Долгий путь домой

Чонгук шумно шмыгает носом, вытирает салфеткой руки и сыто откидывается на сиденье, прикрывая глаза. Прошло около часа, как они остановились позавтракать в придорожной забегаловке. Пак уже минут двадцать болтает с Намджуном по телефону, а ребята в одиночестве дожёвывают свои порции. Миновало три дня с момента, как Чон разговаривал с матерью, и два, как они покинули Фокстаун. Чонгук одновременно рад и огорчён, что не удалось заехать в город. Может, он смог бы встретиться с Минхо? Хотя, по правде говоря, это теперь ни к чему. Чонгук больше не хочет жить прошлым. Груз былых обид, недомолвок и сожалений — слишком тяжёлый и бесполезный багаж. Взваливать на себя эту ношу — бессмысленно. Отныне он будет думать в таком ключе. Чонгук облизывает губы, чувствуя солоноватый вкус картошки. Лучи яркого солнца насквозь пронзают широкое окно и приятно греют гладкие щёки и лоб. Он расслабляется, вслушиваясь в бормотание бородатого старичка за соседним столиком и цоканье каблуков немолодой официантки, разносящееся эхом по небольшому помещению общепита. Чимин обещал «безудержное веселье», но вся развлекательная программа заключается лишь в бесцельном шатании от заправки до заправки. Чонгук — человек терпеливый и вовсе не вредничает, но он любит, когда держат слово, а не пускают пыль в глаза. Поэтому чем ближе они к южному городу Кэнси, тем больше нытья приходится выслушивать Чимину. «Вы заколебали жаловаться! — всплёскивает руками Чимин после очередной порции скулежа Чона. — Всё, выходим! Живо! Пройдёмся по лесу, на ягодки поглядим… или что там растёт вообще…» Вчера они несколько часов гуляли по лесу, жара стояла адская, и из-за этого постоянно хотелось пить. «Серьёзно, Чонгук? Ты больше всех просился погулять, но не додумался прихватить бутылку с водой? Дай мне сил, Боже…» — Чимин тогда недовольно покачал головой, а Тэхён почему-то умильно засмеялся на надутое выражение лица Чонгука. Они даже дошли до небольшого озера, что, по всей видимости, пользуется большой популярностью у местных жителей ближайших поселений. Семьи с детьми, компании студентов, парочки и ещё огромное количество людей купались, веселились и провожали последние деньки лета. Когда ребята расположились на небольшой возвышенности в тени ветвей раскидистого дерева, Пак внезапно столкнул Чона с уступа и нахально заорал: «Охлади свой пыл, малявка!», но оступился и плюхнулся следом в воду. Тэхён очень долго смеялся. А Чонгуку от этого заливистого смеха так хорошо стало, что он благодушно передумал топить бессовестного Чимина. Чонгук открывает глаза, выныривая из воспоминаний, и оглядывает интерьер небольшой закусочной. Заурядно и скучно настолько, что его творческая натура, которую он тщательно скрывает от посторонних, в ужасе от нелепости пыльных картин, развешанных по стенам. Но это всё второстепенное, незначительное. Главное ведь, что здесь вкусная и сытная еда, да? К счастью, Чонгук непривередлив в еде. «Ну, хотя бы в этом вопросе не буду раздражать Его Высочество», — Чон усмехается, но следом сразу мысленно одёргивает себя. Ему пора перестать дразнить Пака, но хоть убей, он не понимает, с чего вдруг ему хочется задеть его. Неужели, он всего-навсего желает выставить Чимина дураком перед… Кем? Тэхёном? «Чёрт! Завязывай с самоанализом! — Чонгук сглатывает и хмурится на собственную догадку. — Ты сам себя идиотом выставляешь!» Сидящий напротив Тэхён с апатичным выражением на лице ковыряет пластиковой вилкой половину своего бургера, абсолютно не замечая метаний друга. Он огорчённо вздыхает и резко отодвигает от себя тарелку, откинув в сторону вилку. Чонгук отвлекается от самокопания, недоумённо хмурится и, наклонив голову к плечу, заинтересованно спрашивает: — Ты чего? Невкусно? — Жирно, — Тэхён с нехарактерной ему брезгливостью кривится. — Я не привык. Обычно я придерживаюсь строгой диеты. — Не ешь тогда, — легко пожимает плечами Чон. — Никто ж не заставляет. Может, салат какой-нибудь хочешь? Тэхён не отвечает, обнимает себя за плечи и упирает потускневший взгляд в окно. — Посмотри на неё, — хрипло говорит он. — Мне её так жаль. Чонгук медленно переводит взгляд с поникшего лица Кима на улицу за окном. Он замечает маленькую, лохматую собаку, что бегает по парковке и радостно виляет коротким хвостиком на каждого равнодушного прохожего. — Потерялась, что ли, — задумчиво предполагает Чон, следя за прыгающей собакой. — Или выкинули, — печально заявляет Тэхён. — Никто не хочет её приютить. Так, подкармливают, могут погладить, но всегда оставляют здесь. Уезжают и забывают. Эта собака определённо нуждается в хозяине. Чонгук переводит пытливый взгляд на Тэхёна, беспокойно стуча пальцами по столу. Его осеняет неприятная догадка и он, громко вздохнув, придвигается ближе. Несколько секунд молчит, изучая холодное выражение лица напротив, и уверенно говорит: — С чего ты решил, что ей нужен хозяин? Вдруг она сама от него сбежала. Возможно, он был жесток к ней, издевался, а здесь она нашла себе новый дом. — Или она просто стала не нужна и теперь скитается, надеясь, что её подберут, полюбят и подарят новую жизнь в новой семье, — безрадостно оспаривает нахмурившийся Ким и спустя несколько долгих секунд хриплым шёпотом спрашивает: — Скажи, Чонгук, я тоже… собака? Чонгук ставит локти на стол, сцепляет руки в замок и грызёт губу, тщательно подбирая слова. Он прекрасно понимает, что имеет в виду Ким, но совершенно не знает, как ему отвечать. Его сердце сжимается от этого тоскливого и разбитого голоса. — Меня тоже дрессировали, учили командам, следили за питанием, — продолжает Тэхён, опустив взгляд на свои ладони. — А когда я лишился хозяина, то стал бесполезным, никчёмным. Таких собак, как эта дворняга, не любят, да? Люди всегда любят породистых, а не таких маленьких и сереньких, блёклых… Так же и со мной. «Я безмерно желаю, чтобы ты увидел себя моими глазами, Тэхён», — с грустью думает Чонгук, но не произносит ни единого слова, позволяя другу выговориться. — Я думал, что помогаю сестре, но… Я такой никудышный брат, — судорожно вздыхает Тэхён. — Сижу на шее Чимина и не могу самостоятельно решить свои проблемы! Банально не знаю, что мне дальше-то делать! Где жить, как устроить сестру, где искать работу? — Тэ… — Может, мне просто нужен хозяин? — Ким поднимает на Чонгука отчаянный взгляд, пытаясь найти в его глазах ответы на все свои вопросы. — Может, я ни на что не годен кроме как выполнять чужие команды и ждать угощения после дрессировки? Быть зависимым от другого и не иметь собственной воли — моя судьба?.. «Тэ, ты не собака. Ты человек и сам себе хозяин», — хочет сказать Чон, но вместо этого задумчиво произносит: — Судьба… её не обмануть. Тэхён разом весь сникает, опускает плечи и разочарованно поджимает губы. Он замыкается, с преувеличенным интересом разглядывает и колупает ногтем царапины на своём запястье и выглядит так откровенно разбито, что Чонгук на секунду замирает, а следом из его рта вылетает: — Знаешь, быть собакой не так уж и плохо! — В смысле? — Тэхён недоумённо хмурится и поднимает заинтригованный взгляд на Чонгука, отвлекаясь от ковыряния мелких ран. — «В чём же радость быть на поводке?» — мысленно огрызается Тэхён, но с интересом ожидает, что ему ответит Чонгук. — Ну-у… они преданные! Добрые, с мягкой шёрсткой. Они хорошие друзья, любящие, всепрощающие и бескорыстные, — увлечённо перечисляет Чон, по-детски загибая пальцы. Тэхён, наблюдая за ним, с грустью умиляется. — Да и они на самом-то деле очень смелые! Они храбро защищают свой дом, бесстрашно бросаются на обидчика, даже если тот больше и сильнее, — Чон решительно указывает на собаку, греющуюся на солнышке. — И если её бросили, тогда это не в ней проблема, а в том, кто её бросил. Значит, этот человек бессердечен, безответственен и не достоин той искренней верности и любви, что могла подарить ему эта собака. Тэхёну действительно нечего ответить на это. Он задумчиво опускает взгляд на гладкую поверхность стола, медленно смахивает крошки и, наконец, согласно кивает. Мрачно кладёт голову на стол, утыкаясь лбом в сгиб локтя, и протяжно выдыхает. Чуть погодя Чонгук ложится рядом и осторожно стучит пальцем по столешнице. Тэхён нехотя сдвигает голову и вопросительно смотрит ему прямо в глаза. — Я сказал, что судьбу не обманешь, но ведь можно бросить ей вызов, не так ли? — в глазах у Чонгука поблёскивает беспрекословная уверенность. — И ты уже это сделал, Тэ. Ты уже сорвался с поводка. По своему желанию. — Вынуждено… — Ты смелый, Тэ, — шёпотом заверяет Чонгук. — И не нужен тебе никакой хозяин! Что за чушь! Я не встречал никого сильнее тебя. Знаешь, в чём твоё преимущество? — И в чём же? — Тэхён всё ещё смотрит опечаленно, но с явной зарождающейся надеждой. — В твоей доброте, — улыбается Чонгук, затем замолкает на пару мгновений и, смахнув прилипшую к рукаву Кима засохшую крошку, вновь продолжает: — Потеря семьи и жизнь в клубе не сломали тебя. Не превратили в чудовище, не извратили твоё сердце. Знаешь, я ведь после смерти отца ненавидел всех, в том числе собственную мать. Я столько ей дерьма наговорил… — с сожалением выдыхает. — Но ты совсем не такой. Ты пожалел Сэона, жалеешь эту собаку на парковке. У тебя золотое сердце. А это редкий дар, особенно в нашем жестоком мире. — Ты меня совсем не знаешь, — шёпотом возражает Ким и взволнованно поджимает губы. — Я такой испорченный… и потерянный. Я не знаю, что мне делать. Меня будто разрывает изнутри от противоречий. — Помоги мне понять, что происходит с тобой, что ты чувствуешь, — горячо шепчет Чонгук, придвигаясь ближе. — Давай будем справляться с этим постепенно, шаг за шагом? Ты можешь на меня рассчитывать. Просто доверься мне. — Н-но почему? — нерешительно спрашивает Тэхён и судорожно сглатывает, не отводя взгляд от искренне заинтересованных глаз напротив. — Почему ты хочешь помочь мне? Мы знакомы меньше месяца, Гукки. — И что с того? Разве это проблема? Иногда люди годами могут быть вместе, но ни черта не знать друг о друге, а бывает так, что за один день узнаёшь человека настолько, будто всю жизнь с ним прожил, — убеждённо проговаривает Чон, засматриваясь на очаровательные завитки и длинные ресницы, но, наткнувшись на внимательный взгляд, тушуется и смущённо бормочет: — И-или ты не считаешь меня другом? Не доверяешь мне? Прости, наверное, я слишком… — Конечно же, ты мой друг, Гукки, — мягко произносит Ким и мысленно, робко и абсолютно не вовремя подмечает, что у Чонгука очень симпатичное лицо. — И я… верю тебе. Правда. Чонгук аккуратно кладёт между их лицами руку ладонью вверх и в трепетном ожидании смотрит на Тэхёна. Тот, слегка растерявшись, закусывает губу и зачарованно рассматривает ладонь друга. Широкая, с ровными тонкими пальцами, маленькой родинкой на мизинце и просвечивающимися через бледную кожу ниточками синеватых вен. По сути самая обычная ладонь, но у Тэхёна всё внутри сжимается, сердце переполняется благодарностью от этого невинного жеста поддержки. Он протягивает руку в ответ, и позволяет тёплой ладони согреть его ледяные пальцы. — К сожалению, я не могу забраться в твою голову и избавить от внутренних терзаний, — Чонгук не отводит взгляда от блестящих глаз напротив и ласково добавляет: — Но я твёрдо уверен в том, что друзья помогают друг другу, доверяют и остаются рядом в трудные минуты. И если у тебя сейчас трудная минута, я рядом. Тэхён хочет довериться Чонгуку. Он желает этого всей своей истерзанной страданиями душой. И когда Чонгук так искренне смотрит на него, когда так заботливо сжимает его ладонь в своей, Ким выдыхает с облегчением и ощущает внезапное чувство невообразимого спокойствия и лёгкости. Оно обволакивает его, убаюкивает и заставляет сердце наполниться надеждой и… уверенностью? Как обухом по голове накрывает осознание, что нежное прикосновение тёплой, мягкой ладони Чона — не страшно и не больно. Это весьма приятно и удивительно уютно. Чувство, сравнимое с чувством странника, который после долгих скитаний наконец-то обрёл дом. «Ох, это что, чувство безопасности? — проскальзывает мимолётная мысль в голове Тэхёна. — Поразительное ощущение». Он дарит Чонгуку безмятежную улыбку и еле слышно благодарит. — Чего вы тут разлеглись-то? — внезапно появившийся Чимин кидает блокнот на стол и со вздохом плюхается на сиденье рядом с Тэхёном. — Так, у меня есть две новости. Ребята испуганно дёргаются, но следом неохотно расцепляют руки и поднимают головы, неловко поправляя волосы. — И? — раздражённо спрашивает Чон, скрещивает руки на груди, вальяжно откидываясь на мягкое сиденье. — Во-первых, Намджун получил материалы о клубе Хвана. Спасибо твоей матери, Гукки и… Разбитое сердце? Серьёзно? Получше ничего не мог придумать? — Это первое, что пришло мне в голову! — Неудивительно, — закатывает глаза Чимин. — Так, ладно! Вторая новость: я заколебался уже скитаться по этим клоповникам с неудобными кроватями и грязными туалетами, поэтому сегодня мы ночуем в нормальном отеле. Ох, надеюсь там есть джакузи… — Может, не стоит? Ты ведь и так много тратишься на нас, Минни, — нерешительно прерывает мечтательную речь Ким. — Пф-ф, подумаешь на пару сотен больше отвалить. Живём один раз, не парься, — беспечно отмахивается Чимин, но затем молниеносно меняется в лице и с надеждой смотрит на друга. — Тэхён-и, давай не будем спорить? Конечно, если ты сильно против, то я… — Э-м… я… — теряется от уступчивости друга Тэхён и бросает озадаченный взгляд на Чонгука. — То есть я вовсе не против, Минни. Ты вправе сам распоряжаться своими финансами. И в подтверждение своих слов с лёгкой улыбкой кивает. — Спасибо, — облегчённо выдыхает Чимин. — И м-м… я тут подумал… У нас возникли некоторые разногласия в нашем дружном коллективе, — он неопределённо взмахивает рукой. — Раз уж мы э-э… теперь связаны, то нам стоит узнать друг друга получше. Вернее, укрепить доверительные отношения. Чимин бросает многозначительный взгляд на удивлённого Тэхёна, придвигает к себе блокнот и резво щёлкает ручкой. — Откуда у тебя блокнот? — нахмурившись спрашивает Чон, смахивая чёлку со лба. — Вон тот симпатичный официант одолжил, — Чимин указывает большим пальцем куда-то позади себя, — и ручку тоже. Не отвлекаемся, мальчики. Я тут набросал парочку вопросов. Начнём? — Ты что, наш психотерапевт? Или мы будем заполнять анкету для друзей? Будешь спрашивать про любимое время года? — усмехается Чон, но, поставив локти на стол, переплетает пальцы и, положив на них подбородок, внимательно смотрит на Пака. — Ну давай. — Не паясничай, дело крайне серьёзное, — Чимин тычет пальцем в лоб нахала. Чон ойкает и недовольно фыркает, легонько шлёпая Пака по пальцам. — Начнём с самого простого, — Чимин пристально поочерёдно оглядывает друзей. — Что вы подумали друг о друге при первой встрече? Услышав в ответ молчание, Пак, самодовольно усмехнувшись, продолжает: — Что? Слишком сложный вопрос? Ладно, я начну, — он задумчиво обводит взглядом помещение, но спустя пару секунд поворачивается к Тэхёну. — При первой встрече с тобой, Тэ, я подумал, что ты сказочный, воздушный, не от мира сего, — переводит взгляд на Чонгука. — А про тебя, Гукки, хм-м… я подумал, что ты серьёзный, мрачный и… интересный. — Интересный? — иронично поднимает бровь Чон. — И что же такого интересного ты во мне увидел? — Твой наглый нос, который любит заглядывать в чужие стаканы с яблочным соком, — дразнится Чимин и шутливо бросает скомканную салфетку в Чонгука. — Я ответил! Теперь ваша очередь! Чимин расслабленно откидывается назад и выжидающе смотрит на Чонгука, замечая проступивший на его щеках лёгкий румянец. — Хм-м… — Чон приглаживает волосы на затылке и задумчиво смотрит вверх. — Ты показался мне одновременно нелепым и опасным. Ты не выглядишь угрожающе, скорее наоборот, но что-то в тебе всё равно заставляет быть начеку. Да, именно так я подумал о тебе в нашу первую встречу. — Постараюсь принять это за комплимент, Чонгук-и, — Чимин медленно кивает, скрещивает ноги и закидывает одну руку на спинку сиденья позади Тэхёна. — А про Тэ ты что подумал? Ты ведь знал его ещё до встречи тогда, в его комнате? — Да, я м-м… давно наблюдал за тобой, — мнётся Чонгук, но, взяв над собой контроль, твёрдо смотрит прямо в глаза Кима и на выдохе продолжает: — Но когда впервые увидел, подумал, что ты талантлив и не на своём месте. Что ты предназначен для чего-то большего, чем небольшая сцена в клубе Хвана. И твой голос действительно очень красивый. — Спасибо, — стеснительно улыбается Тэхён, потупив взгляд. — Как мило, — бесстрастно комментирует Пак, переводит взгляд на Кима и легонько касается его кудрей на затылке, привлекая к себе внимание. — Ну а ты, Тэ, что подумал про малыша-курьера? — Чонгук-и показался спящим вулканом, — расплывчато отвечает Тэхён и одаривает каждого загадочным взглядом. — А ты, Чимин, маяком во тьме. — Это всё? — хмуро спрашивает Пак, продолжая теребить пальцами кудри. — Да, это всё, — Тэхён слегка сдвигается в сторону, уклоняясь от руки друга, и, поймав на себе недоумённый взгляд, тихо поясняет: — Щекотно. — А что ты думаешь о нас сейчас, — с нескрываемым интересом спрашивает Чонгук. Чимин возмущённо поднимает бровь, хочет ляпнуть, что это не соответствует теме вопроса, но мигом терпеливо поджимает губы и устремляет заинтересованный взгляд на профиль друга. Почему-то ему тоже хочется узнать что тот думает о нём спустя несколько лет их дружбы. Не то чтобы он считает, будто Тэ думает о нём плохо, но мало ли… — Чимин иногда литавра, иногда терменвокс, а Чонгук — альт и пианино, — с энтузиазмом отвечает Тэхён. Чонгук узнаёт только слово «пианино», но ему и этого хватит. Игра на пианино — красиво, мелодично, непредсказуемо и грациозно. Если Тэхён думает о нём так же, то Чонгук счастлив. — Я для тебя терменвокс? Интересно… — поражённо хмыкает Чимин и, прочистив горло, продолжает: — М-м, ладно. Вопрос конкретно для тебя, Тэхён. Чья манера вождения тебе нравится больше? Знаю, вопрос сложный, но ты… — Чонгука, — уверенно заявляет Ким, а Чимин комично захлопывает рот. — Прости, Минни, но ты иногда так гоняешь, что у меня сердце в пятки уходит, а Чонгук водит плавно и очень аккуратно. Чон так откровенно и самодовольно улыбается, что Чимин не выдерживает и закатывает глаза. — Ну конечно, как же я забыл, что вы теперь лучшие подружки, — Пак манерно смахивает чёлку со лба и, прочистив горло, с нарочитой беззаботностью продолжает: — Следующий вопрос: если бы наша машина загорелась, кого бы вы спасли при условии, что можно вытащить только одного? Повисшее в ответ молчание более чем наглядно демонстрирует всю глубину затронутого вопроса. — Лучше бы задал вопрос про любимый цвет, Чимин, — Чонгук качает головой и издаёт неловкий смешок. — Это глупый вопрос, — возмущается Тэхён, повернувшись к Паку. — Ты предлагаешь выбрать между папой и мамой! — Пф-ф, не такой уж и сложный выбор, — иронизирует Пак. — Ты понял, что я имею в виду, — строго произносит Тэхён. — Ну так что? Кого бы ты спас, Чонгук-и? — Чимин облизывает губы и с озорством смотрит на встрепенувшегося Чона. — Меня или Тэхёна? — А ты бы кого? — нападает Чонгук и напряжённо щурится. — Очевидно, Тэхёна, — Чимин демонстративно поднимает брови и снисходительно добавляет: — Он мой лучший друг и я знаю его дольше тебя. Ты бы поступил точно так же на моём месте. Я прав? Чонгук ссутулится, смиренно опускает взгляд и небрежно взмахивает руками. — Ну, допустим. — То-то же, — Чимин подпирает голову кулаком и сосредоточенно смотрит на друга: — А ты, Тэхён-и, кого бы спас? — В чём смысл вопроса? Как это относится к доверию, Чимин? В любом случае кто-то останется несчастен. Здесь нет правильного ответа, поэтому вопрос бесполезный, — отнекивается Тэхён и старательно отводит глаза от пытливого взгляда Чимина. — Такова реальная жизнь, — спокойно поясняет Чимин и еле заметно улыбается. — Иногда нам приходится отвечать на неудобные вопросы. Или ты не готов? Как мне доверять тебе, если я не буду уверен, спасёшь ты меня или нет? Ты должен ответить на вопрос. — Должен? Почему это? — морщится Тэхён и напряжённо замирает. — М-м, потому что я так захотел, глупый, — с подчёркнутым легкомыслием посмеивается Пак и несколько раз громко щёлкает ручкой. — Я не буду отвечать на этот идиотский вопрос, — Тэхён поднимает суровый взгляд на друга и сжимает кулаки. — Тебе сложно? Ты не готов брать ответственность за свои слова? В чём проблема ответить на, как ты выразился, «идиотский» вопрос? — Чимин насмешливо показывает кавычки в воздухе. — Серьёзно, Тэхён? — Чимин, чего ты добиваешься? — Чонгук хмурится, но Пак тут же шикает на него. «Почему он провоцирует его? — Чон силится раскусить замысел Пака, но перед глазами, будто красной тряпкой трясут, мешая сосредоточиться. Ему определённо не нравится такое поведение Чимина. — Зачем он наседает на него?» — Чимин, хватит! Нет, значит нет! — срывается Ким, резко встаёт, случайно толкая бедром стол. Старик за соседним столиком оборачивается к ним с недовольным лицом, а официантка укоризненно посматривает с другого конца зала. — Ты снова командуешь мной! Когда-нибудь это прекратится?! Пак хватает за локоть рассердившегося Тэхёна и мягко притягивает его ближе. Ким шипит и упирается, но вскоре сдаётся и плюхается обратно на сиденье, скрещивая руки на груди и отворачиваясь к окну, пыхтя от накрывшей его волны обиды на друга. — Круто, — странно улыбается Пак и придвигается вплотную к Тэхёну. — Запомни раз и навсегда: ты никому ничего не должен. Если ты не желаешь отвечать, значит, это полностью твоё решение, Тэ. Никто не вправе заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Я просто хочу сказать… Доверие — штука хлипкая и ненадёжная. Вчерашний друг сегодня может стать врагом. Каждый отвечает за себя, и никто никогда не будет честен с тобой на все сто процентов. Наивно верить людям — себе дороже. Понимаешь? Чонгук промаргивается и разжимает кулаки, которые он, как оказалось, всё это время сжимал до побелевших костяшек. Раскрасневшийся Тэхён растерянно поворачивается к Чимину и медленно расцепляет руки. — Ну, давайте на этом закончим с вопросами. Пора снова в путь! Я сейчас быстренько справлю нужду в уборной, а вы можете подождать меня в машине. Чимин беззаботно пожимает плечами и уходит в сторону туалетов. Тэхён и Чонгук мрачно переглядываются, в раздумьях замолкают на пару минут, а потом так же молча встают и выходят наружу. Тэхён проносится мимо опешившего Чона и подбегает к радостно виляющей ободранным хвостом собаке. Несколько минут Чонгук внимательно наблюдает за тем, как Ким играется с грязной, бездомной псиной. Чон мысленно именует её «страшилищем» из-за тёмно-серой кудрявой шерсти, почти полностью закрывающей чёрные глазки-пуговки. Тэхён весело хохочет на тявканье «маленького монстра» и убеждённо говорит, что «лохматое нечто» — милая и очень симпатичная девочка с прелестным носиком и забавным хвостиком. Что же, если для Тэхёна она красивая, значит это действительно так. Пока Чон зачарованно засматривается на посветлевшее от счастья лицо Тэхёна, Пак бесшумно подходит сзади и громко зовёт их, заявляя, что пора выдвигаться. Чонгук уже хочет развернуться, но замирает, когда замечает, как Ким опускается на колени рядом с собакой и что-то шепчет ей на ухо, нежно поглаживая спину, зарываясь пальцами в густую шёрстку. — Что ты… — растерянно спрашивает Чон, когда Тэхён подходит к автомобилю. — Что ты сказал ей? Ким опирается рукой о крышу машины, загадочно смотрит в сторону и, едва заметно улыбнувшись, отвечает: — Да так, — беззаботно пожимает плечами, — пообещал ей кое-что. Спустя десять минут, заправив машину и выкинув накопившийся мусор, они покидают территорию закусочной и отправляются дальше изучать мир, взрослеть, ссориться, мечтать и искать себя. Тэхён неотрывно смотрит в боковое зеркало, мысленно прощаясь с жизнерадостной собачонкой на парковке, облик которой с каждым метром становится всё меньше и меньше, стирается из памяти и растворяется в бесконечном водовороте встреч и разлук. «Надеюсь, ты счастлива. С хозяином или без, ты прекрасна в своём несовершенстве, — Тэхён печально улыбается и прикрывает глаза, позволяя лёгкому ветерку растрепать чёлку и успокоить его вечно тревожащуюся душу. — Мы ещё встретимся, мы обязательно подружимся. Ты только дождись меня, малышка. Я докажу тебе, что есть люди, которым можно довериться».

***

— Блять! Что ты делаешь?! Остановись сейчас же! — выкрикивает Пак и хватается одной рукой за руль, выворачивая его в сторону обочины. — Замедляйся! Как только Тэхён останавливается, Пак резким движением отстёгивает ремень, выскакивает из машины и громко хлопает дверью. Он обходит авто и, распахнув дверь со стороны водителя, с еле сдерживаемой злостью шипит сквозь зубы: — Пересаживайся назад. Живо! Тэхён затравленно косится на друга и чуть трясущимися руками отстёгивает ремень безопасности, медленно выходит и на дрожащих ногах отступает от разгневанного Пака. Они меняются местами: Чимин на месте водителя, Чон впереди на пассажирском, а Тэхён позади. Ким прячет глаза за чёлкой, и боится вздохнуть. Чёрт возьми! Это было очень плохо! Очень-очень плохо! Он мог их убить. Вот так просто их жизни могли оборваться пару мгновений назад по вине Кима, что по своей глупости решил обогнать впереди едущий автомобиль, но не рассчитал расстояние до несущейся на огромной скорости встречной фуры, чуть не сталкиваясь с ней лоб в лоб. Оглушающий гудок всё ещё ревёт в ушах, а сердце колотится в груди безумным барабаном. Если бы не реакция Чимина, то они пошли бы на корм червям гораздо раньше, чем следовало. Всё началось с того, что Чимин предложил Тэхёну научиться водить. Ким, проглотив свой страх и внутренние сомнения, согласился на легкомысленную затею Чимина. Часа два они тренировались на пустынной просёлочной дороге близ небольшой деревушки. Вскоре Тэ перестал вздрагивать и испуганно давить на тормоз от каждой кочки. Тогда-то Паку и ударила в голову «гениальная» идея. Он посчитал хорошей мыслью дать Киму разогнаться на почти пустующей дороге, чтобы тот привык к ощущению скорости. «Готов взять на себя ответственность? Или боишься?» — спокойно спросил Пак тогда, а Тэхён, услышав в этом вопросе скрытую насмешку, с вызовом посмотрел на друга и с уверенным упрямством самостоятельно выехал на проезжую часть. Чонгук и Чимин, как неугомонные бараны спорили о том, куда лучше повернуть, где разогнаться, а где, наоборот, снизить скорость. Тэхён терялся, пытаясь слушать то одного, то другого, то действуя по наитию. А когда Чимин на несколько секунд отвлёкся, Ким решил взять ситуацию в свои руки и ошибся. И эта ошибка могла стоить жизни нескольких человек. И, оглядываясь назад, каждый понимает, насколько дурной была мысль посадить за руль человека без подготовки профессионала. — Так и знал, что ты ещё не готов! Повёлся на поводу твоих «я всё сам буду решать»! И вот к чему это приводит всегда! — громко причитает Чимин. Он тянется рукой к ключу зажигания, но Чонгук резким движением вынимает ключ и крепко сжимает его в руке. — Что ты делаешь?! У Чимина голос под конец сипит, он в гневном недоумении пялится на Чона. У Пака внутри всё яростно взрывается, пылает и громыхает от охватившего его страха за жизни друзей. Уродливые демоны навязчиво шепчут ему что-то про маму, подкидывая картинки искорёженного, разбитого всмятку автомобиля и сплющенного внутри него тела, истекающего кровью. Только спустя годы после похорон он понял, почему «на маму нельзя смотреть». Потому что не на что там было смотреть. Потому что кроме ошмётков плоти и изуродованных частей тела от неё ничего не осталось. И Чимин сейчас сам чуть не умер от разрыва сердца, когда фантазия подкинула ему образы Тэхёна, разорванного на куски. — Чонгук, отдай мне ключи! Это не смешно! — Чимин возмущённо протягивает руку и сурово смотрит на Чона. — Зачем ты это сказал ему? — настойчиво спрашивает Чонгук, пряча руку с ключами за спину. — Ты это специально? Это изначально была только твоя идея! Почему сейчас ты его принижаешь, называя безответственным? — Боже, — Чимин раздражённо вздыхает и оглядывает хмурое лицо Чона выразительным взглядом. — Оставь своё рыцарство. Тут ситуация другая, олень. Отдай мне ключи, и мы поедем дальше! — Нет, — Чонгук решительно толкает дверь и выскакивает наружу. — Сначала ты успокоишься, и мы поговорим, — требовательно добавляет он и быстрым шагом отходит поодаль. Чимин выплёвывает ругательство себе под нос, пулей вылетает из машины вслед за Чоном, нагоняет его и грубо разворачивает к себе лицом. Тэхён чувствует, как по спине стекают капли пота, а глаза начинает нестерпимо жечь. Он чертовски перенервничал. Ким, как сквозь вату, слышит ругань друзей, но не может разобрать ни слова. Он судорожно хватается за голову и сбивчиво дышит, сдерживая слёзы. Ему надо успокоиться. Да, он облажался, но ведь всё обошлось. Он не должен себя винить. Все люди ошибаются, так ведь? Тэхён продолжает повторять это, как мантру, но в глубине души понимает — это не поможет. Он болезненно горбится и с силой сжимает запястье, причиняя себе боль, наказывая за неосторожность, за свою глупость, за ослушание. Он пропускает момент возвращения ребят и дёргается, когда к его плечу прикасается тёплая ладонь Чона. Ким дрожит и испуганно оглядывает угрюмого Чонгука, сидящего рядом с ним. Тот протягивает руку и мягко переплетает пальцы с пальцами Тэхёна, прерывая внутреннюю борьбу, прогоняя образ дьявола, что отравляет его разум. Чонгук не улыбается, а напротив, плотно сжимает челюсти и ничего не говорит. Он лишь крепко держит руку Тэхёна, нежно поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони, и отворачивается к окну. А для Кима это значит гораздо больше ободряющей речи или удручающе равнодушного и бесполезного «Всё будет хорошо». Он отчётливо понимает: Чонгук не злится на него, Чонгук не будет ругать, он рядом и он… друг. Тэхён стукается лбом о холодное стекло и чувствует, как по щеке катится обжигающая кожу слеза. Чимин молча заводит автомобиль и начинает движение, игнорируя притихших пассажиров.

***

Пак возвращается из минимаркета заправки, открывает заднюю дверь и напряжённо вглядывается в бесстрастные выражения лиц друзей, продолжающих упорно молчать и тихо ненавидеть самопровозглашённого лидера их маленькой группы. Чимин уверен, что именно в таком контексте о нём думают обиженные ребята в данный момент. Но он ведь старается, он пытается себя сдерживать и не срываться из-за необдуманных поступков и лишних истерик друзей. Виноват ли он, что они ведут себя так глупо?! Срыв Тэхёна из-за открытия счёта и слова Чонгука, которые тот выпалил в порыве ссоры несколько часов назад… «К тебе обращаться «Господин Пак» или всё-таки разрешишь по имени?» — Чонгук сказал это настолько равнодушно, что Чимина мигом обдало обжигающим холодом. «Взгляни на себя. Ты ведёшь себя, как твой отец», — вот что он услышал в тот момент. И его это отрезвило, больно хлестануло по щеке и заставило чувствовать стыд, горечь и жалость не только к себе, но и к обиженному Тэхёну и даже к лезущему не в своё дело зануде Чонгуку. Чимин тяжело вздыхает. Он искренне заботится о своих друзьях, не желает им ни капли зла, поэтому, как самый старший, он должен взять ситуацию под контроль и не допустить окончательного раскола. Он всё исправит. — Это моя вина, — тускло произносит он, протягивая по стаканчику с горячим чаем каждому. — Тэхён, это моя вина. Я не должен был отвлекаться, не должен был вообще пускать тебя за руль и возлагать на тебя такую ответственность. Это моя вина, слышишь? Прости меня. Тэхён закрывает лицо руками и качает головой. Прошло три мучительных часа, проведённых в напряжённом молчании. За это время Ким успел сожрать себя изнутри несколько раз. Он отнимает руки от побледневшего, с заметными следами усталости лица и обессиленно смотрит на Чимина, не принимая из рук друга стаканчик чая. Тэхён не льёт слёзы, не психует и не пытается перетянуть одеяло вины на себя. Он просто кивает и продолжает утомлённо смотреть в опешившее лицо напротив. Что-то стремительно меняется в нём. Чимина охватывает липкое, до скрежета зубов знакомое, чувство страха перед неизбежной потерей близкого. Он ощущает, как Ким безвозвратно ускользает, утекает сквозь пальцы, отдаляется на тысячи миль. Они никогда раньше так часто не ссорились, они никогда не были настолько поразительно далеко, находясь буквально в двух шагах друг от друга. Дистанция неутомимо увеличивается и Чимин не в силах остановить это. Где же он свернул не туда? Где ошибся? Как допустил, что его лучший друг больше не доверяет ему? Оказывается, видеть недоверие в глазах близкого — больнее, чем не доверять самому. «Заставил его построить стены и удивляешься, что оказался по ту сторону? Чимин, ты совсем идиот?» — насмехается внутренний голос. — Чонгук, садись за руль, доедем до Кэнси, он в тридцати километрах отсюда. Там и переночуем, — хрипло произносит Пак, ощущая странное жжение в уставших глазах. Внутри что-то защемило, садануло в самое уязвимое место. Чимин делает большой глоток чая, обжигая язык, ждёт момента, когда Чон пересаживается вперёд, а сам усаживается рядом с Тэхёном. Проходит несколько долгих минут удушающего молчания, прежде чем Тэхён осторожно забирает из рук Пака стаканчик остывшего чая и делает небольшой глоток. Он тихо благодарит друга и легонько укладывает голову ему на плечо, изнуренно прикрывая глаза. Чимин облегчённо выдыхает. Тэхён рядом. Он не собирается бросать его. Может, в этот раз чутьё заблуждается?

***

Чимин переступает порог просторного гостиничного номера, с неприкрытым облегчением оглядывает три большие кровати и с довольной улыбкой разворачивается лицом к друзьям, радостно распахивая руки в разные стороны. — Мы снова нормальные люди, а не дикари! — воодушевлённо говорит он, посмеиваясь. — Ну чего такие кислые лица скорчили? Вы готовы покорять славный Кэнси — так называемый город развлечений, друзья? — добавляет он, заходя в ванную комнату. — Ты хотел сказать: «рабы»? — саркастично спрашивает запыхавшийся Чон и недовольно бросает сумки на пол. — Чтоб я ещё раз твою сумку тащил, Чимин! — Не нуди, Чонгук-и, — спокойно отвечает Чимин, смотрясь в зеркало и поправляя волосы. — Ты проиграл в «камень-ножницы-бумага». Всё честно. Тэхён тихо разувается, кладёт небольшой пакет со сменной одеждой рядом с вещами парней и молча слушает незатейливую болтовню друзей, прислонившись к стене. Они ещё не успели расположиться в номере, а ему уже нестерпимо душно и отчего-то горько на душе. Существует ли лекарство от меланхолии? Он бы обязательно его купил. — Мы здесь надолго? — громко спрашивает Чонгук, завалившись на кровать у окна, тем самым демонстрируя, что теперь это его кровать. — Настолько, насколько понадобится, — расплывчато отвечает Чимин, выходя из ванной. Он достаёт ключи из кармана и задумчиво крутит их на пальце. — Кстати, Намджун просил, чтобы ты позвонил и поговорил с матерью. Кажется, он ляпнул что-то лишнее про твою работу курьером. — Блин, ну серьёзно? — негодующе стонет Чон, закрывая лицо ладонями. — Он точно журналист? Как можно быть таким треплом?! — Эй! Он, вообще-то, помогает нам, Чонгук, — осекает недовольный поток возмущений Пак, бросив ключи на кровать Чона. — Телефон в бардачке, поторопись. — А раньше не мог сказать? — ворчит Чонгук, отнимая ладони от уставшего лица. — Пока мы были внизу, например! — Иди давай, — невозмутимо отмахивается Чимин, заглядывает в мини-бар и одобрительно присвистывает. — Неплохо. Чон фыркает, резво встаёт и, прихватив ключи, быстрым шагом покидает номер. Тэхён, проводив взглядом Чонгука, тихонько вздыхает, отлипает от стены и подходит к своей постели. — Тэхён-и, хочешь есть? Можно заказать в номер. Ещё на первом этаже есть буфет, я могу… — Нет, Минни, я не хочу есть, — еле слышно перебивает Ким, устраиваясь на кровати, и вновь замолкает, безучастно глядя в потолок. — Тэ, — Пак хмурится и аккуратно присаживается на край кровати, — всё хорошо? «Нет, Чимин. Я запутался, мне больно, тоскливо и я не знаю, смогу ли справиться с этой пожирающей меня изнутри апатией». — Да, — хрипло отвечает Ким. — Я просто утомился. Сам понимаешь, сегодня эмоции шли через край. Чимин задумчиво опускает взгляд, медленно кивает и, мягко похлопав друга по коленке, встаёт и говорит: — Я схожу в торговый центр рядом, ладно? — Чимин дожидается кивка от Кима. — Тебе что-нибудь купить? Тэхён сначала пожимает плечами, но, немного подумав, отрицательно мотает головой и слегка поджимает губы. Вскоре Чимин покидает номер, оставляя Тэхёна в одиночестве. Спустя минут десять Ким поднимается, разбирает свои немногочисленные вещи, от скуки включает телевизор, но пролистав все каналы и не найдя ничего интересного, с раздражением выключает его и в тишине усаживается на широкий подоконник. За окном постепенно вечереет, диск оранжевого солнца медленно приближается к линии горизонта, просвечивая сквозь облака расплывчатым пятном. Тэхён открывает окно и жадно вдыхает свежий воздух, хлынувший в комнату. В уши врываются звуки улицы: громкие гудки машин, неразборчивая болтовня людей, отдалённый редкий лай собак, едва различимые радостные крики играющих неподалёку детей, заливистая трель велосипедного звонка, благозвучное пение птиц… Лёгкий тёплый ветерок раздувает занавески, мягко треплет чёлку и наполняет комнату покоем и умиротворением. Тэхён не сдерживает слабую улыбку, наблюдая за толпой прохожих, спешащих домой. Нескончаемый поток серьёзных человечков в разноцветных одёжках, как вода, разливается по узким улицам, проникает во все щели и окончательно утекает, забираясь в свои уютные норки. Как живут все эти люди? Приходят уставшие после длинного рабочего дня домой, во время ужина обсуждают с близкими произошедшие за день события, а позже бережно укладывают своих детей спать, ласково чмокнув в лоб? А может, они весь вечер смотрят фильмы в обнимку с любимыми? Или тратят время на уборку, уроки, отчёты, чтение или… Или кто-то, как Тэхён сейчас, просто сидит у окна и с печалью наблюдает за другими, впитывает, изучает и учится просто жить, чувствовать, ощущать и дышать? Ким в удивлении распахивает глаза и замирает от внезапной вспышки осознания простой истины: все эти «забавные человечки» — живые люди. Живые, совсем неидеальные, иногда ужасно раздражающие, иногда восхитительно очаровательные, но такие разные, красивые и настоящие со всеми своими мыслями, опечаленными или счастливыми лицами, усталой или бодрой походкой, броской или, наоборот, невзрачной одеждой. И он тоже живой человек. Пусть встревоженный, растерянный, искалеченный, но он всё ещё здесь и он часть этого безумного, пугающего, но головокружительно прекрасного мира. Это ли не волшебство? Внутри вскипает жажда вкусить это безграничное чувство внезапно вспыхнувшей надежды. Она наполняет его полностью, опьяняет, проникая глубоко в недра сознания. Долгожданное освобождение от многолетнего чувства пустоты возникает на долю секунды и сразу исчезает, но Тэхён успевает ухватиться за него, окунуться в него, пропустить через каждую жаждущую спасения клеточку своего тела. И это так… волнительно! Тэхён в возбуждении закусывает губу, вскакивает с подоконника и в странном нетерпении мерит шагами комнату то кладя руку на сердце, то впутываясь длинными пальцами в кудрявые волосы. Всплеск эмоций так одурманивает его, что он очухивается только тогда, когда слышит звук дверного щелчка. Это Чонгук возвращается после разговора с матерью. — Бли-и-ин, — тянет он, разлохмачивая рукой волосы на затылке. — Ким Намджун реально не умеет держать язык за зубами! Мне пришлось полчаса её успокаивать. — Но ведь это хорошо! — бодро отзывается Тэхён и ярко улыбается. Чонгук в лёгком замешательстве оглядывает его с головы до пят. — Тебе больше не придётся ей врать. Врать родным — не лучшее решение, — добавляет Ким нравоучительным, как у воспитательницы из детского сада, тоном. — Д-да. Эм-м, ты прав, да, — растерянно усмехается Чон, позабыв всё, о чём хотел рассказать, когда переступил порог номера, и с интересом мотает головой из стороны в сторону. — А где Чимин? — В магазине, — небрежно пожимает плечами Тэ и резко плюхается на кровать. Сердце у него отчего-то не перестаёт буйно колотиться, а губы подвергаются непрекращающейся атаке острых зубов. — Кажется? Хотя, возможно, уже вернулся, — неуверенно добавляет он, озадаченно сдвинув брови. — Ты чего такой, — Чон удивлённо рассматривает друга и взмахивает рукой, рисуя в воздухе неопределённую фигуру, — взволнованный? Что-то случилось? — Я… — Ким порывисто поднимается и со странным блеском в глазах приближается к Чонгуку. — Хочу подышать! — Подышать?.. — с сомнением переспрашивает Чонгук. Тэхён ведёт себя чудно́ и непривычно. Это крайне ошарашивает и немного выбивает из колеи. — Может, хочешь прогуляться? Я видел неподалёку площадку, можем сходить туда. Только надо предупредить Чим… — Да! — в нетерпении перебивает Ким, глаза у него загораются, он почти вплотную стоит к Чонгуку, улыбаясь во все тридцать два. У Чона от такого напора дыхание сбивается. — Я буду ждать внизу, Гукки! — выпаливает Тэ и выбегает за дверь, оставляя изумлённого Чонгука хлопать глазами в оглушающей тишине гостиничного номера. Вновь овладев собой, Чон промаргивается и тихонько хмыкает себе под нос. «И чего это с ним? — озадаченно думает он о Киме. — Чего он такой встрепенувшийся? Ни слова ведь не сказал, пока до отеля добирались, а тут чуть ли не подпрыгивает от предложения прогуляться… Чудно́й такой». Чонгук тычет на блёклую кнопку лифта, но тот никак не приезжает, вынуждая юношу раздосадованно застонать и отправиться в сторону лестницы. При приближении к первому этажу он отчётливо слышит звонкий смех Чимина и незнакомый мужской голос, доносящиеся со стороны зоны ожидания в холле, что находится в противоположной стороне от лифтов. Нахмурившись, Чонгук ускоряет шаг. Немедля выглядывает из-за угла и натыкается на такую картину: Чимин сидит на маленьком диванчике, изящно закинув ногу на ногу, и прикрывает ладонью рот, заливаясь громким смехом. Выражение лица у него максимально дружелюбное, до тошноты заинтересованное в болтовне неизвестного, а поза игривая, с налётом томной сексуальности. Одним словом, Чимин флиртует. Чону даже приглядываться не приходится, чтобы определить, какую игру затеял Чимин с этим… Чон переводит внимательный взгляд на странного мужчину, что сидит рядом с другом. Расслабленно развалившийся на диване мужчина, а точнее, молодой тощий парень с когда-то, скорее всего, ярко-синими, а сейчас некрасиво выцветшими серо-голубыми, достающими до плеч волосами, в явно слишком огромной для него потёртой кожанке и неряшливо драных на коленках джинсах, выглядит так откровенно лениво и безмятежно, что у Чонгука в сознании мигом всплывает образ одного студента-наркоши. Ох… лицо того давно почившего придурка выглядело примерно так же. Чон профессионально понимает: парень рядом с Паком сейчас под кайфом. «Какого хрена, Чимин? Что это за фрик? — со вспыхнувшим раздражением думает Чон и решительно приближается к парочке. — Не хватало нам ещё с торчком связываться!» — Чимин, — Чон требовательно зовёт полностью поглощённого беседой с новым знакомым друга. — Эй! — Чонгук-и? — Пак мгновенно отвлекается и с неловкой улыбкой смотрит на Чона, заинтересованно склонив голову к плечу. — Ты чего? Что-то случилось? Я говорил Тэ, что могу задержаться. — Мы с Тэхёном решили прогуляться, — выпаливает Чон, старательно игнорируя пристальный взгляд странного чужака. Тот заинтересованно сканирует его небрежно накрашенными глазами и, что-то решив в своей явно одурманенной травкой голове, насмешливо хмыкает. Что за?! Бесит! — Просто предупреждаю. «Что это за ходячее клише? — мысленно негодует Чонгук. Он чувствует себя крайне неуютно под этим изучающим взглядом. Где-то под рёбрами грызёт чувство неконтролируемого раздражения, а пальцы покалывает от тревожной неуверенности. Поразительно, как легко в нём вспыхивает резкая неприязнь к абсолютно незнакомому человеку. — Прекрати пялиться на меня, чудик!» — Прогуляться? — Чимин недовольно хмурится, кидает быстрый взгляд на невозмутимое бледное лицо парня рядом и, взяв над собой контроль, вновь скалит зубы в очаровательной улыбке. — М-м, хорошо! Только, — он слегка понижает голос и направляет на Чона многозначительный взгляд, — возвращайтесь не позднее одиннадцати. И не уходите далеко, Тэхён плохо ориентируется. Чонгук согласно кивает, косит осторожный взгляд на парня и натыкается на его кривую усмешку, отчего-то смущается и стремительно разворачивается на пятках, желая поскорее покинуть зону видимости этого фрика. — Младший брат твой, что ли? — доносится глубокий голос до Чона. — Зашуганный какой-то, — мягко усмехается молодой человек. — Типа того, — неоднозначно отвечает Пак и недолго думая возобновляет своё приторное щебетание со странным парнем. — Кстати, Юнги… Чонгук на этот спектакль закатывает глаза и спешит к выходу. Тэхён ждёт его на улице. «Кто это, блин, такой вообще? Минни, что ты затеял? — задумчиво поджимает губы Чон, толкая входную дверь. На улице веет свежим, тёплым воздухом, щедро сдобренным ароматами уличной еды и цветущих неподалёку пышных кустов. Чонгук делает глубокий вдох, всем телом ощущая, как спадает одолевшее его пару минут назад напряжение. Он замечает одинокую фигуру Кима чуть поодаль и уверенно делает шаг в его сторону. — Ох, точно. Мы же идём «подышать». Иронично, что с тобой, Тэхён, я задыхаюсь, тону в этих новых ощущениях. Но я чертовски сильно хочу научиться дышать рядом с тобой».