Долгий путь домой

два дня назад

— Я помогу, но вы должны мне всё рассказать, — твёрдо говорит Чонгук. Чимин осторожно сглатывает, а Тэхён нервно поджимает губы. Что ж, похоже, Чон так просто не отступится теперь. — Ладно-ладно, — быстро соглашается Чимин, положив руку на плечо Чонгука. — Помнишь, я просил тебя отнести кое-что кое-куда? Сзади доносится недовольный вздох Тэхёна. Чонгук хочет обернуться, но Пак сжимает плечо сильнее, настойчиво заглядывая ему в глаза. Чон подавляет желание вывернуть руку из крепкой хватки и кивает. Его немного напрягает накалённая атмосфера, но ему и безумно любопытно узнать, что от него хочет Пак на этот раз. Чимин невесело усмехается, бросает предупреждающий взгляд на друга и продолжает: — В этот раз тебе надо быть предельно осторожным. Если что-то пойдёт не так, это может стоить тебе жизни, — Чонгук недоумённо хмурится и вопросительно смотрит на своего куратора. Чимин намеренно игнорирует этот взгляд и продолжает: — Избегай слежки, ходи разными дорогами, лишний раз не привлекай к себе внимание. Если всё же заметишь, что за тобой следят, не раздумывая убегай. Ты меня понял? — Чёрт возьми, Чимин! Это ужасная идея! Мы не имеем права подвергать его такой опасности, ты понимаешь это? — подойдя ближе, обеспокоенно повышает голос Ким. — Тэхён, хватит! — сквозь сжатые зубы раздражённо шипит Чимин и делает шаг вперёд. — Несколько минут назад ты был не против, а что сейчас? Что ты предлагаешь? Расскажи мне, я послушаю твои гениальные идеи! Ах да, их же у тебя нет! Так что, прошу, позволь мне решить наши проблемы! Я не собираюсь ждать момента, когда тебя грохнут, а меня женят, полностью лишив свободы и права выбора! Если ты и дальше готов ползать перед всеми на коленях, то уж, прости, я не согласен! Тэхён шокировано открывает рот и удивлённо поднимает брови. Спустя несколько секунд он обиженно отводит взгляд, прикусывает язык и больно сжимает своё запястье. Очевидно, что его сильно задели резкие слова друга. Пак-младший негодующе вздыхает, закатывает глаза и слегка взмахивает руками. Возникшее в комнате напряжение нарушается Чонгуком, негромкий голос которого звучит в наступившей гнетущей тишине неожиданно резко: — Так… что мне надо доставить? Чимин медленно отводит глаза от насупившегося Тэхёна, что стоит со скрещёнными руками и упрямо смотрит в стену. Пак молча поворачивается к тумбочке около кровати и достает из неё небольшой прямоугольный предмет, обёрнутый чёрным пакетом. Похоже, это какая-то коробочка. Он подходит к Чону и пихает свёрток ему в руки. — Спрячь в своём рюкзаке. Отнеси по адресу, указанному в записке, — холодно распоряжается Чимин. — Отдай всё Ким Намджуну. Можешь ничего ему не говорить, он всё сам поймет, когда увидит. А ещё… лучше отнеси завтра или чуть позже… Сегодня не ходи. Сэон может что-то заподозрить после наших посиделок в этой комнате. Всё ясно? — Да, предельно, — уверенно кивает Чон и убирает пакет в рюкзак. — Тогда пора приступать к работе. Чимин хватает младшего за запястье и, игнорируя притихшего Тэхёна, уводит из комнаты. Чонгук кидает последний взгляд на понуро сгорбившуюся фигуру Кима. «Так… одиноко…» — думает он и выходит вслед за Паком.

***

вчера

Чонгук подходит к обшарпанной девятиэтажке и мысленно сверяет номер дома с указанным в записке. Это оно. Чонгук верно нашёл дом. Он бегом поднимается на четвёртый этаж и стучится в дверь девяносто шестой квартиры. Спустя минуту к нему выходит парень лет двадцати семи-восьми. Чонгук не уверен, Ким Намджун ли это, ведь Чимин говорил, что Джун — крупный блондин, а дверь ему открыл худощавый шатен. Молодой человек вопросительно оглядывает незваного гостя и наконец настороженно спрашивает: — Вы к кому? — Мне нужен Ким Намджун. Он здесь проживает? — Ну да. Только сейчас его нет дома, — отвечает парень и, скрестив руки на груди, опирается о косяк двери. — Ох, ну, я могу его подождать. Когда он вернётся? — спрашивает Чон и нервно теребит лямку рюкзака. — Хм, через неделю? Не знаю. Он уехал по срочным делам, а когда вернётся, не могу точно сказать. Ему что-то передать? — вяло интересуется парень, кивая на рюкзак, свисающий с плеча Чонгука. — А?.. Нет. Вообще-то, мне сказали передать ему кое-что лично в руки. Парень ещё раз оглядывает неловко мнущегося Чона, опускает руки и утомлённо спрашивает: — Ты от Пак Чимина? Что ему нужно? Я коллега Джуна. Он сейчас работает над одним делом, и его не будет ещё как минимум пару дней. Я могу позже связаться с ним и всё передать. Так что у тебя? — Н-нет, спасибо. Мне строго наказали, что я должен всё передать только лично Ким Намджуну. Я, пожалуй, потом зайду. До свидания. Чонгук поворачивается к незнакомцу спиной и быстро спускается вниз по лестнице. Он слышит отдалённое прощание, а следом — хлопок двери. Сердце отчего-то бешено стучит, его одолевает волнение перед предстоящим отчётом о неудавшейся доставке.

***

сейчас

У Чонгука обычный рабочий день. Последние четыре года он только и делает, что на автомате разносит заказы одним и тем же людям шесть дней в неделю. Ему осталось доставить ещё несколько мелких пакетов с дурью, после чего на сегодня он будет свободен. Чонгук с равнодушным видом идёт через тёмный переулок, направляясь по очередному адресу, где отдаст в руки ещё одной пропащей душе дьявольскую посылку. Мысли его то и дело возвращаются в сегодняшнее утро. Чимин как-то отчаянно схватился за голову, когда услышал, что Намджун на данный момент отсутствует в городе и посылку передать не удалось. Тэхён молча наблюдал за метаниями друга по комнате, но позже всё-таки не выдержал и высказал своё мнение о действиях Пака. Ким сказал, что ему с самого начала не понравилась эта идея и что, возможно, судьба таким образом намекает Чимину не исполнять задуманное. Пак неожиданно взбесился, вспылил и нелестно высказался о положении Тэхёна и его будущем в качестве фаворита Хвана. Тогда их ссора закончилась на моменте появления слёз на глазах Кима. Пак сначала опешил, а потом будто очнулся от собственного гнева и долго просил прощения за свои слова. Чонгук смутился и опустил взгляд в пол, когда заметил объятья друзей. Чимин шептал Киму на ухо что-то о безмерной любви, а Тэхён извинялся за свои страхи и неуверенность. Чонгук молчал и, продолжая неотрывно пялиться на пол, чувствовал себя не в своей тарелке, став свидетелем личного разговора двух друзей. Чонгук выныривает из своих мыслей и продолжает путь к месту встречи с очередным заказчиком. Он всё ещё не понимает, что может пойти не так и в чём опасность содержимого чёрного пакета, который он успел надёжно спрятать. Чон пытается отвлечься, но всё равно невольно задумывается о мотивах своего новоиспечённого куратора. «Почему Тэхён так обеспокоен действиями Чимина? Почему Пак-младший непривычно нервный, да и тот срыв явно нехарактерное для него поведение. Забавно, что он пытается не ляпнуть лишнего при мне, но позволил узнать настоящее имя Ви и отнести посылку его сестре, — Чонгук смотрит под ноги, не замечая ничего вокруг. — Да и с чего бы Сэону что-то разнюхивать? Всё это связано с Хваном? Логично, раз шёл разговор о свободе и дальнейшей судьбе Кима, но к чему такая скрытность и спешка? И кто именно должен следить за мной?» Чонгук ошарашено замирает. «Во что я ввязался? Неужели спрятанная дома посылка настолько опасна, что может угрожать жизни сразу нескольких человек? А если это всё ловушка? Вдруг Чимин решил развлечься и подставить дурака-курьера? А Тэхён ему просто подыгрывает? Пак же никогда не изъявлял желание работать в клубе, да и к курьерам не был любезен», — судорожно проносятся мысли в его голове. «Нет», — Чонгук качает головой. Он уверен, что Чимин не пойдёт на такую подлость. Не может человек, который смотрел на него такими глазами, отправлять другого на верную смерть ради развлечения. Пак Чимин, который настолько бережно обнимает друга и так искренне извиняется за свои неосторожно брошенные слова, не способен поступить до такой степени низко. Стало быть, Чимин в отчаянии, раз его последней надеждой стал мальчишка, разносящий дурь по грязным улицам Граунда. Вспыхивает внезапное желание узнать, почему из всех курьеров именно он привлёк Пака. Чонгук надеется, что когда-нибудь ему представится возможность спросить куратора об этом. Будучи погруженным в собственные размышления, он не сразу замечает, как оказывается в узком, около трёх метров в ширину, незнакомом переулке. Чон рассеянно вертит головой из стороны в сторону. В душе поселяется стойкое ощущение грядущих неприятностей. Тут нестерпимо воняет мочой, подозрительно тихо и темно. Свет в окнах не горит, да и здания выглядят пустующими. «Твою мать», — мысленно ругается Чонгук. Кажется, он забрел в места, о которых даже в Граунде ходит дурная молва. Ему следует убраться отсюда как можно скорее. Это идеальное место, где можно обокрасть, покалечить, убить. Либо всё сразу — что чаще всего и случается. Чёрт-чёрт-чёрт! Чон слышит позади треск стекла и ускоряет шаг. На его пути появляется мужчина средних лет в чёрной куртке и с битой в руках. Чонгук собирается развернуться в обратную сторону, дабы избежать встречи с пугающим мужиком, но оттуда к нему решительно приближаются ещё двое незнакомцев мрачного вида. «Блядство. Значит, Чимин не зря предупреждал. Всё-таки выследили ублюдки. Но с какого момента? Надо срочно предупредить Чимина», — Чон судорожно пытается найти пути к отступлению, чтобы быстрее добежать до клуба и предупредить Пака, совсем забыв, что мужчины, уже подошедшие к нему, явно не намерены вести с ним светскую беседу за чашечкой чая. В какой момент предупредить Пака об опасности стало важнее сохранности собственной жизни? Чонгук не хочет думать об этом сейчас. — Эй, парень! — выкрикивает мужик, держащий биту в правой руке. — Закурить есть? — Нет, не курю. Извините, мне надо пройти, — Чон пытается протиснуться мимо мужчины, но тот перегораживает ему путь. — «Извините»? Ха, смотрите-ка, какой вежливый. А если мы твою сумочку обыщем, найдём что-нибудь интересненькое? — напавший подходит ближе и с ехидным выражением на лице пытается заглянуть в глаза Чонгука. — Я работаю на Хвана. Если что-то случится со мной или товаром, у вас будут проблемы, — признается Чон, надеясь, что упоминание имени его босса остудит пыл незнакомцев. — Хм, на Хвана работаешь… — фальшиво-задумчивым тоном бормочет мужик. — Прикинь, а мы тоже на него работаем. Удивительно, не так ли? И у нас есть чёткое задание с тобой побеседовать, парень. Чонгук молчит, напряжённо смотрит на бандита впереди и спиной ощущает прожигающие взгляды двух других. «Бежать сейчас? Нет, догонят и сразу изобьют», — Чон не уверен, что после этого сможет не то что дойти до клуба, а и просто встать. В худшем случае они могут его убить, а потом солгать Хвану, сказав, что он яростно сопротивлялся. Чонгук принимает решение сначала выслушать незнакомцев и уже на ходу придумать план отступления. — Так вот, парень, ты ввязался туда, куда не следовало. Знаешь, признаюсь честно, нам пообещали отвалить кругленькую сумму за информацию о замыслах младшего сыночка Пак Ёнгана. А ты в этом деле не последняя фигура раз выполняешь какие-то просьбы юного педика. Понимаю, всем нам нужны деньги. Конечно, когда богатенький сыночек предлагает заработать деньжат за такое плёвое дело, тут сложно устоять. Но надо ли тебе получать трёпку из-за него? Разве это справедливо? — бандит примирительно опускает биту, намекая, что, мол, тут все свои и Чону нечего бояться, ведь они в одной лодке под названием «выживание в Граунде за счёт богатых уродов». Мужчина фальшиво улыбается, подходит почти вплотную и вкрадчиво продолжает: — Слушай, малыш, мы не вдавались в подробности, что там произошло между сыночком и его отцом, но давай ты не будешь тратить своё и наше время. Поделись с дяденьками: к кому и зачем ты ходил вчера? Если расскажешь, я обещаю, что мы тебя не тронем. Я даже замолвлю за тебя словечко перед боссом. И тогда, кто знает, возможно, он сжалится и даже ничего не сделает тебе? Ну, как думаешь? Только давай быстрее выкладывай, нам ещё нужно разобраться со шлюхой Хвана. Походу, кукла сосёт не только у хозяина. Сзади доносится гадкий издевательский смех. Чонгуку безумно страшно, но ещё в большой степени ему мерзко. В нём начинает закипать гнев. Неужели они сейчас говорят про Тэхёна? Ему грозит опасность? Чонгук почти не разговаривает с Кимом, но уже успел заметить, какой тот добрый и скромный человек. В этот момент, абсолютно не вовремя, Чон думает, как хорошо, что они не знают настоящего имени Тэхёна. Поганые рты этих мразей не имеют права произносить его. Чонгук ни разу не ведётся на речь мужчины. Он знает, что они не собираются выгораживать его перед Хваном. Он не первый год живёт в Граунде. Наивностью не отличается. Ясно как день, бандиты не стали бы озвучивать свои планы, не предполагая заранее, что избавятся от Чона. Или они просто тупоголовые идиоты, раз решили всё рассказать. Чонгук всё же ставит на первое. Ему немного обидно, что господин Хван так легко готов устранить одного из своих лучших подчинённых, но он не удивлён. Этого стоило ожидать с того самого момента, когда он согласился на авантюру Чимина. Чонгук внезапно зло ухмыляется. Его страх сменяется гневом. — Серьёзно, уродец? Ты реально думаешь, что я поверю в эти бредни? Ты конченный, или притворяешься? Хотя, погоди, не отвечай. Я знаю, что да. Чонгук осознаёт, что усердно копает себе могилу, но ярость и адреналин в крови уже кипят, заставляя выплевывать все эти оскорбления. Всего каких-то две недели понадобилось, чтобы он окончательно сошёл с ума и поставил защиту двух почти чужих людей превыше собственной безопасности. Знакомство с Чимином, а затем и с Тэхёном, перевернуло всю его привычную жизнь. Да, сначала ему просто нужны были деньги, но позже он осознал, что мысли об этих людях занимают всё его свободное время. Ему любопытно. Чону испугаться бы, но он необъяснимо-отчаянно рад. Иногда его голову посещают шальные мысли, что он сможет подружиться с Паком. И, возможно, с Тэхёном. Чон последнюю неделю засыпал в думах о своём бесконечном одиночестве, что так внезапно было нарушено новыми знакомыми. …Комната Тэхёна, где уютно и приятно пахнет. Глупые шутки Чимина, когда он пытается произнести трудночитаемые имена заказчиков. Тихий искренний смех Тэ и прикосновения Пака, которым он, похоже, не придаёт значения, но для Чона это что-то новое и… приятное. Чонгуку нравится быть рядом с ними. Он не хочет расставаться с этим ощущением. Пусть и прошло ничтожно мало времени, каких-то два дня, но он не готов предать тех, кто ему доверяет… Чонгук получает удар в лицо. От неожиданности теряет равновесие и падает на одно колено, ощущая, как из носа течёт горячая кровь. Ему чертовски, до звёздочек в глазах, больно, но он не собирается показывать им свои слёзы. Чон незаметно скидывает с плеч лямки рюкзака. — Тупой ублюдок! А ведь мог просто рассказать всё, и мы бы тебя отпустили. Теперь так просто не отделаешься! Парни, хватайте его! — разъярённо рычит мужик и крепче перехватывает биту. Чонгук вскакивает и, не теряя времени, бьёт локтем в лицо отморозка, что подошёл сзади. Бандит шипит от нанесённого удара, делает шаг назад и хватается за нос, размазывая кровь по лицу. Второго Чон ударяет коленкой в пах и кулаком в висок. Бандит вырубается и падает под ноги Чонгука. Курьер изумлённо распахивает глаза и пару секунд смотрит на собственный кулак. Видимо, рука у него, и правда, тяжёлая. Мерзавец с разбитым носом, поборов удивление, с диким криком бежит на Чона. Приёмы самообороны бешеным вихрем проносятся в голове, и Чон, выставив блок руками, со всей силы пинает противника по колену. Головорез с громким стоном падает в грязную лужу, обдавая брызгами пространство вокруг, и хватается за ногу. Разговорчивый главарь шайки, который сначала предпочел понаблюдать за дракой, наконец решив вмешаться, медленно идёт к Чонгуку, держа наготове своё оружие. Чонгук замечает стеклянную бутылку, валяющуюся у стены дома. Он быстро хватает её, разбивает о стену и острием направляет на бандита. — Не подходи! Иначе я тебя пырну! — истерично выкрикивает Чон. — Не смеши меня, пацан. Ты, конечно, удивил меня только что своими выкрутасами, но, давай честно, Рэмбо, убить ты не сможешь. Давай договоримся. Расскажи мне всё — и я, так и быть, прощу тебя. Мы ведь приличные лю… Чонгук, не позволив договорить, делает стремительный шаг вперёд и резко проводит острием по запястью мужика. Тот вскрикивает, роняет биту и хватается за кровоточащую руку. — Сука! Ты труп! Не думай, что сможешь теперь жить спокойно! Я найду тебя и прибью, гадёныш! Чонгук бросает бутылку, хватает свой рюкзак и со всех ног мчится прочь. До него доносятся угрозы, но он не слушает. Ему нужно добежать до клуба, пока эти уроды не успели доложить обо всём Хвану. Ему срочно необходимо предупредить Чимина. Если он не успеет, то будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Скорее всего, очень короткую.

***

Тэхён сжимает покрывало руками и мельком осматривает интерьер комнаты под номером три. Шторы плотно задёрнуты, красный цвет стен раздражает глаза, а душный воздух вызывает головокружение. Ким хмурится и до боли стискивает своё запястье, впиваясь в него ногтями. Он знает, Хван Дон пригласил его в этот номер специально. Хочет психологически надавить и заставить внутренне дёргаться, ведь именно здесь несколько лет назад тело Тэхёна впервые встретило Дьявола. Он ненавидит каждый сантиметр этого помещения — и всё ещё помнит. Как ему было больно и страшно. Как он умолял его отпустить. Хвану в тот момент надоело слушать рыдания, и Киму пришлось несладко. Хван Дону не нравятся слёзы. Он хочет, чтобы его желали, поэтому Тэхёну пришлось приспособиться. Чем меньше он сопротивляется, тем больше господин даёт ему свободы. Тэхён сильно нервничает, наблюдая за своим воплощённым кошмаром, что меряет шагами комнату и громко разговаривает с кем-то по телефону. Высокий рост, крепкие руки и пугающий взгляд. У худощавого Тэхёна нет никаких шансов противостоять ему физически. Господин Хван предупреждал о встрече заранее, но Ким до сих пор наивно надеется, что ему повезёт и Хван его не тронет. Хоть Хван Дон не издевается над Кимом во время этих встреч, но Тэ всё равно противно и гадко каждый раз. Он не может абстрагироваться, не может до конца отпустить ситуацию и перестать считать себя испорченным. Наконец хозяин клуба сбрасывает звонок и с фальшивой улыбкой подходит к Киму. — Тэхён, — ласково произносит Хван. — Я столько лет воспитывал тебя, ухаживал и оберегал. Ты знаешь, что ты самый особенный цветочек здесь? Я разрешил тебе общаться с сестрой, выделил комнату, нанял педагога по вокалу. Для тебя готовят лучшую еду и подбирают самую стильную одежду. Тебя охраняют и постоянно обучают. Я даже позволил тебе завести друга. Ты же понимаешь, как ты дорог мне? Тэхён молчит и с зарождающимся страхом пялится на свои колени. Он не поднимает голову на Хвана, только без конца нервно кусает губы, не понимая, к чему конкретно ведёт его господин. Он знает, что Хван врёт ему. Ничего он ему не позволял и никогда не позволил бы. Все эти привилегии только из-за Чимина, который с первого дня их дружбы начал задаривать его подарками и выпросил у отца особого отношения к фавориту Дона. Зачем Хван пытается пристыдить его сейчас? К чему этот приторно-сладкий тон, который ни разу не успокаивает, а, наоборот, заставляет напрячься? Тэхён судорожно силится вспомнить хоть что-то, за что должен получить наказание, но на ум ничего не приходит. Ладони потеют, сердце бешено стучит. — Отвечай! — рявкает Дон. — Д-да, господин, я понимаю, — тихо бормочет Тэхён, вжимая голову в плечи. Хван Дон жёстко хватает фаворита за подбородок, заставляя поднять голову. Ким кривится из-за внезапной вспышки боли в челюсти. Другой рукой Хван сильно сжимает плечо Тэ, впиваясь ногтями в кожу, умышленно причиняя страдания. Тэхён смотрит в чёрные глаза напротив и всеми силами старается сдержать всхлип. Он напуган. — Тогда какого хрена, Тэхён, ты нарушаешь контракт? Я мало тебе дал? Недостаточно? Тебе просто нужно слушаться! Ты забыл главное правило? Твоя верность в обмен на безопасность и привилегии! Нравится трахаться с мелким Паком? Кто кого? Ты, или он тебя? Знаю, ты та ещё шлюха! — В-всё не т-так, господин. Чимин мой друг… — Заткнись! Не оправдывайся, мелкий паршивец! — со злостью шипит Хван, прерывая робкую попытку объясниться. Тэхён не сдерживает жалобный стон, после чего суровые черты лица господина внезапно разглаживаются, а в голосе вновь проскальзывают фальшиво-ласковые нотки: — А знаешь, мне надоело терпеть этот беспредел. Я содержал тебя, а что получил в ответ? Терпеть подстилку, нарушившую контракт, не в моих правилах, но я готов сделать исключение для тебя. Хван Дон ослабляет хватку на челюсти и опускает руку на шею Кима, нежно поглаживая её пальцами. Он ведёт носом по щеке Тэхёна и слизывает одинокую слезинку. Тэ дрожит и рвано дышит, стараясь не поддаваться панике, чтобы лишний раз не злить господина. — Ну, Тэ, не надо лить слёзы. Никого прекраснее тебя нет, но предавать хозяина неправильно. Ты же умный мальчик. Всё понимаешь, так ведь? — вразумляет нерадивого фаворита Хван и поглаживает шею, задевая пальцами кончики русых волос. — Я великодушно прощу тебя, если скажешь своему дорогому другу, чтобы он больше не приближался к тебе. Тогда я буду уверен, что ты принадлежишь только мне. Всё предельно просто. Тэхён часто моргает, у него трясутся руки. Он в шоке смотрит куда-то сквозь Хвана, ощущая мокрые поцелуи у своего уха. Мурашки бегут по телу, ком в горле, как предвестник рвоты, заставляет то и дело сглатывать слюну. Его охватывает неприкрытое отвращение к господину, себе и всему миру. Он всё-таки громко всхлипывает и кривится. — Я-я не могу, не могу… — Можешь, Тэ. Конечно же, можешь. Тебе всего лишь нужно сказать Чимину, что ты больше не желаешь его видеть. И тогда никто не пострадает. Разве это так сложно? — Я не могу… — Сука! — Хван резко хватает за шею Тэхёна, перекрывая кислород. — Какой же ты тупоголовый! Не понимаешь, что я пытаюсь спасти твою идиотскую бесполезную жизнь? Так хочешь сдохнуть из-за этого мелкого гадёныша? А может, вы действительно трахаетесь? Тогда ты точно сдохнешь, но уже от моих рук! — Г-господин, н-не надо, — хрипит Ким, чувствуя, как руки на шее сжимаются сильнее. — Ублюдок! Я столько вбухал в тебя — и всё ради чего? Бесполезный кусок мусора! Сначала убью тебя, потом доберусь до твоей сестрички. Может, она будет послушнее. Развлекусь с ней как следует, а потом продам. У Тэхёна темнеет в глазах, руки слабеют. Но слова о сестре заставляют его вспыхнуть. Он уже почти не видит лицо Хвана, который душит его в приступе гнева. Ким косит глаза в сторону и замечает расплывающееся пятно света. Небольшая, но тяжелая настольная лампа, что стоит на тумбочке около кровати. Он незаметно ведёт одной рукой в сторону лампы, а другой силится отцепить руки Хвана от своей шеи. Делает резкий рывок и, превозмогая вспышку боли, хватает светильник, а следом со всей силы бьет основанием по голове господина. Хван валится на пол, отпуская шею фаворита. Ким роняет разбившуюся лампу, хватается за шею и громко кашляет. Он пытается восстановить дыхание, слезящимися глазами смотрит на тело хозяина клуба, лежащее на полу. Тэхён замечает тонкие струйки крови, стекающие со лба Хвана. Капли крови впитываются в серый махровый ковёр. Его охватывает паника. «Он мёртв? Я убил его?» — Тэхён кашляет, по его лицу катятся слёзы, а из носа течёт. Он вскакивает и на дрожащих ногах бежит к выходу. Дверь поддается не сразу. Ким в панике вылетает в коридор, перескакивает через несколько ступенек разом, случайно задевает декоративную вазу. Та падает и разбивается, создавая шум и привлекая к Киму внимание немногочисленного персонала. Сэон из другого конца главного зала замечает бегущий в сторону служебного выхода силуэт фаворита и недоумённо хмурится. Из-за слезящихся глаз Ким не различает куда бежит, но знает, что ему конец, если он не уберётся отсюда прямо сейчас. Если он взаправду убил Хвана, этого ему точно не простят. Возможно, застрелят или будут мучить, пока он не умрёт от боли. Горло саднит, а голова кружится, но Ким не собирается останавливаться. Он толкает дверь и врезается в человека, намеревающегося попасть внутрь здания.

***

Чимин сжимает руками руль. Отец сегодня вызвал его на разговор. Пак уж было подумал, что тот отчитает его за игнорирование встреч с навязанной невестой, но отец был подозрительно добр и даже извинился за слова, сказанные ранее. Чимину это не нравится. Очень не нравится. Он прекрасно знает, что отец никогда не изменит своего мнения по поводу ориентации младшего сына, его желания стать музыкантом и дружбы с Тэхёном. А ещё он бы точно не оставил без внимания тот факт, что Чимин, по сути, просто плюнул в лицо дочери его давнего бизнес-партнера. Паку, вероятно, немного стыдно перед девушкой, но так будет лучше. Незачем им встречаться. Значит, весь этот спектакль лишь для того, чтобы отвлечь Чимина. Но отвлечь от чего? Чонгук не сообщал ни о чём подозрительном. Уверил, что за ним никто не следит, да и Сэон ведёт себя как обычно. Что-то с Тэхёном? Отец хоть и моральный урод, но не стал бы ничего с ним делать. Да и Хвану тот всё ещё нужен. По крайней мере, Чимин на это надеется. Тогда в чём же дело? Неужели его опасения всё-таки небеспочвенные? Пак подъезжает к клубу, ему срочно надо проведать Тэхёна. После их последней ссоры, он постарается быть с ним максимально доброжелательным. Нельзя оставлять друга надолго в одиночестве, когда он находится в таком состоянии. Чимин каждый раз боится, что Тэ может замкнуться. Конечно, Ким гораздо сильнее, чем о нём порой думает Пак, но он всё ещё переживает за друга и ничего не может с собой поделать. Чимин выходит из машины и до его ушей доносятся приглушённые удивлённые вскрики, а потом всего пара неразборчивых слов, но Пак тут же узнаёт их. Осторожно высунувшись из-за угла, он сразу же замечает тех, кого и ожидал увидеть. Чонгук и Тэхён. Но почему у них какой-то помятый вид? Тем временем слова становятся чётче и понятней, и, хотя спокойствия не добавляют, Чимин решает пока послушать, оставшись за углом и не раскрывая себя. — Тэхён! Какого хрена? Кто сделал это с тобой? — Чон осматривает Кима, замечая синяки на шее, зарёванное лицо и смешанную со страхом панику в глазах. — Кажется, я его убил, — дрожащими губами произносит Тэ. — Мать твою, я убил его… — Что ты несёшь? Что произошло, Тэхён? — громко спрашивает Чонгук, подходит ближе и пытается схватить Кима за плечи. — Кого ты убил? Я не понимаю… — Хвана! Я, чёрт возьми, только что грохнул его! — внезапно страх сменяется гневом. Тэхён делает шаг ближе к Чону, скидывает его руки со своих плеч и сильно толкает в грудь. Лицо его кривится, и он с отчаянным рыком выкрикивает: — Я убийца! Меня тоже убьют! За него! За предательство! Чонгук шокировано открывает рот и наблюдает за истерикой Тэхёна, позабыв, зачем он вообще сюда бежал. Он смаргивает наваждение, снова хватает Кима за плечи и трясёт его, пытаясь привести в чувство. — Тэхён, успокойся! Скажи мне, где сейчас Чимин! Кажется, его отец что-то задумал. Вам нужно уходить! Тебе и Чимину. Бегите из города как можно скорее! — Чего? А как же ты? Что случилось? — Тэхён бледнеет и фокусирует взгляд на лице Чона. Ким наконец замечает синяк под глазом и размазанную под носом кровь. — Чонгук, что он хочет нам сделать? Он навредил Чимину? Тебя избили? — Нет времени, Тэ. Скажи мне, где сейчас Чимин? — Здесь! — оставаться незамеченным больше нет никакого смысла, и Чимин бегом приближается к парням, на ходу оценивая их потрёпанность. Он сжимает кулаки, поднимает бровь и вопросительно смотрит на Чона, всем своим видом требуя хоть каких-то объяснений. — Чимин, кажется, твой отец… — торопливо начинает Чонгук, но тот его сразу же перебивает. Наконец, в его голове всё сходится! — Вот тварь! Так и знал! Ладно, не продолжай. Тебя поймали сегодня, да? Его люди? Чонгук часто кивает на вопросы Пака. Тот мрачно вздыхает, уже внимательней осматривает Чона: за исключением синяка под глазом и чуть припухшего носа с размазанной под ним кровью — не так уж сильно он и пострадал. Чимин переводит пристальный взгляд на Тэхёна и замечает ярко-красные следы пальцев на его шее. Он слышал часть разговора парней, поэтому примерно представляет, что могло произойти, но если Хван всё ещё жив, то он самолично убьёт его. Он даже позволит этому старому извращенцу самостоятельно выбрать себе гроб. Кровожадные мысли Чимина прерываются звуком открывшейся двери. Сэон поочерёдно шокировано пялится на каждого из троицы и, поборов ступор, сообщает: — Ты! — Сэон указывает на Тэхёна. — У тебя большие проблемы! Ты посмел ударить господина и нанёс ему травму. Он приказал найти тебя и доставить для наказания за предательство. «Значит живой», — одновременно промелькнуло в голове у трёх парней, правда с разным настроением. Тэхён выдохнул. Он не убийца. — А Вас, господин Пак, ожидает миледи Ли. Пройдите, пожалуйста, в главный зал, — Сэон замечает недоумение во взгляде Чимина и старается не так откровенно ухмыляться. — Что? Ваш отец не предупредил Вас? Странно, весь персонал узнал об этом ещё несколько дней назад. — Послушай, Сэон… — осторожно начинает Чимин, но Сэон его игнорирует и переводит взгляд на Чонгука. Его притворная вежливость резко сменяется на презрение и приказной тон. — Ну а ты, ублюдок, пройдёшь со мной. У меня с тобой личный разговор касательно твоего поведения. Можешь даже не рассчитывать, что получишь деньги. Твоё увольнение лишь вопрос времени. И да, тебе придётся выплатить штраф за недоделанную сегодня работу! Если будешь сопротивляться, то я применю силу, — Сэон достаёт пистолет, и атмосфера резко меняется. — Сэон, послушай, опусти пистолет. Ты ведь даже не знаешь, как им пользоваться, — спокойно говорит Чимин, вытягивает руку вперёд, прикрывая собой ребят, на которых направлено дуло. — Ох, господин, может, я и не спец в стрельбе, но с такого расстояния попасть в голову этому предателю смогу! — напряжённо восклицает Сэон и таращится на парочку перед собой. Рука у него трясётся. — Сэон, опусти пистолет! Давай договоримся! — Чимин делает осторожный шаг вперёд. — Нет! Вы все считаете меня безмозглым идиотом! А я ведь столько лет работаю здесь! Обучаю тупоголовых курьеров, слежу за ленивым персоналом и убираю дерьмо за свихнувшимися проститутками! А что в итоге? Ни одной благодарности, только недовольство! Если я сейчас приведу двух крыс господину, то мнение обо мне изменится! Я больше не буду дураком в его глазах! — с истерикой в голосе выкрикивает Сэон. — Так что, блять, живо зашли в клуб и прошли со мной к Хвану! — Нет, Сэон. Ты навсегда останешься для Хвана лишь прислугой, — тихо произносит Тэхён. — И тебе никогда не удастся это изменить. Чонгук и Чимин быстро переглядываются и в ужасе таращатся на Тэхёна. Что, чёрт возьми, он творит? Умереть захотел? — Ч-что ты сказал? — запнувшись, в изумлении переспрашивает Сэон. Он-то уж точно не ожидал, что голос подаст вечно молчаливая игрушка господина. — Я сказал, ты навсегда останешься для Хвана лишь прислугой. Не будет тебя, он сразу найдёт другого. Для него нет незаменимых людей. Ты ведь был его фаворитом, я прав? — Тэхён ловит растерянный взгляд Сэона и цепляется за эту эмоцию. Его голос становится увереннее и громче. — Ты стал ему не нужен? Ну конечно. Понятия не имею, как ты смог остаться здесь, но теперь работаешь его информатором. Только знай, ты навсегда останешься всего лишь пешкой, что доносит на всех боссу. К чему такая преданность? Ты ведь ненавидишь его. Или… Ты просто хотел выжить, ведь так? — Тэхён напряжённо молчит несколько секунд, а потом печально добавляет: — Он ведь всё равно избавится от тебя, Сэон. Мне искренне жаль. Ты этого не заслуживаешь. Тэхён нервно сглатывает. Если он ошибся в своём предположении, то всё может закончиться не в их пользу. Сэон окидывает тяжёлым пустым взглядом парней, сутулится и сокрушённо качает головой. Рука с зажатым в ней пистолетом медленно опускается. — Уходите, — тихо произносит Сэон, опустив голову. — Валите, кому сказал! Иначе я застрелю вас до того, как сюда прибежит охрана! Чимин очухивается первым, тянет за руки друзей и бежит в сторону своего автомобиля. Он плюхается на водительское сиденье, рядом с ним садится Чонгук, а Тэхён находит себе место позади. Чимин заводит машину, приказывает всем пристегнуться и вдавливает педаль газа в пол. Он сжимает руль, глядя только вперёд. Автомобиль на скорости уносится прочь от клуба. Там, за пределами города грехов, за пределами владений отца, за пределами боли и отчаянья, находится свобода. Та свобода, к которой он всегда стремился, которую желал больше всего на свете. Чимин смотрит через зеркало заднего вида на притихшего Тэхёна, что прислонил голову к стеклу. Потом переводит взгляд на Чонгука, сидящего рядом и нервно сжимающего свой рюкзак. Чимин совсем не к месту испытывает необъяснимое чувство счастья. Почему-то он безумно рад, что именно эти люди сейчас рядом с ним. Что именно сейчас они с ним на пути к свободе.