Долгий путь домой

Ты словно произведение ар-деко, На танцполе, сияешь пушечной бронзой. Холодный и неуверенный, весь в гетто-стиле. Жаждешь победы и игнорируешь восхищённое «привет». Ты просто хочешь чего-то большего (но почему?).

***

несколько лет назад

— Здравствуйте! — дежурно приветствует собеседника худощавый молодой человек с резкими, словно вырубленными из мрамора, чертами лица и узкими лисьими глазами. — Меня зовут Ким Сэон и я… Сэон замолкает на полуслове и недовольно смотрит на откровенно игнорирующего его юношу. Тот стоит вполоборота и апатично крутит кольцо на указательном пальце. Уверенность Сэона, столкнувшись с такой возмутительной невоспитанностью и равнодушием, стремительно угасает. «Даже не поздоровался, наглец!» — возмущённо думает он, терпеливо ждёт несколько секунд, а позже давит фальшивую улыбку и продолжает: — Господин Пак?.. Пока Вы здесь не освоились, я хотел бы… — Мне наплевать, — Чимин фыркает и жестом прерывает, по его мнению, очевидно бесполезную речь неугомонного подхалима. — Отвали. Назначенный помощник ему не по нраву. Бледный как поганка. Ещё и выше на голову. Ну, точно придурок. — Простите?.. — Сэон ошарашенно распахивает глаза, на несколько секунд замирая с неловко открытым ртом. Он смущённо промаргивается, негромко прочищает горло и, не сдержав нервный смешок, торопливо, с небольшой запинкой, добавляет: — У м-меня есть определённые инструкции. Я обязан проинформировать Вас… — Ты тупой или глухой? Похуй мне на твои инструкции, уродец. Я не собираюсь задерживаться здесь, — Пак громко пренебрежительно вздыхает, раздражённо скрещивает руки на груди и презрительно поднимает бровь, уперев пристальный взгляд в стремительно алеющего и растерянного грубым поведением надоедливого помощничка. Выдержав небольшую паузу и заметив промелькнувшую тень обиды, что отражается в мгновенно потускневших глазах Сэона, Чимин язвительно добавляет: — Послушай меня, местный лакей, этот гадюшник, где обитают наркоманы и извращенцы, не вызывает у меня ничего, кроме отвращения. Я не желаю быть частью грязного, прогнившего насквозь мирка, в котором какая-нибудь аморальная свинья трахает малолетку по будням, а в воскресенье идёт с жёнушкой и спиногрызами петь аллилуйю в местную церковь. Так что не лезь ко мне с этим дерьмом, окей? Свободен, тупица. Вежливая маска окончательно спадает с лица Сэона. Он становится мрачнее тучи, в его прищуренных глазах поблёскивают искры зарождающейся злобы и презрения. Ким плотно сжимает челюсть и скрещивает руки за спиной, выпрямляясь и возвышаясь над невысокой и весьма субтильной (даже для его юного возраста) фигурой Чимина. В принципе, отчасти Сэон согласен с мнением младшего отпрыска Пак Ёнгана о контингенте клуба, кроме, конечно же, совершенно необоснованных и откровенно грубых слов в сторону самого́ Кима. Но Сэона злит и возмущает эта наглая и безобра́зная манера общения. Оскорбительно! Возмутительно! Срочно требуется прибавка к зарплате за «вредность». Вредность одного непослушного, заносчивого богатенького мальчика, что возомнил себя умнее и праведнее остальных. «Маленький паршивец! Неблагодарная и высокомерная зазнайка! Малолетка с раздутым самомнением!» — Сэон с возмущением плюётся в собеседника ехидными комментариями, не произнося ни слова вслух и внешне оставаясь пугающе холодным. Такое «приятное» знакомство с Пак Чимином стало для молодого помощника досадной неожиданностью. «Какая жалость, — хмыкает он, — круго́м сплошные идиоты». Сэон мысленно считает до пяти, успокаивая своих потревоженных чертей, натягивает вежливую улыбку и, тихо выдохнув, настырно возобновляет прерванную ранее тираду: — Я обязан проинформировать Вас, что на весь этот месяц Вы отвечаете за урегулирование работы курьеров. Инструкции, необходимые данные о сотрудниках, товаре и потребителях в любой момент можете получить у меня. Теперь, если позволите, я с Вами на сегодня прощаюсь. — Ага, проваливай, — Чимин неопределённо взмахивает рукой, но следом грубо хватает Сэона за предплечье. — Стой! Скажи-ка мне, кто это там? Чимин кивает в сторону небольшой сцены, на которую вышел юноша в удлинённой, украшенной мелкими искусственными цветами блузе. Полупрозрачная, словно лёгкая вуаль, ткань струится по стройному телу неизвестного мальчишки, подчёркивая его утончённую красоту. Венок, сплетённый из тонких веточек с маленькими тёмно-зелёными листочками, словно корона, украшает его голову. «Лесной принц!» — очарованно характеризует юношу Пак. Мальчишка в глазах Чимина такой сказочный, выдуманный, безусловно сошедший с картины, написанной умелой рукой талантливого художника. Ровный луч прожектора освещает симпатичное, обрамлённое тёмно-русыми завитками лицо парня. Черты лица его переливаются охрой и золотом, словно покрытые блёстками. Чимина вновь околдовали, пленили… Чимин, словно помешанный коллекционер, не в силах обуздать своё страстное влечение к диковинным вещам и необычным людям. Этому мальчишке понадобилось всего несколько секунд, чтобы Пак потерял голову. Безумие, не иначе! Сэон, с интересом наблюдающий за изменившимся выражением лица своего временного руководителя, недобро усмехается, скрещивает руки на груди и поразительно приторным тоном, будто и не было никаких взаимных оскорблений (пусть даже и мысленных), поясняет: — Ох, это… Это новенький солист. Мы называем его «Ви». Он здесь всего несколько месяцев, но уже успел наделать шуму. Поначалу был проблемным мальчиком, но в данный момент никаких происшествий из ряда вон не наблюдается. Я бы даже сказал, что сейчас он необыкновенно покорный юноша. Имейте в виду, господин Пак, этот мальчишка очень важен господину Хвану и… — Понятно. Можешь идти, Сэон. Благодарю за помощь, — перебивает Чимин, получив необходимую ему информацию, и направляется в сторону сцены, где загадочный Ви уже готовится к репетиции, настраивая высоту стойки для микрофона. — Оставь инструкции на столе рядом, я их позже прочту. — Ладно?.. — Сэон недоумённо хмурится, комично разводит руками, поражённый такой резкой сменой настроения Пака-младшего и, кинув озадаченный взгляд в спину удаляющегося Чимина, отправляется к лестнице на второй этаж. Чимин игнорирует еле слышное ворчание Сэона о «вопиющей бестактности» и уверенным шагом идёт к пареньку, что так виртуозно завладел его вниманием. Пак, словно хищник на охоте, стремительно приближается к ничему не подозревающему «лесному принцу», лёгким движением тонких пальцев смахивает выбившуюся из хвостика тёмную прядь волос, обворожительно улыбается и… Ничего?! Мальчишка, быстро расправившись с микрофоном, не обращает абсолютно никакого внимания на подошедшего с театральным пафосом Пака, нервно облизывает губы и, задумчиво нахмурив брови, пристально вглядывается в чуть мятый на уголках листок бумаги. Ви что-то невнятно бормочет себе под нос, одной рукой крепко сжимает тонкий лист с печатным текстом, а второй беспокойно постукивает длинными пальцами по худому бедру, всем видом выдавая свою тревожность. Чимин несколько долгих секунд тщательно наблюдает за напряжённым поведением Ви, торопливо поправляет свою ярко-алую рубашку и, неловко прокашлявшись, приветливым тоном говорит: — Привет. Репетируешь? Чимин, не получив немедленного ответа, неудовлетворённо поджимает губы. Обычно люди реагируют на его появление обходительно и любезно. Не то чтобы он любит пресмыкающихся перед ним льстецов, которые всего-навсего давят фальшивые улыбки из страха перед его отцом. Нет, точно не любит. Но при знакомстве с ним многие сами хотят привлечь его внимание (чаще всего с корыстными помыслами), а не наоборот. Поэтому он, столкнувшись с таким откровенным игнорированием, на несколько секунд замирает, ощущая укол ненавистного и мерзкого чувства неуверенности и бесполезности. Пак вновь требовательно приветствует Ви и осторожно прикасается к его обтянутому гладкой тканью плечу. Ви как ошпаренный дёргается назад, испуганно распахивает глаза и, выронив листок бумаги, хватается за своё плечо не то от неожиданности, не то в попытке защититься. Он спешно оглядывает Чимина, подмечая, что тот одет дерзко и, по всей видимости, очень дорого. Явно не простой работник клуба. «Кто это и что ему нужно? Он правил не знает?» — судорожно думает про себя Ви. ­— В-вы ко мне обращаетесь? — спрашивает Ви, отойдя от шока. Он растерянно показывает на себя пальцем и крутит головой из стороны в сторону, убеждаясь, что рядом никого нет. — А к кому ещё? — Чимин слегка раздражается из-за глупого вопроса, но быстро успокаивается и протягивает руку, представляясь: — Пак Чимин. — Господин Пак?.. — потерянно переспрашивает Ви, но, спохватившись, поспешно кланяется и протягивает руку в ответ. — Меня зовут Ки… — Ви виновато закусывает губу, нервно сглатывает и досадливо проговаривает: — Меня зовут Ви. Просто Ви. — А у «Просто Ви» есть настоящее имя? — шутливо уточняет Чимин и, встретившись взглядом с большими глазами Ви, пожимает его ледяную ладонь. — Мне запрещено называть своё имя, — поясняет Ви, смущённо опускает глаза, переливающиеся зеленой, и полушёпотом добавляет: — Да и разговаривать с посторонними тоже… — Даже со мной? — Чимин замечает сливового цвета синяки на запястьях Ви, неожиданно испытывая угрызения совести из-за своей нетерпеливости и раздражительности. Возможно, ему даже капельку стыдно. — Ты ведь знаешь, кто мой отец? — Да, но… — Но что? — Я должен спросить разрешение у господина Хвана, — не поднимая глаз, тихо и неуверенно сообщает Ви. — Разрешение на разговор? — Чимин издаёт смешок, меж бровей его залегает складка, а губы кривятся в насмешливой дуге. — А на что ещё ты должен спрашивать разрешение? У тебя своей воли нет? Что это за отвратительное раболепное поведение? — Господин Пак, я должен репетировать, — Ви пристыженно прерывает тираду Пака, в которой отчётливо слышатся язвительные и обидно высокомерные нотки. Ви ни в коем случае не должен получить наказание, поэтому мысленно молится всем возможным богам, чтобы Пак-младший оставил его в покое. — Да где же оно?.. Чимин разочарованно смотрит, как Ви, с низко опущенной головой и трясущимися руками, крутится вокруг себя и беспокойно осматривает пол. Ви неловко спотыкается о собственную ногу, с его головы спадает декоративный венок и он, испуганно охнув, спешно хватает его и внимательно осматривает на наличие повреждений. Пак с зарождающимся гадким чувством жалости смотрит на него. Ему не понять в каком безвыходном положении находится симпатичный мальчишка. Он-то за свою свободу готов зубами разорвать любого. Внутренний голос, что подозрительно похож на мамин, навязчиво отчитывает Чимина за колкие комментарии в сторону Ви. На душе становится как-то неприятно пусто. Пак печально вздыхает, нехотя наклоняется и поднимает с пола бумажку, что улетела ему под ноги. — Это ищешь? — спокойно спрашивает он, протягивая Ви лист, предварительно пробежавшись по первым строчкам текста песни. — Песня чудесная, но такая… — печально поджимает губы, — отчаянно тоскливая… Сам выбирал? — Д-да. Спасибо, господин Пак, — Ви, как послушный, игрушечный болванчик, кланяется и поднимает осторожный взгляд на невозмутимое лицо Чимина. Пак несколько мгновений сочувственно разглядывает совсем ещё юное лицо Ви, в ужасе стыдясь своих распутных мыслей, что одолевали его чуть ранее. Пак через силу добродушно улыбается и осознаёт очевидное: Ви — это не «парочка приятных вечеров», Ви — забитый, неуверенный в себе юноша со сломанной судьбой и невероятно напуганными глазами. Несчастный подросток, угодивший в мерзкие лапы извращенца Хвана. Человек, которого здесь называют «фаворит». Чимину бы не сблевать от такой абсурдной напыщенности горделивого старика Хвана. — В припеве… — его голос чуть срывается, и ему приходится прочищать горло, — попробуй фальцетом. Думаю, справишься отлично, — мягко советует Пак, дружелюбно подмигивая. Чимин проходит вглубь зала, садится за дальний столик и складывает руки перед собой, ожидая начала репетиции. Ви словно сквозь глубину слышит, как преподаватель по вокалу требовательно зовёт его, а следом командует музыкантам исполнять песню. Он выныривает из своих мыслей, неторопливо закрывает глаза и уверенно берёт первые ноты. Мелодия тоскующей скрипки в паре с нежными, сладостными звуками пианино обволакивают, убаюкивают и освобождают его сознание от тяжёлых отравляющих оков. Сейчас он в безопасности. Сейчас он далеко отсюда. В этот миг он в сказочном мире, в котором его не осуждают и не презирают. В мире, где он свободно рассказывает о своём разбитом вдребезги сердце, тоске по дому и нескончаемых противоречиях, что разрывают его душу и разум. В мифической вселенной, где он свободен. В прекрасном мире, где у него есть имя. Когда музыка утихает, Ви открывает глаза и осознаёт, что они наполнены горькими слезами, которые так и норовят скатиться по гладким щекам. Он ощущает себя потерянным в океане странником, что блуждает в поисках путеводной звезды. Сквозь пелену слёз он замечает пунцовую, цвета огненного кострища, рубашку Пак Чимина. Ви с трудом сглатывает подступивший к горлу душащий ком, быстро промаргивается и разглядывает искреннюю улыбку на лице Чимина. Может, если следовать свечению этого яркого алого пламени, он наконец-то доберётся до берега?

***

— Тэхён! Тебя зовут Ким Тэхён! — с самодовольной улыбкой сообщает Чимин, вихрем ворвавшись в гримёрную. — Ну что? Теперь, когда мы официально познакомились, я могу рассчитывать на повышение статуса от «просто знакомые» до «друзья навек»? — Господин Пак, — Тэхён издаёт робкий смешок и, продолжая старательно расчёсывать кудрявые волосы, застенчиво смотрит на Чимина через отражение в зеркале, — я рад, что Вы рады, но думаю, не стоит так громко распространяться о моём имени. Господин Хван будет крайне недоволен, если кто-то помимо Вас узнает его. Тэхён ни капельки не удивлён, что Чимин узнал его настоящее имя. Этого следовало ожидать после всего навязчивого внимания, что Пак оказывает ему эти дни. Постоянные подарки, комплименты на репетициях и непрекращающиеся попытки выведать личную информацию об увлечениях, интересах и многом другом. Поначалу Тэхён упорно молчит, в ужасе ожидая подставы или наказания. В одну из бессонных ночей он даже решает, что это тщательно спланированная проверка от господина Хвана. На все вопросы Чимина он старается отвечать максимально вежливо и сухо, чтобы ни в коем случае не сболтнуть лишнего и не дать узнать себя настоящего. Тревога отпускает его только тогда, когда Хван лично разрешает ему свободно разговаривать с Чимином и не бояться последствий из-за этого. С тех пор в его душе теплится давно забытое чувство трепетной радости. Пак позволяет ему забыть об ужасах жизни в клубе, развлекая нескончаемым потоком болтовни обо всём на свете. Тэхён по-настоящему счастлив, что Чимин так виртуозно способен скрасить его одиночество своим присутствием. Это возвращает его во времена, когда он часами разговаривал с отцом и маленькой сестрёнкой в их крохотной кухоньке в старом доме. Он безмерно скучает по беззаботной жизни. Тогда у него была любящая семья и уютный дом. — Брось, Тэ. Мы здесь одни, — Чимин расплывается в улыбке, что всё чаще украшает его лицо при встречах с Тэхёном. — И хватить выкать! Называй меня по имени, договорились? Чимину нравится, как с его губ слетает настоящее имя Кима. Некоторое время назад он задался целью узнать его во что бы то ни стало. Ему потребовалась целая неделя, чтобы договориться с Сэоном, пообещав выпросить у Хвана выходной для придурка-помощника. И всё это унижение было пройдено с той лишь целью, чтобы добыть личное дело Тэхёна. Но Чимин ничуть не жалеет. Теперь у него в рукаве есть информация и о семье Кима, и о личных фактах из жизни до подписания контракта. Да, возможно, приём грязный и противоречит стандартам для зарождения великой дружбы, но Чимин по натуре человек нетерпеливый, а Тэхён слишком послушный, чтобы нарушать приказ Хвана. Поэтому пришлось прибегнуть к более радикальным методам, чтобы ещё на один шаг ближе подобраться к Тэхёну и его загадочному, но невероятно притягательному внутреннему миру. Стоит только найти правильный подход и тогда, Чимин убеждён, он сможет в скором времени добиться доверия Кима. — Договорились, госпо… — Тэхён делает небольшую паузу и, собравшись с мыслями, решительно говорит: — Договорились, Чимин. — Ты сегодня в хорошем настроении, Тэхён-и? — кокетливо подмечает Чимин и перевязывает резинкой свой короткий хвостик, внутренне радуясь, что Ким смотрит ему в глаза, а не прячет взгляд за пушистой чёлкой. — У меня есть для тебя подарок. — По правде говоря, мне уже некуда складывать твои подарки, Чимин, — осторожно проговаривает Тэхён, убирая кисти для сценического грима в специальную подставку. — Да и ребята на меня косо смотрят. — Пф-ф, пусть смотрят хоть косо, хоть ровно. Плюй ты на них, Тэхён, — Чимин фыркает, сознательно пропускает мимо ушей угрюмый вздох Кима и, лукаво ухмыльнувшись, прячет руки за спиной. — Угадай, что за сюрприз тебя ожидает. — Чимин… — Угадай! Я не отстану, сам знаешь, — продолжает настаивать Пак, покачиваясь с пятки на носок. — Ладно-ладно, — сдаётся Тэхён, задумчиво потирая подбородок. — Это что-то сладкое? — Нет. ­— Хм-м… Это что-то из одежды? — Неправильно, попробуйте ввести пароль ещё раз, — пародируя механический голос, шутит Пак. — Тогда… Может это книга?.. — И снова мимо, Тэхён-и. Ты исчерпал лимит в три попытки. — Ты ведь ни слова не сказал про попытки… — Та-дам! — Чимин перебивает забавное ворчание Кима и резким движением достаёт из-за спины руку с зажатыми в ней ключами. — Здесь ключи от кухни, душевой и твоей личной спальни. — Моей что?.. — Тэхён не верит своим глазам, смотря на связку трёх небольших ключей, что Пак трясёт перед его лицом. — Чимин, ты что… — Да-да, мистер Совершенство снова тебя удивил. Не стоит так яростно аплодировать. Хватит простого «спасибо». — Спасибо, — Ким принимает из рук Чимина ключи и поднимает изумлённый, но полный благоговейного восторга взгляд на Пака. Чимин ласково улыбается и, поддавшись порыву внезапной нежности, тянется рукой к волосам Тэхёна, дабы поправить выбившуюся из чёлки прядь волос. Ким инстинктивно весь сжимается, зажмуривает глаза и делает шаг назад, случайно толкая бедром косметический столик. В возникшей тишине слышны лишь звуки ударов о холодный мраморный пол выпавших из подставки кисточек для макияжа. Чимин медленно опускает руку, так и не дотронувшись до Тэхёна. Тот, в свою очередь, стыдясь такой очевидной и многозначительной реакции на невинный жест Чимина, смущается и начинает невнятно оправдываться. — Тэхён, — хрипло и мягко прерывает его Пак, грустно вздыхает и, замечая зардевшие щёки Кима, тихо говорит: — Прости меня. Я не хотел напугать тебя. — В-всё в порядке, Чимин. Это я просто… — Тэхён хватается за своё запястье, до боли царапая кожу. — Я просто… — Я знаю, — прерывает его Пак, задумчиво кивает и с серьёзным выражением на лице собирает разбросанные по полу кисти. — Мы справимся. Чимин осторожно передаёт Киму кисти и ободряюще улыбается. Тэхён закусывает дрожащую губу и согласно кивает, из последних сил сдерживая слёзы. Его панцирь, что он так усиленно взращивал все эти месяцы, даёт трещину перед Пак Чимином. И он не в силах устоять.

***

— Не может быть! Как он мог! — громко восклицает Тэхён, широко распахивая глаза. — Тэхён-и, я знаю тебя уже два года, но каждый раз нахожу твою реакцию на мои расставания удивительно очаровательной, — усмехается Чимин и делает большой глоток крепкого алкоголя прямо из горла. — Это было предсказуемо с самого начала, но я до последнего надеялся, что с Каем что-то да получится. Два месяца, блять! Почти мой рекорд. Будешь? Тэхён отрицательно мотает головой на предложение выпить и неодобрительно смотрит в поблескивающие в полумраке глаза Чимина, что лениво развалился на противоположной стороне кровати. — Ты знаешь, что мне нельзя. — Умилительно. Твоё стремление не нарушать правила поражает меня, — Чимин демонстративно закатывает глаза. — Ты вообще в курсе, что не в доме божьем находишься? Маленький глоток вина погоды не сделает. Но поможет твоему другу излечить разбитое сердце. — Сердце? У тебя? — в притворном удивлении открывает рот Тэхён и получает лёгкий удар пяткой в коленку. — Эй! «Прости, Чимин, но в том хаосе, в котором я живу, следование правилам — единственный способ не сойти с ума», — думает он про себя, неторопливо потирая колено. — Очень смешно. Дерзость тебе не идёт, мистер зануда. Да и Кай мне действительно нравился. Думаю, это была любовь, — нарочито печально вздыхает Чимин, но тут же тихо усмехается, не веря собственным словам. — Может, вы ещё сойдётесь?.. — неуверенно спрашивает Ким и поправляет подушку, упирая сочувствующий взгляд в Чимина. Пак одаривает его взглядом а-ля «не неси чепуху, наивная душа» и запускает пальцы в волосы, окончательно разлохмачивая свою укладку. Тэхён наблюдает за сим действием и еле слышно вздыхает, вспоминая, как сильно ему нравилась прежняя причёска Чимина, что впечатляюще выделяла дымчатый цвет его глаз. Некоторое время назад Пак решил кардинально поменять свой стиль. Он коротко состриг свои тёмные волосы и перекрасился в блонд. Привычная броская одежда разбавилась классическими брюками и однотонными рубашками пастельных тонов. Да и яркий макияж, что является вечным предметом споров с отцом, перестал быть частым явлением на лице Чимина. Тэхён до сих пор не решается спросить, с чем именно связана смена стиля. — Пак Чимин никогда не возвращается к тем, кто посмел его бросить! — торжественно заявляет Пак, поднимая указательный палец. — Это, кстати, цитата великого человека, если ты не знал. — Да? И кто же этот великий человек? — из вежливости спрашивает Тэхён, хоть уже и знает ответ. — Я конечно! — резко взмахивает руками Чимин и проливает вино на свою бирюзовую рубашку. — Да твою мать! Тэхён устало вздыхает, бросает другу пачку салфеток и решает, что пора закругляться. Они и так ходят по краю. Правила таковы: Тэхёну запрещено употреблять алкоголь. И он привык придерживаться установленным в клубе порядкам, поэтому на все предложения Чимина разделить с ним распитие дорогого красного вина (которое он стащил прямо перед носом Сэона), категорически отказывается. Если Сэон или господин Хван их застукают, тогда ему придётся заплатить штраф или… Тэхён не хочет рассуждать об этом пугающем «или». Крепко задумавшись, Ким не сразу замечает на себе пристальный взгляд. — Что? — сконфуженно спрашивает он. ­— Ты любил когда-нибудь, Тэ? — полушёпотом спрашивает Чимин и, облизнув губы, отставляет пустую бутылку в сторону. Тэхён опускает взгляд на свои руки и сдерживает навязчивое желание вцепиться в запястье, исполосованное уродливыми и расковырянными до крови царапинами. Чимин недавно долго рассматривал его повреждённую на руках кожу и сказал, что это дурная привычка, от которой надо срочно избавляться. Ким с силой сжимает кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони. Спустя несколько мгновений он, справившись с клокочущим внутри волнением, медленно разжимает пальцы, поднимает опечаленный взгляд и громко охает. Чимин, близко придвинувшись, пронзительно смотрит ему в глаза. Атмосфера в комнате заметно меняется. — Тэхён-и, я задал вопрос, — чувственно, с требовательными нотками, шепчет Пак. — Любил ли ты когда-нибудь? «Любишь ли ты меня?» Тэхён распознаёт этот вопрос в низком, интимном шёпоте Чимина и сглатывает, боясь пошевелиться. Чимин не прикасается к нему. У Чимина черти в глазах пляшут, а Тэхёну дурно становится. Кожу лица обдаёт жарким дыханием друга, что с каждой секундой всё ближе. Тэхён невольно бросает взгляд на пухлые, блестящие губы Чимина, чуя отчётливый сладковатый запах алкоголя. Сердце бешено колотится, ладони леденеют, дыхание сбивается, а лицо заливает краска. Живот скручивает от смеси страха и чувства неправильности происходящего. Тэхён спешно отворачивается. Он обнимает себя за плечи, словно защищаясь, и ощущает тепло на щеке от резкого и разочарованного выдоха Чимина. Спустя несколько долгих секунд Пак плавно отодвигается, молча встаёт с кровати и, прихватив пустую бутылку с собой, пошатывающейся походкой направляется к выходу. Ответ очевиден. Тэхён мрачно поджимает губы, зажмуривается и отчаянным, жалобным голосом выпаливает: — Минни, ты ведь не оставишь меня? Чимин запинается у самой двери, чуть не роняя стеклянную бутылку на пол, и вяло поворачивается к Тэхёну. На его красноватом не то от выпитого алкоголя, не то от смущения лице появляется горькая улыбка. Он опускает взгляд, опирается спиной о дверь и печально хмыкает. — Ну куда я от тебя денусь, — шёпотом проговаривает Чимин, продолжая разглядывать пол. — Знаешь, что сказал один великий человек? — Что же? — хрипло и едва слышно спрашивает Ким. — Что Пак Чимин никогда не бросит Ким Тэхёна.

***

«– Вы, парни, куда-то едете или просто едете? Мы не поняли вопроса, а это был чертовски хороший вопрос».

сейчас

Чимин продолжает необдуманно уезжать всё дальше и дальше, уводя своих спутников в лабиринт неизвестности. Некоторое время назад они покинули небольшой городок, где закупались. И после короткой передышки, что позволила им осознать ситуацию, у ребят появляются вопросы. — Куда теперь? — пытливо спрашивает Чонгук, устремив пристальный взгляд на Чимина. — Куда мы поедем? Чимин беспокойно прикусывает губу. Он предсказывал, что рано или поздно кто-то из них начнёт спрашивать о будущем. И он не хочет признаваться, что у него попросту нет никакого плана. За пару дней он морально устал и изрядно вымотался. Эйфория от долгожданного побега из отчего дома постепенно проходит. Лидер всегда берёт на себя ответственность за других. А это, как известно, чертовски сложно. И к своему стыду он понимает, что не желает взваливать на себя чрезмерно утомительную заботу о своих друзьях. Чувство собственного бессилия и осознание своей слабости съедают его изнутри. — Попутешествуем? В твоём возрасте надо расширять кругозор. Съездим до океана, рыбку половим… — легкомысленно отшучивается Чимин и натянуто скалит зубы в улыбке, но, зацепив краем глаза недовольный взгляд Чонгука, тотчас судорожно сглатывает и гораздо серьёзнее добавляет: — Но сначала, конечно, решим вопрос передачи документов Намджуну… Чонгук скептически хмыкает, поворачивает голову назад и внимательно следит за реакцией Тэхёна, который молчаливо соглашается с Паком. Чонгук раздосадованно поджимает губы. Тэхёну некуда деваться, кроме как преданным щенком следовать по пятам Чимина. У Кима ни черта за душой, помимо сестры, о безопасности которой можно не волноваться. Но Чонгук совсем не такой. Всепоглощающая беззаботность, что одолела его в день побега, сменяется на грызущие, зудящие мысли о будущем. У Чона есть планы, есть мать, о которой он поклялся позаботиться. Он давно планирует переехать с матерью в Лэнд. В его идеальном замысле старый дом и бесполезная, по его мнению, кулинарная лавка продаётся, а все вырученные деньги и собственные накопления идут на покупку жилья в Лэнде. Он уже не раз заводил разговор с матерью о переезде, но она лишь тоскливо молчит и неуверенно пожимает плечами на все его предложения. Чонгук никогда не оставит попыток убедить её уехать из ненавистного Граунда. В моменты подростковых истерик он желал всё бросить, покинуть мать и жить вместе с бабушкой и дедушкой. Раньше они часто звонили ему, но со временем их звонки становились всё реже, а потом и вовсе прекратились окончательно. Чонгук не в обиде на них, только лишь иногда, где-то в глубине души, чувствует горечь, что всё так произошло. Но он не жалеет, что тогда выбрал мать, а не их. Именно она научила его любить и не сдаваться перед возникающими проблемами в жизни. Забота о другом человеке не угнетает его, а напротив, помогает идти дальше. Поэтому он не может всё отпустить, наплевать на свою семью и просто плыть по течению в неизвестность. Ему необходима цель, которая позволит строить жизнь дальше. Желательно, прямо сейчас. — У тебя что, совсем нет идей? — с неприкрытым раздражением спрашивает Чонгук, выжидающе подняв бровь. — Путешествие имеет какую-то цель, ведь так? А может напомнить тебе, что у меня там мать осталась, которая до сих пор не знает где я и с кем? Что прикажешь с этим делать? — Поумерь своё недовольство, Чонгук, — предупреждающе говорит Пак, бросая многозначительный взгляд на застывшее в напряжении лицо Чона. — Я скоро облысею с вами. Ни минуты покоя. — Ну так ответь на вопрос и будет тебе покой, — требовательно, с еле заметными ироничными нотками, продолжает выпытывать Чонгук. Пак от этой отвратительной язвительности мигом раздражается. — Это что, настолько сложный вопрос? — Чон возбуждённо оборачивается назад и намеренно мягким тоном спрашивает Тэхёна: — Тэ, разве это так сложно? — Да не знаю я! Понятно тебе?! Не знаю! — взвинчено выпаливает Чимин, не позволяя и рта раскрыть Тэхёну, и несдержанно ударяет ладонью по рулю. — Остановимся в ближайшем мотеле, где ты сможешь позвонить матери и объяснить ей ситуацию. Возвращаться нельзя. Думаю, ты не тупой и сам понимаешь, что это опасно. Мать свою, я так полагаю, оставлять в Граунде ты не намерен. Если ты готов, то рекомендую переехать. Намджун поможет, это я тебе обещаю. Ну что, такой ответ тебя устроит? Доволен? — Вполне, — поразительно спокойно отвечает Чонгук и переводит невозмутимый взгляд на дорогу. — Сойдёт. Пока что. — А ты, Тэхён, — задыхаясь от возмущения из-за резкой смены настроения Чона, издевательски спрашивает Чимин, — доволен таким ответом, м-м? — Чимин, вообще-то я… — Помолчи, Тэ, — Чимин нетерпеливо затыкает Кима и пропускает мимо ушей его сердитый вздох. — Только надо как-то передать деньги Джуну. Он, конечно, добрый, но не настолько, чтобы помимо Юны ещё и твою мать обеспечивать. ­ — Нет. — Что значит «нет»?! — разъярённо шипит Пак и негодующе хмурится. — Послушай, ты… — Не надо передавать деньги. У меня… — сдержанно перебивает Чонгук, натягивая рукава толстовки ниже, — есть накопления. Думаю, ей хватит на первое время. А позже окончательно решим вопрос переезда в новый дом. — А ты, я смотрю, всё продумал, — спустя минуту и два глубоких вздоха терпеливо отвечает Чимин. — Ну кто бы сомневался, мистер «у меня всё должно быть под контролем». Вы с Тэхёном два сапога пара в вопросах занудства. — Главное, что ты ответил. А как я этого ответа добился — дело второстепенное. — Чего?.. — Не бери в голову, — равнодушно отмахивается Чонгук, переглядывается с поникшим Тэхёном и с осторожным интересом спрашивает: — А этому журналисту точно можно доверять? На все сто? — Кх-м… — Чимин издаёт нервный смешок, расслабляет напряжённые плечи и зачёсывает пальцами волосы назад. — Да, на все сто. Намджуна я давно знаю. Ему можно доверять. Порой он и делает что-то сгоряча, но его пытливый ум и доброе сердце не раз помогали мне справиться с проблемами. — Надеюсь, ты прав, ­— примирительно кивает Чонгук. — Спасибо. Пак одной рукой ободрительно похлопывает по бедру Чона, и без лишних слов возвращает руку на руль в полной уверенности, что размолвка решена. За окном темнота окутывает густой лес, небо заполоняют чёрные дождевые тучи, предвещая непогоду. Чимин бросает взгляд на зеркало заднего вида именно в тот момент, когда свет фар проносящейся мимо машины освещает обиженное лицо Тэхёна. Паку вдруг становится невероятно совестно перед другом. «Чёрт! Я снова нагрубил ему?» — он судорожно выдыхает, закусывает губу, а следом с улыбкой заводит разговор, чтобы вконец разрядить обстановку: — Знаете, мы как-то с Намджуном… Спустя полчаса «увлекательных» историй, над которыми посмеивался один только Чимин (и иногда Чонгук, что выдавливал из себя вежливую улыбку), Тэхён громко прочищает горло, придвигается ближе и ставит локти на передние кресла. — А ты хорошо его знаешь, — констатирует он бесстрастным голосом. — Почему раньше так мало про него рассказывал? — Ты не спрашивал, — хмыкает Чимин, чувствуя странный разливающийся по коже холодок от пристального взгляда Тэхёна. — Вот и не рассказывал. Чонгук переводит заинтересованный взгляд с напряжённого профиля Чимина на деланно равнодушное лицо Кима и обратно. Чонгуку кажется, будто воздух в салоне автомобиля стремительно сгущается, становится плотным и невыносимо удушающим. Фантазия подкидывает ему образ неизвестного стрелка, что угрожающе натягивает тетиву лука до предела и направляет острый наконечник стрелы прямо меж его распахнутых в ужасе глаз. Кто таинственный стрелок? Чьё лицо скрыто в тени? Наверное, Чонгук сходит с ума… — А если спросил, что бы ты ответил? — Тэхён наклоняет голову к плечу, выдерживая небольшую паузу, прикусывает заусенец на большом пальце, а затем добавляет более низким тоном: — Только честно. — Хочешь честно? — Чимин поворачивает голову к Тэхёну, встречаясь с ним глазами, и вновь переводит взгляд на дорогу. — Я был впечатлён им некоторое время. Типа влюблён, если так будет понятнее. — Почему же ты молчал столько лет? — давит Ким и не отводит внимательных глаз от профиля Пака, что моментально облизывает губы и сглатывает вмиг заполнившую рот слюну. Чонгук не то чтобы ощущает себя лишним… Вовсе нет. Сейчас он вообще невидимый, его попросту не существует. А когда тебя нет, то и лишним ты быть не можешь. Он обескураженно пялится на Тэхёна, аура которого душит так, будто тугую петлю на шее затягивают. Чон переводит взгляд и отчётливо видит: Чимин чаще моргает и сжимает руль чуть сильнее, чем требуется. «Чего это он?» — смутное чувство подозрения навязчиво щекочет Чона где-то под рёбрами. Чонгуку всё мерещится отдалённый звонкий смех лучника… — «Почему молчал»? Пф-ф, может потому что это было задолго до встречи с тобой? Тебе рассказать в кого я был влюблён в третьем классе младшей школы? — мгновенно защищается Пак, с потрохами выдавая свою нервозность. — Вы встречались? Или его не привлекают парни и он отшил тебя? — преспокойно спрашивает Ким, пропустив мимо ушей язвительную реплику Чимина. — Ты теперь мой личный психолог, Тэхён-и? Обычно это моя работа, — подтрунивает Чимин, плавно поворачивая руль, но в тот же миг сдаётся и неожиданно выпаливает: — Ничего у меня с ним не было, нет и не будет. Да, он интересный, умный и амбициозный мужчина, но он, что уж греха таить, жутко ненавидит моего отца. А я просто хочу, чтобы меня любили по-настоящему. Хотели именно меня, а не возможность ближе подобраться к моему отцу. Я не желаю быть лишь средством отмщения. И мне хватает здравого смысла, чтобы отступить и не ввязываться в обречённые на провал отношения. Для Намджуна я никогда не стану кем-то больше, чем просто другом. И спустя время я понимаю, что это единственно верный вариант развития наших с ним взаимоотношений. Ким задумчиво хмурит брови, неопределённо кивает и плавно отодвигается назад. Он хмыкает сам себе, устремляет отрешённый взгляд в сгущающуюся сумеречную темноту и, наконец, хрипловатым голосом произносит: — Думаю, ты прав. Единственно верный вариант… Чонгук оторопело смотрит перед собой. Он слышал их разговор от начала и до конца, но всё равно не понимает, что только что произошло. Или не хочет понимать. Он ещё не решил, как он должен себя чувствовать после увиденного. «Они лучшие друзья, так ведь?» — пузырь сомнения раздувается с огромной скоростью, с силой вдавливая его в сиденье. Мифический стрелок продолжает кружить вокруг него, держа на мушке. Не то прицеливаясь, ища место куда бы ударить побольнее, не то раздумывая стоит ли вообще тратить стрелу на этого неуверенного зайчонка. Пока Чонгук, увязнув в пучине собственных мыслей, пытается разглядеть лицо загадочного лучника, Чимин с весельем в голосе говорит: — Тэхён-и, ты только не ревнуй. Моё сердце всецело отдано тебе. «Это шутка такая? Или он сейчас серьёзно?» — судорожно думает Чон, когда лучник резко останавливается перед ним и целится ему куда-то в район солнечного сплетения. — Сердце? У тебя? — скептически хмыкает Ким и с тихим смехом уворачивается от брошенной в него скомканной салфетки. «Неужели Тэхён и Чимин вместе в том самом смысле? Но ведь я ничего такого между ними до сих пор не замечал. Да и с какой стати меня волнуют их личные отношения? — Чонгук внимательно следит за тем, как остриё стрелы невыносимо медленно смещается левее. — Ох, чёрт». Чона вдруг осеняет: ему целятся в сердце. — Бла-бла, подростковые влюблённости, разбитые сердечки и прочая чепуха достойная разве что только бульварных романчиков, — насмешливо отзывается Чимин, качая головой. — Сейчас меня таким не возьмёшь. Но как-то раз я мимолётно влюбился в чудаковатого гитариста из какой-то малоизвестной группы. Я с ним так и не познакомился, но концерт был отменный: ужратая толпа и юный Пак Чимин, пускающий слюни на парня со сцены. Считаю, жизнь прожита не зря. — Какая-то сомнительная романтика… — тихонько проговаривает Тэхён, шмыгает носом и плотнее кутается в кофту. Чонгук кривовато улыбается, в корне не понимая как реагировать на слова Чимина, которые он прослушал. Видать, он свихнулся… Окончательно сбрендил от стресса! Он бросает осторожный взгляд на полусонного Тэхёна и, нервно сглотнув, тянется к бутылке с водой. — А ты, Чонгук-и, был влюблён когда-нибудь? — невзначай спрашивает Пак, замечая табличку с указанием километража до ближайшего населённого пункта. — Охватывала ли малыша-курьера страсть? Чонгук нелепо давится водой, разом проливая часть жидкости себе на футболку и джинсы. Чимин кидает полный беспокойства взгляд на кашляющего Чона, а Тэхён недолго думая передаёт ему салфетки. — Спасибо, — хриплым от кашля голосом произносит Чонгук и принимается тщательно вытирать капли с синей плотной ткани. — Я, кх-м… возможно? Думаю, эм-м… мне кое-кто нравился в школе. Мы встречались месяца два или три. Впрочем, это были мои первые и пока единственные отношения. Не особо я втянулся в эту романтическую муть. — Прелесть какая. Сидит тут сама невинность, — искренне умиляется Пак и с игривой улыбкой тянется к макушке Чона, чтобы взлохматить тому волосы. — «Не особо втянулся», значит? Серьёзно, что ли? — Ну всё, прекрати! — Чон ожидаемо смущается, легко отталкивает руку Пака, заставляя того заливисто захохотать. — Не все такие коварные сердцееды, как ты, Чимин. — Не знаю, воспринимать это как комплимент или издёвку, но на всякий случай спрошу: Чон Чонгук, ты решил перейти дорогу опасному сыну мафиози? — Опасному? — с сомнением выгибает бровь Чонгук и скептично хмыкает. — Тогда уж опасно милому. — Боже мой, это что попытка флирта? — в притворном ужасе прикрывает рот Чимин, еле сдерживая смех. — Чего?.. — на мгновение застывает Чонгук, осознавая двусмысленность сказанного. — Нет, конечно! — Видел бы ты сейчас своё лицо, Чонгук-и! — Пак откровенно ржёт над нелепым и растерянным выражением на лице Чона. — Да блин, отвали! — Чонгук громко цокает, бодро поворачивается лицом к затихшему, отвернувшемуся к окну Киму и тянется рукой к его худой коленке. — Тэхён, угомони своего друга! Стоит только тёплой ладони прикоснуться к колену Тэхёна, как тот мигом дёргается, словно от огня, и неодобрительно смотрит прямо в глаза оторопевшего Чонгука. Тот в свою очередь, то ли от охватившей его растерянности, то ли от съедающего изнутри любопытства невпопад спрашивает: — Тэхён, а ты был влюблён? — Нет, — Ким как-то укоризненно смотрит на Чона и, сцепив руки в замок, резко добавляет: — С чего бы? Чимин сразу замолкает, перестав смеяться. Весёлый настрой, который они пытались удержать, вмиг разбивается о строгий ответ Кима. Холодный, леденящий душу тон Тэхёна, к слову, совсем ему нехарактерный, моментально заставляет заткнуться не только Чонгука, но и беспокойного Чимина. Посидев некоторое время в тишине, нарушаемой лишь болтовнёй диджеев круглосуточной радиостанции, Тэхён тяжко вздыхает и примирительно обращается к друзьям: — Что будет после того, как Чонгук поговорит с матерью? Мы же будем ещё где-то останавливаться? Чимин в тот же миг облегчённо выдыхает. Взявшее в крепкие тиски напряжение как по команде отпускает его. Чонгук разлепляет вспотевшие ладони и снова оживляется, с энтузиазмом поворачивается вполоборота, чтобы было удобнее смотреть на обоих ребят. — Может, просто поездим по городам? — с надеждой предлагает Чимин. — Насколько мне известно, Чонгук, ты никогда не был за пределами Мегаполиса. А ты, Тэ, даже ни разу не покидал Граунд. Сейчас конец августа, вроде не сезон, но на заправке я видел афишу предстоящего фестиваля в Старполисе. Можем посетить его в сентябре. Думаю, вам понравится. Развеемся, повеселимся, авось познакомимся с кем-нибудь. А потом, ближе к холодам, вернёмся в Лэнд. К тому времени, вероятно, мой отец успокоится, да и переезд твоей матери, Чонгук, будет осуществлён. — Хорошо, — мягко отвечает Тэхён и отворачивается лицом к окну, расслабляясь, — я согласен, Минни. Чонгук согласно кивает, в глубине души ликуя, что у них появился план. Да, он нечёткий, размазанный, но всё-таки план. Он переводит осторожный взгляд на Кима, легонько постукивает пальцами по спинке кресла Чимина, привлекая внимание Тэхёна без лишних прикосновений. Чон одним взглядом безмолвно спрашивает Кима о его самочувствии. Тэхён в ответ дарит ему слабую улыбку и неопределённо пожимает плечами. «И всё же… стрела принадлежит тебе, Тэхён, — сокрушённо признаётся самому себе Чонгук, грустно улыбаясь собственному бледному отражению в стекле. — Ранит ли она моё сердце?..»