это! — Что ещё? — проследив за плавным движением пальцев, скривила привычную гримаску — Так, всё! Держи свои игрушки и… — но перед тем как вернуть хозяину фигурку, в удивлении замерла. Мужчина ловко перебирал между пальцами что-то тонкое и не очень крупное, в чём она позже различила кольцо. Присмотревшись к нему, прищурилась. — Ты вся красная, — его смешок прозвучал слишком довольным. — Неужели подумала не о том? А я имел в виду гончарный круг и… — он не договорил, наблюдая, как она разглядывает украшение. Розовый кварц. Нежное каменное колечко с мелким камушком. Его явно выбирали долго и тщательно. Словно вкладывая в него желание подарить самому… Сакура несколько раз моргнула, чтобы поднять на Какаши понимающий взгляд. Но сказала совсем не то, что хотела: — С тобой подумаешь! — шикнула Сакура, чувствуя, как недавнее смущение ещё греет щёки. Она резко наклонилась за рассыпанными записками, чтобы скрыть от его глаз остатки румянца. — Потому что твои шутки вызывают большие сомнения в твоих наклонностях! — Знаешь мои предпочтения? — Узнаю, если доберусь до тех книжек! — недовольно бурча, она передала ему бумажки, в то время как мужчина слегка посмеивался, из-за чего получил лёгкий толчок в плечо — Хватит ржать! — Ладно-ладно, только не бей! — в его голосе всё ещё была слышна насмешка, но складывая содержимое в коробочку, он неожиданно вернулся к предыдущей теме — Уверен, большую часть она потеряла. — поймав на себе непонимающий взгляд, молча отодвинулся в сторону, дав Учихе возможность отвлечься на деталь за его спиной. Она правильно догадалась. В обычной рамке с фотографией были изображены мужчина и женщина, оба молодые, примерно двадцати пяти лет. Женщина была в белом, ярко улыбающаяся. Это её кольцо. — Сколько тебе здесь лет? — спросила Сакура, осторожно поднимая фотографию, приглядевшись к знакомому лицу. — М-м… — Какаши задумался, подсчитывая что-то в уме. — Примерно двадцать шесть — двадцать семь. Да уж, если вспомнить, давно это было. — Я в тот год была совсем юным подростком, — хихикнула она, заметив дату. Но тут же обернулась на мужчину рядом. Сакура никогда не задумывалась о том, сколько лет Какаши. Он всегда выглядел молодо, и даже за годы их вражды в нём, казалось, мало что изменилось. Может быть, его характер, но этого она не могла знать наверняка. А вот возраст… — Двадцать шесть — двадцать семь, говоришь? — нахмурившись, Сакура задумалась, потирая пальчиками подбородок. Но быстро устала от подсчётов и спросила: — А теперь тебе сколько? Какаши почему-то удивился этому вопросу, широко раскрыв глаза: — Тебя сильно это интересует? — получив утвердительный кивок, почесал затылок и, вздохнув, ответил, решив не увиливать: — Сорок четыре. А вот… — Пф, нет. — Сакура нервно усмехнулась, снова разглядывая фотографию. — Да бред, ты врёшь! — Правда, милая! — Да не может нормальный мужчина в сорок четыре выглядеть на тридцать! — не скрывая своего шока, воскликнула она. — Спасибо за комплимент! — Отбрось ты свои шуточки, я серьёзно! — Я тоже, милая. — различив в её глазах растерянность, слабым голосом уточнил: — Разочарована? — почему-то было интересно узнать её мнение. Этот короткий вопрос, казалось, вот-вот изменит всё. Ей нужно только правильно ответить. Сакура вздохнула поглубже. От чего-то было так волнительно, что дышать приходилось через силу. — Нет, просто… Что с ней, в самом деле? У неё ведь уже были друзья постарше. Четырнадцать лет — это не приговор для дружбы, так? Дружбы ведь? А был бы он в два раза младше, что бы она думала? — Ты купаешься в крови девственниц, да? — она решила выйти из неловкости иначе. Тут он отрывисто засмеялся, слегка покачивая головой. Раз она шутит, не всё так плохо. — Прости, разочарую, но я предпочитаю пить жизненную силу чуть иначе. — Вот как, — отставляя рамку, довольно сощурилась — не боишься лишиться «волшебной палочки»? — Это удар ниже пояса, Учиха-сан! — они оба тихо рассмеялись. — Наитупейшая шутка, — оторачиваясь от него, хихикала Сакура. — Меня удивило то, что ты вообще умеешь шутить! — Ах так, — протянула женщина — Тогда держись, я ещё тебя переплюну! — Уже предвкушаю… — Ты дурно на меня влияешь, — переведя взгляд на рамку, тяжело вздохнула — Раньше бы я себе такого не позволила. — она с грустью поджала губы. — Это ещё почему? — Ну, знаешь, у же с мужем давняя история… Ну вот я старалась ему понравится. — Всё надеялась изменить что-то в себе и поэтому глупостей себе совсем не позволяла. Ну там, украсть из магазина пиво или выбить дверь кабинета с ноги, а может просто побывать на вечеринке… Всё это была не я, а кто-то другой. Так глупо было надеяться на другой возраст. — тут она замолчала. Интересно, выбрала бы она тогда своего мужа, зная, какой он, или убедила бы себя нынешнюю, что сила любви всё преодолеет? Вряд ли… — А теперь время упущено… — Ничего оно не упущено, — запротестовал мужчина — Поверь, если бы ты до сих пор жила у себя, тогда бы ты его теряла… — Сакура резко перебила его, глядя на женщину с фото: — Прямо как она? — Какаши обернулся на рамку, чуть скривил губы, перед тем как ответить: — Она не совсем его теряла… Да и вообще, Рин не тот человек, с которым тебя можно сравнить. — поднимаясь и отставляя коробочку в сторону, слегка склонив голову скосил взгляд на неё — То ли дело Цунаде. — Ох, ну уж нет, спасибо! — отмахнулась она — Сколько денег в казино проиграла… Могла ведь дом себе нормальный купить! — Поверь, участь этой девушки ещё менее завидна. Ты точно на неё не походишь. — сказал Какаши, пожимая плечами и заглядываясь на женщину, что с интересом продолжала его слушать. — Расскажешь? — Почему нет? Но история длинная, так что давай отложим, ладно? Удивительно, как непохож был тот мужчина, что был до недавнего времени знаком ей, на этого. Отчего-то она была уверена, что он разозлится и не пойдёт на контакт, попытавшись скрыть прошлое, но вместо этого выдал ей всё, нисколечко не стыдясь. Пожалуй, что она решила так из-за мужа. Он бы точно отреагировал так, как она это себе представила. Ещё и смерил бы её непроницаемым и безразличным взглядом. — Хорошо, тогда буду ждать вечера, когда ты найдёшь время. — Сакура легко улыбнулась. — Найду, если тебе так интересно. — выждав короткую паузу, продолжил: — Но раз о моём прошлом ты кое-что уже знаешь, имею право спросить о том же у тебя. — женщина удивлённо подняла брови — Какой ты была? И ты сказала, что у вас с мужем давняя история. — Какаши чуть склонил голову, а она глубоко вздохнула. Попалась на его уловку. Дал ей посмотреть свои секретики, но хотел таких же взамен. Хитрец. Однако вопрос был ожидаем, и вполне справедливо, что Какаши задал его в ответ на её любопытство, но правда была в том, что ей нечего было ответить. Большую часть молодости она просидела за учебниками, а из развлечений была только наивная литература или прогулки с другом. — Заучка была редкостная… — неутешительно выдохнула она вылепленный вывод. — Ах, ну тогда это объясняет, почему ты мне не понравилась в день нашего знакомства! — смеясь, произнёс мужчина, направляясь к балкону. — Правда? — не без иронии в голосе отвечала она, приобняв себя за плечи и следуя за ним — А мне казалось, что кое-кто, — она особенно выделила последнее слово, — просто безбожный сексист. — На всё есть свои причины, милая. — опираясь на балконные перила и заглядывая ей в лицо, продолжал Какаши — Вот как думаешь, почему ты мне так не нравилась? Сакура театрально постучала пальчиком по губам, а потом, будто вспомнив, озвучила предположение: — Ты ненавидишь женщин моей профессии. — Правда? — хохотнул он, — Что ж, ты почти меня раскусила. Но, — смеряя её взглядом и сжимая пустоту между большим и указательным пальцами, продолжил — Ещё поэтому! Сакура на это только чуть нахмурилась, всё ещё улыбаясь и в конце концов, махнула на него рукой. Не такая уж она маленькая, это просто он высокий лоб! — Маленькая, да удаленькая! — хихикнула женщина — Ты ещё моего удара слева не пробовал! — А как же тот, что я получил за углом? — Сакура прыснула. — Ну, знаешь, это так, лёгкое ознакомление! Вот лучшему другу я, в своё время, зуб выбила, договорился. — Какаши, хохоча, поднял руки. — Да я прячу у себя дома настоящую хулиганку! Не выбиваешь ли ты из людей долги, случаем? — Если бы выбивала, меня бы не было здесь… — но вместо шутки получилось что-то грустное. Ночное небо манило взгляд, оно развернулось над головой темно-синим полотном с разбросанными, слабо различимыми в городе, холодными огоньками звёзд. С балкона открывался чудный вид на яркий город, что казался крошечным, хоть на ладошку умести. Подперев щёку кулачком, она налегла на перила. — Отсюда открывается чудный вид, правда? — не глядя на него, заговорила Сакура. Она вдруг ощутила чувство счастья от его присутствия. Стоял совсем близко, почти толкая её плечом, и осторожно рассматривал. — Ты хочешь что-то сказать? — догадливо протянул Какаши, его голос сбоку звучал мягко и сладко, будоража изнутри. — Ты же спросил… — пожимая плечами и заглядываясь на яркий пейзаж внизу. — А ты действительно хочешь ответить? — наклоняя голову вбок, сощурился. Сакура сжала балконные перила, вцепившись в холодный металл и наблюдая за тем, как внизу разворачивалась ночная жизнь города. Она так и не объяснила Хатаке причины, по которой обратилась к нему, а ведь прошло уже прилично времени. Ещё одна приятная черта, о которой Сакура вряд ли бы догадалась ранее — хозяин квартиры не был настойчив, а потому женщина всё ещё молчала. — Хочу… — отвечая на вопрос, она сжала руки чуть сильнее и от этого лучше ощутила холод перил. Но кроме того, ей хотелось простого человеческого понимания, а не дурацких советов от родителей или ругающей её подруги. А Какаши точно мог его дать. — Полон внимания, — примирительно поднимая руки, заверил он. Какаши придвинулся ближе, соприкоснувшись плечами и ободряюще подтолкнув. Этот лёгкий толчок повлёк за собой мягкую улыбку на её губах и позволил стать чуть уверенней. Он устремил взгляд туда же, куда и она. Странно, но раньше он не замечал тех видов, что сейчас ему открылись, а Сакура неосознанно на них ему указала. — Ну, — она чуть замялась — Он мне нравился ещё со школы. — Ого, — хмыкнул он — И поэтому ты?.. — Да, — перебила она, не дав договорить — Мне казалось, что когда-нибудь я к этому привыкну или, может, стану такой, как он хочет. — Сакура поёжилась, скривила губы — А оказалось, мы не подходили друг другу с самого начала. — хмыкнула женщина, сурово глядя куда-то вперёд, накапливая в себе раздражение — Не знаю, — но неожиданно лоб её разгладился и она шумно выдохнула, правда в том, что Сакура больше не хотела тратить на мужа эмоции и силы — Он даже посуду бить не умел, только собирать осколки в тишине после ссоры. — Много разбила, чтобы понять? — Очень много. — передёрнула плечами она. — Всё никак не доходило, что мне никогда не добиться от него хоть капли, хоть грамма тех эмоций, что я хочу. — она прокрутила кольцо на пальце, печально изучая его и тут же поджимая губы, что слегка затряслись. — А теперь я ничего от него не хочу, а это… — Сакура крепче сжала кольцо, почти с ненавистью его рассматривая. — Меня от него тошнит. — буквально выплюнула, но тут же расслабленно опустила плечи и мечтательно подняла глаза к небу. — Могу сказать только спасибо за неё. — Сакура обернулась назад, оглядела стену, за которой должна была находиться дочка. — Ты про малышку? — женщина несколько раз кивнула, заламывая пальцы. — Да, она у тебя замечательная. — Да, хотя… — но это откровение встало в горле, за ним последовало другое — Не помоги ты, не знаю, что с нами стало, и спасибо за это, правда. — она часто закачала головой и смотрела на него слегка растерянно, потеряв былую мечтательность, говорила серьёзно, пускай даже тихо, — Но я не смогу принимать твою доброту из раза в раз. — Какаши легко кивнул, кажется понимая, что она хочет до него донести, — Когда мы с Сарадой от тебя съедем, мотнём на край света и я покажу ей весь мир… — но договорить не дал, перебив её. — Хочешь уйти? — она перестала частить и снова приобняла себя, разглядывая что-то под ногами. — Убежать… — шепнула женщина и этот шёпот был похож на тот, что звучит в моменты принятия решения — Знаешь, иногда мне кажется, что лучше мы с родителями были бы в крупной ссоре и они бы не пеклись обо мне, а я о них… — тут она сделала короткую паузу — Чтобы кто-то другой был вместо меня. — Сакура, прости, но в таком случае ты — настоящая дура! — воскликнул мужчина, в ответ она лишь неуверенно приподняла плечики, соглашаясь с глупостью слов, а он нахмурено продолжил, — Сама подумай, кто может быть за место тебя? Ты нужна такой, какая есть. А ей никто не нужен и он в том числе. — А если мне никто не нужен? — повторила мысли вслух, чтобы убедиться, а на деле только содрогнулась от сказанного. — Теперь есть только Сарада и я… — она повторит ещё раз и убедит себя не поддаться слабости. — Меня это даже больше чем устраивает. Какая она бессовестная лгунья. Она подняла суровый взгляд казавшихся в темноте цвета бирюзы глаз на него, но тут же отвлеклась, уставившись на раскачивающуюся подвеску. Случайно или нет, Какаши снова отвлёк её от дурных мыслей. Розовый цветок сакуры раскачивался из стороны в сторону привлекая внимание. Он словно маятник, качался и качался, пока наконец мужчина не подбросил его наверх, заставив затаить дыхание. Уронит? Упустит? Ей хочется, чтобы он его поймал. Цветок ли? Ключ тихонько брякнул, когда ловкие пальцы подловили его и он лёг в раскрывшуюся ладонь. Какаши вгляделся в маленький брелок, хрупкий цветок рядом с металлическим ключиком. В нём было больше, чем простой ключ. Это её ключ. И он отдаст его сейчас другой женщине. — Держи, — поймав себя на этой мысли, он без промедления протянул его девушке рядом. Уловил в её движениях смятение, потянулся к женственной мягкой ручке, забирая на себя и раскрыв её ладошку. Который раз ловит это ощущение. Такая маленькая, что хочется укрыть за собой. И почему интересно? — Это ключ от комнаты. — закрывая её ладонь, — Хочешь пользуйся, а хочешь нет, но пусть будет у тебя. — Не нужно, — разглядывая стеклянный цветок, покачала головой — Это старой хозяйки… А тебе я верю. — признание сорвалось легко, будто так и должно было быть. Признаться, рядом с Саске такого ей не пришлось испытать. Всегда сомневалась. Даже в самом начале. — Она не была бы против. — тут он легко вздохнул, разглядывая её руки в своих — Приятно знать, что я оправдываю твоё доверие. Какаши улыбнулся. Только не губами. В его взгляде что-то изменилось, и это что-то очень было похоже на ласковую и тёплую улыбку. Точно! Такими же глазами он смотрел на неё тогда у машины. В последнее время именно этим взглядом он везде её провожал. Он был похож на приятное прикосновение к коже, горячее и одновременно шёлковое. В этот момент его взгляд блестел как-то по-особенному, и теперь она наконец поняла, от чего. Хатаке умел улыбаться глазами. Что ж, порой такая улыбка гораздо была мягче и искреннее других. — Но можно я возьму с тебя обещание? — тут он поднял на неё свой бархатный взгляд, смотрел исподлобья и почему-то эти радужки рождали в Сакуре невообразимое желание смотреть также на него, также по-особенному. Он легко прошёлся большим пальцем по костяшкам, погладив их огрубевшими подушечками. Тонкие аккуратные пальцы впились в ладошку, сжимая в ней ключ с украшением. Волнующе. — Какое? — проглатывая образовавшийся ком, зашептала она. «Удержи меня», — неожиданно подумалось ей, отчего пришлось дважды выкинуть эту мысль из головы. Кольцо. Кольцо всё ещё у неё на пальце. Её тошнит от одного вида. Выкинуть. Выкинуть. Выкинуть. — Что ты пробудешь здесь ещё ровно месяц и только если поймёшь, что тебе всё осточертело, уйдёшь вместе с девочкой. Сначала он как-то нахмурился, а затем глупо улыбнулся и, помедлив, сжал её руки в своих больших и тёплых ладонях. Замкнул в горячих объятиях собственных пальцев, заставив её задохнуться смущением. Её щебетания о будущем, о том, как она будет счастлива где-то далеко тронули за душу. Не приятно, наоборот. В её лице в этот момент было так много чего-то непонятного ему, что она казалась и рядом и нет одновременно. Такая неземная и отрешённая, что невольно захотелось прикоснуться и признать её сказочную фигуру реальной. Ах вот что за ощущение он поймал тогда на кухне! Настоящее дежавю, чтоб его. Ночные пейзажи и мутное озеро, что в темноте казалось гладким и мрачным, а над ним порхали стрекозы. Летали из стороны в сторону, и в тот момент, когда он ловил одну из них взглядом, глядя на то, как резким и косым перелётом она металась по поверхности воды. Как его взгляд приковывался к её прозрачным крыльям, что в закатном свете отливали пурпурным или салатовым, или даже бирюзовым. Вокруг стрекоз был какой-то неуловимый образ воздушного создания, что было призрачным и нереальным. И когда одна из них садилась совсем рядом, боялся вспугнуть, затаив дыхание следил за ней. Вот и сейчас он испытывал нечто схожее с этой женщиной. Его маленькая весна вот-вот упорхнёт от него, как та самая стрекоза, оставив в груди горькое разочарование. От нелепого сравнения хотелось негромко рассмеяться. Но ведь и правда было между ними что-то неразрывно общее. И как она смогла ему об этом напомнить? Действительно особенная. Плевать на убеждения, он что-нибудь придумает. Пока он не готов её отпустить, пускай решение, что за этим стоит, уже давит ему на глотку. Её руки в его руках — это то, чего он так желал.
