Долгий путь домой

пятнадцать лет назад

— Мама, ты должна взять меня с собой! — визгливо восклицает пухлощёкий мальчик и пристально смотрит на свою мать, что спешно складывает вещи в сумку и отрицательно качает головой. — Почему нет?! Вот всегда ты так! Ты меня не любишь! Мальчик шумно шмыгает носом, недовольно скрещивает руки на груди и обиженно отворачивается к стене, старательно демонстрируя своё возмущение. Женщина тяжело вздыхает, подходит к своему насупившемуся сыну и мягко разворачивает его к себе лицом. Малыш фыркает, мотает головой и капризно выпячивает нижнюю губу, не желая легко сдаваться и прощать такое возмутительное отношение к своей персоне. Женщина снова вздыхает, а затем тихо усмехается и сдержанно, с уверенным спокойствием, говорит: — Чимин, как в твою умную голову могла закрасться мысль, что я не люблю тебя? Дороже тебя нет никого на свете. Ты сам знаешь, почему в этот раз тебе нельзя со мной. Мы это уже обсуждали. — Мама, но я хочу с тобой… — жалобно настаивает Чимин, упрямо разглядывая узорчатый пол. — Ваше Величество, извольте взглянуть на свою матушку, — она мягко заправляет ему за ухо выбившуюся из челки прядь тёмных волос, и слегка приподнимает лицо за подбородок, заглядывая в серые глаза. — Надо бы тебя подстричь. Волосы почти до плеч доросли. — Не хочу. Мне нравятся длинные волосы. И не называй меня так… — Ладно, маленький упрямец, — мать легонько щипает сына за мягкую щёчку и тихо посмеивается над его возмущённым вздохом. — Обещаю, что через три дня вернусь и мы с тобой отправимся в путешествие. Только ты и я. Договорились? — Договорились… — бурчит себе под нос Чимин, поднимает неуверенный взгляд на красивое лицо матери, заглядывая в её большие добрые глаза, и растерянно спрашивает: — А папа?.. Папа с нами не поедет? — Нет, малыш. Папа сильно занят, — спокойно и терпеливо отвечает мать, вновь начав складывать вещи в сумку. — Он не сможет с нами поехать. — Почему вы не разговариваете?.. Я слышал… — Чимин делает паузу, закусывая губу, и несдержанно всхлипывает, — Минсок говорил Джэбому, будто ты и папа больше не любите друг друга. Это правда? Ты поэтому решила уехать? Ты хочешь бросить меня? — Чего? Конечно нет, малыш! Ну что ещё за глупости… Я никогда не брошу тебя. Ты же мой маленький принц, — с нежностью отвечает мать, утирая горячие дорожки слёз на гладких щеках своего сына. — Твой брат просто пошутил. Мы с папой… просто нам нужен перерыв. Иногда взрослым нужен перерыв, понимаешь? — Не ври мне! Вы хотите развестись? Я видел бумаги у отца в кабинете. Не думай, что я ничего не понимаю. Просто… пообещай, что не оставишь меня… — Чимин крепко обнимает мать, утыкаясь носом ей в живот. — Папа меня не любит, а Минсок всё время обзывается! Джэбом вообще со мной не разговаривает. Только о своих экзаменах болтает… — Минни… — женщина осторожно опускается на колени и заглядывает в покрасневшие, блестящие от слёз глаза Чимина. — Папа любит тебя. Очень сильно любит. — Не любит! Я вчера сказал, что лучше всех в классе прочитал стихотворение, а он даже не похвалил меня! Я тогда вообще больше не буду учиться! Он всегда придирается ко мне! Минсок сказал, что я странный, поэтому папа не любит меня. Что я должен сделать, чтобы стать хорошим сыном?.. Мама, я хочу, чтобы он любил меня… Мать на секунду замирает, обдумывая слова сына. Лицо её мрачнеет, хватка на плече ощутимо причиняет дискомфорт, а голос становится твёрже и серьёзнее: — Минни, твой отец сложный человек. Не стоит ожидать от него одобрения. Никогда. Ты вовсе не странный. Ты особенный. Очень умный, талантливый, яркий. Я знаю, что в будущем ты озаришь своим сиянием весь мир. Ты — солнце, ты — яркая звездочка, что возвышается над всеми. Твои братья — лишь тени. Они никчёмны, глупы и трусливы. Твой отец попытается подчинить тебя своей воле. Он попытается переделать тебя, но ты не поддавайся. Слышишь меня? Не поддавайся ему! Он не захочет так просто отпустить тебя. Он опасен. Но я не позволю ему… — Мама, что ты такое говоришь?.. — шёпотом перебивает мать Чимин, ошарашено смотря на её лицо, исказившееся в презрительном выражении. — Не пугай меня. Ч-что ты имеешь в виду? Что значит опасен? — Я… Ничего, малыш, — мать промаргивается, отпуская Чимина. — Давай обсудим это позже, хорошо? Чимин досадливо поджимает губы, но согласно кивает на слова матери. Та, внезапно улыбнувшись, резко встаёт и решительно застёгивает сумку. Тишину прерывает тихий стук. Спустя несколько секунд дверь отворяется и в комнату заходит невысокая пожилая женщина в белоснежном переднике. — Госпожа, такси ожидает, — с лёгким иностранным акцентом сообщает горничная, выдавливая вежливую улыбку. — Благодарю, Анна. Я сейчас спущусь. Передайте моему мужу, что я вернусь через три дня. Пусть подготовит документы. — Слушаюсь, госпожа, — отвечает женщина и немедленно ретируется из хозяйской спальни. — Минни, поцелуешь маму на удачу? — мягким тоном спрашивает мать, как только за горничной закрывается дверь. Мать распахивает объятья, с теплотой во взгляде смотря на Чимина. Пак-младший неуверенно мнётся, еле слышно выдыхает, но в конечном итоге подаётся вперёд и крепко обнимает мать, цепляясь холодными пальцами за ткань её ярко-жёлтого пиджака. Чимин тянется губами к щеке, неловко чмокает и сразу же смущается и краснеет. Мать звонко хохочет, треплет сына по голове, разлохмачивая тёмные волосы, и обещает вернуться. Чимин провожает её до самой двери, подавляя в себе тревожное чувство и прокручивая в голове странный монолог, что напугал его несколько минут назад. Неожиданно маленького Чимина охватывает необъяснимое чувство страха. Когда автомобиль, уезжая прочь с территории поместья, скрывается из виду, Чимину на мгновение кажется, будто он остался совсем один в этом огромном мире.

***

— Сынок, попрощайся с мамой, — тихо произносит отец, мягко подталкивая мальчика в спину.​ — Попрощаться?.. — недоумённо переспрашивает Чимин, со слезами на глазах смотря на чёрный гроб в окружении огромных букетов. — К-как?.. — Пожелай ей… покоя, — отец отступает на пару шагов назад, позволяя сыну проститься с матерью. Чимин медленно подходит к гробу, немигающим взглядом осматривает его. Небольшой, узкий, деревянный. Чимин не понимает, зачем ему прощаться с каким-то ящиком? Он поднимает взгляд выше и натыкается на большую фотографию. Мама. Улыбается. Чимин распахивает глаза. Дыхание перехватывает. Он вновь смотрит на крышку гроба. Почему он закрыт? Чимин оборачивается и смотрит на людей вокруг. Почему у всех такие печальные лица? Братья стоят поодаль и шумно шмыгают носами, опустив головы. Кажется, Минсок по-настоящему плачет. А там кто?.. Ох, тётушки и дядюшки… Чимин, наверное, никогда не запомнит их имена. Он ведёт взглядом по залу, зачем-то мысленно считает присутствующих и высматривает знакомые лица. Играет заунывная музыка. Костюмы у всех чёрные, мрачные. Чимин ненавидит чёрный цвет. Он любит одежду ярких цветов. Например мамин жёлтый пиджак. Кругом много красивых цветов. Но мама всё равно красивее. Была? Чимин снова внимательно оглядывает чёрный гроб перед собой (этот ужасный цвет так раздражает!). Оглаживает гладкую поверхность худой рукой и тянется пальцами к стыку, пытаясь открыть его. Почему не открывается?.. Почему эта чёртова крышка не открывается?! Отец быстро подходит и аккуратно отлепляет его руки от гроба. Чимин жалобно смотрит на него своими большими, наполненными слезами глазами и упавшим голосом спрашивает: — Папа, почему он закрыт? На маму нельзя смотреть? Она… действительно умерла? По-настоящему? Насовсем? — Да, Минни. Насовсем, — Пак Ёнган встревоженно смотрит в распахнутые, наполненные ужасом глаза своего сына и, позволив себе снять маску сурового родителя, добавляет тихим и мягким тоном: — Пойдём, малыш. Тебе надо отдохнуть. — Я хочу посмотреть на неё! Дай мне её увидеть! — Чимин истошно кричит, с силой цепляется за отцовский пиджак и начинает горько и надрывно рыдать. — Этого не может быть! Это невозможно! Я не верю тебе! Ты меня обманываешь! Пак Ёнган крепко прижимает рыдающего сына к себе. Он легко поднимает его на руки и уносит прочь из зала, ловя на себе сочувствующие взгляды всех присутствующих. Родственники, знакомые и так называемые друзья. Все, как один, качают головами и утирают слёзы, слушая оглушающие крики ребёнка, несправедливо рано потерявшего мать. До ушей долетают обрывки соболезнований, произнесённых шёпотом. Все жалеют вдовца. Пак Ёнган удерживает своего младшего сына в объятьях и чувствует непонятный укол гнева к окружающим. Никто и никогда не поймёт ту боль, что испытывает его ребёнок в этот момент. И то отчаяние, которое охватывает отца, что не в силах помочь своему малышу…

***

сейчас

По радио объявляют сводку новостей на двенадцать часов дня. В общем то ничего интересного, а тем более связанного с их розыском не сообщают. Ребята подъезжают к торговому центру, что находится на окраине небольшого городка. Чимин, заехав на парковку, глушит двигатель и выходит из машины, сразу же направляясь в сторону стеклянной двери. Тэхён и Чонгук торопливо шагают позади. Подойдя к электронному табло с картой отделов магазина, Тэхён зевает, лениво потягивается и внимательно смотрит на друга, ожидая, что тот озвучит дальнейший план действий. Чонгук осторожно трёт пальцами щеку́ и натягивает капюшон, прикрывая синяк под глазом. — Вот вам деньги, — Чимин достаёт из своего бумажника несколько купюр крупного номинала и пихает их в руки своим друзьям. Тэхён упрямо скрещивает руки на груди, делая шаг назад. Он всем своим видом показывает, что не желает быть обузой и обременять лучшего друга. Чонгук хмурится, не понимая, в чём проблема. Чимин страдальчески закатывает глаза, недовольно фыркает, с силой хватает Кима за руку и решительно пихает ему в ладонь деньги. — Что ты?!.. — Тэхён, не тупи! И давай без этого кислого лица! Нам необходимы шмотки на смену. Прекрати выделываться! Встретимся, — Пак оглядывается по сторонам и, наткнувшись взглядом на вывеску кафетерия, указывает в её сторону, — вон там. Часа через два, окей? — Окей, — быстро соглашается Чонгук, напряжённо раскачиваясь с пятки на носок и поочерёдно смотря то на Чимина, то на Тэхёна. Снова будет ссора? — А ты куда? — подозрительно, с нотками недовольства, спрашивает Тэхён и раздражённо запихивает деньги в карман тёмно-зелёной толстовки. — Мне надо кое-что сделать. Я присоединюсь к вам чуть позже, — Чимин замечает недоверчивое лицо друга. — Эй, Тэ, перестань! Мне в любом случае будет неудобно с вами ходить. Я люблю шопинг в одиночестве. — Ладно-ладно, можешь не посвящать простых смертных в свои великие тайны. Встретимся через два часа, — с нескрываемым сарказмом отвечает Тэхён и, схватив растерянного Чонгука чуть выше локтя, тянет того за собой. — Пойдём, Гукки. Чимин, услышав это заявление, недоумённо поднимает бровь, сдерживая своё вспыхнувшее раздражение. Но Тэхён уже уверенно уводит Чона в сторону отделов мужской одежды и ни разу не оборачивается. Пак провожает друзей пристальным взглядом вплоть до момента, пока те не скрываются за поворотом. Он опускает взгляд вниз и осматривает карту торгового центра, бегло ища глазами отдел сотовой связи.

***

Чимин шумно усаживается за руль, спешно достаёт мобильник из бардачка и вставляет в него только что купленную сим-карту. Старую пришлось выбросить. На всякий случай. Смартфон наконец включается, приветствуя его стандартным экраном загрузки. Пальцы замирают, а взгляд невольно цепляется за смазанную фотографию на экране блокировки. В голове проскальзывает расплывчатое воспоминание о том дне, когда она была сделана. Чимин мысленно возвращается на несколько лет назад, когда посетил музыкальный фестиваль, где выступала группа из четырёх человек. Он уже не помнит ни названия коллектива, ни репертуара, но точно знает, что тогда ему было весело. В тот момент ему казалось, что он увидел воплощение свободы, когда гитарист той неизвестной группы во время исполнения припева подошёл к барабанщику и смачно поцеловал того в губы. Отголоски оглушающего верещания разгорячённой толпы, непривычная атмосфера музыкального безумия… И ругань отца, когда он вернулся домой. Всё это мгновенно пронеслось в сознании. «Какая прекрасная дурость», — Пак усмехается, легко проводит пальцем по экрану и проворно набирает номер. Спустя несколько долгих гудков раздаётся низкий строгий голос: — Алло, кто это? — Джун… — голос у Чимина неожиданно сипит, заставляя его прокашляться. — Пак, мать твою, Чимин! Ты так неожиданно исчез, я не могу дозвониться до тебя со вчерашнего дня! — взволнованно восклицает Намджун. Голос его вмиг теряет былую резкость. — Всё в порядке? — Да, я в порядке. Мне пришлось уехать раньше, чем планировалось, если понимаешь, о чем я, — нерешительно отвечает Пак, пытаясь совладать со своим сбившимся из-за кашля дыханием. — Ты сам-то где сейчас? Как там вообще всё? — На удивление тихо. Никаких новостей о твоей пропаже. Похоже, твой отец не хочет лишней шумихи, — сразу переходит к делу Ким. — Как Юна? — игнорирует упоминание отца Пак. — Пока в моей квартире в Лэнде. Надо ещё с документами разобраться, а так вроде нормально. Умная девчонка. Спросила про брата, но я заверил, что он с тобой и всё с вами хорошо, — спокойно отвечает Намджун. Спустя секунду Чимин слышит тихий мат и гудок автомобиля. Видимо, Намджун сейчас в пробке. — Мне звонил сосед. Сказал, что на квартиру в Граунде приходил кто-то от тебя. Прости за задержку. Рассчитывал устроить Юну быстрее, но получилось как всегда. — Главное, что сейчас она в безопасности, — облегчённо вздыхает Чимин и, рассеяно наблюдая, как в нескольких метрах от него семейная пара запихивает огромные упаковки подгузников в багажник, задумчиво добавляет: — Тэхён очень дорожит своей семьей. — Ага, наверное, — торопливо соглашается Ким, снова шикая на кого-то на том конце телефонной связи. Через мгновение он с любопытством спрашивает: — Так что там с инфой? Всё накрылось? — Нет, не совсем. Всё есть, но оно спрятано дома у того парня, который приходил к тебе, — апатично отзывается Пак, наблюдая, как старенький автомобиль молодой семьи выезжает с территории парковки. — Окей, как мне с ним связаться? — воодушевлённо спрашивает Намджун. — Ну, — неуверенно начинает Чимин, зачёсывая пальцами волосы назад. — Чонгук сейчас со мной… — Чего? — не понимает Джун. — Тот парень, что приходил к тебе. Его зовут Чон Чонгук. Хороший пацан, хоть и чокнутый, — усмехнувшись, объясняет Чимин. — Короче, за ним проследили головорезы Хвана. Ну не мог же я его бросить. Поэтому мы вместе сбежали. — Эм… — Намджун облегчённо вздыхает: кажется, ему удалось выбраться из пробки. — Ладно, но что теперь? — Не знаю. Вообще-то, он живёт с матерью, — Пак закусывает губу. — Возможно, она поможет, — чуть погодя добавляет он. — Супер! — бодро отзывается Джун. — Тогда попроси этого парня сказать матери связаться со мной. «Как у тебя всё просто, Ким Намджун», — Чимин напряжённо молчит, тщательно обдумывая легкомысленное предложение журналиста. — Ладно, я скажу ему, — тяжело вздохнув, хмуро соглашается Пак. — Но Джун! Не надо в это ввязываться. Держи всё у себя на случай, если мой отец начнёт преследование. А ещё лучше — надёжно спрячь! — Что?! — задыхается от возмущения Намджун. — Ты издеваешься надо мной, что ли?! Это идиотизм, Чимин! С этими материалами мы сможем не только утереть нос уродам Граунда, но и устроить государственный переворот! Это будет грандиозный скандал! Просто представь, сколько ублюдков, наконец, сядет! — Перестань, Джун! Тебя слепит идея мести! Ты ведь не конченный идиот и сам знаешь, что это так не работает. Общественность, конечно, сначала будет в шоке, но потом внезапно найдётся эксперт, который скажет, что это всё подстава и фотошоп, — срывается на крик Чимин и сжимает руль сильнее. — И тебя просто посадят, а потом убьют! Тебе же никто не поверил в редакции, когда ты рассказал про клуб Хвана. — Никто не поверил, потому что не было доказательств! А тут есть всё! Боже, чего же ты так боишься, Чимин? Твой отец не такой уж и могущественный, как ты о нём думаешь. И на него с его шайкой бандитов управа найдётся. Чимин знает, что Ким Намджун долгие годы по крупицам собирает информацию о клубе Хвана. Он уже потратил на это почти десять лет. Платил свидетелям огромные деньги, записывал их показания, но со временем каждый из них по неизвестным причинам переставал выходить на связь. В итоге Джун каждый раз оставался ни с чем. На данный момент у него нет ничего существенного, что доказывало бы причастность Хван Дона и Пак Ёнгана к исчезновению подростков. Намджун даже как-то порывался взять интервью у Тэхёна, но Чимин строго-настрого запретил приближаться к нему с вопросами. Во-первых, Чимин не хотел, чтобы кто-то узнал о его связи с журналистом. А во-вторых, ему банально не нравится, когда его друга беспокоят. Намджун тогда, стиснув зубы, согласился — не захотел терять ценного информатора. Чимин мысленно считает до пяти, успокаивая себя. Не стоит ему сейчас ругаться с Кимом. Знает ведь, что эта дурная журналистская голова может в отместку сделать ещё хуже. В последнее время у него возникает стойкое ощущение, что все будто как назло пытаются вывести его из себя. Конечно он накручивает, но как ещё объяснить этот бесконечный поток недовольства, направленный на него. Он ведь знает как лучше! Почему они просто не могут послушать его? Что, чёрт возьми, сложного в том, чтобы прислушаться к его разумным словам? Чимин уныло вздыхает и ослабляет хватку на руле. — Джун, я не хочу, чтобы ты пострадал. Плевать мне на Хвана, но… Заигрывания с властью никогда не заканчиваются хорошо. Обещаю, мы разберёмся с этим. Больше ни один несчастный ребёнок не станет жертвой Хвана. Просто дай мне немного времени. Я попрошу Чонгука связаться с матерью, но, умоляю тебя, не гони лошадей! Не делай ничего, не обговорив это сначала со мной, хорошо? — тревожным тоном настаивает Чимин. — И ещё… знаю, это совсем наглость, но помоги, пожалуйста, матери Чонгука, если понадобится. Потом я приеду в Лэнд и мы всё решим, ладно? — Ладно, — терпеливо, но с явным недовольством, соглашается Ким. — Постарайся не сдохнуть раньше времени, упрямый осёл. Никакого уважения к старшим. Чёртово семейство Пак… — До связи, Джун, — Пак с раздосадованным стоном отводит телефон от уха, сбрасывает вызов и, раздражённо бросив сотовый в бардачок, с силой захлопывает его. Он прислоняется лбом к кожаной отлётке руля и горько вздыхает.

***

утро

Чимин возвращается из дешёвой забегаловки, где он чёрт знает сколько времени простоял в очереди с сонными тупорылыми идиотами, а потом ещё двадцать минут ожидал, пока приготовят их вонючий завтрак. Чимин явно встал не с той ноги. Романтика побега разбилась об отсутствие зубной щётки, плохо пахнущую одежду и неудобную кровать в грязном номере мотеля. Чимин не привык к такому образу жизни. Чувствуя себя жёваным куском бумаги, он направляется обратно в мотель. Если парни всё ещё не поднялись, то он обязательно обольёт их холодной водой. Он проснулся раньше всех, аккуратно выбрался из объятий Кима и, быстро собравшись, покинул их временное пристанище. Но предварительно он, конечно же, шлёпнул каждого по ляжкам, проорав, что они должны быть одеты и умыты через пятнадцать минут. Кажется, кто-то из них сонно его послал, но он не уверен, кто именно. Неблагодарные засранцы. Чимин стремительно приближается к мотелю, как справа от себя замечает телефонную будку. Немного подумав, он всё же подходит к ней и, запихав несколько монет в аппарат, набирает номер, который и хотел бы забыть, да не может. — Слушаю, — звучит из трубки грубоватый голос. — Здравствуй, отец… — Чимин?! Мать твою, что за цирк ты устроил?! Тебе не стыдно? А ну быстро возвращайся! Опозорил меня перед господином Ли и его дочерью! Ещё и Дон сказал, что твой дружок внезапно взбесился и ударил его по голове! Что ты творишь?! — Серьёзно? А Хван рассказал, что он хотел убить Тэхёна? Рассказал, как душил его? Угрожал расправой, если Тэхён не перестанет общаться со мной? Об этом он тебе рассказал? — сразу же заводится Чимин, его щёки алеют. — Ну?! Что ты молчишь? Ты всех моих друзей убивать будешь? В твоём мире только так вопросы решают? — Я приказал ему, чтобы он заставил твоего дружка отказаться от тебя, но я сделал это для твоего блага! — неожиданно признаётся отец. — Я не говорил Хвану убивать его. Что за бред ты городишь? Мы не убиваем свой персонал. Это бессмысленная трата ресурсов. — Чего? Ты сейчас прикалываешься, что ли? — возмущённо повышает голос Пак-младший. — Да ты самолично покрываешь Хвана и его убийства! — Прекрати, Чимин! — на том конце тоже переходят на крик. — Я знаю Хвана долгое время! Он разработал контракт, который подписывают добровольно! Потом, после его окончания, он отпускает этих людей. Если все молчат, значит, их всё устраивает. — Ты… — задыхается от возмущения Чимин. — Ты издеваешься надо мной?! Ты вообще в курсе, что творит Хван с этими людьми? Отпускает?! Он их убивает и продает их органы, старый ты маразматик! Чимин ничего не понимает. Отец притворяется? Боится, что его прослушивают, и делает вид, будто ничего не знает? Или же он действительно не в курсе, что творит Хван у него под носом? Но это же чушь! Чимин не верит ни единому слову старика. Отец всего-навсего хочет заманить его обратно в Граунд. У Чимина кружится голова. — Сынок, — устало вздыхает Пак, успокоившись. — Не знаю, где ты нахватался этого бреда, но возвращайся назад. Так и быть, я разрешу тебе общаться с этим твоим Тэхёном, но ты должен жениться на дочери Ли. Продолжишь работать в клубе, а Хвана отправлю в отпуск, пусть восстановит своё здоровье, хотя, по-хорошему, этого парня надо бы штрафануть на целую зарплату! — Я… Не знаю, что с тобой происходит. Возможно, старческая деменция или же ты просто чокнутый, но если ты начнешь преследовать нас, то я солью всю информацию, что была у Хвана, — холодно произносит Чимин, сжимает пакет с завтраком и глубоко вздыхает, пытаясь успокоить своё сердцебиение. Он в шоке. Какого чёрта?! — И я не шучу. У меня есть… знакомые журналисты, которые сделают своё дело, если я им позвоню. Так что отвали от нас, иначе я разрушу всю твою жизнь. — Ты мне угрожаешь? Угрожаешь своему отцу? Тебе не стыдно, Чимин? После всего, что я дал тебе? — Пак Ёнган тихо усмехается и говорит так, будто всё, что только что сказал его сын, лишь детский лепет, не стоящий внимания. — Твой гадкий язык постоянно доставляет мне неприятности. Может, когда-то давно, когда он был ребёнком и когда мама ещё была жива, Чимин любил отца. Малыш Пак думал, что его семья нормальная, но после смерти матери, он окончательно понял, что больше не может доверять своему отцу. Не может доверять человеку, которого когда-то он ласково называл «папа». А сейчас ему внезапно становится так горько и обидно от мысли, что он боится собственного отца. — Ты мне не отец. Настоящий отец не стал бы лгать своему ребёнку, — Чимин сглатывает и часто моргает. Руки слегка подрагивают. — Мина была бы тобой недовольна сейчас, — с явным разочарованием отвечает отец. — Какая же ты сука! Не смей говорить о ней! Это ты убил её! Ты соврал, когда сказал, что это был несчастный случай! — срывает голос Чимин, окончательно уступая внутреннему гневу и попадаясь на провокацию. Прохожие в шоке оборачиваются на него, но Чимину плевать. Он резким движением утирает внезапно брызнувшие из глаз горячие слёзы. Чёртов старик… Всегда знает, какую рану расковырять, чтобы вывести его из себя. — Чимин, хватит. С чего ты решил, что её убили? Она сама захотела уехать, бросив тебя. Но вышло как вышло, — на том конце молчат мгновение, а потом уверенно добавляют: — Ну и где ты собираешься жить, скажи-ка? На что? Думаешь тех денег, что есть на твоём счету, хватит на всю жизнь? Да ты же тот ещё транжира, всё просрёшь за месяц. Я тебя не собираюсь больше обеспечивать, раз ты такой неблагодарный щенок. — Ох, можешь не волноваться, папуля, как-нибудь справлюсь и без тебя! Уж лучше сдохнуть свободным и бедным, чем богатым сыном Пак Ёнгана! — с чувством выкрикивает Чимин и трёт щёку рукой, кривясь от собственного пафоса. — Но ты в любом случае мой сын, как бы ты не пытался это отрицать. Это работает в обе стороны, — устало и тихо отвечает отец. — Пошёл ты! — голос чуть дрожит. Чимин сбрасывает звонок, не дождавшись ответа. Несколько раз яростно бьёт трубкой по аппарату и, громко ругнувшись, быстрым шагом направляется в сторону мотеля. Люди, встречающиеся на пути, шарахаются от него. Его лицо выражает крайнюю степень злости на весь мир. Остановившись прямо перед дверью, Пак резко выдыхает и заходит в номер. Ребята в испуге дёргаются от громкого удара двери о стену. Чон сидит на кровати, неловко держа в руке пульт, и ошарашено пялится на зашедшего Чимина круглыми глазами. Тэхён застывает с полотенцем на голове, повернувшись спиной к небольшому зеркалу. — Чё застыли? — Чимин с размаху кидает на кровать пакет с завтраком. — Через две минуты уезжаем. Жду в машине. Только попробуйте опоздать. Пак оглушительно хлопает дверью, оставляя друзей одних. Только звуки телевизора нарушают ошеломлённое молчание в комнате.

***

сейчас

Чимин ведёт взглядом по небольшому залу пиццерии, замечает Тэхёна, что-то увлечённо объясняющего рядом сидящему Чонгуку. Ребята уже успели переодеться, а Пак всё ещё щеголяет во вчерашней одежде. Он уверенно подходит к столику у окна, плюхается на диванчик, аккуратно сдвинув пакеты с одеждой, что его друзья свалили кучей. Чимин тихо приветствует парней, отвлекая их от обсуждения… чего бы то ни было. Чимину, в общем-то, нет дела, о чём они секретничали. Тэхён бросает взгляд на два красивых пакета с названиями известных и дорогих брендов, которые Пак принёс с собой и поставил рядом. Ким несдержанно закатывает глаза и фыркает, продолжая жевать кусок пиццы, а Чонгук, пьющий молочный коктейль через трубочку, напротив, опускает взгляд на стол, что-то заинтересованно разглядывая. — Чимин, представь себе, люди могут одеваться не только в дизайнерский шмот, — с набитым ртом сообщает другу Ким. — У тебя забыл спросить, какую одежду мне носить, — не остается в долгу Пак, хватая кусок пиццы с общей тарелки. — Что ещё тебе не нравится во мне? Составь список, пожалуйста. — Да ладно, я же шучу, Минни, — сразу же тушуется Тэхён. — Я тоже, — равнодушно говорит Чимин, пытаясь разглядеть, что там высматривает Чон. — Что там у тебя, Чонгук? — А? Ну… ничего такого, — не успевает договорить Чон, как Чимин отодвигает в сторону его тарелку и наконец видит, что тот так увлечённо разглядывал. Рядом с его тарелкой лежат несколько цветных карандашей и листок бумаги, с распечатанной на нём раскраской. Такие обычно выдают детям, чтобы занять их, пока взрослые отдыхают. Чонгук за время их позднего обеда успел сделать несколько набросков: профиль Тэхёна; парочка, сидящая сбоку от их столика; горшок с цветком, что стоит на подоконнике. Чимин и не догадывался, что Чон умеет рисовать. — Ничего себе! А ты красиво рисуешь. Учился где-то, что ли? — Мама учила, — Чонгук показывает грустную и смущённую улыбку. — Но, вообще, просто люблю иногда почиркать, помогает расслабиться. Хотя это всё так… несерьёзно. — М-м, — тянет Пак, одновременно с этим запивая кусок пиццы холодным чаем Тэхёна. — Клёво. — Это действительно очень красиво, Чонгук, — задумчиво говорит Тэхён, подпирая голову рукой. — Не стоит этого стесняться. — Да я не… Спасибо, — мямлит Чон, неловко поправляя волосы. — Так, что, куда дальше? — ставя локти на стол, спрашивает он. — Ну, думаю, можно сходить за продуктами и выезжать. Вы всё купили из одежды на первое время? — Чимин комкает салфетку и поднимает глаза на друзей. — Всё нормально, кстати? — Ну, не считая того, что почти все продавцы подумали, будто мы с Гукки любим пожёстче, — Тэхён не сдерживает смешок и слегка оттягивает ворот, показывая следы на шее, — то, да, всё нормально. — Пф-ф, вам хотя бы не пришлось терпеть эти презрительные взгляды, когда я в своей мятой футболке бродил по отделам. — Знаешь, мой фингал тоже довольно сильно всех отпугивал. Особенно на кассе, — парни переглядываются и начинают хихикать. — Короче, было весело. Но я та-а-ак задолбался. Ходить по магазинам — отстой, — с протяжным усталым стоном добавляет Чонгук, вытянув ноги под столом. — Согласен, — отзывается Ким и одним глотком допивает свой остывший несладкий чай. — Ничего вы не понимаете, — безнадёжно вздыхает Пак и делает притворно-грустное лицо. — Кстати, у меня важный вопрос, — внезапно громко подаёт голос Чонгук и серьёзно смотрит сначала на Тэхёна, а следом на Пака. — Я бы даже сказал: вопрос жизни и смерти. — Ну? — нетерпеливо спрашивает Чимин, снова хватает салфетку и беспокойно комкает её. — Минни, а ты купил мини? — с непроницаемым выражением на лице шутит Чонгук. Тэхён прыскает и начинает хохотать, а Чонгук, опустив взгляд в пустую тарелку, довольно, словно сытый кот, ухмыляется. Он рад, что смог рассмешить Тэхёна. — Тупее шутки в жизни не слышал. Долго придумывал? — Чимин раздражённо закатывает глаза и отбрасывает в сторону скомканную салфетку. — Чувством юмора матушка-природа тебя явно не наградила. — Зато роста не пожалела, — Чонгук озорно улыбается и с вызовом смотрит на Пака. Тэхён толкает Чона в плечо, но всё равно смеётся. Чон уверенно поворачивается к Киму и подставляет ладонь. Тэ слегка удивляется, но даёт ему пять. — Вы посмотрите, как они спелись, — хмуро вздыхает Чимин и качает головой. — Тэхён-и, ты предатель. — Ну, Минни, не обижайся, — Ким мягко накрывает руку Чимина своей ладонью, продолжая тихо посмеиваться. — Ладно, детишки, пора закругляться, — Чимин вырывает руку из-под тёплой ладони друга, вскакивает и одёргивает свою мятую футболку. — Давайте я отнесу пакеты в машину, а вы сбегаете и купите продукты? — и, не дав парням возразить, быстро сгребает все пакеты и почти бегом направляется к выходу, бодро бросив через плечо: — Замечательно, все согласны! — Эй! Так нечестно! — возмущённо протестует Тэ. — Я водитель, мне надо больше отдыхать! — с усмешкой выкрикивает Пак в ответ, привлекая внимание посетителей кафе. — Жду в машине! Когда Чимин скрывается из виду, ребята встают и с лёгкими улыбками от сытости и обновок направляются в продовольственный отдел. Для окружающих они выглядят как группа студентов, что после шопинга решила отдохнуть в кафе и обсудить всякую чепуху. Тэхён мечтает, чтобы это оказалось правдой.

***

Чонгук лениво катит тележку, а Тэхён складывает в неё продукты. Они бродят от секции к секции уже минут сорок. Ким кидает ещё одну пачку салфеток в тележку. Уже пятую. Чон лишь утомлённо вздыхает и, поравнявшись с Кимом, окликает: — Тэхён. — М-м? — вопросительно мычит Тэ, внимательно читая состав на упаковке. — Как думаешь, почему Чимин был такой расстроенный сегодня утром? Тэхён, удовлетворившись прочитанным, складывает две упаковки снэков в тележку, разворачивается и медленным шагом направляется в секцию с косметическими товарами. Он кладёт три небольших расчёски к остальным покупкам и, задумчиво вздохнув, наконец отвечает: — Потому, что скрывает что-то. Он всегда злится, когда хочет что-то скрыть. И, вместо того чтобы довериться своим друзьям, хочет решить всё самостоятельно. Не волнуйся, этот упрямец сам всё расскажет, когда созреет, — Тэхён ищет глазами бритвы. — Ну, я надеюсь на это, — тише добавляет он и хватает нужный ему товар. — Наверное, ты прав, — рассеянно соглашается Чонгук, поправляя капюшон и шаря рукой в кармане. — Кстати, Тэ… твоя сестра отдала мне заколку. Сказала передать её тебе. — Ох, — Тэхён осторожно принимает из рук Чонгука заколку, с грустной лёгкой улыбкой разглядывает её и неожиданно отдаёт обратно. — Оставь себе. Надо будет вас познакомить. Думаю, ты ей понравишься. — Думаешь? А сколько ей лет? — с любопытством спрашивает Чонгук, опираясь на тележку и наклоняя голову к плечу. — Эй! Она ещё ребёнок. Держи себя в штанах, паршивец, — Тэхён игриво ударяет Чона по голове пачкой салфеток. — Ей только недавно четырнадцать исполнилось. — Чего? — Чонгук комично округляет глаза, резко выпрямляется и начинает быстро невнятно оправдываться: — Нет! Я н-не об этом вообще! Я просто… — Да я шучу, Гукки, — Тэхён усмехается и бросает пачку салфеток обратно в тележку. — Прости, глупо получилось. Сходи-ка поищи бальзам для Чимина. У Его Величества случится истерика, если волосы запутаются. Спустя несколько минут Чонгук возвращается с флаконом бальзама для волос. Тэхён улыбается одними уголками губ, замечая этикетку с изображением зелёного яблока. — Удачно? — лукаво спрашивает Тэхён, кивая на бутылочку в руках Чонгука. — Вполне, — бодро отвечает Чон и кладёт бальзам в наполненную до половины тележку. — Не знал, какой брать. Взял с яблочным ароматом. Кажется, он женский, но… — Ладно-ладно, — посмеивается Тэхён, отворачивается и идёт к кассе. — Ты только при Чимине так не шути. — Тэхён, я это… Хотел сказать… — Чонгук слегка путается, но берёт себя в руки и уверенно продолжает: — Спасибо, что помог подобрать одежду. Я нечасто хожу по магазинам, поэтому без твоей помощи потратил бы часов пять — не меньше, — скороговоркой проговаривает Чонгук и торопливо катит тележку, догоняя впереди идущего Тэ. — Да я как бы тоже нечасто хожу по магазинам, — неловко посмеивается Ким и, прочистив горло, тихо добавляет: — Ты очень красивый, Гукки. Подбирать для тебя гардероб — сплошное удовольствие. Чонгук замирает от неожиданного комплимента и смущённо бормочет: — Спасибо?.. Но, вообще-то, я думаю, что ты гораздо красивее меня. — Я? — Тэхён бросает на Чонгука любопытный взгляд через плечо и, заметив его заалевшие щёки и лёгкую панику в глазах, ни то шутливо, ни то кокетливо говорит: — Ты считаешь меня красивым, Чонгук-и? Знаешь, в клубе мне всегда говорили, что я должен меньше есть, и моя смуглая кожа тоже не особо нравилась госпо… — Нет, Тэхён, — мрачно перебивает друга Чонгук, удручённо опускает голову, глубоко вздохнув, — ты не понял. Я хочу сказать, что ты невероятный. У тебя красивый смех и руки, и… Пойдем на кассу, ладно?.. Чонгук, не поднимая глаз, аккуратно объезжает остолбеневшего Тэхёна и решительно катит тележку на выход. Ким взволнованно закусывает губу, скребёт ногтями своё запястье и ошеломлённо полушёпотом спрашивает в пустоту: — Правда?..

***

Чимин усмехается на шутку радиоведущего, когда замечает подходящих к машине парней. Чон старательно тащит два огромных пакета, а Тэхён один поменьше. Пак тотчас выскакивает из автомобиля, открывает багажник и помогает Чонгуку поднять увесистые, словно набитые камнями, пакеты, которые тот с тяжёлым вздохом облегчения отпускает. — Вы так долго! Уже скоро темнеть начнёт, а мы всё ещё не уехали из этого стрёмного города. Чего купили-то? — Чимин нетерпеливо заглядывает в один из больших пакетов. — Это ещё что за фигня? Нахрена вы купили спальный мешок? А это что? Сухое молоко?! Да никто из нас даже не пьёт молоко! Чимин поочерёдно пронзительно смотрит на друзей, недоуменно хмуря брови. Чонгук снова тяжко вздыхает, разминает пальцы, а потом, уныло махнув на Кима, устало говорит: — У него спроси, — и быстрым шагом направляется к своему месту, утомлённо плюхается на пассажирское сиденье и блаженно вытягивает ноги. Тэхён лишь выразительно выгибает бровь и с лёгкой насмешкой смотрит на Пака. — Что? Откуда я знаю, что надо брать в дорогу? Я никогда не путешествовал. Взял всё, на всякий случай. В следующий раз составь список, пожалуйста. Тэхён с вызовом смотрит на друга, выдерживая ответный мрачный взгляд и, напоследок слегка ухмыльнувшись, садится сзади на своё место. — Зашибись, — проводя рукой по волосам, безнадёжным тоном заключает Пак. — Моего друга укусил Чонгук. Теперь он тоже заразился дерзостью… Чимин спешно садится за руль и проворно выезжает с парковки. Спустя несколько минут тишины он мельком осматривает уставших, но уже более расслабленных ребят, и снова начинает разговор: — Чонгук, я сегодня созванивался с Намджуном, — Пак замечает в зеркале заднего вида вмиг нахмурившегося Тэ. — Короче, я рассказал ему, что пакет у тебя дома. Было бы хорошо, если ты, когда будет возможность, связался с матерью и попросил её передать его Джуну. Чонгук ошарашено смотрит перед собой, осмысливая услышанное. — Чимин! — вспыхивает Ким. — Снова ты за своё? Сколько раз тебе повторить, что это опасно! Зачем втягивать мать Чонгука? — Тэхён! — сквозь зубы шипит Чимин и стискивает руль. Он уже и так сегодня истратил кучу нервных клеток. Ему вот совсем не хочется слушать причитания друга. — Я и сам не в восторге от этого! Но нам некуда деваться! Пойми ты уже, наконец, — всё-таки смягчая тон, обращается к другу Пак, — я доверяю ему. Он ведь помог твоей сестре. — Он сказал, как там Юна? — сразу же подрывается Тэхён, придвигаясь ближе к водительскому месту. — Да, сказал, что она скучает по тебе и что она в безопасности. Сейчас живёт в его квартире в Лэнде. Не волнуйся. Осталось только решить, что делать с вашими документами, чтобы ты до её совершеннолетия был официальным опекуном. Тэхён с облегчением выдыхает и примирительно отодвигается назад. Но чуть погодя снова раздражённо настаивает: — Но заставлять мать Чонгука впутываться в игры Намджуна всё ещё тупая идея. — Твою мать, ты издеваешься, что ли? — с возмущением поворачивается к недовольному Киму Чимин. — Я попросил Джуна, чтобы он позаботился о матери Чона, если понадобится. В чём тупость плана? Чонгук резко дергается и быстро хватается рукой за руль, испуганно глядя на встречные авто. Он громко прерывает зарождающуюся ссору двух друзей: — Вы нормальные?! Чимин, повернись к рулю сейчас же! Что за идиотские разборки? Я сообщу матери, чтобы она передала всё Джуну, а он пусть взамен позаботится о её безопасности, иначе я сам, блять, всех грохну, если с её головы упадёт хоть волос! Чонгук, убедившись, что Пак крепко держит руль, отворачивается к своему окну и, пыхтя, смотрит на сменяющийся пейзаж. В салоне повисает тяжёлая напряжённая тишина, которую спустя несколько минут нарушает Чимин, увеличивая громкость динамиков. — Значит, решено, — говорит он, расслабляя плечи. Они выезжают за пределы города. Закатное солнце слепит глаза, заставляя Пака достать из бардачка стильные солнцезащитные очки, которые он почему-то не спешит надевать, оставляя на макушке. Чимин встречается глазами с виноватым взглядом друга, что смотрит на него через отражение зеркала заднего вида. Под лёгкую мелодию, доносящуюся из динамиков, Чимин тянет одну руку назад. Тэхён сразу же хватает её, нежно поглаживая пальцами тыльную сторону мягкой ладони, а потом устало закрывает глаза и прижимается лбом к прохладной спинке водительского кресла, сжимая двумя руками кисть друга, окончательно обмякая и расслабляясь. Они едут так ещё несколько минут. Чон, заметив сплетённые руки друзей, грустно, но по-доброму, улыбается и умиротворённо отворачивается к окну, удобнее устраиваясь на сиденье. Он всё ещё не знает, куда они держат путь. И сомневается, что сможет получить ответ на этот вопрос сейчас. Но он почему-то доверяет этим людям. И надеется, что они однажды впустят его в свой маленький, такой уютный и притягательный, мир.