Долгий путь домой

пять дней назад

Чимин несдержанно фыркает на очередную придирку отца по поводу его внешнего вида, но сразу же старается принять невозмутимый вид. Пак разглядывает массивный дубовый стол и мысленно передразнивает родителя, повторяя его реплики. «Не нравится моя рубашка? Посмотри на свой безвкусный стол, мистер мафиози!» — усмехается он про себя. Сформировавшийся за долгие годы иммунитет ко всем нелицеприятным замечаниям помогает Чимину сохранять безразличие. Его абсолютно не волнует мнение людей, что называют себя его семьей. Он всегда держится обособленно. Он всегда лишний среди них. Родство с семейством Пак выдают лишь выразительные глаза стального оттенка. Во всём остальном он пошёл в свою мать: невысокий рост, миловидная внешность, тёмно-каштановые прямые волосы, которые он красит в блонд. Чимин, вспоминая мать, считает, что унаследовал от неё самую важную черту — непокорность Пак Ёнгану, за которую в конечном итоге любимая матушка поплатилась жизнью. Пак-младший, подняв взгляд чуть выше головы родителя и разглядывая вид за окном, равнодушно игнорирует безуспешные попытки пристыдить его. А когда Чимин отвлекается от созерцания колышущейся на ветру листвы и вновь смотрит на отца, до его слуха доносится конец фразы: — …и поэтому мы решили, что идеальнее кандидатуры тебе в жёны не найти. Её отец — уважаемый человек. Нас связывают долгие годы сотрудничества. Чимин промаргивается и недоумённо хмурится. Дав себе пару секунд на осознание услышанного, он сжимает кулаки и твёрдым тоном возражает: — Нет. — Чимин, — вздыхает Пак Ёнган, чуть отклоняется назад в кресле и устало смотрит на младшего сына, — это не обсуждается. Тебе в этом году исполнится двадцать три. Я уже не молод, мне нужны наследники. Ты, как будущий владелец клуба, а также ответственный за урегулирование работы курьеров, должен уверенно стоять на ногах. Для этого тебе понадобится поддержка. Господин Ли любезно предложил вложиться в дальнейшее развитие бизнеса, но только в обмен на женитьбу на его дочери. Джису, кстати, уже давно положила на тебя глаз. Ещё тогда, когда вы впервые встретились на званом ужине в честь годовщины свадьбы твоего брата. Неужели ты не замечал? Прекрасная девушка: красива, образованна, а главное — с твёрдой хваткой своего отца. Ну чем не идеальная мать для твоих будущих детей? — Отец, будь она хоть писаной красавицей с тремя красными дипломами, мне плевать на неё, пока у неё нет члена между ног. Почему ты игнорируешь тот факт, что меня абсолютно не интересуют женщины? — с зарождающейся злостью выплёвывает Чимин, пытаясь в который уже раз достучаться до собеседника. — Не буду я жениться на ней! И у тебя уже есть наследники от Джэбома. Да и вообще — наседай на Минсока с этим вопросом. Насколько мне известно, он уже пять лет как в браке, а у него всё ещё нет детей. — Прекрати, Чимин! Прекрасно ведь знаешь, что у Минсока и его жены проблемы с зачатием. Ты должен проявлять уважение к своему старшему брату! Отсутствие наследников от него является хотя бы объяснимой и, надеюсь, излечимой проблемой, а твоё нежелание становиться нормальным переходит уже всякие границы! — Серьёзно, отец? — негодует Чимин, ощущая, как кровь приливает к лицу. — Нормальным? Да пойми ты уже, что я и так нормальный! Почему ты не можешь просто отвязаться от меня? Никакой свадьбы не будет! Даже если бы я не был геем, о чём ты, кстати, постоянно забываешь, всё равно не согласился бы жениться не по любви. — «По любви», пф… Что ты несёшь, сынок? Только не говори мне, что считаешь свои блядства с парнями — любовью, — с холодным презрением сквозь зубы цедит Пак-старший, жестом руки прерывая попытку сына возразить. — Всё, с меня хватит! Ты женишься на дочери господина Ли! Мы уже обо всём договорились. Свадьба состоится через три месяца, а пока просто повстречаешься с Джису. Мне плевать, можешь продолжать трахаться с той шлюхой Хвана, но ты должен принести мне наследника и сделать всё возможное, чтобы дочь Ли была довольна этим браком. Иначе я позабочусь, чтобы ты никогда больше не увидел того парня, которого, кстати говоря, довольно дорого содержать! Хван сможет найти ещё с десяток таких же, да и с голосом получше. — Ты ни черта не знаешь о том, в каких отношениях мы с Тэхёном! И ты ни черта не знаешь, какой он на самом деле и что ему пришлось пережить! А мерзавец Хван Дон — хренов педофил, но всё ещё более приличный в твоих глазах, нежели я. Тэхён одними своими выступлениями приносит прибыли больше, чем Хван со своим бездарным руководством и рабовладельческими замашками! — Чимин, эти люди — не рабы. Они сами подписывают бумаги и соглашаются на условия контракта. Это большая разница, — терпеливо поясняет своему упрямому сыну Пак-старший. — Дон уже больше двадцати лет в этом бизнесе. Ему лучше знать, с кем иметь дело, а кто не подходит под формат. — Не подходит под формат чего? Его извращенных предпочтений? Куда пропадают мальчишки, которые достигают совершеннолетия? — решительно наседает Чимин и пристально смотрит на отца. — Чим… — Нет! — громким выкриком перебивает он отца. — Мне плевать, что ты думаешь обо мне, но лишать себя свободы не позволю! Я согласился работать, чтобы ты, наконец, перестал цепляться ко мне со своим бизнесом. Проглотил твою ложь о смерти матери и по твоей указке выучился на финансах, вместо музыкального. Всё ведь терплю, но поддакивать грязным высказываниям о человеке, который один-единственный в мире принимает меня таким, какой я есть, я не намерен. «Чёрт… Ляпнул лишнее», — мысленно ругает себя он, дико сожалея, что так глупо не сдержался и на эмоциях всё выпалил отцу. Чимин считает, что тот не достоин искренности сына. Он ещё мгновение прожигает взглядом отца, который отвечает ему таким же яростным взором, а потом разворачивается и, не прощаясь, буквально вылетает за дверь. Пак Ёнган остаётся сидеть в оглушающей тишине рабочего кабинета. Он разочарованно вздыхает, встаёт и направляется к маленькому деревянному столику рядом с диваном. Эмоциональный и выматывающий диалог с младшим сыном вновь завершился неудачно. Пак-старший наливает в стакан виски на два пальца, достаёт телефон из внутреннего кармана дорого пиджака и набирает номер. Спустя несколько гудков ему отвечает мужской голос на том конце: — Слушаю, господин Пак. Чем обязан? — Реши вопрос с Кимом — и побыстрее. Делай, что хочешь, но чтобы через неделю его не было рядом с моим сыном. Всё должно выглядеть так, будто он сам изъявил желание расстаться. Ты меня понял? — Да, господин. Всё будет выполнено.

***

сейчас

Чимин нервничает. Он нервно теребит пальцами край покрывала и взволнованно ёрзает на кровати Тэхёна, который всё ещё не вернулся с утренней репетиции. Прошло уже пять дней, как он в очередной раз поссорился с отцом, и четыре, как он дал задание Чонгуку отнести посылку сестре Кима. Чимину кажется, что у мальчишки-курьера накопилось множество вопросов, но тот всё не решается задать их. «Оно и к лучшему, — думает Чимин. — Пусть ничего не знает, так будет безопаснее и для него, и для меня. Чёрт, могу ли я вообще ему доверять? Может, он уже растрепал об этом Хвану, Сэону или другим курьерам? Неужели я ошибся, подумав, что он весьма надёжный паренёк? Да что уж теперь… В любом случае, мне всё ещё требуется его помощь». Звук открывающейся двери отвлекает Пака от внутренних терзаний, и он, оторвав взгляд от пола, приветствует зашедшего в комнату друга: — Привет. — Привет. Прости, задержался немного, — огорчённо бормочет Тэхён, подходит к шкафу и меняет свою шёлковую рубашку на удобное худи тёмно-зелёного цвета. — Господин Хван вызвал для разговора. — Чего он хотел? — хмуро интересуется Чимин. Он неотрывно смотрит на спину Кима, потом переводит глаза на отражение в зеркале и замечает, как друг закусывает губу и опускает грустный взгляд. — Тэхён, — с нажимом произносит Пак, продолжая в упор смотреть на Тэ через отражение. — Что хотел Хван? — Он хочет, чтобы я… — Тэхён на секунду зажмуривается, судорожно выдыхает и оборачивается к Чимину. — Хочет, чтобы я пришёл к нему на ту самую встречу. Послезавтра. «Твою мать… Вот мерзавец! Три месяца ведь не приглашал его к себе, — ругается про себя Чимин. Он уже было решил, что Тэхён перестал интересовать Хван Дона из-за возраста. Все знают, что у Хвана пунктик на этом. — Больной ублюдок. А что с тем несчастным мальчишкой, которого он постоянно берёт собой в поездки? Старый козёл называет его своим племянником. Ага, так я и поверил. Отвратительно — он же ещё совсем ребёнок! — Пак хватается за голову и продолжает судорожно обдумывать мотивы ненавистного хозяина клуба. — Зачем спустя такое время ему понадобился Тэхён? Правил он не нарушал, доход от его выступлений хороший. Может, правда, хочет просто… Хм, нет, это всё слишком подозрительно». Чимин втайне от Тэхёна самостоятельно покрывает все траты на проживание Кима в клубе. Ни персонал, ни тупица Сэон не посмеют и пальцем тронуть Тэ, когда за его безопасность платит сам сынок босса. Процент от выступлений, который, как думает Тэ, полностью уходит на поддержку сестры в интернате, на самом же деле откладывается Чимином на отдельный счёт. Пак-младший сам покупает всё необходимое для Юны. Он-то не обеднеет, а вот другу деньги понадобятся — несомненно, после окончания контракта Тэхён захочет забрать сестру и жить вместе с ней, а для этого потребуются деньги. Чимин расскажет ему обо всём. Позже. Сейчас ему надо решить другой вопрос. Кажется, времени остается всё меньше. Последняя ссора с отцом явно не прошла бесследно. Может, власть над персоналом и Сэоном Чимин ещё и имеет, но против Хвана точно ничего не сможет сделать. Отец слишком доверяет этому моральному уроду, а сына не то чтобы слишком жалует. Если он не успеет воплотить в жизнь свой план, то рискует потерять того, кто ему дорог. Тэхён в молчаливом ожидании наблюдает за нервным поведением друга, не решаясь прервать его активный мыслительный процесс. Внезапно Чимин резко поднимает глаза на Кима и глухо произносит: — Тэхён, мне надо, чтобы ты выслушал меня.

***

Чонгук раздражён. Он ждёт Чимина уже двадцать минут, стоя около бара в главном зале и вполуха выслушивая тупые подколки Сэона, который, вместо того чтобы выполнять свою работу, всячески пытается вывести его из себя. За это время Чон успевает понаблюдать за репетицией одного из фаворитов Хвана, осмотреть по третьему кругу интерьер зала и мысленно послать Сэона как минимум раз пятнадцать. Рабочий день начинается замечательно! Со стороны бара доносится ещё одна идиотская подначка, а следом слышится смех. «Вот придурок. Сам пошутил, сам же и посмеялся со своей шутки», — раздражённо вздыхает Чонгук. Его терпение на исходе. Когда Сэон начинает откровенно пялиться на курьера и открывает рот, чтобы, как полагает Чон, снова родить из своей пасти очередной кусок говна, по лестнице быстрым шагом спускается Чимин. Пак смотрит в сторону бара и, игнорируя Сэона, подзывает жестом руки Чонгука к себе. Потом сразу же поворачивается спиной и поднимается наверх. А когда понимает, что Чон так и не идёт следом, оглядывается назад и громко зовёт его: — Чего встал? Иди за мной. Сейчас. Чонгук разом подбирается, увереннее перехватывает лямку рюкзака и торопливо следует за старшим. Поднявшись по лестнице, Чон направляется в сторону привычной, почти всегда пустующей, четвёртой комнаты, но, к его удивлению, Чимин идёт дальше и подходит к двери комнаты под номером семь. Пак, предварительно постучав, широко распахивает дверь и заходит первым. Чон проходит следом, а затем аккуратно закрывает за собой дверь и удивляется ещё больше. Седьмая совсем не похожа на остальные VIP-комнаты второго этажа. Небольшая, но уютная и, что самое необычное, будто здесь кто-то живёт постоянно и давно. А ещё здесь совсем не чувствуется запаха разврата и боли, только немного грусти — но не более. Чимин проходит вглубь помещения и присаживается на кровать. Курьер быстро осматривается: серо-голубые стены, тёмные шторы, чистенькая, аккуратно сложенная стопка одежды, что лежит на комоде у стены… Чон не сразу замечает справа от себя ещё одного человека. Парень сидит на стуле у косметического столика с зеркалом и настороженно рассматривает его. Чонгук от неожиданности охает и распахивает глаза. Перед ним в зелёном худи и с чуть растрёпанными волосами сидит один из фаворитов Хвана — парень с псевдонимом Ви, который каждый раз чарует его своим голосом. Не то чтобы Чон сильно желал пообщаться с ним, но он готов признать, что у этого парня есть талант. Чонгук восхищается одарёнными людьми. Ви в том числе. — Познакомься, это Ви. Ви, это Чон Чонгук, — представляет их Чимин, с интересом наблюдая за неловким поведением Чона. — А теперь сдавай вчерашний отчёт. Потом сходим за товаром на сегодня. — Да, конечно, — отвечает Чон, переводя растерянный взгляд на Пака, и, достав из рюкзака чуть мятый лист, передаёт его в руки старшего. Пока Чимин проверяет отчёт, Чонгук косит глаза на Ви, что всё ещё сидит около зеркала. Чон внезапно осознает, что ужасно устал не понимать, что происходит. С появлением Чимина в лице его нового куратора количество странных ситуаций за день возросло вдвое. Или даже втрое. Чон упорно пытается понять, зачем Пак привёл его в личную комнату фаворита Хвана, а не решил все дела внизу. Единственное объяснение поступка Чимина — он не хотел разговаривать с курьером на глазах у Сэона и персонала. Но эта версия всё-таки кажется не слишком правдоподобной. Впрочем, долго мучиться этим вопросом Чонгуку не приходиться. Старший, дочитав отчёт, кладёт лист на тумбочку и поднимает взгляд на Чона. Чимин недовольно оглядывает отвернувшегося от него мальчишку в объёмном чёрном худи и дотрагивается до его запястья, отвлекая от рассматривания Кима. Чонгук дёргается и ожидает от своего руководителя объяснений или наставлений, да хоть чего-нибудь, что помогло бы ему осознать ситуацию. Чимин машинально облизывает губы, бросив быстрый взгляд на застывшего друга, и вкрадчиво говорит: — Слушай, Чонгук. У меня есть к тебе одна просьба как к одному из лучших курьеров. Только ты должен пообещать, что будешь осторожен и никому об этом не расскажешь. Понимаешь меня? Чонгук хмурится и медленно кивает. Он уже хочет спросить, в чём суть задания, как слышит позади голос Ви: — Минни, не уверен, что мы должны подвергать его такому риску. Это, правда, довольно опасно, да и… — Тэхён! Мы только что всё обговорили, прекрати. Я оплачу эту доставку хорошей суммой. Чонгук справится с этим, так ведь? — перебивает друга Пак и с надеждой смотрит на Чона. «Тэхён…» Чонгук сразу же вспоминает окно с рисунком облезлого выцветшего солнца и девочку из интерната с очень знакомыми чертами лица. Он нащупывает забытую в кармане заколку, которую ранее ему отдала некая Ким Юна для неизвестного Тэхёна. Чонгук зависает на пару секунд, думая над тем, надо ли отдать эту заколку сейчас или потом, когда «Тэхён всё узнает». «Он уже знает всё? Или ещё нет?» — Чонгук не уверен, ведь сам пока ещё ничего не знает. Парни начинают смотреть на него настороженно, с зарождающимся нервным напряжением. Только теперь Чон, кажется, начинает что-то понимать. Тэхён — настоящее имя Ви. У него есть сестра. Чонгук уверен, что та девчонка была его сестрой, ведь теперь он видит, как они похожи. Чимину надо было что-то срочно передать ей, но так, чтобы никто об этом не узнал. Именно поэтому он попросил Чона отнести посылку. «Ох, теперь ясно. Так значит, я должен снова кому-то что-то передать втайне от Сэона, Хвана и отца Чимина? И что же задумал Пак на этот раз? И почему Тэхён утверждает, что это опасно?» — Чонгук продолжает молчать, игнорируя вопрос. Чимин со смесью недоумения и толики паники переглядывается с Тэхёном, который с самого начала был крайне напряжен из-за всего происходящего. Последний не выдерживает, встаёт и приближается к Чонгуку: — Эм, ладно. Чонгук, забудь то, что ты только что услышал. Думаю, тебе уже пора приступать к работе, ведь мы и так заняли у тебя много времени. Чимин, отведи Чон… — Я согласен, — вырвавшись из своих размышлений, перебивает его Чон. Чимин, успевший усомниться в успешности своего плана, резко поднимает голову и смотрит на Чона с нескрываемым облегчением. Тэхён замирает и шокировано хлопает ресницами. Трое молодых людей несколько секунд неловко молчат, а потом Чонгук уверенно произносит: — Я помогу, но вы должны мне всё рассказать. Чимин осторожно сглатывает, а Тэхён нервно поджимает губы. Что ж, похоже, Чон теперь так просто не отступится.

***

два дня назад

Что-то не так. Интуиция никогда не подводила Сэона. Он стоит в кабинете господина Хвана и терпеливо выслушивает указания на день. Сэон привычно ведёт взглядом по помещению: большие стеллажи со стеклянными дверцами, за которыми сложены десятки папок с различными документами; маленький кожаный диван, который есть в каждой VIP-комнате на втором этаже; большой стол, за которым, собственно, и сидит Хван; небольшой столик у дивана; картины на стенах — по мнению Сэона, абсолютно безвкусные; неприметный сейф между двумя стеллажами… Вроде бы всё на месте, но… Сейф. Вот оно! Сэон замечает всё. Сколько себя помнит, он всегда обращал внимание на мельчайшие изменения. Не то чтобы Сэон досконально изучил кабинет Хвана, но, являясь одновременно его секретарём, помощником и информатором, Сэон бывает здесь всякий раз, когда хозяин приезжает в клуб, а это как минимум три раза в неделю. Пусть многие думают, что он идиот, но он работает здесь много лет и прекрасно помнит расположение всех вещей в кабинете господина. Определенно с сейфом что-то не так. Во-первых, пыль. Сколько Сэон помнит, а он помнит всё, господин Хван, хоть и любит чистоту, но разрешает убираться в своём кабинете лишь в его присутствии и только одному полуслепому старичку, которого он пафосно именует своим дворецким, хотя Хван по факту даже не проживает на территории клуба. Сэон знает, что дворецкий Хвана хорошо делает уборку кабинета, но он также знает, что старик уже две недели не появляется на работе из-за проблем со здоровьем. Сэон замечает тонкий слой пыли на полках, столике и подоконнике. Но сейф. Он идеально чист. На нём нет пыли. Так не должно быть. Этот сейф почти никогда не открывается, ведь то, что в нём находится, является защитой на крайний случай: тайны, что заставляет людей молчать и лишний раз не рыпаться. Столько грязных секретов, сколько знает этот сейф, не знает даже пастор. Так с какой стати этот сейф выглядит так, будто к нему прикасались совсем недавно? Пытаясь замести следы, протёрли, чтобы убрать отпечатки пальцев с гладкой поверхности железного ящика с секретами? Сэон не последний тупица, чтобы не заметить, как изменилось в последнее время поведение Пака-младшего, который ранее всегда негативно отзывался обо всём, что происходит в клубе. А сейчас он волшебным образом проявляет активный интерес к своей работе. Ага, так Сэон и поверил. Во-вторых, Пак-младший постоянно шушукается с Чонгуком в последние дни… «Всё это не просто совпадения. Слишком подозрительно. Надо ещё понаблюдать за ситуацией», — и, немного подумав, Сэон решает поделиться своими мыслями с Хваном: — Господин, я должен кое-что Вам сообщить…

***

сейчас

Чимин молча спускается по лестнице, и Чонгук старается не отставать. Они проходят мимо Сэона, почти доходят до двери, как он окликает их. Чимин раздраженно вздыхает, закатывает глаза и подталкивает Чона к выходу. Сэон подбегает к ним и, фальшиво улыбнувшись, обращается к Чонгуку: — Гукки, куда же ты так бежишь? Надо сначала проверить сумку. Вдруг ты не доложил чего-нибудь. Придётся возвращаться, а ты и так уже час рабочего времени истратил на болтовню. — Я уже всё проверил, Сэон. И, как ты правильно заметил, Чонгуку пора выдвигаться. Поэтому не задерживай нас своей бесполезной болтовней, — с сарказмом подмечает Чимин. — Господин Пак, я вынужден настоять. Это стандартная процедура, дабы избежать… — Сэон, что во фразе «Я всё проверил» тебе не понятно? Чонгук больше не твоя забота и проверка его сумки — не твоя обязанность. Может, для приличия хоть немного поработаешь, а не будешь шататься без дела, суя свой бледный длинный нос в чужие дела? Отвали, иначе, если ещё хоть слово мне скажешь со своей тупой улыбочкой, я тебя уволю. И плевать мне, что ты подчиняешься Хвану. Я добьюсь того, чтобы тебя выкинули отсюда нахер. Я понятно выразился? — раздражённо, но с твёрдостью в голосе спрашивает Чимин. — Конечно, господин, — язвительно отвечает Сэон, провожая цепким взглядом молодых людей. Сэон несколько секунд сверлит глазами закрывшуюся дверь. Теперь он уверен, что у Пака и курьера есть какая-то общая тайна. «Надо доложить обо всём господину Хвану, — думает Сэон. — Чон Чонгук явно как-то замешан в делишках младшего сына Пак Ёнгана».