3.2. Обернуться назад
19 апреля 2025 г., 19:49
Примечания:
Описание событий в главах 3.1 и 3.2 происходит В ПРОШЛОМ, В ТЕЧЕНИИ СЕМИ ЛЕТ. Пожалуйста, учитывайте это при прочтении.
«Я не очень-то любил тебя, малыш, Я не очень-то любил тебя. Я не очень-то любил тебя, Но я шикарен, когда лгу.»
«Pretty when you cry — VAST»
***
Сакура еле стояла на ногах. Этот день вовсе выбил почву из-под ног, и теперь она молилась дошагать до ординаторской самостоятельно, предварительно нигде не упав и не споткнувшись. Первые недели беременности выматывали куда сильней, чем она предполагала. Теперь она полностью понимала своих пациенток, которые приходили к ней с жалобами на невыносимую тошноту и температуру. Ощущение такое, будто ты сильно простыл, но при этом никакие лекарства не помогут. Надо сказать, она стала относится к подобным мелочам как к должному (часть работы всё-таки), но, кажется, она поторопилась с выводами. Все её пациентки — героини, признаёт. Отбросив мысли в сторону и ухватившись за прохладную ручку, она её повернула. И когда дверь тихо отворилась, а дорожка света ворвалась в комнату, Сакура щёлкнула выключателем, тут же онемев от увиденного. Он не попадался ей на глаза пару месяцев точно, она даже почти остыла после последней ситуации. Но стоило ей его увидеть, желчь от ненависти снова разожгла огонь в груди. Нервирующий её мужчина снова ошивался в кабинете бывшей начальницы, что-то тихо мурлыча себе под нос, да к тому же с пластиковым стаканчиком в руках. — Что вы тут забыли? — зашипела на него с порога женщина, мигом прикрывая дверь и стрелой устремившись к столу, за которым он сидел, закинув ноги. — Оу, моя маленькая весна! — что-то в произношении заставило Сакуру передёрнуть плечами — Не ожидал встретить вас здесь. Расскажите, как проходят дни за рабочим местом? — презрительно осмотрев его с ног до головы, втянула поглубже воздух, после чего ноздрей коснулся сладковатый запах спиртного. — Вы что… — возмущённо зашипела она, тут же выдирая стаканчик из рук Какаши и убеждаясь в том, что наблюдает мужчину не в трезвом виде. — Распиваете на работе?! Да вы с ума сошли! — неожиданно её и саму повело от этого аромата, вот только в совершенно в ином смысле. — Что ж, весьма чёткое определение. — протянул Какаши, поднимая взгляд на разбушевавшуюся женщину — Зато как и какова причина! Не поверите! — Вы невыносимы, ух… — Сакура скинула его ноги со стола, схватила за плечо — Поднимайтесь немедленно! Поднимайтесь и выметайтесь отсюда прочь! — Помилуйте, милая! Лучше присоединяйтесь, — поднимая руки в знак примирения, он тяжело поднялся, слегка пошатнувшись — Или вы торопитесь? — запах спиртного заставил женщину повести носом и скривиться, оттолкнув мужчину от себя. — Вы омерзительны! — шикнула она на него, понимая, что кроме выраженного презрения и едких комментариев сделать ничего не сможет. — Жаль, слышать это от вас. — даже в таком состоянии он продолжал язвить, пропуская сарказм через каждую букву — Уверен, когда-нибудь вы подберёте совершенно иные выражения. — Вам они не светят! — Что ж, вам лучше знать. — он потупил взгляд в стену, после чего внезапно оживился и, странно усмехнувшись, повернулся к ней. — Но ладно, вам бы поторопиться, а то бумаги сами себя не разберут. Хо-хо, простите, вы занимаетесь совершенно другим, я позабыл. — оказывается, когда он пьян, то городит ещё больше чуши, чем обычно. Теперь Сакуру раздражало это даже больше, чем всегда. — Вам лучше заткнуться! — ощетинилась женщина — Я по вашей милости там работаю. — Не перекладывайте ответственность, вы сами проходили курсы. Причём блестяще! — смеялся Какаши, подбрасывая в воздухе полупустой стаканчик. Сакура думала, он его уронит и разольёт остатки, но нет. Он будто и не пил вовсе, только стеклянные глаза выдавали, а в остальном всё было так же, как всегда. — Убирайтесь отсюда в свой пропахший табаком кабинет, меня от вас тошнит. И ведь не шутила. От запаха алкоголя тошнота подобралась прямо к глотке, и секунда-другая — её стошнит прямо на пол перед ним. Этого позора Сакура точно не переживёт и уволится по собственному, послав работу своей мечты, прямо как он и хотел. Какаши снова пропустил улыбку, она издевательски изогнулась, когда он подошёл ближе и протянул к ней стакан практически под самый нос. — Вам стоит успокоится и знаете, почему-то я уверен, что вам понравится его вкус. Женщина поздновато задержала дыхание, а потому через мгновение краска отлегла от лица, сделав его зелёным. Она метнулась к раковине, корчась над ней и хватаясь за кран, пытаясь открыть холодную. Но пальцы хватались за гладкую мокрую поверхность, сразу соскальзывая. — С вами что-то случилось? — теперь он не выглядел таким же расслабленным, как секундой ранее. Нахмурено наблюдал за тем, как её рвёт над раковиной, нисколько не стесняясь этого зрелища. Сакура обернулась к нему, утирая мокрый от воды рот тыльной стороной ладони и тяжело дыша. Ей плохо. Кажется, ещё немного, и она рухнет в обморок, ведь перед глазами всё невыносимо плывёт и скачет. В ногах такая слабость, что она боится сделать малейший шаг от раковины, держась за неё ослабшими руками. И всё-таки судорожно выдыхает, отступая в сторону. Она даже не осознала, что практически упала, пока не повисла на руке у мужчины и в нос не ударил его запах. — Тише-тише-тише, — зачастил он, когда она буквально свалилась на него и он успел её подхватить. — Вам стоит отдохнуть. Вам так не кажется? — Не смотрите… Сакура устала, хочет домой, а теперь ещё и подверглась пытке чувствовать на себе ненавистный взгляд мужчины, когда её выворачивало секундами ранее. Она находила эту ситуацию отвратительной, можно сказать премерзкой. Предпочла бы, чтобы он отвернулся… Но это же Какаши Хатаке, его предназначением было сделать её жизнь на земле невыносимой. Ну или хотя бы в стенах этой больницы! — И вообще, уберите руки… — Сакура попробовала оттолкнуться от его груди, постепенно приходя в себя и тут же раздражаясь. Запах, исходящий от него, дурманил разум, это точно, но чтоб ещё и тошноту от неё отогнал, так это вовсе за гранью!.. Ненавидит его! — Отвалите! Какаши без промедления убрал руки, проводив слегка покачивающуюся женщину взглядом. Она рухнула в кресло, закинув голову назад и убирая налипшие волосы со лба, пальцами разбирая слипшиеся мокрые пряди и заправляя их за уши. Внезапный стакан воды был молчаливо протянут слева. Мужчина не смотрел на неё, выпрямился, демонстрируя идеальную осанку, заложил свободную руку в карман и сосредоточенно рассматривал дурацкую картину на стене около входа. Сразу и не скажешь, что всего пятнадцатью минутами ранее он был пьян. Второй раз в жизни решил ослабить хватку перед женщиной её типа, отвернулся, учтя недавнюю просьбу. Он перегнул в прошлый раз и надо признаться, что вина перед ней грызла его достаточно для того чтобы напиться прямо на работе. Она смотрела на него с подозрением и всё-таки перехватила стаканчик, тут же мрачно отворачиваясь. Первый и последний раз примет его помощь.***
Будучи на пятом месяце беременности, Сакура всё ещё работала. Она чувствовала себя великолепно, а потому не видела смысла брать декретный отпуск. К тому же, дома её никто не ждал, а Хатаке, после того случая, вновь перестал появляться. Женщина вздохнула полной грудью, ощущая запах свободы. Наконец ей никто не помешает и не выведет из себя посреди рабочего дня. Кто-бы мог подумать, что в скором времени ей станет не хватать его колкостей и периодической грубости? И хотя тот случай, когда он грубо указал ей на отсутствие ребёнка в браке, женщина так и не смогла забыть, ей отчего-то захотелось услышать его голос снова. К тому же теперь он не сможет ничего ей сказать, она любовно прошлась рукой по округлившемуся животику. Да, теперь то никто не сможет её в чём-то упрекнуть. Цунаде же не очень одобряла её положение, но всё-таки буркнула поздравление со скорым прибавлением. «Если у тебя родится девочка, она будет настоящей бестией» — заявила заведующая, как только Сакура сообщила ей радостную новость. Девушка с этого только посмеялась и отмахнулась: не всё так плохо, как сенсей говорит. Надо признать, работа стала несколько рутинной, из-за беременности Сакуре становилось плохо от одного вида крови, так что об операциях пришлось на время забыть, продолжив только консультацию. Она передвигалась по больнице, попутно получая поздравления от пациентов и пациенток, заметивших её положение и умудрявшихся рассказать ей о своём прошлом. Во время этой рутины Сакура познакомилась с мамой одной из пациенток, которой провела операцию перед тем, как от них пришлось отказаться. Теперь вот болтала со старушкой, приехавшей на роды к дочери, и даже чересчур заговорилась, не заметив, как сзади подошёл мужчина и положил ей руки на плечи. — … Я чуть было не умерла тогда! — продолжала тарахтеть женщина, в то время как Сакура закатила глаза от того, что теперь наверняка знала, кто стоит сзади. Почувствовала ужасающе притягательный запах парфюма, а его-то уж она узнает из тысячи. — А это папочка? — прохрипела старушка, указывая кривым пальцем на человека за спиной Учихи, — Вы очень красивая пара, и ребёнок у вас будет таким же. — женщина не давала вставить ни слова, да и Сакура смутилась и всё никак не решалась перебить её. — Ах! Но как вспомню, что потеряла своего первенца!.. — Мадам, пожалуй, это не лучшее, что вы можете сказать женщине в её деликатном положении, — заметил Какаши, удерживая на месте Сакуру, у которой от этих слов чуть подкосились ноги. Она, конечно, была в курсе, что такое случается, но от мысли, что это может случиться с её ребёнком, кружилась голова. Неужели родственники её пациенток так легко смогли добиться дурного состояния? — Ох, да! — спохватилась женщина — Вы так любезны, счастья вам и вашей семье. — Я просто друг. Это не мой ребёнок. — Он врёт. — как же не вовремя она это сказала. Женщина вопросительно подняла глаза на молодых людей, не понимая, что происходит — Врёт о том, что друг… — смущённо прошептала Сакура, поспешно извинившись и торопясь удалиться. Надо же было так вляпаться! Уж лучше промолчала. От этой неловкости стало очень душно, и она, пропищав что-то вроде прощания, поспешила к раскрытой форточке в конце коридора за углом. И всё-таки была вынуждена сбавить темп из-за нарастающей духоты. Когда она прислонилась к стенке, Какаши зашёл сбоку, взяв её под округлившуюся талию. — Давай помогу. — с неожиданной заботой произнёс он. — Я сама. — оперевшись на стену, сбросила его руку со своей. — А ваша помощь мне без надобности. — гордо бросила женщина, замечая в себе приятную радость от его присутствия. — Какие мы самостоятельные. — усмехнулся Какаши. — А вы слишком самонадеянны, — двигаясь дальше по коридору, ворчала Сакура, злясь на себя за подобные чувства рядом с ним — Думали, я вас за всё простила? Ещё чего! — Мне извиниться? — почти заглядывая ей в лицо, улыбнулся он. — Шли бы вы куда надо и не мешали. — поморщилась она, почувствовав неожиданное покалывание в ногах, тихонько взвыла. Похоже, она не рассчитала и ходила слишком долго, вот они и отекли, так что теперь балетки сжимали ноги. — Может всё-таки нужна помощь? — Сказала же отвалить, — шикнула на него женщина, неожиданно споткнувшись о гладкую поверхность плитки, чуть не упала, оставшись на ногах только благодаря бдительному мужчине. От досады она пнула пол своей распухшей ножкой. Как же неудобно быть беременной! — Ну всё, ты доказала, что сильная и независимая, а я тебе поверил, — Какаши, не спрашивая, обошёл её, — Не будешь против? — вопрос был чисто формальным, он даже не собирался слушать ответ. Молча перехватил её под коленками, заметив в её движениях слабость и заторможенность, и, попутно извинившись перед пациентами, аккуратно двинулся вперёд, держа женщину на руках так, чтобы длинная юбка оказалась прижата его рукой. Сакура едва заметно вздохнула, испуганно ухватившись за его плечи и встретившись с смеющимся взглядом. — Мы перешли на «ты»? — выдавила из себя Сакура, попутно сморщившись от приятного запаха его одеколона, слишком близко он был к носу. — А ты против? — в нефритовых глазах блеснуло удивление, всё ещё смешанное с презрением и неожиданной благодарностью, которые тут же скрылись за веером ресниц. — Нет. — она устала бороться с этим мужчиной на протяжении нескольких лет. Пусть делает с ней что захочет, ей уже всё равно. — Вот и отлично! — он наконец завернул за угол, где они остались наедине. Хатаке осторожно опустил Сакуру на диванчик, и она тут же вытянула ноги. Невероятно, но лишь за треть дня они жутко отекли. — Твоя оборона полностью разрушена. — Отстаньте, я не готова слушать… — запнулась, раздумывая — твои колкости. И так душно… — она помахала рукой перед лицом, создавая дополнительный ветерок. — Помочь чем-то ещё? — уточнил Какаши, сидя рядом с женщиной и разглядывая её слегка побледневшее лицо и лёгкие синяки под потускневшими глазами. — Вам ведь нет до этого дела, — устало произнесла она, — Зачем? — прямо спросила, заглядывая ему в глаза. Какаши недолго молчал перед тем, как усмехнуться и задумчиво упереть взгляд в пол. Сам не очень-то понимал для чего. — Не веришь в моё искреннее желание помочь? — получив отрицательное покачивание головой, чуть пожал плечами — Мне доказать обратное? — Что? — сощурилась Сакура, не веря собственным ушам. А после наблюдая, как мужчина бережно снял сжимавшую балетку. — Ох, нет… Нет, нет, нет не надо. Что вы… ты делаешь, Хатаке? — она раздражённо цокнула, оттого что язык с непривычки путался и выдавал совсем не то, что нужно. После чего тихо пискнула, когда он смял ей икры, одним движением приведя ноги в чувство — Это неприлично, мы у всех на виду. Отстаньте. — отнимая у него ноги, ворчала женщина. — А ты хотела остаться со мной наедине? — махнув в его сторону балеткой, Сакура снова выдохнула, стараясь натянуть туфли. — Снова со своими пошлостями. — чувствуя разливающийся по щекам жар, наблюдая за ничуть не смущённым мужчиной, который всё ещё сидел перед ней на корточках. — Извращенцы всегда остаются извращенцами. — пожав плечами, усмехнулся он. — Ох… Ты до сих это помнишь? — теперь её обуяло чувство некоторой вины, хотя в тот момент она себя виноватой не чувствовала. — Ты помнишь от меня намного больше. — на этот раз Сакура слабо посмеялась, начиная приходить в себя. — Всё с самой первой нашей встречи. Готова напомнить, — разглядывая его, прищурила глазки Сакура. — Какой кошмар. — судя по тону он едва ли сожалел о том поступке, но девушка отчего-то перестала раздражаться на эту его черту. Заметив за ней несколько неудачных попыток в желании надеть обувь обратно, мужчина в пару лёгких движений управился сам, решив облегчить ей задачу, а ей осталось только смущённо и благодарственно кивнуть. — Так, — усаживаясь рядом с ней и подперев рукой щёку, начал Какаши — кого ожидаем? — Мы с мужем. — уточнила Сакура, не глядя на мужчину напротив. — Если захочешь, будем мы с тобой. — наконец она ударила его в плечо и облегчённо выдохнула, в то время как он легко посмеялся с этого действия — Твоя мечта сбылась? — всё ещё ощущая лёгкий удар, улыбнулся он. — Да… — встряхнув кистью, спокойно ответила — А вообще, врачи обещали девочку. — О! — мечтательно вздохнул Какаши — Уверен, ты была бы рада ещё одной красавице в семье. — брови у Учихи сдвинулись, образовав несколько морщинок, чего мужчина не мог не заметить. — Ну, да… Это ведь естественно… — в её словах он уловил натянутость, — Но вот муж явно нет. — коснувшись живота, она погладила его, так и оставив руку на месте. Большая и тёплая ладонь накрыла её ручку, едва ощутимо коснулась живота, поглаживая. — Это всё глупости! Лучше тысячи девчонок, чем один мальчишка. — для неё подобное заявление стало громом среди ясного неба. Никогда бы не подумала, что Хатаке выскажется в подобном ключе о детях. — К тому же это будет самая красивая девочка на свете, а ты будешь лучшей мамой. Я уверен. Ощутив тепло его рук, вдруг негромко хихикнула, а после его столь неожиданных слов о детях и вовсе зашлась искренним смехом. Надо же, впервые была благодарна этому человеку. Удивительно просто, как неожиданно вовремя он появился рядом и помог. — Вот как, — слегка сощурившись и всё ещё улыбаясь, протянула Сакура — А раньше ты меня упрекал в этом! — Точно-точно, было такое, — скривился он, — Готов принести извинения. — Я в них не нуждаюсь, — бросила женщина, когда услышала следующее предложение: — Мне встать на колени, чтобы ты меня простила? — шутливо продолжил он, — Прошу прощения, Учиха-сан… — Отвали, Хатаке. — она толкнула его в плечо, прерывая зародившуюся тираду, насмешливо взглянула на него, расплываясь в искренней улыбке. — Хотя нет, знаешь, это приятно, повтори-ка ещё раз! — Извини. — Что? — приложив ладонь к уху, хихикала Сакура, когда мужчина, приблизившись, шепнул на ухо: — Извини. — от его шепота мочку неприятно защекотало, и она дернулась от него в сторону, смеясь. В последнее время ей необходима была любая поддержка, которой она не получала. Наверное, поэтому и приняла примирение с такой лёгкостью. Ведь, признаться, кроме странного общения с Какаши и редких переписок с подругой из её жизни ушли хоть какая-то радость и поддержка. Мама, пусть и была рада скорому рождению внучки, помогала только дурацкими советами, которые чаще делали только хуже, превращая женщину в задёрганную истеричку. Папа же предпочитал не спорить с женой и отпускал идиотские шутки о том, как появляются на свет дети. Муж же, отношения с которым вроде наладились и который больше всего должен был поддерживать её в положении, как только узнал пол ребёнка, перестал проявлять к жене какой-либо интерес. Сакура догадывалась и даже была в курсе того, что он очень хотел мальчика якобы для «продолжения великого рода и фамилии», но здесь она грезила надеждой, что за дочкой последует сын и муж успокоится. Кто мог подумать, что Саске настолько заденет пол его первенца, что он перестанет проводить с женой даже минимум времени? Держалась только благодаря работе, которая уже не приносила столько переживаний. И ведь правда, стоило только наладить отношения с Какаши, воздух вокруг стал легче. Теперь то она не вздрагивала при его появлении и не спешила спрятаться в дальнем коридоре, наоборот, странно радовалась. Хатаке раскрылся с неожиданной стороны, а общение с ним стало настоящей отдушиной. Всего за пару недель она сумела с ним сблизиться и даже несколько понять, хотя все его пошлые шутки по-прежнему фигурировали в их общении. Бесили донельзя, но порой и правда оказывались очень смешными. Оказалось, Хатаке Какаши мог быть вполне сносным и даже приятным мужчиной, не выводящим из себя. Сакуре поначалу казалось это до одури странным, почти диким. Она искала подвох везде, ведь совершенно не понимала, как человек мог сочетать в себе противоположные качества невыносимого остроязычного плейбоя и заботливого и мягкого джентльмена. К тому же ещё недавно они терпеть друг друга не могли! Внезапный подарок раскрошил сомнения. Как-то раз Какаши пришёл с совершенно неожиданной вещью, о которой женщина, почему-то, не смогла додуматься сама. Он подарил ей забавные резиновые тапочки, на которые можно было крепить определённые фигурки. Всё из-за того, что любая обувь Сакуре очень жала и ноги быстро уставали. И хотя фигурки она не очень заценила, с уговоров Какаши всё-таки согласилась на один весёлый смайлик и розовый цветочек. В больнице Хатаке пробыл практически все два месяца до её декрета. Женщина отказывалась выходить в отпуск даже на таком позднем сроке и продолжала консультации, периодически курируя интернов. Тех прикрепили к ней в тот момент, когда о её беременности ещё не было известно, а ребята отчего-то очень прониклись к миниатюрной, но строгой женщине. Мужчина закатывал глаза на эти выходки, но подозревая, что дома не всё гладко, не настаивал на уходе. Ему и самому теперь не хотелось, чтобы она так надолго уходила. Было в их общении теперь то, чего так рьяно ему не хватало, она находила в нём тоже самое. Утешение. Но ничего не даётся даром и ничто не проходит без последствий. Сам того не понимая, привязался к ней и ввёл в их общение небольшую традицию. Теперь её маленьким желаниям было суждено сбыться. Мужчина попросту радовал её той мелочью, на чём она задерживала взгляд или упоминала в разговоре накануне. Женщину подобное очень удивляло, и она даже отказывалась от этого поначалу, но поняв, что разубеждать его бесполезно, принимала подарки с благодарностью. Дошло до того, что Какаши мог сбегать за сладкими булочками или за чем-то острым, прямо посреди дня. Оправдывался тем, что самому хотелось чего-то, но она никогда не видела его на работе с чем-то большим кроме кофе. Сакура пыталась с ним спорить из-за этого, но вскоре махнула рукой, в глубине души надеясь отдать долг. Цунаде лишь молча наблюдала за этим спектаклем со стороны и становилась невольным слушателем сплетен среди работников и пациентов об этих дураках. И если коллег и подчинённых она приструнила своим грозным тоном, то бабульки-сплетницы оставались без контроля горделивой начальницы-самодура. Только вот слухи быстро дошли и до их пары. И если Какаши с ними не считался, то Сакура моментально вскипала. Она вздрагивала, ловя обрывки фраз, алея до корней волос и ненавидя каждого сплетника за распространие такой грязи. — Сакура-сан, это правда, что вы с …? — назойливую медсестру она быстро уняла, поджав губы и резко развернувшись: — Видите это? — она встряхнула левой рукой ей перед самым носом, сверкая ободком золота. — У меня есть муж! — но даже так вопросы не прекращались. Будто все вдруг ослепли. Будто её брак — всего лишь неудачная шутка, а эти намёки — новая реальность, в которой ей предлагалось жить. Сакура не желала с этим мериться, пресекая то, что могла. Совсем обнаглели. А Какаши всё было смешно: — Сакура-чан, не стоит тратить на них свою энергию. — Тебе легко говорить! — отмахивалась Учиха, — Тебе на них всё равно! — И тебе тоже должно быть. — он намеренно опустил взгляд на её живот, затем поднял глаза, полные провокационного веселья, — Мы же оба прекрасно знаем, как появляются дети. И точно знаем, что между нами ничего такого… не случалось. — от этой его шутки у неё волосы встали дыбом, побуждая Какаши больше над ней подтрунивать.***
Собственная квартира надоела до ужаса. В декрете Сакура чувствовала себя невероятно одинокой, а от мыслей наедине с самой собой хотелось удавиться. Саске так и не поднял на неё глаз, целиком отдалившись и даже уехав командировку во время её отпуска. Ненадолго, а всё-таки неприятно. Ведь уехал он сразу на следующий день её выхода в декрет, даже не сказав об отъезде. После того УЗИ вообще всё поменялось, в том числе Сакура заметила, что муж стал брать больше командировок. И это при том, что денег всё ещё было достаточно, пускай и существенно поубавилось из-за её длительного отпуска. В один из одиноких дней, заправляя стирку, женщина надолго уставилась на рубашки мужа. Навязчивое воспоминание превращало ожидание в ад. А если он с кем-то? Он нашёл кого-то лучше? Он уйдёт от неё? Давний страх остаться одной всплыл очень невовремя. Ладонь прижалась к животу, нервно поглаживая. Она не совсем одна. Хотя кого она обманывает? Одинока как никогда... Особенно тяжело было это осознавать, когда пришлось ехать за мебелью и вещами для малышки без должного сопровождения. Саске снова в командировке. Появился на пару дней и снова уехал. Подругу вытянуть не получилось, у неё было кучу клиентов, что внезапно захотели промыть себе мозг и выявить все обоснованные и нет проблемы с кукухой. Ино совсем вымоталась, а рабочих часов становилось только больше, подруга едва ли могла распихать личные дела, а Сакуру даже впихнуть с ноги не получилось бы. С бывшим лучшим другом они в ссоре и Сакура не уверена, что Наруто захотел бы её видеть, после того как она назвала его лгуном и провокатором, что было меньшим из всего того, что она о нём наговорила. И после всего ещё выставила прямо за дверь. А Какаши… Ой, да она даже его номера не удосужилась узнать! И поэтому они не перебросились даже единой смс-кой. Месяц без него показался настоящей вечностью. Из всех тех чувств, что он ей предоставил своим появлением в её достаточно обычной жизни, были и гнев, и уязвлённая гордость, и даже душевный надрыв, но всё это каким-то образом перекрылось, превратившись в меланхолию. Она скучала, хотя признаться себе не могла. Едва выдержав одиночество в дороге до ближайшего торгового центра, решила воспользоваться предложением Цунаде. Заведующая хоть и скрывала своё беспокойство за маской неприязни, в последний рабочий день перед длительным отпуском предложила Сакуре звонить в экстренных случаях. Сейчас, по её мнению, был как раз такой. Несколько протяжных гудков, и Цунаде ответила ей коротким, но беспокойным «Да?» Озвучив просьбу, Учиха чуть покраснела от того, что женщина решила её несколько приструнить, высказав пару ласковых. Однако, бессильно вздохнув, прислала номер, который Сакура тут же набрала. — Я вас слушаю. — спокойный баритон, который она в последнее время слышала чаще возбуждённым или ласковым, звучал настолько успокаивающе, что сердце перестало бешено колотиться от нахлынувшего волнения. — Это весна беспокоит. — Сакура тут же пискнула от собственной глупости и прикрыла рот рукой. На том конце явно задумались, а потом внезапно радостным тоном произнесли: — А-а! Моя маленькая весна! Чем обязан? — кроме радости она уловила победные нотки. Когда-то она отказалась от этого милого прозвища, теперь же сама им представилась. Женщина вкратце объяснила ему ситуацию, которую он молча выслушал, а потом сказал, что вскоре подъедет. И если она не очень себя чувствует, тяжесть и прочие прелести беременности, пусть лучше посидит в кафе. Этим предложением Сакура решила воспользоваться, тем более что ей жуть как захотелось чего-то сладкого с вкусным чаем впридачу, который она, может, заменила бы на неплохой какао. Собственно, за поеданием пирожного и распитием какао мужчина её и обнаружил. — Боги! — воскликнул он, как только её увидел. — Да ты похорошела! Она лишь закатила глаза на этот своеобразный комплимент. Сакура действительно слегка поправилась с их последней встречи, но неужели настолько заметно? — Ты снова меня дуришь? — она улыбнулась, но мужчине её улыбка показалась не радостной, а скорее натянутой. Несмотря на порозовевшее лицо, глаза женщины оставались серыми и не могли сравниться даже с теми, что были в момент их примирения. — Разве я могу без этого? — Хатаке не спрашивая отпил какао и как-то странно скривился, тут же попросив воды у официанта. — Как ты пьёшь эту дрянь? — По-моему очень прилично. — удивилась Сакура и тут же отпила. Обычный и даже практически вкусный напиток. Что ему не понрави… А! Давно сказанная фраза вспомнилась как нельзя кстати и теперь женщина расплылась в издевательской, но довольной улыбке. Очевидно, всё было написано у неё на лице и Какаши лишь согласно закивал в ответ: — В следующий раз у тебя будет напиток получше. — Правда? А ты эксперт? Что ж, если так, то, может, ещё и десерт попробуешь? Не уверена, что он действительно вкусный и ты будешь лучшим экспертом, верно? — она задумалась, хитро щурясь на него. — О! Нет, что угодно, только не это. Можно связывание, если захочешь, можешь осуществить сама, когда разродишься. — щёки вспыхнули красным, а она запустила в него ложку от десерта, молясь, чтобы от ушей не пошёл пар — Миледи!.. — недовольно зашептал он, склонив голову на бок. Снова баловался. — Заткнись! — предчувствуя очередную шутку шикнула женщина, после чего он пожал плечами и помахал официанту. — Йо! — паренёк тут же подбежал к нему, уточняя, нужно ли ему что-то ещё, но мужчина попросил только счёт, который тут же оплатил. Открывшей было рот Учихе, заявил, что для него это просто мелочь и она смущённо его поблагодарила. Обход местного магазина прошёл быстро, хотя Сакуре не с чем было сравнить. Она впервые ходила с Какаши по магазинам, и оказалось, он умеет выцеплять среди барахла стоящие вещи. Но если с мебелью всё оказалось более или менее быстро, то на одежду пришлось потратить намного больше. Женщина старалась брать только самое маленькое, а когда она нашла милый велюровый комбинезончик малинового цвета и показала его Какаши, он как-то слабо и трогательно улыбнулся. Когда парень на кассе высветил счёт, глаза Сакуры выпучились в удивлении. Неужели она смогла набрать на такую сумму? Однако в следующую секунду доставала карту, не уловив движения со стороны. Удовлетворительный отклик машины, и женщина недовольно обернулась на мужчину сбоку. Тот лишь поднял руки в примирительном жесте, тут же протянув их к пакетам. Сначала она ругала его за то, что муж сможет её в чём-то заподозрить, а потом успокоилась, осознав, что Саске даже не поймёт на что она потратилась и будет только рад отсутствию списаний. И хотя средств к этому времени было более чем достаточно, Сакура продолжала экономить на разного вида вещах, муж не любил много тратить, откладывая «на что-то поважней». Конечно, подобные мысли привели к тому, что плечи печально осунулись. Хатаке не спешил её утешать, это могло произвести обратный эффект, а потому продолжил весело щебетать, рассказывая разные дурости. С каких пор его столь специфический юмор стал смешить её до колик в животе, до состояния, когда хочется вздохнуть, а не можется? Она не знала, даже не обратила на это внимания. Ей было рядом с ним неожиданно легко за столь продолжительный период скучных и давящих дней. Теперь его смех ласкал слух, его хотелось слышать чаще и дольше. Сакуре никогда не приходилось испытывать ничего подобного с Саске. Даже когда они были совсем юными и наивными, смеялась всегда только она. Он мог слабо и неловко улыбнуться, но большего проявления радости от него никогда было не увидеть. С Какаши она чувствовала себя живой и нужной, с Саске одинокой и опустошённой.***
Неестественно весёлая Сакура вернулась домой в сопровождении. На самом деле ей хотелось взлететь от неожиданного прилива счастья, но всё когда-нибудь заканчивается. Пакеты с разной мелочью и одеждой Какаши ей нести не позволил, оставив женщине только пелёнки. Она же не особо возражала, раз хочет — пусть берёт, ей будет легче. Конечно, подготовкой нужно было заняться заранее, но Саске совсем забыл об этом, а она была измучена третьим триместром и работой по дому, а потому пришлось платить дополнительно, чтобы доставили точно в срок. Мужчина предложил донести всё до квартиры. Разумеется, заходить он не намеревался, хотя Сакура пыталась настоять на чае. Хатаке отказался, просто оставит её вещи непосредственно рядом с дверью и, может, заглянет в другой раз. — Хей, — окликнул он, когда спустился на пролёт ниже и теперь смотрел на неё оттуда, подняв наверх голову — Жди меня с большим букетом! — Совсем дурак? — засмеялась женщина. — Всё может быть, милая. Ещё увидимся! — напоследок он коротко взмахнул двумя пальцами от виска и когда она подарила ему искреннюю и ласковую улыбку, скрываясь за дверью, в груди что-то радостно шевельнулось. Стоило двери захлопнуться, он как мальчишка сбежал вниз, весело подпрыгнув, схлопывая ботинки.***
Мир перевернулся с ног на голову. После тяжёлого рождения дочери брак рухнул окончательно, держась лишь на бумажке, хранившейся в столике в их комнате, и выбив из Сакуры последние силы. Счастье материнства нисколько не являлось таковым, каким его описывают в книгах или показывают в мелодрамах. Не было у Сакуры такого, чтобы когда ей принесли ребёнка она радостно расплакалась и по розовым щекам потекли хрустальные слезинки. Наоборот, она едва ли нашла в себе силы на неё посмотреть. Сначала долгие выматывающие роды, а потом экстренное кесарево, когда стало понятно, что сама она не вытянет. Таз оказался анатомически узким для ребёнка, и из-за осложнений их не скоро выписали из больницы. Она едва ли могла передвигаться после операции, а дочь находилась под наблюдением из-за возникшей гипоксии. Когда женщина узнала об этом, чуть с ума не сошла от волнения. Немного окрепнув, металась по палате, надумывая худшее и каждый раз в надежде оборачиваясь на дверь. Ей как никогда нужна была поддержка. Сакура ждала её в виде мужа, который мог хотя бы навестить её и от этого уже стало бы легче. Она ждала его. Правда, очень ждала. Даже не ждала букета, пусть только явился бы сам. Ей так не хватало его, пусть даже молчаливого и угрюмого, но он был ей дорог. Но он пришёл только единожды, сразу после, когда она ещё была толком не в состоянии различить реальность от сна, а потому для неё Саске не пришёл ни разу. Только оставленные на тумбе цветы, которые быстро оказались в мусорном ведре, за неимением в палате вазы, подсказали ей, что муж всё-таки навестил её. И то это косвенное подтверждение навевало сомнения, цветы могли принести и родители. Те то, не раз и не два за время её вынужденного пребывания в стационаре, навестили её и внучку. Тогда впервые подумалось, не вскользь, что ей не хватает кого-то другого. Да, он был ей нужен. Как друг, разумеется. Они ведь стали ими, вроде как… Причём нужен по-настоящему, почти так же, как и муж, которого она ждала, кажется, больше из-за собственных неоправданных ожиданий. И тут она хотела бы спрятаться за него, уткнуться носом в плечо и горько, долго рыдать, измочив всю рубашку. Он бы не оттолкнул, утешил бы, снова пошутил и всё бы вновь встало на свои места… Но гордость брала верх! Не настолько она пала, чтобы просто взять и забыть обо всём, кинувшись к нему на шею. Он — друг. И на этом жирная точка. Однако, чем больше времени проходило, тем больше она разочаровывалась в муже и нехотя, находила в воспоминаниях с Какаши поддержку. Сакура стала невообразимо жадной до его внимания, раз допускала подобный ход мыслей. Но, сказать по правде, она боялась его набирать. Ей не хотелось скандалов с мужем, а потому контакт был позабыт и затерялся в длинном списке. К тому же… Он не пришёл к ней, а она скоро перестала ждать. Дурацкая шутка вспомнилась, неожиданно мерзко отозвавшись под рёбрами разбирающим спазмом. Почему он не пришёл? Он обещал и не пришёл, но он всегда приходил, а значит осуждать его за этот поступок глупо. И всё-таки как же больно и неприятно вдруг сжалась грудь… Какаши не звонил, не писал, исчез с радаров, как и не было… Учиха сначала злилась, а потом расстроенно заключила, что не такими уж близкими друзьями они были. Возникло ощущение, что всё было против неё. Первые дни после выписки Сакура рыдала вместе с дочерью от отчаяния и недосыпа, а ближе к двум неделям просто смирилась. И даже увидев это сторону роли «мама», Саске не высказал желания помочь и хоть немного поучаствовать. Муж просто отказывался от этого, ссылаясь на работу. Сначала это раздражало, женщина пыталась с этим бороться, поговорив с ним, но разговоры на Саске не имели никакого эффекта, всё равно что бросать мячи об стену. Обижает и бесит. Более того, всё несколько омрачала новоиспечённая бабушка, которая старалась навязать женщине свои методы воспитания, кормления и пеленания. В общем-то всего, что касалось Сарады. Долгих обсуждений не было. Сакура выбрала несколько имён и предложила список супругу. Муж, не раздумывая, ткнул в первое попавшееся, а потому Сакура была рада, что поставила первой строчкой самое подходящее, по её мнению, имя. Ко всему этому прибавилось изменённое до неузнаваемости тело, которое Сакура отказывалась принимать. У неё загрубели руки и осунулись черты лица, а набранный во время беременности вес ушёл так же быстро, как и появился, оставив после себя растяжки. От внимания Саске это не ушло, а потому женщина несколько раз ловила нелестные замечания и на счёт них и на счёт шрама после кесарева. Он заживал как будто специально медленно и поэтому очень скоро Сакура стала переодеваться только в детской, за редким исключением показывая обнажённое тело мужу. Ни ему, ни ей это радости не приносило, только чувство отвращения и премерзкого холодка, что может пробежать по спине, если чувствуешь неправильность ситуации. Пожалуй, она устала это выносить. В какой-то момент ей показалось, что хуже и быть уже не может. Если бы… Отсутствие поддержки и постоянные тыканья от мамы в адрес внучки, сделали своё дело — дочурка перестала радовать и приносить чувство всепоглощающего счастья, оно быстро сменилось чувством затравленности. Послеродовая депрессия и депрессивное состояние в целом, схлестнулись во что-то одно. Однажды, качая девочку на руках, ей в голову пришла страшная мысль. Оставить ребенка и сбежать. От мужа. От ответственности. От всего. Но слабое кряхтение отрезвило и женщина, испуганно склонившись над дочерью, долго шептала ей извинения и слова любви. Чтобы хоть как-то заглушить негатив, Сакура засиживалась за просмотром мелодрам или фильмов ужасов. Пусть лучше она боится или плачет из-за них! Хотя очень скоро Сакура поймала себя на том, что уже просто не может плакать или бояться за кого-то, она и за себя то не могла, а здесь… Всего лишь кино. Неожиданная проблема неприятно обожгла: из-за стресса молоко быстро пропало и теперь кормление дочери теперь отнимало вдвое больше сил. И даже явный плюс в виде отсутствия боли от неумелого кормления не принесли в жизнь молодой мамочки облегчения. Каждый день был похож на предыдущий и потому быстро превратился в бесконечный круг отчаянья. Потому Сакура быстро вышла на работу, желая скрыться хотя бы там от проблем. Однако, кажется, только прибавила их этим решением. И всё-таки какое-никакое, а общение, в отличие от постоянных криков дочери, что оказалась очень беспокойным ребёнком или пререканий с Саске или вообще абсолютной тишины, которую она вскоре возненавидела и глушила её телевизором. На работе женщина могла от всего отдохнуть. Позорно сбегала в рабочие часы к подруге. Печально, но из-за новых обязанностей обе погрязли в бумажной волоките, детях и налаживании отношений. Только вот у блондинки всё выходило куда лучше, чем у Сакуры, что не прошло незамеченным. — Ну сколько можно, совсем себя загнала! Насколько я знаю, — расставляя книги по полкам в кабинете, жужжала Яманака — Ты вышла из декрета! Невыносимая трудоголичка! — она понимала, что подруга переживала, но выслушивать её сил просто не было. — Ино, перестань… — устало подпёрла голову Сакура. — Нет, правда! А как же Саске? — подбоченившись, продолжала блондинка. Её глаза, полные непередаваемого возмущения, уставились на подругу. — С ним всё сложно. — слегка нахальный фырк, после которого Ино отвернулась от неё. — Сложно с ним! Вот ещё! Ты значит тут рожала в муках, девчонка чуть не умерла, а он нос воротит! — кажется, женщина решила высказаться за неё. Психолог по образованию и подруга уже не первый год, она выражала те мысли, что не решалась озвучить Сакура. — Ино, пожалуйста. — от такого понимания аж тошно. — Нет, уж дай мне высказаться! — хлопнула по столу и согнулась над ней, тыча пальцем чуть ли не в самый нос — Он хотя бы раз отказывался от командировки ради тебя и дочки? — получив в ответ сдержанное молчание, хлопнула себя по бедру — Отец называется!.. — не выдерживая собственного возмущения, пыхтела Яманака. — Он просто хочет как лучше, старается денег заработать… — И не начинай! — шикнула на неё, снова ткнув пальцем, но на этот раз в лоб — Насколько мне известно, у него богатенькие родители! Так чего к ним не обратится? — Там сложные отношения. — и ведь не врала, муж практически рассорился с главой семейства в попытке доказать свою значимость. — Сложные! Сложные?! — взмахнула руками, едва не снеся симпатичную статуэтку со стола — Да я смотрю, ты запонимала его вусмерть! А что там нянечка, которую вы нанимали? — Она сейчас в отъезде, а новую я брать отказываюсь… — И кто с ребёнком сидит? — Мама. — Даже не знаю, что лучше… — поджав губы, подруга внезапно протянула ей стакан воды и, достав из сумки какую-то таблетку, сунула прямо в руки — Выпей! — Что это? — Выпей сказала, не спорь! — проследив за тем, как Учиха заглотила препарат, она шумно выдохнула — Вот ведь трудоголичка… И ведь ты всю жизнь в этом варишься! Кухня и пелёнки совсем не твоё, тебе лишь бы на работе торчать подольше! — Ино… — А ты мне не рычи, удумала! — выпивая такую же пилюлю зыркнула в её сторону Яманака. — Как ты сама с мальчиками? Сай как? — увести тему в другое русло, вот что было лучшим средством в её случае. — Сай просто прекрасный отец в отличие от твоего Саске… Не смотри на меня так! Зла на него нет! А вообще, Сай думает всерьёз заняться маминым магазинчиком, и я не против. — Уходишь с должности? — у Сакуры всё в груди сжалось. Пускай их дрязги всегда были частыми и громкими, но она понимала, что Ино возмущается лишь потому, что переживает. Да и подобный стиль общения у них с самого универа, если не раньше. — В ближайшие полгода нет, но после того, как всё решим, можно будет задуматься. — Ты же крутой психолог, неужели откажешься от призвания? — Мозгоправы сами постепенно сходят с ума с такими чокнутыми! — хихикнула женщина — К тому же частные услуги никто не отменял! Хотят меня видеть и слышать? Пусть приезжают на квартиру, а мне и так, и так всё равно! — Но ведь в клинике всё достойно, платят хорошо… — попытка уговорить её остаться провалилась, Ино ласково заправила её отросшую чёлку ей за уши. — Дело вовсе не в деньгах, глупенькая, а во мне. Это ты можешь работать до потери памяти, а мне так не хочется. — Значит, бросишь меня здесь на произвол судьбы? — не сдержавшись буркнула Сакура, но именно эта фраза была чуть ли не самой искренней за вечер. — Даже не начинай! Кому-то явно повезло с ухажёром! Кто-то явно намекнул на друга с привилегиями, светлые глаза смотрели хитро, и пошловатая улыбочка расплылась на лице. Женщина подняла обе руки, рухнув на диван рядом, а после повернувшись к подруге, оттопырив щёку языком. Вот ведь пошлячка невозможная! — Прекрати, мы дружим! — толкнув её в плечо и заливаясь румянцем под смех блондинки, шипела Учиха. — Порассказывай, да, давай! — Свинина, всё не так! Он мне помогает, но не больше. — вспомнив главный аргумент, посветила кольцом на пальце — И я замужем, если ты не забыла! — Кому это мешало… Да и до развода с подобным отношением, недалеко. — но заметив укор в глазах подруги, только печально хмыкнула: — Всё-таки глупая ты, Лобастая. Гений, но в личных отношениях та ещё тупица. После разговора с подругой всё стало ещё хуже. Сакура поняла, что возвращаться домой не хочется совсем. Когда она приходила с работы, её ждал недовольный муж и зарёванная дочь, которая тянулась к хрупким запястьям матери, стоило ей только заметить их. Саске высказывал всё без промедления, не дожидаясь от неё советов по уходу за малышкой или слов защиты. А ещё хуже было то, что его слова больше не ранили столь глубоко и болезненно, как раньше. Они звучали с той же ровной интонацией, были так же грубы, но было теперь в них что-то столь безразличное и чуждое женщине, что собственное безразличие ранило куда сильней. И три заветных слова больше не лезли в глотку, оставались на кончике языка и не могли быть больше высказаны, пожалуй, никогда. Сакуре хотелось думать, что всё бред и всё пройдёт, но чем больше она оставалась с мужем, тем больше понимала, какой он бесчувственный. — Невыносимый… Как-то высказалась она в его сторону, что заставило Саске поразиться и даже ненадолго затихнуть. Его скромная жена, к которой он уже успел привыкнуть, вдруг снова взялась за старое. Сакура устало схватилась за голову, оперевшись на столешницу, и, высказав одно единственное слово в его сторону, замолчала. Она больше ничего не сказала ему за этот и следующий вечер, не хотелось. Надо сказать, что это слово описывало её мужа с гораздо большей эмоциональной окраской, чем когда Сакура употребляла его в адрес совсем иного мужчины. Саске точно был гораздо более отвратителен, чем мужчина с работы. Как бы не вёл себя Какаши раньше, сейчас всё это перекрывалось более весомыми действиями с его стороны. К мужу подобное не относилось. Всё хорошее, что между ними было, стёрло его отношение. Ему как будто было всё равно на то, что с ней происходит. Лишь из-за нехватки времени ей пришлось нанять няню. Не будь её, Сакура бы сошла с ума. Хотя нет, дочь стала вторым поплавком, что был способен удержать её на поверхности и не дать захлебнуться в море из отчаянья, страхов и проблем личной жизни. Иногда ей хотелось совершить что-то, что поможет почувствовать себя живой, и ничего, кроме всяких мерзких и весьма болезненных вещей, на ум не шло. От подобных мыслей становилось мерзко уже от себя. Она подумает об этой ссоре завтра и о работе, которая внезапно начала надоедать, тоже, и о том, что крики собственной дочери порождают в ней столь невероятное раздражение и даже ярость, что она сама себя боится в такие моменты. Это всё потом… Сил признаться себе в том, что она больше не способна переносить постоянные высказывания Саске в свой адрес, не было. Все тёплые, лучшие чувства, что в ней были, эта нездоровая одержимость — всё это! Он растоптал, даже не глядя на то, что топчет. Теперь же она была к нему резка и холодна, смотрела с презрением. В один из вечеров, подобных всем остальным, когда она держала на руках уснувшую дочку, её поразила неожиданная мысль о том, что Саске — бесхребетный червяк, который не способен поддержать её даже в такой ответственный момент, как рождение их общей дочери! Ещё и носом крутить удумал! Сына ему подавай! Да она лучше сдохнет, чем ещё раз под него ляжет!.. И эти грубые размышления привели её к другой, наиболее ужасающей и потрясающей всё её существо. Она положила малютку в люльку, сжимая плечи, оглянулась назад, убеждаясь, что девочка спит крепким и мирным сном, а мужа нет где-то поблизости. Ей не нужен был Саске. Вовсе, абсолютно не нужен! То есть никак, ни в каком-либо его проявлении. Из её головы с момента рождения дочери не выходил один мужчина. Даже нет, раньше! Когда он был ей отвратителен, она нет-нет да сравнивала поведение мужа и его. Поймала себя на мысли, что каждый рабочий день ждёт кое-кого, а тот не появляется, расстраивая её своим отсутствием. И неужели то, о чём она так долго молила, сбылось и теперь являло собой самый худший из кошмаров? Влажные мурашки пробежались по спине и рукам, оставляя после себя липкий ужас и чувство разрушения. Сакура знала: Какаши делал всё, чтобы она написала заявление по собственному, изводил её нервы все эти годы! Но то, что было позже… Намного позже! Он помогал ей, а она принимала его помощь. Это рождало презрение и отвращение к самой себе. Нет, с неё хватит! Она уйдёт от Саске, даже если он не согласится с ней развестись, попросту уйдёт из дома вместе с дочкой! И она выкарабкается ради малышки и себя, найдёт выход и заживёт лучшей жизнью. А об обоих мужчинах стоит забыть к чёртовой матери! Однако идею о разводе Саске не одобрил, и потому мысль о побеге ужаснула и без того затравленную женщину куда сильней, чем она ожидала. Короткий отказ разрушил надежду на то, что они хотя бы смогут нормально разойтись. И то, что он сказал ей тогда… Как она могла дать им второй шанс? — Надо было раньше думать. — не отвлекаясь от внезапно заинтересовавшей его газеты, произнёс супруг. — Думать о чём? — сузив глаза тихо проговорила женщина, голос её обязательно дрогнул бы, скажи она это чуть громче. — Сама подумай, моя маленькая весна. — то, что он говорил дальше не имело никакого значения. Сакура замерла, облокотившись о тумбу, прокручивала в голове обращение. Саске это специально, ну точно! Он слышал это от Какаши и теперь решил отзеркалить, как мерзко… От него это обращение звучало просто невыносимо, рвота подобралась к горлу и рвалась выплеснуться вязкой жижей наружу. Голос и манера речи у Какаши раздражала и обращение, которым он её нарёк едва ли не с первой встречи. Но позже, в последние месяцы их общения, оно звучало нежно. Нежнее многих слов. Каждый раз, когда он его выговаривал, чувствовалось, что он вкладывал в него куда больше, чем могло показаться. Это обращение стало приятно ей, оно ласкало слух. Но муж… Муж это другое. И он сумел испортить даже это простое словосочетание, перевернув его значение, запрятав под ним ядовитую змею, которая впилась Сакуре прямо в глотку удушливыми слезами. Невыносимо… Невыносимо всё вокруг! Плачась матери, она получила вопрос, загнавший её в тупик: — Ты же не собираешься разводится? Ох, этот вопрос был ужасен во всех пониманиях… Сакура абсолютно не умела врать, ей это не нравилось, а сейчас, глядя прямо в глаза и с пересохшим от волнения губами ей нужно было сказать самую очевидную в жизни ложь. И всё-таки у неё вышло, и новоиспечённая бабушка спокойно отвернулась к вязанию шерстяных носочков для внучки. Сакура не могла рассказать ей всего. Казалось, мама осудила бы её поступок, то, как она общалась с Какаши было непозволительно для женщины в её положении. О Саске в том свете, в котором она выставляла его раньше, перестала говорить совсем. Этот факт мама не пропустила, однако задав нужный вопрос, получила простой ответ: «Просто нечего рассказать». Мебуки нисколько не смущало состояние дочери, казалось она даже не уделяла ему достаточно внимания, заботясь о внучке и её будущем. Всё-таки девочке нужно было увидеть какой-никакой, а пример взаимоотношений. Сакура же только и делала, что нудела на счёт драгоценного Саске-куна, так что вряд ли у неё была толпа поклонников. Ну или хотя бы один. Так что женщина предпочитала не вмешиваться в жизнь дочери, проникшись к судьбе внучки и настаивая на том, чтобы девушка держалась за мужа. Как мама могла не понимать, что этим отношениям пришёл конец и ребёнок не сможет разжечь новую искру? В такие моменты Сакура чувствовала себя как не родная, будто она пришла плакаться свекрови, которая горой за сына и его ребёнка, а то, что жена страдает, так это ничего, так и надо. Папа хоть и был на её стороне, был мгновенно заткнут фразой «её отношения, пусть сама разбирается». Мама всегда была за то, чтобы Сакура разбиралась в своих проблемах самостоятельно. Подобным образом она надеялась показать, что не будет вмешиваться в жизнь дочери насильно, но зачастую перегибала палку. Да и к тому же теперь Сакура была матерью, у неё теперь была маленькая ответственность в виде дочери, и сохранить этот брак ради девочки стоило. Эта мысль отравляла жизнь ещё больше, чем предыдущие, но казалась такой правильной. Поначалу Сакура даже соглашалась с этим мнением и поддерживала себя тем, что у дочери будут оба любящих родителя. А после она окончательно поняла, что в семье из трёх человек их всегда будет только двое. Саске всегда задерживался на работе допоздна, иногда вовсе отсутствовал дома, будучи в командировках, а когда бывал, всегда просил жену побыть с дочерью и успокоить её при коликах или ещё какой-либо неприятности. В общем-то, жизнь некогда заслуженного специалиста превратилась в сущий ад. Она скучала по работе и так же рьяно её ненавидела. Ведь Сакура практически всегда была свидетелем умилительной идиллии между молодыми родителями. В такие моменты она ненавидела всё на свете, завидуя собственным пациенткам. Сакура скучала по обычной жизни с редкими тусовками с подругой и любимыми книгами. И её воротило от всего этого, стоило только притронуться к очередному корешку или взять в руки щётку, чтоб хотя бы причёску привести в порядок. Её невероятно воротило от всего подряд. Здоровье, украденное ребёнком и стрессом, быстро себя проявило. Вот уже Сакура вырывает пару седых волосков, которые, кажется, никогда не будут такими же блестящими и шелковистыми, как раньше, замечает несколько преждевременных морщин. В конце концов, в очередной раз оставшись один на один с малышкой, она спотыкается о разбросанную в прихожей обувь. Невероятно педантичный Саске оставил ту в пороге, поторопившись и забыв. Зато для Сакуры это стало последней каплей! — Думал, я за тобой всегда убирать буду? — шипела женщина, спешно скидывая вещи в чемодан. Бесит. — Нет уж, спасибо, мне достаточно! — очередная детская безделушка с психу запихнулась в отделение. Бесит. — Что ты вообще обо мне знаешь, придурок? — обращаясь к тени мужа, продолжала плеваться Учиха. — Думаешь, буду ждать тебя послушной зайкой? Бесит! — Да хрен там угадал! Уже стоя в пороге с собранным ребенком на руках, оглядывается. Неужели она правда хочет уйти? Прокручивая все воспоминания заново, решительно распахивает дверь и выходит, забив на правильность решения. Она справится. Всё сможет.***
Сначала Сакура снимала комнату, где было по максимуму неудобств для неё и ребёнка. Будучи слишком гордой, чтобы взять денег больше, чем её социальная поддержка и зарплата, женщина решилась на комнату в коммуналке. Да и искать жилье пришлось в спешке, комнату удалось найти через знакомых и сначала Сакура посчитала это большой удачей! Как она ошибалась. Мало того, что ей приходилось пререкаться с соседкой, что вечно находила повод постирать свои вещи именно в тот момент, когда Сакуре нужно было закинуть в стирку детские комбинезоны, так ещё и хозяйка могла наведаться посидеть и попить с этой старухой чаю. Женщины вечно перемывали ей кости, пока Учиха запиралась у себя в комнатушке с девочкой и рассказывала ей придуманные на ходу сказки. Только на короткий промежуток она заметила на себе взгляды, полные восхищения и даже некоторого уважения. Причина обнаружилась в мусорном баке, кто-то притащил домой газету, в которой красовалась небольшая статья об их клинике и специалистах, работающих там. Журналист, составляющий её, замолвил словечко и о ней. Однако это уважительное молчание быстро сменилось обратными жалобами новых поселенцев на постоянный шум, исходивший от девочки, и Сакуре пришлось искать альтернативу. Делить квартиру на три семьи было слишком, а хозяева, судя по всему, хотели отхватить побольше и не скупились, отдавая любой свободный угол. Дурдом. Сплошные неудобства и напирающий переезд заставили её пораскинуть мозгами. С нынешними ценами в подходящем районе ей не выгрести самой, к тому же, она снова взяла отпуск из-за дочки, от няни она отказалась ещё в первый день переезда. На её хрупкие плечи легла огромная ответственность, и она могла только мечтать о том, чтобы кто-то взял на себя хотя бы часть. Женщина даже хотела обратиться к давнему другу, но в результате решила, что не станет его тревожить. Они так и не помирились с тех пор, и во всём этом Сакура винила лишь себя. Будучи влюблённой идиоткой, она совсем не слушала его предостережений и в конце концов приказала тому выметаться вон из её квартиры и никогда ей больше не звонить. Единственный раз в жизни Узумаки её послушал и был ненавязчив. Вот ведь дура влюблённая… Не только ссора была причиной, у Наруто у самого был маленький сын, ненамного старше её дочери, да и не хотелось бы зря тревожить Хинату. Она всё принимала слишком близко к сердцу. А ещё один ребёнок, пусть и был бы для неё радостью, всё равно доставил бы хлопот. К тому же очередной короткий отпуск скоро бы всё равно завершился. На рабочем месте она бы спасалась от одиночества и, возможно, вновь смогла бы поговорить с Какаши. Он не лез в её жизнь вот уже более полугода, с тех пор как они вместе сходили за покупками для малышки. Женщина же не решалась соваться к нему с просьбой посидеть с ребёнком, как с предлогом, а потому общение как будто бы сошло на нет. И всё-таки, понимая, что мужчина, скорее всего, единственный вариант, залезла в контакты и набрала его номер, скрипя зубами от досады.***
На экране засветилось уведомление о вызове, в то время как рядом с мужчиной пристроилась одна девчонка: — А вам нравятся помоложе? — зашептала она, подсаживаясь ближе, недвусмысленно заглядывая в глаза и покусывая губы. Он даже было увлёкся этой идеей провести ещё одну забываемую ночь в мотеле, в полной мере ощутив давно забытое чувство превосходства, но, заметив светящийся экран, в радостном удивлении ответил: — М! — проглатывая очередную порцию алкоголя, Какаши поднял телефон. — Ещё как! — и, показав девушке экран, тут же взял трубку, отворотив её своим ответом. — Моя маленькая весна! — Сакура внутренне выдохнула, неуверенно поздоровавшись. — Чем я могу помочь молодой мамочке? Кстати, совсем забыл о твоей маленькой ответственности… Как оно, счастье материнства? Женщина едва ли могла сдерживаться после того, как услышала его голос. Оказывается, ей сильно его не хватало, и, расслышав в трубке приятный баритон, она расплакалась. Ей не хватало его общества куда больше, чем она предполагала! Какаши же подобной реакции не ожидал, а потому напрягся, вслушиваясь в тяжёлые вдохи. — Сакура, что-то случилось? — женщина явно пыталась собрать себя в кучу, так как на той стороне замолчали, изредка всхлипывая. — Ну… Ты… Ты мне нужен. — в груди у него что-то приятно встрепенулось. Он тряхнул головой, приходя в себя, и уточнил место, где она сейчас находится. Услышав адрес и отметив про себя, что это не тот, на который он её ранее довозил, оплатил счёт.***
Уже через час мужчина был на месте и перезвонил ей. Сакура спустилась к нему с приличным количеством вещей и ребёнком на руках, что вызывало подозрение. Выглядела она, мягко сказать, не очень. От щёк отлил румянец, брови тревожно сдвинулись, взгляд вцепился в фигурку, пытаясь ухватиться за что-то знакомое. Однако, кроме того, что эта маленькая тень двигалась ему навстречу смутно знакомой походкой — ничего. Она почти не смотрела на него, на мгновение подняла взгляд, чтобы тут же опустить его в асфальт, поджать губы и скомкано поздороваться. В горле застрял вопрос, вот только спрашивать не стал, поспешил помочь и усадить женщину в машину. — Ты же выпил. — уловив от него знакомый запах алкоголя уточнила она. Какаши лишь пожал плечами: — Немного и я не пьян, так что доедем куда нужно, не переживай. Кстати, куда тебе? — заводя машину, уточнил он, глядя на заднее сидение через зеркало. Сакура прижала к себе ребёнка и как-то чересчур напряглась, поджав губы. — Сакура?.. — Куда угодно… — явно перебарывая себя, сглотнула нарастающий ком. — Возможно, даже к тебе… Она сама себе не верила. Хотелось стукнуть себя по губам, придумать что-то, найти какой-то выход и соврать о положении. Просить мужчину о подобном было за гранью её понимания, так часто делала подруга, которая подобным образом и познакомилась с мужем, а теперь Сакура просит об этом сама… Не сумев выдержать тяжёлый взгляд Какаши, уткнулась лицом в куртку дочки и замерла. Не сможет она ничего придумать… — Да… Мне…ух, чёрт. — тихий всхлип быстро подавился тяжёлым и судорожным вдохом, — Нам нужно к тебе… — она больше не шевелилась, не говорила, в надежде и одновременном стыде, сжимала и разжимала пальчики на куртке девочки. — Допустим. — прочистив горло отвернулся он и выехал из двора. Пожалуй, это было самое странное, что происходило с ним за последнее время. Даже то, что казалось верхом идиотизма, теперь было незначительным. Ситуация из ряда вон, но отказать не смог. Плевать, насколько идиотской была ситуация, сейчас была только она, тупо всматривающаяся то в окно, то в личико дочери, перебирающая пальчиками выбившиеся тёмные пряди тонких волос и совсем не улыбающаяся. Она ни на чём не настаивала и не стояла на своём, от её вида по спине бежали мерзкие мурашки, зеркало заднего вида поймало безразличный ко всему, пустой взгляд. Если бы она себя видела, обязательно смутилась бы и зарылась носом в воротник куртки, но она не замечала ничего, увлёкшись осторожным поглаживанием мягких детских щёчек. Создавалось такое впечатление, что это маленькое существо перед ней было той единственной причиной, способной удержать её на грани сознания и безумства. Было в ней теперь что-то неуловимое и далёкое.***
Когда дверь осторожно приоткрылась и пара оказалась на пороге, раздался торопливый скрежет когтей по полу, за который они едва ли могли зацепиться. Стоило массивной входной захлопнуться, а вещам оказаться в квартире, радостный лай раздался из её глубин. Сакура поражено повернулась на хозяина, взволнованно прижимая голову дочки к себе. Какаши же вышел вперёд, громко шипя, прикладывая указательный палец к губам и выставляя ладони, стараясь успокоить питомца. Тот мгновенно затих, усевшись своей внушительной, для маленькой собаки, попой на пол. — У тебя есть собака. — практически безразлично констатировала она, отступив чуть назад. — Боишься? Извини, что не предупредил, совсем забыл о нём… — мгновенно начал оправдываться Какаши. — Нет, нет, просто неожиданно. — всё ещё напряжённо продолжала Сакура. — Правда, извини, — он неловко потёр шею — Обычно он не шумит, так что ребёнка разбудить не должен. — посмотрев на неё, на то как она внимательно следила за лупоглазым мопсом, когда он двинулся в её сторону, поджал губы. — Паккун, нельзя. — пёс без интереса развернулся, демонстративно взглянул на хозяина, перед тем как пройти мимо и улечься на ковёр в гостиной. Не больно то ему и хотелось. — Напугал тебя? — Нет, — заглядывая внутрь, проговорила она — Просто… — Сакура перевела взгляд на спящую девочку, договаривать было не нужно. Мама испугалась за то, что её ребёнка ненароком разбудят. — Я понял, — оглянувшись на пса, тихо проговорил мужчина — Чаю тебе заварить? — он уже двинулся в сторону кухни, отворачиваясь и прикидывая, что из того, что у него есть, можно ей предложить? Возможно, она бы просто хотела перекусить, но вместо ответа на вопрос, прозвучал новый: — Ты живёшь с кем-то? — Хатаке вопросительно уставился на неё, не понимая, с чего это она вообще так решила. — Ну, если ты имеешь в виду пса… — начал он. — Нет, я не о нём. — подняла голову Сакура, разглядывая люстру — Просто как будто квартиру обставляла женщина, — пояснила она, и Какаши облегчённо выдохнул, убедившись, что Сакура не сошла с ума. — Было дело… — в ответ было только тихое мычание, а после она присела на диван, расчехляя спящего ребёнка. — Я всё объясню. — чувствуя на себе его взгляд, не оборачиваясь, продолжила доставать дочку из слоёв одежды. При этом сама она всё ещё была в куртке и только в самом начале на ходу скинула обувь. Решив дать ей время, мужчина прошёл на кухню, чтобы что-нибудь приготовить. Он понял, что есть она точно не станет, а потому решил вспомнить давнее обещание, от чего едва заметно улыбнулся. Когда всё было готово, Какаши развернулся и хотел было её позвать, как сам для себя неожиданно притих. Сакура прилегла рядом с малышкой и уснула прямо на диване, предварительно отложив куртки на край. Девочка раскинула ручки в стороны, будучи укрытой рукой матери, которая прилегла рядом и обнимала её. Мопс же, увеличенный новым запахом, осторожно обнюхивал посторонних с расстояния от дивана до пола. А ведь всё было практически прекрасно до её появления… Какаши отставил какао в сторону, присаживаясь на стул и прикрывая лицо ладонью. Как можно было так вляпаться? До её появления он практически вернулся к прошлой жизни, стал получать от чувства превосходства то самое удовольствие и загрубел. Женщины тянулись к нему, а он к ним, находя в постели с ними некоторое утешение, которое скоро сменилось наслаждением. Сменилось ли по-настоящему или он сам в этом себя убедил, не знает, ему и не важна эта деталь. Желание обладать затихло и перестало о себе напоминать. Но судя по её состоянию, ему стоило появиться раньше или хотя бы раз позвонить ей, а кроме смс-поздравления в честь рождения дочурки он так на большее и не решился. Простой звонок не больше, но именно с ней он был не уверен. Цветы так и остались сохнуть у него в квартире, пока окончательно не завяли. Впервые в жизни посчитал, что не следует лезть в чужую жизнь, переставляя её с ног на голову. Выходит, зря. Лучше бы он её побеспокоил. Сакура как-то слишком быстро похудела после родов и явно была измотана каждодневными обязанностями. А ведь воспитывать ребёнка — дело не из лёгких. С ним всегда много проблем, даже если сам ребёнок не проблемный. Поразительно, как легко эта женщина вызывала в нём противоположные чувства. Казалось бы, ему должно быть всё равно. Сакура всего лишь работник в клинике и единственным его желанием было уволить её! Как же вышло, что в этой попытке он нашёл большее, чем просто раздражающий объект или развлечение? Внезапно девочка начала кряхтеть во сне, потихоньку переходя на плач. Женщина тут же проснулась, подскакивая и пытаясь успокоить малышку, хотя сама едва не плакала от досады. Вопрос о счастье материнства мигом обрёл иное значение. Она устала, ей нужна помощь, гораздо большая чем просто пересидеть у него и потом уехать в неизвестном направлении. Нет, решено, в этот раз он её не отпустит так просто. Какаши подошёл тихо и с осторожностью подобрал крошечное существо, укладывая его себе на руки. Сарада продолжала хныкать, но уже больше оттого, что хотела привлечь внимание мамы, которая внезапно поняла, что не может найти в себе сил поднять на девочку даже взгляда. — А я говорил, что она будет настоящей красавицей! — внезапно начал Какаши, пытаясь поладить то ли с ребёнком, то ли с Сакурой, которая хмуро отвернулась. Он сел на диван, когда она всё-таки приподнялась, усаживаясь рядом и найдя в себе очередное усилие взглянуть на дочку. — Ты ей нравишься. — увидев, как тянется к нему малышка, изумилась женщина. Сарада кричала даже на руках у бабушки, так что Сакура ждала новой, громкой истерики. И что она видит? Девочка затихла на руках у незнакомого ей мужчины, будто так и надо. — Как ты это делаешь? — Ну я ведь тоже обаятельный! — окончательно отойдя от сна, Сакура протянула малышке пальчик, за который та тут же ухватилась своими ручонками и попыталась попробовать его на вкус. — Я положу её в своей комнате, она ведь умеет засыпать сама? — женщина отрицательно покачала головой, поджав губы, и Хатаке, глубоко вздохнув, сообщил, что всё-таки попробует. Она внимательно проследила за тем, как он завернул в комнату, замерла, в напряжении ожидая громкого плача. Оставив девочку на большой кровати и предварительно обложив её двумя подушками, чтобы ребёнок никуда не смог скатиться во время сна, Какаши включил плеер и вышел из комнаты. Позади раздалось тихое кряхтение, но чего-то большего пока не предвещалось. Ухватив со стола подстывший какао, мужчина ловко повернулся, протянул ей кружку. — Ты точно этот напиток имел в виду? — хихикнула Сакура тут же вздрагивая от нарастающего в комнате шума, но Какаши лишь приложил палец к губам. — Она скоро уснет, я обещаю. — не без сомнения она посмотрела на проём, не веря словам холостого и бездетного Хатаке и всё же сдалась. Возможно, потому что сил бороться уже не было, а куда-то идти и подавно. От каждого нового крика сердце переворачивалось, но женщина оставалась на месте. Хотя в какой-то момент слушать это стало настолько невыносимо, что она поднялась с дивана и хотела было идти, когда Какаши осторожно потянул её назад, усаживая на мягкие подушки. Сакура поджала губы, глядя на мужчину напротив, который теперь заглядывал в глаза и тёплый серый взгляд дарил какое-то неведомое чувство умиротворения. Она не верила так даже мужу, слишком редко он поддавался слабости и смотрел вот так, а Какаши с лёгкостью вселил ей его своей мягкой улыбкой. Он приложил указательный палец к губам, жестом попросил её придвинуть поближе кружку. Сакура глубоко вздохнула, прислушалась к соседней комнате, почувствовала, как он опустился спиной на спинку, закинув голову назад. Девочка действительно затихла спустя всего пару всхлипов на удивление мамы, а следом за тишиной можно было расслышать тихую музыку. Качнув головой, отпила вконец остывший напиток и облизнула губы. — Действительно вкусный… Намного вкуснее того из кафе. — она не помнила того, просто понимала, что этот в сто раз лучше. Густой, тянущийся, оставляющий на языке горькое послевкусие и, главное, практически не сладкий. После рождения Сарады даже любимая булочка с маком не шла в рот, застревая в пищеводе сухим комом и заставляя женщину давиться, а от сладкого и вовсе воротило. Но в этом напитке всё было идеально. Довольная улыбка тронула губы и Хатаке, поставив руки на бока изобразил позу победителя. — Не зазнавайся! — буркнула в его сторону Сакура. — Если ты вспомнишь с чего всё начиналось, то поймёшь меня. — она закатила глаза, периодически всё ещё поглядывая в сторону комнаты с малышкой. — Не забывай, что эту войну начала не я. — перебирая пальцами по кружке шептала женщина. — Тогда всё было проще, верно? — Верно. — очередной тяжёлый вдох возобновил в памяти главный вопрос: — Так что с тобой произошло? — Сакура тут же сгорбилась, подобрав под себя ноги. Ей не хотелось говорить об этом сейчас или потом, хотелось всё забыть, как страшный сон, но, к сожалению, уже никогда не забудет. Она обернулась к нему, тихо хмыкнула, падая назад и принимая ту же позу, что и он: откинулась на спину, уложив голову на мягкую стенку дивана, подняла безразличный взгляд в потолок и тихо, на выдохе произнесла: — Я подала на развод. Какаши удивлённо выгнул брови и даже привстал. Ему казалось, она-то никогда не отбросит идею единственного брака, будет держаться за него до последнего. Он не знал, что она держалась за этот брак как могла, стала зависима от него и теперь чувствовала себя скорее неполноценной, чем освободившейся. — Нам с Сарадой не место рядом с ним. — она сказала это сухо, без эмоций, но губа всё равно предательски задрожала, тут же найдя краешек холодного стекла. — Неужели всё настолько плохо? И девочка, полагаю, не проявила в нём любовных чувств? — женщина покачала головой, оставляя остывший напиток. — Он же хотел мальчика… — Чепуха! С девочками живётся гораздо проще, чем с мальчишками. Те ещё и окна бить будут. — вдруг вспомнились слова бывшей начальницы: — Цунаде говорила, что и эта будет. — Какаши лишь презрительно фыркнул: — Много она знает о детях. — Уж побольше тебя! — приподнялась она на локтях, чувствуя, как становится легче дышать. Рядом с Какаши становилось поразительно легко, настолько, что, кажется, вся душа была нараспашку. Он не спрашивал её о внешнем виде, не пускал пренебрежительных взглядов, не молчал, потупив взгляд. Наоборот, он болтал обо всём, хотя ещё в машине они сидели молча. То продолжительное время, что они не общались, совсем не ощущалось. Грань будто стёрлась и не было больше этих пустых дней без его болтовни и хохота, дурацких шуток. — Были времена, когда мне пришлось с ними повозиться. — тихий смех залил комнату, впервые за долгое время в груди разгорелось что-то помимо апатии и безразличия, оно расширяло изнутри и теперь хотелось ещё, как можно больше этого наполняющего чувства. — Никогда в это не поверю. — Проверим на ней! — мужчина махнул рукой в сторону комнаты, где сейчас мирно посапывала малышка. Женщина с сомнением повернулась к нему. Дочку Сакура даже самой себе едва ли доверяла, не говоря о том, чтобы доверить чужому, по сути, человеку. — Брось! Я люблю помладше, но не настолько. — идиотская шутка в сторону дочери звучала для материнских ушей как оскорбление, а потому она без промедления замахнулась на него. — А я уже успел разочароваться в тебе! — перехватив её ручку, улыбнулся мужчина. Но в этом жесте было что-то нежное. То, как он перехватил её руку, как бы заключив тонкое запястье в объятья горячих пальцев, заставило Сакуру задохнуться от внезапной близости, машинально облизнув губы. Случайно вышло так, что мужчина наклонился слишком близко, заглядывая ей в глаза и не находя в них ничего общего с той яркой зеленью, что была. — Интересно, они смогут заиграть так же ярко, как раньше? — полушёпотом спросила Сакура, заглядывая в его тёмные радужки, отражаемые тёплый свет кухни. — Пожалуй, да, — перешёл на шёпот Какаши, замерев настолько близко, что выдыхаемый воздух смешивался и грел губы. Сердце застучало как сумасшедшее, а глаза слегка прикрылись подрагивающими ресницами. Мужчина наклонился ниже, практически касаясь мягких, давно не целованных губ. Оба уже предвкушали это горячее прикосновение, как вдруг детское кряхтение развеяло атмосферу, а Сакура, испуганно всмотревшись в его лицо, поджала губы и отодвинулась. Её ручка выскользнула из его пальцев, она поднялась с дивана. — Ох, это… — отвернулась она, прочищая горло — Спасибо, что выручил. — мягкий голос звучал неуверенно и слабо — Доброй ночи… — приглаживая волосы, стушевалась Сакура, встав и двинувшись в сторону спальни. Да, она сбегает. Потому что не может так поступать! Ни с ним, ни с собой, ни с дочерью, ни с кем… Она ещё даже не разведена, а уже будет целовать кого-то, тем более его. Нет-нет, она точно не станет. После того как женщина скрылась в комнате, Какаши разочарованно стукнул по диванной спинке, переводя взгляд на окно. За ним ночь окутала город, и только луна развеивала всю ту тьму, что сгустилась в небе.
