Долгий путь домой

Чимин сосредоточен на дороге. Он ловко лавирует между другими автомобилями, что при приближении к городской линии встречаются всё чаще. Наступил глубокий вечер, яркий свет фар освещает путь, а за окном — сплошная непроглядная тьма. Несколько часов назад они благополучно миновали границу Граунда, оставив позади прошлую жизнь. Дышится легче, тревога отступает, лёгкая улыбка при взгляде на стремительно увеличивающиеся показания одометра так и норовит озарить лицо. Чем дальше Чимин от гнёта отца, тем ближе он к свободе. Даже усталость от пережитого стресса никоим образом не омрачает его настроения. Пак мельком поглядывает на своих спутников: Тэхён тихо посапывает на заднем сиденье, укутавшись в куртку друга, а сидящий рядом Чонгук сонным взглядом наблюдает за бесконечно сменяющимся пейзажем за окном. Вполне возможно, он даже не пытается всматриваться в причудливо мелькающие силуэты чёрных деревьев, а только лишь осмысливает приключившиеся с ним события. Пожалуй, им всем потребуется время, чтобы осознать произошедшее. Когда Пак снова устремляет взгляд на дорогу и проворно обгоняет старенькую вяло плетущуюся машину, Чонгук еле слышно прочищает горло и вполголоса спрашивает: — Почему я? — М? — вопросительно поднимает бровь Чимин, передёрнув плечами из-за прохлады, царящей в салоне авто. — Почему из всех курьеров ты выбрал именно меня? — спокойно уточняет вопрос Чонгук и поворачивает голову, пристально вглядываясь в лицо Пака. Чимин приподнимает уголки губ и, решительно расправив плечи, одаривает его игривым взглядом. В голове мигом формируется немудрёная реплика, способная разбавить напряжённое молчание. Пак приоткрывает рот, но его нелепая шутка так и остаётся непроизнесённой; в возникшей тишине раздаётся лишь вздох. Чимин резко меняется в лице, тушуется и сникает, когда замечает в глазах Чонгука какое-то отчаянное желание узнать истинную причину. Он отворачивается, утомлённо вздохнув, и со всей серьёзностью отвечает: — Спросил бы ты чего попроще, Чонгук-и… Не знаю, — пожимает он плечами, — просто подумал, что ты довольно надёжный. Да и решил, что мы с тобой похожи. — Похожи?.. Чем это? Озадаченное любопытство Чона настолько явно слышится в его голосе, что Чимин умиляется, бросив внимательный взгляд на растерянное симпатичное лицо уже бывшего курьера. Мягкие линии щёк со следами юношеского румянца и выразительные тёмные глаза миндалевидной формы, что смотрят на него с жадным интересом исследователя, нашедшего прежде неведомого зверька. Чонгук выглядит младше своих лет, хоть крупнее и ростом выше. Пак по-доброму усмехается, увереннее перехватывает руль и чуть откидывается назад, расслабляя затёкшие плечи. — Похожи тем, что не хотим жить в этой системе. На вид ты ничем не отличаешься от других курьеров, но… Больно взгляд у тебя упрямый. Я ведь сумки у каждого проверял. Постоянно ловил идиотов на краже товара. Обычно таким плевать на своё будущее — лишь бы дозой закинуться. Но ты… — Чимин щурится, быстро глянув в ночное небо. Надвигаются густые, тёмно-серые тучи. — Ты совсем не такой. — Ты думаешь, мне есть дело до своего будущего? — А как иначе! Никогда не поверю, что ты столько вкалывал просто так. И ведь не пристрастился. Ты же не торчишь, надеюсь? — торопливо интересуется Чимин. — Нет! — резко выдыхает Чон и отрицательно качает головой. — Я пробовал пару раз, но потом решил, что не хочу связываться с этим дерьмом. Я видел… разных людей. Многие так и не смогли выкарабкаться. — Да не парься, — Чимин беззаботно улыбается и, поддавшись внезапному порыву, разлохмачивает волосы сидящего рядом мальчишки. — Оставь всё это в прошлом. Забудь как страшный сон. Теперь тебе точно не придётся разносить дурь. Вот устроимся где-нибудь, найдёшь нормальную работу, и будем жить как приличные люди. Чонгук смущённо шикает, скидывает руку посмеивающегося Пака и спешно приглаживает волосы. Спустя пару минут, он кидает осторожный взгляд на расслабленного Чимина и снова задаёт волнующий его вопрос, надеясь всё-таки услышать вразумительный ответ: — Так всё же почему именно я? Только не говори, что причина лишь в моём трудолюбии и отсутствии зависимости. Таких, как я, много на самом-то деле. — Ох, ладно, раскусил. Я огромный фанат яблок. Ты покорил моё сердце, когда упомянул, что обожаешь яблочный сок. Любовь с первого взгляда, — Чимин театрально вздыхает, положив руку на сердце. — Такая чистая и невинная… — Я серьёзно! — Чонгук легонько толкает Пака в плечо и недовольно дует губы. — Ты невыносим… — Ну уж какой есть, — хрипло хохочет Чимин и с озорством поглядывает на нахмурившегося Чона, что успел нахохлиться и скрестить руки на груди. — Тебе это так важно? — Ну, мне просто было интересно, — надутый Чон отворачивается к окну и упрямо вглядывается в темноту за стеклом. — Забудь. Чимин поднимает брови и переводит рассеянный взгляд на дорогу. Он задумчиво хмыкает и постукивает пальцами одной руки по рулю. «Такой ребёнок, — думает Пак. — Совсем как Тэхён. Стоит ли его подбодрить?» — Я выбрал тебя потому, что знал, что ты справишься. История о твоём отце… Не знаю всех подробностей, но меня это зацепило. Я, правда, считаю, что мы похожи. Понимаю, каково это, когда у тебя отнимают любимого и близкого человека. Может, сейчас и не скажешь, но раньше я не был так категоричен в отношении Граунда. Но после гибели матери… — Пак делает небольшую паузу и закусывает губу. — Я возненавидел этот город. Хотел сжечь его дотла, хотел уничтожить там всё и вся. А потом осознал, что ни черта не смогу изменить. Решил забить, сбежать. Но я был подростком, да и встреча с Тэхёном перевернула всё вверх дном. Надо было встать на ноги, придумать план, найти силы и… смелость. Последнюю фразу Чимин произносит шёпотом, когда слышит, как Тэхён сонно заёрзал на заднем сиденье. Пак молчит пару минут, потом зевает и уныло трёт пальцами уставшие глаза. — Мне жаль, — запоздало бормочет Чонгук. — Ну, я про твою маму… — Да всё нормально. Ты можешь не верить мне сейчас, но я будто почуял, что могу довериться тебе. Ты хоть и кажешься поначалу довольно мрачным, но сердце у тебя явно доброе. И теперь, — Чимин оглаживает руль, меняя положение рук, — просто хочу поблагодарить тебя за помощь. Я не ожидал, что ты прибежишь к клубу, чтобы предупредить нас. Ты ведь мог сдать меня, и тебя бы не тронули. Оштрафовали, скорее всего, но точно не убили бы. Чимин заканчивает свой монолог, ёрзает, напряжённо ожидая ответа от Чонгука. Давно он так не откровенничал, но почему-то рядом с этим мальчишкой чувствует себя вполне комфортно. Чон молчит и неотрывно смотрит на скатывающиеся по стеклу капли. Пак, понимая, что ответа не дождётся, хмуро вздыхает, прислушиваясь к сопению Тэхёна и барабанной дроби дождя по крыше и в лобовое стекло. Они сидят некоторое время в угрюмой тишине, потом Чонгук слегка хлопает себя по коленям и, словно что-то решив для себя, начинает говорить: — Я раньше жил с родителями в Хэвене. Мой отец, как ты уже знаешь, был полицейским. Всегда стремился всем помогать, упорно — я бы даже сказал: вопреки всему — верил в добро и справедливость. И меня воспитывал таким же. Маме никогда не нравились эти поездки в Граунд, но отец каждый раз заверял нас, что ничего плохого не случится… Его убили, когда мне было двенадцать. Перерезали горло…— Чонгук, словно подавившись этими словами, замолкает, сжав кулаки, но, быстро взяв себя в руки, грустно усмехается и продолжает: — Я тогда пришёл со школы, увидел людей в форме и сразу всё понял. Мама горько плакала, а они тыкали ей на подпись бумажки об отсутствии претензий к полицейскому департаменту. Страховку поделили между близкими родственниками. Мама не работала, отец всегда содержал нас сам. Вскоре, когда стало ясно, что никому мы в Хэвене не сдались, дом пришлось продать и перебраться в Граунд. Чонгук вновь замолкает, медленно разжимает кулаки и поднимает голову. Он задумчиво кусает нижнюю губу, а потом резко проводит пальцем по сенсорному экрану, включая радио. Тихая мелодия разбавляет давящую тишину. Чонгук откидывается на сиденье и выглядит более расслаблено, нежели пару минут назад. Чимин слегка удивляется наглости мальчишки, но ему это даже нравится. Внезапно из динамиков орёт радиореклама, заставляя парней дёрнуться. Звонкий голос вещает что-то про акции и скидки. Тэхён сзади неразборчиво бурчит, а ребята, одновременно потянувшись к регулятору громкости, случайно соприкасаются пальцами. — Извини, — тихо произносит Чимин и позволяет Чону убавить звук. Его реплика остаётся без ответа. — На суде я заявил, что с матерью мне будет лучше, чем с бабушкой и дедушкой. Не мог же я её бросить. Пришлось попрощаться с беззаботным детством и встретить свою новую жизнь в Граунде, — Чонгук возобновляет монолог и пожимает плечами. Голос его, как кажется Паку, приобретает апатично-отстранённый тон. — Первое время было тяжело привыкнуть. Школа там адская. Учителей, типа, ничего не касается, а дети готовы порвать друг другу глотки за любой неосторожный взгляд. Мой отец учил меня самообороне, но в школе я научился драться грязно. Ну, а потом познакомился с одним парнем. Он рассказал мне про Хвана и работу курьером. Взгляд Чонгука становится жёстче. Он толкает щёку языком и скрещивает руки на груди. Чимин понимает, что воспоминания приносят тому явный дискомфорт. Оказывается, тема работы курьером Чону неприятна. — Тебе было пятнадцать, да? — спрашивает очевидное Чимин, чтобы хоть как-то разрядить тяжёлую атмосферу. — Да. Сначала ни черта не получалось, меня постоянно штрафовали да и учёба не позволяла работать полный день. Потом приспособился. Ещё легче стало, когда я решил не идти в старшую школу. Мама тогда сильно расстроилась, — Чон вновь опускает глаза, пряча их за чёлкой. — Знаешь, дороже её нет никого на свете. Я не жалею, что сбежал, но мне жаль, что я не смог предупредить её. Она ведь там, наверное, с ума сходит… — уже гораздо тише добавляет он. Чонгук надолго замолкает, с преувеличенным интересом дёргая нитку на своих джинсах, а Пак старается дышать ровно, чтобы не выдать своего потрясения, вызванного этими откровениями. Он изучал его досье, но слышать историю вот так — не читая бумагу с сухими фактами, а сидя рядом — совсем другое дело. «Перерезали горло?» — Чимин хмурится. Это не похоже на совпадение. Чимин не знает наверняка, но его будто обливают ледяной водой. А если… Ходят слухи, что именно подчинённые Пак Ёнгана перерезают горло неугодным ему жителям Граунда. Возможно, отцу Чона не повезло оказаться не в том месте и не в то время. «Чёрт, а ведь старик даже и не догадывается, что лишил жизни замечательного мужа и отца. И сколько таких было, есть и будет ещё?» — у Чимина слезятся глаза, но он смаргивает пелену, чуть снижает скорость и выравнивает направление автомобиля. Забавно, как изящно судьба свела его с Чон Чонгуком. Хотя, конечно, смешного здесь ничего нет. — Потом… кх-м… — Чимин прочищает горло и с хрипотцой в голосе тихо говорит: — Остановимся переночевать в мотеле. Там обычно есть телефонные будки. Можешь позвонить ей и успокоить. — Спасибо. — Ага, — Чимин смотрит на знак, оповещающий о заправке, к которой они прибудут через пару километров. — Знаешь, думаю, пора вызволять спящую красавицу из сонного плена. Нам надо перекусить и найти мотель. Все конечности отваливаются уже. — Я могу тебя заменить, если хочешь, — неуверенно предлагает Чонгук и широко зевает, прикрывая рот рукой. — У тебя есть права? — удивлённо спрашивает Пак. — Да. И, вообще-то, ты их видел сегодня. Забыл? Когда мы показывали свои ID тому постовому, — Чонгук тянется к рюкзаку, вытаскивает из него ID-карту и водительское удостоверение. — Вот. — Чёрт, малец, когда ты успел получить их? — Чимин выхватывает карту, внимательно разглядывает фото, на котором Чонгук выглядит на пару лет младше, и отдает её обратно. — Они не фальшивые. — Конечно они настоящие! Я не терял времени зря, знаешь ли. Это не так сложно на самом-то деле. — Ну, как знаешь. Я провалил экзамен четыре раза, прежде чем сдал. — Оу… — Что ещё за «оу»? — возмущается Пак. — А ты с какого раза сдал, умник? — С первого, — нахально ухмыляется Чонгук и игриво смотрит в ответ. — Паршивец, — смеётся Чимин и легонько толкает в плечо дерзкого пассажира.

***

несколько часов назад

Они подъезжают к границе Граунда. Поскольку город славится своей криминальной обстановкой, постовые проверяют выезжающие автомобили с особой тщательностью. Из Граунда постоянно пытаются уехать, но без денег, документов или специального приглашения покинуть город практически нереально. Обычные туристические поездки так же требуют либо письменного заявления, либо долгой беседы с постовыми с объяснением причины выезда за пределы города. Вот она — свобода выбора Мегаполиса. Лэнд, а тем более Хэвен, не хочет принимать на своей территории абсолютно каждого. Иронично, но при въезде в Граунд никого не останавливают. «Как мышеловка», — невольно проскальзывает мысль в голове Чимина. Конечно, жители могут покинуть город навсегда, но только при наличии документов, что удостоверяют прописку в любом другом населённом пункте, помимо Граунда. Для толпы бедолаг, выброшенных на обочину жизни, «Обитель отбросов» идеальное место — и правительство это абсолютно устраивает. В этом-то и проблема. Документы с пропиской Хэвена есть только у Чимина и Чонгука. Пак облегчённо выдохнул, когда Чон сказал, что всегда носит ID-карту с собой. Но Тэхён… Он родился в Граунде. И никогда не выезжал за его пределы, да и ID-карты у него с собой нет. Все его вещи остались там, в комнате под номером семь. Чимин старается думать позитивно, но с каждой минутой его настрой всё больше омрачается осознанием реальности. Всё-таки он не планировал сбегать вот так. Он должен был собрать свои и Тэ вещи, замести следы, заручиться поддержкой Намджуна, а потом уже уезжать. Но, несмотря на то что всё вышло поперёк, Пак действительно рад, что смог выбраться из Граунда. Осталось лишь пройти блокпост, а дальше, Чимин уверен, всё пойдет как по маслу. Не доезжая до границы, Чимин прижимается к обочине и включает свет в салоне. Он бросает на колени Чона пачку влажных салфеток и командует: — Протри лицо, у тебя всё ещё кровь осталась. И капюшон натяни, не будем лишний раз светить твоим фингалом, — Пак поворачивается назад и смотрит на Тэхёна, потирающего свою шею. Чимин сочувствующе поджимает губы, стягивает с себя лёгкую куртку и протягивает её другу. — На, возьми мою куртку, Тэ, спрячь свою шею. Натяни воротник повыше. Чимин снова заводит машину, и через несколько минут они подъезжают к контрольно-пропускному пункту. Открыв окно, Пак приветливо улыбается подошедшему постовому. Мужчина выглядит сонным и уставшим. В это время суток на дорогах почти не ездят, поэтому, кроме машины Пака, рядом никого нет. — Документы, — нетерпеливо требует стражник. Чимин протягивает заранее приготовленные ID-карты и своё водительское удостоверение. Постовой тщательно осматривает их, потом пристально смотрит на Пака, переводит взгляд на Чона и наконец — на сидящего сзади Кима. — А он? Тэхён вжимается в сиденье, а Чон осторожно сглатывает и беспокойно косится на Кима. И неожиданно вспоминает о нескольких пакетиках с дурью, что не успел доставить и которые до сих пор лежат в его рюкзаке. Чонгук мысленно отвешивает себе увесистую оплеуху. Два раза. Чимин не теряется и сразу начинает щебетать, мило улыбаясь: — Послушайте, мистер. Мы с друзьями решили отправиться в Граунд на выходные. Ну, знаете, эти шалости молодёжи, когда хочется испытать свою смелость. Так спешили, что я совсем позабыл проверить всё до начала пути, а ведь мой друг такой рассеянный. Он забыл документы дома. Может, Вы нас пропустите? Дома родители беспокоятся, они ведь не любят, когда их дети шатаются по Граунду. А мы, как всегда такие бестолковые, ищем себе приключения, ха-х… Уже поздно, телефон разрядился, а я обещал, что приеду домой до двенадцати. Пак давит очаровательную улыбку и старается смотреть на мужчину самыми честными глазами. Он надеется, что проверяющий, узнав его имя, не вспомнит, где он мог слышать его. Если он поймёт, что перед ним тот самый Пак Чимин, то им конец. Мужчина с подозрением оглядывает трёх парней, что-то обдумывая в своей голове. Чимин уже тянется к карману, намереваясь достать деньги и попытаться подкупить постового, как тот неожиданно говорит им: — Ладно, проезжайте. Вашим родителям стоит строже относиться к вам. Негоже детям шляться по Граунду без дела. Там бывает опасно. — Да, конечно! Не думаю, что мы когда-нибудь вернёмся сюда ещё раз! Уж больно жутко тут. Прощайте! — Чимин забирает документы и, неловко посмеиваясь, закрывает окно. Мужчина лишь равнодушно кивает и спешно уходит обратно в свою постовую будку. Чимин газует, срываясь с места. Ребята, ранее молчавшие, сразу облегчённо выдыхают и расслабляются. Напряжённая атмосфера сменяется предвкушением свободы. Чонгук широко улыбается, поочерёдно смотря то на Чимина, то на Тэхёна. Ким устало поднимает уголки губ, кутается в куртку Пака и откидывается на сиденье. Они до сих пор не отошли от шока, но уже чувствуют, что жизнь каждого из них никогда не будет прежней. Будто невидимые поводки, наконец, порвались, даря этим разным мальчишкам возможность вдохнуть полной грудью. — Чёрт! Только сейчас понял, тебе же двадцать два года. Этот хрен реально поверил в бредни про строгих родителей? — говоря всё это, Чонгук открывает окно и беспечно выбрасывает пакетики с дурью. Чимин округляет глаза и возмущённо охает: — Какого фига ты не предупредил про дурь в рюкзаке?! — Упс… Чимин от этого «упс» аж задохнулся, но потом его настигает понимание, что, хоть они и прошлись по лезвию ножа, слава богу, уже всё позади и не стоит нагнетать обстановку: в том нервном состоянии, в котором они провели последние часы, хорошо, что Чонгук хоть сейчас вспомнил. И Пак переводит тему, вернувшись к заданному ему вопросу: — А, что, родители?.. Ты же вот, например, сам с мамкой ещё живёшь, мелочь. Да и никто им не запрещает беспокоиться о своих чадах в любом возрасте. Разве нет? — и все дружно улыбаются. Первый этап пройден.

***

сейчас

Пак вылезает из машины, спеша размять затёкшие конечности. Они, наконец, добрались до заправки. Время далеко за полночь, дорога была недолгой, но от этого не стала менее выматывающей. От пережитого стресса и усталости хочется поскорее лечь в постель и забыться сном. Тэхён с удовольствием потягивается и широко зевает, потирая сонные глаза. Чонгук, откинувшись на спинку кресла, вполуха слушает радио, по которому крутят хит незнакомой ему иностранной поп-группы. Он задумчиво водит пальцем по стеклу, рисуя невидимые линии и обводя крупные капли дождя. — Я быстро, — кидает Пак в открытое окно, обходит автомобиль и достаёт небольшую сумку из багажника. Далее Чимин вставляет заправочный пистолет в бензобак и быстрым шагом идёт по направлению к минимаркету. Ребята наблюдают, как его фигура скрывается за стеклянной дверью. В салоне повисает неловкое молчание. Чон постукивает пальцами по коленке в такт мелодии, тихо доносящейся из динамиков, и одновременно с этим наблюдает за стремительно сменяющимися цифрами на электронном табло, оповещающем, сколько бензина поступило в бак машины. Чонгук, погрузившись в собственные мысли, не сразу слышит шорохи с заднего сиденья. Он резко поворачивает голову и, почти соприкоснувшись носами с Кимом, отшатывается в испуге. Дыхание на мгновение перехватывает. Тэхён лишь вопросительно приподнимает бровь и спрашивает: — Ты как? — Я, кх-м, — прочищает горло Чон, стараясь успокоить взволнованное сердцебиение, — нормально, а ты… как?.. «Чёрт, мог бы ещё что-нибудь тупее спросить? — думает он и нервно сглатывает. — Конечно же, ему сейчас не зашибись!» Чонгук смущённо отводит глаза от лица Кима и сцепляет пальцы в замок. Что-то он сильно волнуется. Тэхён опускает глаза, чуть приподнимает уголки губ и отодвигается от Чона, а тот выдыхает с облегчением. — Как я?.. Да вот чуть не проломил череп своего бывшего босса. Он, кстати, хотел задушить меня, — беззаботно начинает Тэхён, демонстративно потирая подбородок. — Сбежал из города, который до этого никогда не покидал, да ещё в компании лучшего друга и паренька, с которым знаком меньше двух недель. Хм… Что же ещё… Ах да! Ещё этот парень рискнул всем, чтобы помочь двум безумцам. Чудак какой-то. Ну а вообще — нормально всё. Работа была отстой, коллектив тоже так себе, а свою путёвку на море я так и не дождался. Словом, не жалею, что уволился. Тэхён издаёт смешок, смотря на изумлённого Чонгука. Его шутка вмиг разряжает атмосферу. Они молчаливо смотрят друг другу в глаза, а потом безудержно начинают смеяться. Чонгук всё ещё смущается оставаться один на один с Тэхёном, ведь они плохо знают друг друга, но он надеется, что скоро это изменится. До этого момента он ни разу не слышал, как шутит Ким. Тэ же, в свою очередь, и не предполагал, что Чон может быть таким застенчивым. Сначала он показался ему уверенным, как Пак, и даже порой слишком отстранённо-равнодушным ко всему происходящему вокруг. Это… Интересно. Им многое предстоит узнать друг о друге. — Ты очень храбрый, Чонгук, — отсмеявшись, невзначай бросает Ким. — Хотел бы я быть таким же, — с внезапной грустью добавляет он. — Но ты гораздо смелее меня! — бодро отзывается Чонгук и ловит недоумённый взгляд каре-зелёных глаз. Он машинально облизывает губы, придвигается ближе и обнимает одной рукой подголовник. — Даже не сомневайся в этом. У тебя получилось остановить Сэона. Это было круто! Твои слова про его прошлое… Кстати, как ты узнал? — Никак. Пошёл ва-банк, — спокойно отвечает Тэхён и приглаживает волосы, кидая взгляд на своё отражение в стекле. — Просто предположил. Я не был уверен, что это на сто процентов правда, но, к нашему счастью, попал в точку. — Ты ведь понимаешь, будь это неправдой, нас могли убить? — Чонгук издаёт нервный смешок и смотрит на расслабленного Тэхёна. Как же это… Непривычно. — Но ведь я угадал, — Ким невозмутимо пожимает плечами и неожиданно подмигивает. — Уф… Туше. Безумие какое-то, — Чонгук качает головой, улыбаясь. — Достойно экранизации! Тэхён закусывает губу и легонько сжимает своё запястье, царапая кожу ногтем. Сердце ускоряет ритм то ли от комплимента, то ли от собственной игры в крутого. Почему-то он не сомневается в искренности Чонгука, что смотрит сейчас на него с детским восторгом в глазах. Тэхён неожиданно для себя подмечает, что у Чона красивая улыбка. Неужели мальчишка пытается подбодрить его? Перестав терзать своё запястье, он дарит Чонгуку мягкую улыбку и смущённо шепчет: — Спасибо. Чон хочет добавить что-то ещё, но дверь у водительского места распахивается, впуская в салон свежий прохладный воздух. Дождь прошёл, оставив после себя мокрый асфальт и ароматы пропитанной влагой зелени. Конец августа, а у них с собой из одежды нет ничего, кроме той, что на них. Чимин внимательно смотрит на парней, подмечая, что их позы стали более расслабленными, а взгляды менее напряжёнными. Он удовлетворённо хмыкает, передаёт каждому по бутылке воды и шоколадному батончику. Получив от ребят тихую благодарность, обходит машину и вытаскивает пистолет из бака. Чимин на пару секунд замирает и задумчиво трёт лоб, поглядывая в сторону неосвещённой пустой парковки. Некомфортно… Его внезапно одолевает сильная усталость. Он рассеяно кивает сам себе, запихивает небольшую сумку в багажник и садится обратно в машину. Пак, передернув плечами от холода, натягивает улыбку и громко сообщает: — Девушка на кассе сказала, что в пятнадцати километрах отсюда есть неплохой мотель. Там можно перекусить, принять душ и отдохнуть. Завтра утром поедем дальше. Я планирую доехать до какого-нибудь города, чтобы сходить в магазин за продуктами. Да и нам всем нужна одежда на смену. Тэхён, пристегнись. — Но у меня нет денег, Чимин, — хмуро говорит Чон, вспоминая, сколько купюр лежит в его кошельке. Кажется, хватит на пару стаканчиков кофе… Чонгук переводит растерянный взгляд на пыхтящего Тэхёна, которому только с третьего раза удаётся пристегнуться, а потом снова выжидающе смотрит на Пака. — А я вам на что? — оживлённо восклицает Чимин и делает звук динамиков чуть громче, позволяя весёлой мелодии заполнить салон. — Не парься, Чонгук-и. У меня есть карточка. Ну и я только что снял наличку на случай, если не будет возможности ею расплатиться. Не забивай голову всякими мелочами. Кроме того, вот это, — Пак указывает на синяк под глазом Чонгука, — по большей части из-за меня. Будем считать это моим извинением за причинённый ущерб. Отказы не принимаются. Чимин решительно выезжает с территории заправки, покачивая головой в такт мелодии. Тэхён переглядывается с Чонгуком, пожимает плечами и отклоняет голову назад, чуть вытягивая ноги. Чонгук слегка удивляется спокойному, даже какому-то безразличному ко всему, поведению Тэхёна. «Мелочи? — негодует про себя Чон. — Для кого как…» В любом случае ему некуда деваться. Чон смиренно вздыхает, удобнее устраивается в кресле и замечает табличку, оповещающую о скором прибытии в мотель.

***

Тэхён, сидя по-турецки на кровати, апатично жуёт бургер. Он неторопливо и тщательно прожевывает каждый кусочек, смотря отсутствующим взглядом в окно. В номере мотеля тишина, разбавляемая периодическим чавканьем и шуршанием обёртки. Внезапно Тэхён замирает. Испуганно отводит от лица бургер, смотря на него, как на неизведанное чудо природы. Ну, или местной забегаловки. — Вот чёрт… Ким поднимает потерянный взгляд на Чонгука, сидящего на другой кровати, а потом переводит его на Чимина, расположившегося за столиком у стены. Оба перестают жевать и одновременно встревожено спрашивают: — Что? — Сейчас сколько? Часа три ночи? Моя диета идёт прахом, — громко вздыхает Ким. — Ну и хрен с ней, — спустя секунду беззаботно добавляет он, вгрызается в булку и с удовольствием жуёт. Чимин и Чонгук удивлённо переглядываются, после чего Пак начинает хохотать, прикрывая ладонью рот. Он кладёт недоеденный чизбургер на обёртку и весело сообщает другу: — Тэ, ты в курсе, что теперь можно не соблюдать диету? Можешь даже ложиться спать позже одиннадцати. Тебе вообще больше никто не указ. Тэхён мычит в ответ, соглашаясь. Чонгук продолжает задумчиво совать картошку фри в рот, предварительно обмакнув её в соусе. Он наблюдает за посмеивающимися ребятами и не понимает, почему они так… спокойны? Может, он и зануда, но ему казалось, что Ким достаточно беспокойный человек. Он ведь много переживает? Да? А сейчас он ведёт себя совершенно не так, как было, когда Чимин дал задание отнести секретную посылку некоему Ким Намджуну. Кстати об этом. Чонгук прожёвывает картошку, запивает водой и вытирает руки о салфетку. Наконец он решает задать вопрос, который мучает его последнее время. — Послушай, Чимин, — делает небольшую паузу Чон, удерживая взгляд на лице Пака. — А кто такой Ким Намджун? Чимин перестаёт играть в гляделки с Тэхёном и обращает всё внимание на Чонгука. Ким шумно сминает обёртку от своей порции и бросает её в урну, что находится около входной двери. Попал. — Ким Намджун, — на выдохе начинает отвечать Пак. — Это мой давний приятель. Познакомился я с ним после того, как люди моего отца вышвырнули его за дверь на одном съезде пафосных богачей в Лэнде. Мне было лет шестнадцать, а ему около двадцати двух. Он тогда только учился на журналиста, но решил попытать удачу и заявился на званый ужин в честь открытия от имени Шин Куна детского дома. — Подожди, это тот, который потом вскоре закрыли? Там вроде что-то было связано с коррупцией… Даже я помню тот скандал, хоть и был совсем мелким, — вклинивается Чон. Тэхён опирается на вытянутые назад руки и, забывшись, выставляет напоказ шею со следами удушья. — Да, именно тот. Намджун анонимно отправил в полицию копии документов, доказывающих махинации Шин Куна, — кивает Чимин. — Ого! Я не знал. Этот журналист, похоже, очень крут. Так что тогда произошло? — В общем, в тот день там были репортеры, которым вливали в уши, какой Шин Кун замечательный человек, как он помогает детишкам, оставшимся без жилья и родителей. Намджун проходил практику тогда. Помогал своему куратору. Ну и увидел в толпе моего отца, болтающего с Хван Доном. Подбежал к ним, начал расспрашивать про пропавших подростков. Такой переполох поднял: при всех заявил, что беспризорных подростков заставляют подписывать контракт, после окончания которого они бесследно исчезают. И добавил, что всё это покрывается Пак Ёнганом. Хван тогда растерялся, а отец засмеялся и посоветовал юному журналисту меньше верить слухам, иначе тот рискует не продвинуться дальше дешёвых жёлтых газетёнок. — Вот урод, — не удерживается от комментария Чонгук и смахивает с глаз мешающую челку. — Прости. — Да нет, я согласен. Он мой отец, но это не отменяет факта, что он та ещё тварь. Вообще-то, отцу плевать на пропавших. Он полностью доверяет Хвану и не следит за тем, кого тот принимает на работу. Так вот, Намджун тогда стал настаивать на своём. Ну его и выставили за дверь. Помню, как, минуя разодетых гостей, поспешил на улицу, чтобы догнать его. Сказал, что верю ему, что хочу помочь доказать правду. Взял его визитку. Тэхён ложится боком на кровать и подпирает голову рукой. Он смотрит на друга и внимательно слушает его рассказ, хоть уже частично знает эту историю. Чонгук же с нескрываемым интересом пялится на Пака, закинув согнутую в колене ногу на кровать. — Вообще-то, он обычно живёт в Лэнде, а я тогда жил то в Хэвене, то в Граунде, поэтому встречаться с ним было проблематично. Но позже, когда я получил права, — Чонгук после слов Пака усмехается, а Тэхён хмурится, не понимая причины этой усмешки, — смог ездить к нему. Конечно, нечасто, ведь у отца возникли бы вопросы, но именно тогда я и узнал его историю. Чимин опускает глаза на свои руки, испачканные в жире, и тянется за салфеткой. Тэхён печально вздыхает, ведь знает, что друг расскажет дальше. Он опускает голову на подушку и обнимает её руками. Взгляд Чонгука мечется между двумя друзьями. Он предчувствует, что история не будет позитивной и заранее хмурит брови. — Его сестра пропала, когда ему было лет семнадцать. Думала, что в Граунде не так страшно, как о нём говорят. Никогда не пойму, почему она поехала именно туда, но это стало её ошибкой. Да, лет десять назад в Граунде было не так ужасно, как сейчас, но… — Пф, — фыркает Чон и качает головой. — Ну, относительно. Тогда к Граунду было больше доверия. Знаешь, а ведь Намджун, как ты, Гукки, — Пак смотрит прямо на Чона. — Его мать коренная жительница Лэнда, а отец родом из Граунда. Отцу Джуна сложно было найти постоянную работу, поэтому семья жила бедно по меркам Лэнда. Неизвестно, кто именно позвал её туда, но в одном из писем она сообщила, что ей посоветовали устроиться официанткой на постоянной основе в известный клуб. Деньги там крутятся неплохие, но почему-то постоянная текучка кадров. Жильё тоже предоставляют. Чем не идеальный шанс хорошенько заработать молодой девушке без высшего образования? Все трое одновременно кривятся, понимая истинную подоплёку только что сказанного. Чимин отворачивается и замолкает. Чонгук продолжает терпеливо ожидать развязку истории, а Тэхён переводит печальный взгляд на окно, за которым начинает светать. — Так она смогла устроиться официанткой в клуб? — не выдержав этого тягостного молчания, спрашивает Чонгук, привлекая внимание Чимина. — Ну… вроде того. Спустя год, когда редкие письма с сухими, безжизненными и фальшиво-восхищёнными отзывами о прекрасной работе в Граунде перестали приходить, родители заподозрили неладное. Когда они обратились к тогдашнему секретарю Хвана с вопросом, где их дочь, тот ответил, что она давно уволилась и, скорее всего, заработав приличную сумму, просто уехала. Конечно же, ни родители, ни Намджун не поверили в эту чушь. Как она могла накопить, если почти все деньги отправляла семье? Полиция им тоже не смогла ничем помочь. Впрочем, они даже не пытались что-то расследовать. — В смысле? Все же знают, что в клубе Хвана творится какая-то чертовщина. Ну там секс-услуги, наркоторговля. Постоянно ведь пропадают люди, но никто никуда не заявляет. А тут пришла целая семья. Почему они не зацепились за пропажу человека? — Чонгук-и, все-то, может, и знают, но никто ничего не хочет доказывать, — поясняет Тэхён, обращая внимание Чонгука на себя. — Все предположения считаются слухами. Сам же знаешь, что эскорт-услуги, проституция и употребление травки практически легальны в Граунде. Закон разрешает после шестнадцати лет распоряжаться своим телом как пожелаешь. Поэтому-то Хван и заставляет подписывать контракт. Он защищает себя. И выбирает в свою «корпорацию зла» только сирот и беспризорников. Тех, кого точно не будут искать. Хван всячески пытается скрыть свою страсть к детям, но очевидно, что он просто старый педофил. От мальчишек постарше он стремится избавиться как можно скорее. Обычно их увольняют или они сами уходят после окончания контракта. Но есть и те, кто в один момент просто исчезают. Тогда персонал делает вид, что этого человека и не было никогда в клубе. Ты же тоже подписывал соглашение о неразглашении, так ведь? Наверное, сестра Намджуна узнала то, что не должна была, а может, решила начать копать под Хвана. Чимин мрачно вздыхает, отпивает немного воды из бутылки и, взлохматив волосы, возобновляет свою историю о журналисте: — Да, пропажа официантки могла стать огромной проблемой для Хвана. Могла, но не стала. Полиция оперировала её последним письмом, где утверждалось, что она счастлива и собирается уехать в другую страну. Но это же идиотизм! Их даже не смутил тот факт, что почерк был совсем непохож. Короче Джун задался целью самостоятельно раскрыть тайну исчезновения сестры. Поступил на журфак, раскопал некоторую информацию, а потом познакомился со мной. И вскоре узнал правду. Он поклялся уничтожить эту дьявольскую систему. По правде говоря, я не особо горю этим. Считайте меня ублюдком, но мне важнее собственная жизнь и свобода. Я не стремлюсь изменить Граунд, Хэвен или какой-либо ещё город. Но, даже несмотря на свою отстранённость, я всё равно стараюсь помогать ему. Сливаю информацию, которую нахожу, но так, чтобы самому не попасться. Взамен я знаю, что в любой момент смогу обратиться к нему за помощью. Чонгук молча собирает обёртки от еды, встаёт и относит их к корзине для мусора. Он подходит к столу Чимина и, получив от него немой кивок, делает то же самое с упаковкой от еды Пака. Когда Чон возвращается на своё место, Ким тихо говорит: — Ты не эгоист, Минни. Никто не осуждает тебя. Кивнув в знак согласия, Чонгук задает вопрос: — А что именно он узнал? Куда пропадают все эти люди? Чимин скорбно поджимает губы, а Тэхён поднимается на постели и садится. Он надеется узнать тайну, о которой Пак продолжает упорно молчать. Ким никогда не настаивал, но он тоже горит желанием выяснить, куда исчезают все те подростки, с которыми заключаются контракты. — Он узнал… — Чимин громко вздыхает и нервно трёт глаза, — что иногда, я бы даже сказал: крайне редко — ведь лишние подозрения не нужны… Хван Дон выбирает самых здоровых, но непокорных ребят и продаёт их. Но продаёт он их не в плане секс-услуг, а на органы. Это очень прибыльно… Чонгук ошарашено округляет глаза и таращится на поникшего Чимина. Пак судорожно обнимает себя руками и низко наклоняется на стуле. Чон переводит жалобный взгляд на Кима, вставшего с кровати. Тэхён молча подходит к другу, осторожно кладёт ладони ему на щеки и просит посмотреть на него. — Ты знал? — вполголоса спрашивает Тэ и пристально смотрит в потухшие серые глаза. — Чимин, ты знал, что она мертва? Чимин отмахивается от Кима, опускает голову ниже и часто мотает ею. — Нет! Клянусь, я не знал. Давно ходят слухи, но я и подумать не мог, что всё настолько ужасно, — Пак поднимает голову, мокрыми глазами смотрит на друга и шмыгает носом. — Я догадывался, что его сестра мертва. Шанс, что она сбежала, был ничтожно мал. Ты прав, Тэхён. Видимо, она ввязалась куда не следовало. Может, сболтнула лишнего, я не знаю. Да мне вообще было плевать на людей, пока я не встретил тебя. Когда Джун своими силами раскопал то, о чём я не мог и подумать даже в страшных снах… я был в ужасе. Испугался, что тебя ждёт то же самое. Я постоянно нервничал, когда ты задерживался на встречах с Хваном. Переживал, что больше тебя не увижу. Возненавидел Граунд ещё больше. Не мог больше выдерживать общество отца, зная, что творится под его руководством. Я так виноват перед всеми. Должен был сделать хоть что-то… Тэхён замечает у Чимина признаки зарождающейся истерики. Тот дрожит, размазывает по лицу слёзы и начинает задыхаться. Конечно же, Ким хотел узнать, что происходит с несчастными людьми, подписавшими контракт с Хваном. Чимин всегда злился, когда Тэхён задавал вопросы. Теперь ему известна истинная причина терзаний Чимина. Но от этого легче не становится. Тэхён резко поддаётся вперёд и крепко обнимает друга. Он аккуратно вытирает его слёзы и шепчет на ухо: — Минни, пожалуйста, не вини себя. Послушай, ты ничего бы не смог сделать. Пожалуйста, я люблю тебя… Тэхён шепчет о своей любви к другу ещё несколько минут. Вскоре Чимин успокаивается, иногда шмыгает носом и тихо вздыхает. Ким прижимается щекой к макушке Пака, ласково поглаживая одной рукой его спину. Второй рукой показывает Чону жест, чтобы тот принёс салфетки. Чонгук подрывается и быстрым шагом уходит в ванную. Спустя несколько секунд он возвращается с рулоном туалетной бумаги и передаёт его Чимину, тот начинает вытирать лицо и высмаркивать сопли, скопившиеся из-за рыданий. — Простите за это, ребята… Чонгук, я так и не рассказал, что было в том пакете… — Всё нормально, Минни. Сходи умойся, ладно? — перебивает друга Ким и помогает подняться. — Нет, я сначала должен всё объяснить, — пытается вновь начать разговор Пак. — Н-ничего, потом как-нибудь, — неловко бормочет Чонгук и трёт шею ладонью. — Правда, Чимин, лучше сейчас нам всем отдохнуть. Спустя почти пятнадцать минут Чимин выходит из душа значительно посвежевшим, но с всё ещё красными глазами. Он отбирает пульт у зависшего Чона, плюхается на кровать рядом с Тэхёном и включает канал с мультиками. В этом мотеле были только двухместные номера. Вторую кровать они решили отдать Чонгуку в полноправное пользование, а сами устроиться на одной. — Горячая вода — подарок небес. Но завтра мы точно пройдёмся по магазинам. Ходить в этой вонючей футболке опасно для общества, — расслаблено говорит Чимин, подкладывает одну руку под голову и прижимается ближе к Тэхёну. — Да уж. Носить твою куртку поочерёдно не выйдет, — усмехается Ким. — Рукава мне коротковаты, а Чонгук в неё вообще не влезет. — Я, кажется, слышу в твоих словах намёк на бодишейминг, Ким Тэхён. Тебе не стыдно говорить такое своему лучшему другу? — поддерживает беззаботное настроение Чимин. — В нашем стремительно развивающемся обществе… — Ну ты действительно… — Эй! — возмущённо перебивает Пак и слегка щипает Тэхёна. — Каждый сантиметр во мне прекрасен. Чонгук наблюдает за шутливой перепалкой двух друзей и не сдерживает тихий смешок. Парни замолкают, а Чимин внезапно меняет тему, переходя на серьёзный тон: — В том пакете компромат на многих влиятельных уродов. В этих VIP-комнатах установлены скрытые камеры, которые включают, когда там развлекаются старые ублюдки. У Хвана есть инфа на каждого. Всё это делается, чтобы все молчали и никто никого не сдал. Старый козёл хранит все фото, видео и другие важные документы на флешке в сейфе. Личные дела курьеров, персонала и фаворитов уничтожаются, а вот записи тех, кто пользуется секс-услугами в клубе, остаются. И вроде ничего такого, ведь по закону после шестнадцати каждый имеет право распоряжаться своим телом как пожелает, но Хван Дон не смог устоять перед соблазном. Есть множество фото, где присутствуют именно дети. Если это вскроется, если вскроется, кто именно пользуется услугами клуба, то ему конец. Я пообещал отдать копии всех материалов Намджуну в обмен на выполнение одной моей просьбы. — Какой? — осторожно спрашивает Тэхён. — Чтобы он помог твоей сестре, — тихо отзывается Чимин, кутаясь в одеяло. — Прости, я хотел сразу сказать, но… — Я понимаю, Минни, — Ким прерывает попытку друга оправдаться. — Ты не хотел лишний раз меня беспокоить. Я это понимаю. Но, если Джун не получил пакет, что дальше-то делать?.. — Не знаю, — вздыхает Пак. — Гукки, куда ты спрятал пакет? — Я… — Чонгук снимает обувь и укладывает голову на подушку. — Спрятал его у себя дома. Очень надёжно. За шкафом. После секундного молчания Чимин начинает громко хохотать, хлопая ладонью по постели. — Невероятно! Компромат на десятки влиятельных людей Мегаполиса сейчас валяется за твоим шкафом. Вот это история, достойная экранизации! Тэхён переводит глаза на полусонного Чонгука, развалившегося на кровати. Тот отвечает ему понимающим взглядом. Комната наполняется дружным смехом. Спустя мгновение они резко замолкают, когда слышат яростный стук в стену и грозный крик. Мужчина из соседнего номера приказывает им заткнуться, иначе он пойдёт жаловаться. Ребята стараются сдержать смех, переговариваются шёпотом и наперебой шутят об абсурдности ситуации. Когда за окном уже начинает оживать город, они успокаиваются и укладываются, желая друг другу добрых снов. Чонгук, проваливаясь в сон, вспоминает о заколке, что покоится во внутреннем кармане его рюкзака. «Надо не забыть отдать её Тэхёну», — думает он и окончательно засыпает под сопение двух своих вынужденных спутников. Или двух своих друзей? Чонгук улыбается сквозь сон. Определённо — друзей.