Долгий путь домой

тогда

— Поднимайся, — холодно произносит Сэон. Тэхён машинально напрягается от требовательного тона, но продолжает упорно молчать и пялиться остекленевшими глазами на серый, медленно сменяющий ночную тьму рассвет за окном. Сэон ворвался в комнату примерно через четыре с половиной минуты после того, как её покинул господин Хван. В аду время тянется мучительно медленно. Обычно встречи с господином не длятся дольше двух часов, но Тэхён всякий раз начинает мысленный отсчёт до окончания рандеву с Дьяволом. Один час двадцать пять минут и сорок секунд. Пятнадцать минут пятьдесят восемь секунд… Иногда он мечтает быть неодушевлённым предметом и ничего не чувствовать. Встреть он мага на своём пути, то попросил бы того превратить его в секундомер. Ну а что? Он мог бы даже потягаться за звание лучшего измерительного прибора в стране — зря, что ли, натренированному чувству времени пропадать. Но, к его сожалению, он самый обыкновенный человек. Одушевлённый, думающий, эмпатичный. Одним словом, живой. И порой чувств так много (в основном, конечно, отрицательных), что их попросту некуда девать. Его непрерывно съедает жалость и ненависть к самому себе. Особенно сильно это ощущается по ночам, когда он остаётся один на один со своими мрачными мыслями. Сегодняшняя встреча с господином выдалась отвратительной. Впрочем, иначе быть не может. В один момент Тэхёну стало нестерпимо больно и мерзко от резких движений его мучителя, из-за чего он не смог сдержать жалобный вскрик. Хван остервенело слюнявил шею, рвано пыхтел и бесконечно долго лапал его своими шершавыми костлявыми пальцами. Царапал, сжимал, оттягивал и так по кругу. Ким сглатывает слюну, ощущая горький привкус на языке. Он переводит рассеянный взгляд вверх и неотрывно вглядывается в белизну потолка, ожидая, что ответы на все его вопросы появятся там. Прошло четыре месяца и двенадцать дней с начала его заключения в клубе. Тэхён отлично умеет считать, да и память у него хорошая. В классе с математическим уклоном учился как-никак. Ох, а может стать калькулятором, а не секундомером? Целыми днями напролёт циферки складываешь, умножаешь и вычита́ешь. Довольно плёвое дело, да? Хотя, учитывая свои особенности, Тэхён скорее предпочёл бы стать разумным роботом-андроидом, о котором он читал будучи младшеклассником. Никакой физической боли и никаких переживаний. Только беспристрастное наблюдение и анализ. Сказка, а не жизнь! А если без шуток, то Ким Тэхён больше не понимает кто он, не осознаёт ценность своего существования. Каждый новый день в этой тюрьме — мучительная пытка. Временами его охватывает ужас от мыслей, что в этом водовороте безумия рано или поздно он окончательно утратит разум. В действительности он чертовски боится потерять себя настоящего и навсегда превратиться в безвольную куклу, существующую лишь для удовлетворения низменных потребностей господина. Уж лучше он будет дурацким калькулятором. Он живёт в общей спальне с другими мальчишками из категории «элитных», но ему строго-настрого запрещено с ними разговаривать. А о дружбе и подавно не может идти речи. Поэтому Тэхён для общей безопасности старается минимизировать любой контакт с посторонними. Даже если иногда это больше во вред, чем на пользу. До сих пор он не рисковал, не доходил до точки невозврата. Его максимум — недовольное фырканье, злое шипение и скривлённое в отвращении лицо. Но и за такую мелочь ему нехило прилетало пару раз. В целом, Тэхён постепенно принимает реальность такой, какая она есть. Но это не отменяет его заветного желания вырваться из бездны, разорвать порочный круг, вдохнуть полной грудью, победить чёртового дракона и дойти до страницы с долгожданным «долго и сча́стливо». Принять — не значит сдаться. Принять — успокоиться, обдумать и разработать разумный план побега, так ведь? Нельзя опускать руки и поддаваться чарам дышащей в спину смерти, что навязчиво нашёптывает обещания избавить от боли и страданий. Тэхён еле слышно вздыхает и вновь сглатывает горькую вязкую слюну. Горло нещадно саднит, а ниже пояса болезненно жжёт. В голове он, может, и успокаивает себя, но в жизни ослабленному телу с каждым днём всё сложнее и сложнее. Его полное во всех смыслах отторжение действий и слов господина сильно бьёт по ментальному, а следовательно и физическому состоянию. Рано или поздно неизбежное произойдёт, сколько ни пытайся миновать последствий заключения контракта с Дьяволом. Он непременно сломается. Разобьётся вдребезги. Безвозвратно исчезнет, растворится, утратит себя настоящего. Свою широкую улыбку, которую безумно любил отец, заливистый смех, что наполнял их дом каждый вечер, уникальную, единственную в своём роде личность, свои страстные желания, глупые подростковые мечты и уже несбыточные планы. Разучится различать фантазию и реальность, привыкнет к нескончаемой боли, навязчивому страху и неприятным ощущениям во время встреч с господином. А потом он умрёт. Вот так просто. Ни романтично, ни сказочно. Далеко не как харизматичный герой романа или учебников истории, которые часто пересказывал ему отец. Нет, он просто умрёт. Кровь перестанет насыщать мозг кислородом, и начнётся процесс разложения. И его жалкое иссохшее тело кинут в яму в качестве пищи для червей. Когда-нибудь, а возможно, уже в обозримом будущем это обязательно случится. Без сомнений, всё это лишь вопрос времени и его стойкости. Он здесь абсолютно один. Одинокий мальчишка в жестоком мире. Отца больше нет. И историй об отважных героях больше нет. Хорошо хоть сестра под присмотром «неравнодушного» государства. Будь оно неладно! Корысть, порочность, безжалостность и тотальное безразличие — вот что он получил в ответ на свою преданность и веру в добро и справедливость. Вот что получают десятки, а то и сотни подростков, оказавшихся волей случая на улице и попавших в сети господина Хвана. Отчаяние, остатки веры в человечность и желание спасти близких заставляют заблудшие души подписывать контракт, обрекая себя на рабское существование. В этом поезде каждый пассажир получает только один билет. Билет в один конец. Позавчера в душевой во время общей помывки парень по прозвищу «Сан» потерял сознание и ощутимо ударился головой о кафель. Но никто не осмелился ему помочь. Тэхён тогда испуганно прикусил губу до крови и трусливо покинул душевую, не желая вмешиваться и обременять себя лишними проблемами. А на следующий день в той душевой персонал нашёл холодное тело, покрытое жуткими сине-багровыми пятнами. Очевидно, мёртвого Сана. Когда окоченелый труп несчастного выносили равнодушные сотрудники, у Тэхёна больно скрутило живот, и он тотчас выблевал весь скудный завтрак на пол. Конечно же, его заставили убрать за собой, потому что персонал был занят подготовкой к вечеру джазовой музыки и устранением следов незапланированной кончины мальчишки-фаворита. Под присмотром уничижительного взгляда Тэхён очищал вонючей тряпкой грязь с пола и, сдерживая нервную дрожь, прокручивал в голове мысли о Сане. Ким запомнил лишь то, что того считали проблемным и часто накачивали наркотой перед встречами с Хваном. Сан появился здесь всего пять недель назад. Он был постарше, с миловидными чертами лица и воинственным взглядом, который с каждым днём заметно мутнел и тускнел. Сан был молод, красив и умел танцевать. А теперь он будет гнить в земле, в безымянной могиле. И никто и никогда не будет горько плакать по нему, скучать и тоскливо вспоминать добрым словом. Потому что всем откровенно плевать на него. И к своему стыду, Тэхён отчётливо понимает, что и сам не станет долго страдать из-за мук совести. Вскоре забудет, да и продолжит существовать дальше как ни в чём не бывало. Тэхён непроизвольно вздрагивает и в ужасе распахивает глаза, вновь осознавая, что если не попытается хоть что-то предпринять для своего спасения, то его действительно ждёт такой же неминуемый и отвратительный конец. Абсолютно бессмысленный и беспощадный. Искусанные губы кривятся, брови смыкаются, а по бледной щеке катится горячая слеза, которая затекает в ухо, щекочет кожу и приносит дискомфорт. Крепко сжатым кулаком он резко вытирает мокрую дорожку, шумно шмыгая носом. Сэон, наблюдая за своим подопечным, устало и раздражённо вздыхает. Цокает языком и с громким стуком ставит стакан на прикроватную тумбочку. Он кидает таблетку в воду и терпеливо ведёт взглядом по субтильному телу мальчишки, сжавшегося на постели. Шестнадцатилетний пацан тощий как спичка, глаза огромные, испуганные, а на голове воронье гнездо. «Обычный, — Сэон проглатывает вязкий ком в горле, в очередной раз игнорируя назойливый шёпот совести, — ребёнок. Как и десятки до него». — Обезболивающее, — поясняет он, кивая на стакан. — Выпей. Приведи себя в порядок перед помывкой. Я вернусь через пять минут. Сэон не ждёт ответа, закатывает глаза на еле сдерживаемые всхлипы бестолкового фаворита и спешно выходит за дверь, отправляясь по своим делам. Тэхён медленно переводит расплывчатый взгляд в сторону, фокусируясь на своём кривом отражении в гранях стеклянного стакана. Таблетка с громким шипением стремительно растворяется. Звук сотен лопающихся маленьких пузырьков кажется невероятно оглушающим в тишине комнаты. Одинокая капля стекает вниз, рисуя на прозрачной стенке тонкую извивающуюся линию. Апатично пялясь на неё, Ким вдруг вспоминает урок биологии в школе, когда его заставили учить параграф про змей. Их шипение — реакция на опасность и самозащита, ведь так? А что, если попросить мага превратить его не в калькулятор, а в змею? Тэхён тянется дрожащей рукой к стакану. В голове мигом вспыхивает отчаянная затея.

***

Сэон бегом взлетает по лестнице, нервно сглатывает и смахивает чёлку с чуть вспотевшего лба. Только бы господин Хван не вызвал к себе за отчётом! Сэон чертовски отстаёт в расписании. Надо быстрее разобраться с мальчишкой и помочь персоналу с организацией вечера джазовой музыки. Гостями будут важные шишки с толстыми кошельками — всё как любит господин. Поэтому Сэону ни в коем случае нельзя ударить в грязь лицом. Чёрт! Как же бесит, что на него повесили заботу о фаворитах! Лишняя трата его времени, ну! Сэон надеется, что пацан не учудил ничего в его отсутствие. Иначе, он знатно психанёт! Ко всему прочему, как назло пару минут назад его задержал идиот-курьер, что никак не мог внятно объяснить причину отсутствия целых двух пакетиков с травкой. Малолетний придурок считает себя самым умным? Думал, что Сэон слепой и ничего не заметит? Пусть теперь посидит неделю без зарплаты, тупица! Сэон злорадно усмехается, вихрем подлетает к заветной двери и резко отворяет её. Вдруг замирает как громом поражённый, в панике распахивая глаза. Мелкого. Гадёныша. Нет. — Что за?.. — он даёт себе несколько мгновений на осознание ситуации, и следом спешно шагает ближе к развороченной постели. — Куда он подевался?! «Сбежал?! Нет, невозможно! Мимо меня он бы точно не проскочил! — судорожно думает Сэон, жмурится и крепко сжимает пальцами переносицу. — Так, спокойно! Надо подумать! Возможно, он уже отправился в душ самостоятельно. И если так, то ему влетит за ослушание!» Сэон делает глубокий вздох, сканирует комнату внимательным взглядом и недоумённо хмурится, замечая мокрую лужу на ковре. — Это ещё что такое? — спрашивает он в пустоту, наклоняется ближе и рассматривает мокрое пятно. — Стекло?.. Сэон замечает мелкие осколки, измазанные в капельках крови. Глаза его расширяются, и он беспокойно оборачивается. В тот же миг, выскочив из шкафа, на него с громким криком налетает мальчишка-фаворит, сжимая в окровавленной ладони осколок стакана. Сэон вскакивает, проворно хватает костлявое запястье в десяти сантиметрах от своей шеи и с силой заламывает руку подростка назад. Тэхён хрипло вскрикивает, больно падает на колени и тут же оказывается жёстко прижатым к полу острым коленом. — Отпусти! Живо! — свирепо шипит Сэон, грубо выворачивая тонкое запястье. Тэхён неистово брыкается, яростно пыхтит и упорно сжимает пальцами острый осколок, вгоняя его глубже в плоть. Он со злостью косится на старшего и, не найдя в глазах напротив ни капли сочувствия, беспомощно плюётся. — Повторяю для тупых: Живо. Разжал. Свои. Чёртовы. Пальцы. Урод! — приказывает Сэон, строго и чётко проговаривая каждое слово. Получив в ответ непокорное фырканье, Сэон раздражённо закатывает глаза и, намотав отросшие пряди строптивого подопечного на кулак, резко дёргает на себя. Ким не сдерживает болезненный крик и машинально ослабляет хватку. Сэон резво вырывает осколок из покалеченных пальцев и отбрасывает его в другой конец комнаты, пачкая каплями крови пол. Сэон со свистом выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, быстро встаёт во весь свой высокий рост, нервно поправляя изящную форму, и недовольно цокает, когда замечает небольшое кровавое пятно на своей белоснежной рубашке. Смахивает мокрую чёлку с ещё пуще вспотевшего лба и, кивнув самому себе, неожиданно ударяет носком начищенного ботинка по лицу Тэхёна. Голова застонавшего мальчишки дёргается, а из носа брызгает горячая кровь. — Дрянь! — возмущённо выплёвывает Сэон. Сердито пыхтит несколько секунд, но вскоре, сделав два глубоких вздоха, берёт над собой контроль и впивается острым взглядом в обмякшего Тэхёна. — Ты сдурел, пацан? Что ты хотел сделать, а?! — он вновь наклоняется и грубо хватает Кима за волосы. Сэон, встретившись взглядом с горящими ненавистью глазами своенравного фаворита, прикладывает его головой об пол. Два раза. Для профилактики. Тэхён громко стонет, тянется дрожащей рукой к разбитому носу и несдержанно хнычет от пульсирующей боли. Сэон сверху вниз равнодушно взирает на зарёванного и полуголого мальчишку, сжавшегося на полу. Ковёр забрызган кровью из разодранной ладони, нос у пацана опухший, а на щеке наливается огромная гематома, которую точно не списать на случайный ушиб. Жалкая и отвратительная картина. — Полный пиздец, — Сэон тяжко вздыхает и прикладывает руку к мокрому лбу. Господин убьёт его, если узнает, что он сотворил с любимой «куколкой». Но ведь Тэхён, или Ви, как его здесь все называют, сам виноват. Он напал на него! Хотел зарезать! Это акт неповиновения! По протоколу о таких ситуациях следует незамедлительно докладывать господину Хвану. После чего тот уже сам решает, как поступать с нарушившими контракт. Сэона в эти дела не посвящают, только заставляют бумажки подделывать. Но он догадывается, что после ослушания ничего хорошего безрассудных малолеток не ждёт. На что вообще рассчитывал этот полоумный, когда пытался завалить мужчину старше и гораздо крупнее себя? Отчаянный тупица, который никак не может смириться и принять свою судьбу. Если так продолжится, мальчишка долго не протянет. А Сэону потом морока с оформлением документов и тотальной проверкой. Не дай бог, там ещё беспокойная родня внезапно объявится. И сиди потом, делай морду кирпичом и ври, что никогда не видел этого ребёнка. А по-другому никак. Ляпнешь лишнее слово и сам окажешься в могиле. Нет уж. Сэон не для того столько лет выживал здесь, чтобы так просто проколоться из-за мук совести. Порой ему действительно искренне жаль несчастных подростков, но он старается отбрасывать ненужные эмоции и разъедающее внутренности сочувствие. В любом случае это никому не поможет. И он не страдает синдромом спасателя и не собирается лицемерить, играя в добренького супергероя. В его мире каждый сам за себя. Поэтому плевать ему на этого несносного пацана! В самом деле, зачем жалеть будущего мертвеца? — Ты не расскажешь господину откуда у тебя ссадины, а я не доложу ему о твоём бессовестном поступке, смекаешь? — Тэхён продолжает молчать, тогда Сэон резким движением поднимает мальчишку за руку и строгим голосом выпаливает ему прямо в лицо: — Ты меня понял?! — П-понял… — Не слышу! — Да! Понял, мать твою! — хрипло выкрикивает Тэхён и с неприкрытой, чистой ненавистью в каре-зелёных глазах вырывается из крепкой хватки, но в ту же секунду кривится от боли и с глухим стоном падает на колени. Иногда, очень-очень редко, совсем капельку Сэона восхищает эта борьба, это отчаянное желание освободиться. Словно он наблюдает за леопардом в клетке. Но Сэон никогда и ни за что не посмеет отпереть замок и выпустить зверя. Он же не дурак, чтобы быть сожранным заживо. Единственное, что он может сделать — научить леопарда жить в неволе. Дрессировка и воспитание усмирят дикий нрав. Тогда, возможно, леопард не отгрызёт никому голову и не подохнет от собственной тупости. В противном случае, если ничего путного не выйдет, непокорное животное всегда можно застрелить, не так ли? — Супер, — хмыкает он, тщательно взвешивая все за и против. Спустя минуту наблюдений за пыхтящим на полу младшим он, вконец растеряв хладнокровие, устало кривится. — К чёрту! Поднимайся! Шевелись, тупица! Сэон сдёргивает простынь с кровати и накидывает её на кудрявую голову Тэхёна, укрывая того целиком, скрывая следы побоев и крови. Сэон, прижимая к себе тощего, укутанного в простыню подростка, проносится по пустому коридору второго этажа в сторону ванной комнаты для гостей. Отперев дверь, он заталкивает Тэхёна внутрь и принимается в спешке рыться в аптечке, предварительно скомандовав через плечо: — Умойся. И давай без фокусов. Тэ, тщательно промыв ссадину на ладони и смыв кровь с лица, молча прислоняется спиной к холодному кафелю. Он с опаской ожидает какой-нибудь пакости и не отводит пристальный взгляд от назначенного ему надзирателя. Но тот, к его удивлению, набрав полные руки бинтов и различных обезболивающих и дезинфицирующих средств, спокойно подходит и принимается с холодным профессионализмом обрабатывать раны. — Мой тебе совет, — звенящую тишину прерывает стальной, лишённый привычной манерной язвительности голос Сэона. — Если хочешь здесь выжить — подчиняйся и не рыпайся. Ты сам подписал контракт. Ты ведь знаешь, что происходит с теми, кто идёт наперекор системе? Тэхён медленно кивает. Его наставник никогда ещё не разговаривал с ним вот так. Без обидных оскорблений, приказного тона и леденящего душу презрения. — Забудь про свои хотелки, принципы и жизненные установки. Ким Тэхёна больше не существует. Тот мальчик, к которому ты привык, давно мёртв. В этом мире есть только Ви. Система позволяет выжить исключительно полезным элементам. Поэтому ты должен стать самым полезным из всех. Если сможешь вовремя принять свою судьбу, то тогда продержишься здесь дольше, чем другие. Тэхён растерянно смотрит на бледное лицо Ким Сэона, который сейчас аккуратно перевязывает ему ладонь. Сэон не смотрит в ответ, только осматривает его руку и недовольно цокает себе под нос, замечая ещё один синяк. — Значит, только ты и я, — хриплым шёпотом произносит Тэхён, низко опустив голову. — Чего? — недоумённо хмурится Сэон, закончив с осмотром руки. — На похоронах Ким Тэхёна, — бодро поясняет он, сдерживая дрожь в голосе. — Только ты и я, да? — Тэхён неловко посмеивается, но тотчас до боли закусывает дрожащую губу, роняя обжигающие кожу слёзы на ледяной кафельный пол. Ким Тэхён не вписывается в нужные рамки. Поэтому Ким Тэхёну следует спрятаться, исчезнуть, раствориться и не показываться на глаза. Ким Тэхён обречён. Его всё же настигла неминуемая гибель, как он и предсказывал. Хоть судьба его и была предрешена, но отчего-то… чертовски обидно, что Ким Тэхён не герой романа и не дошёл до заветной страницы с «долго и сча́стливо». Но благо есть Ви, который справится гораздо лучше. У Ви есть все шансы выжить в системе. Ви — не герой, Ви — маг, который для собственного спасения сможет перевоплотиться в любое существо. Ви обязательно выживет.

***

— Это что?! — грозно спрашивает Хван, кинув разгневанный взгляд на фиолетовый синяк, красующийся на лице мальчишки. — Откуда взялась эта дрянь?! — Господин, это… — осторожно начинает Сэон, но его немедленно грубо прерывают. — Ты издеваешься?! Совсем идиот?! Не можешь справиться с такой мелочью? Я тебе за что деньги плачу, недоумок? Кто это сделал?! Сэон испуганно сглатывает. Он готовился к этому разговору целый день, но из-за охватившего его волнения слова застревают тугим комом в горле. Он старается вести себя непринуждённо и естественно. Давит вежливую улыбку и открывает рот, чтобы выпалить на господина заготовленную и тщательно отрепетированную оправдательную речь, но тут в игру вступает собственно главная причина спектакля. — Господин, — неожиданно подаёт голос Тэ, сделав шаг вперёд, — это вышло случайно. Я сам виноват. Держал в руке стакан, споткнулся на лестнице и неудачно упал, ударившись о перила головой. В итоге стакан разбился, а я порезался. Мистер Ким помог мне обработать раны. Н-не ругайте его, он хороший… Кабинет на несколько секунд погружается в томительное молчание. Оно такое плотное и тяжёлое, что Сэону кажется, подними он сейчас руку, то сможет его пощупать. Нет ни единого шанса, что господин Хван поверит в этот бред. Чёрт! Надо было написать завещание и оставить всё своему коту. — Хм-м, ладно, — недоверчиво щурится Хван и отклоняется назад в кресле, подмечая небольшие изменения в поведении обычно своенравного фаворита, что сейчас кротко теребит край белой рубашки. Дон переводит внимательный взгляд на своего помощника, но, не заметив ничего подозрительного, задумчиво хмыкает. Он снова оглядывает с головы до пят мальчишку и пугающе спокойно обращается к тому: — Эй, Ви. — Да, господин? — Ещё раз подашь голос без разрешения и будешь наказан, — категорично заявляет Хван и, не увидев ни капли возражения, демонстративно ударяет ладонью по столу. — Я ясно выразился? Отвечай! — Д-да, господин, — послушно опускает голову Ким. — Такого больше не повторится, господин. После неуверенной, сказанной испуганным шёпотом реплики в воздухе повисает минутное молчание. Тяжёлым взглядом управляющий полностью концентрирует внимание подчинённых на своих будущих словах. В полной тишине слышно лишь, как Хван отбивает пальцами ровный ритм по столешнице. Ощущается это так оглущающе, словно огромной кувалдой методично долбят по металлической пластине. Бум-бум-бум. Застывшему Тэхёну кажется, что таким образом господин контролирует его сердцебиение. От этой жуткой мысли мигом холодок по коже пробегает, заставляя вздрогнуть. — Сэон, позаботься, чтобы падений и лопнувших в руках стаканов больше не было. Ты меня понял? — с усталым вздохом приказывает Хван. — Конечно, господин. Никаких стеклянных стаканов и падений с лестниц без вашего разрешения, — не сдерживает себя от ироничного ответа Сэон. Он всё ещё в шоке. Его кот не останется сиротой! — Проваливайте, — завершает Хван, отмахиваясь от подчинённых, словно от надоедливых мух. — У меня сегодня и без вас проблем хватает. Как только за ними закрывается дверь, Сэон облегчённо выдыхает и заметно расслабляется. Он доводит Ви до общей спальни и напоследок еле слышно проговаривает: — Не думай, что это что-то меняет. Мы с тобой не друзья. Если облажаешься ещё раз, получишь пулю в лоб. Ясно? Тэхён покорно кивает и поднимает невиданный ранее учтивый взгляд, а у Сэона внутри в тот же миг что-то щёлкает и он неожиданно сла́бо улыбается. Какая правдоподобная вежливость! Если парень продолжит в том же духе, то точно выживет здесь. Господину Хвану нравятся послушные мальчики, кротко смотрящие себе под ноги. Ещё бы отучить пацана использовать настоящее имя и тогда всё с ним будет в порядке. — То-то же, — по-доброму усмехается Сэон, быстро осматривает Кима сверху вниз и удовлетворённо хмыкает. — Ничего. Скоро всё заживёт как на собаке. Завтра снова обработаем. Господин дал тебе неделю больничного. Радуйся, бестолочь. Тэхён вновь неловко кивает, нерешительно переминается с ноги на ногу и не торопиться заходить в общую спальню. Сэона неожиданно захлёстывает неудержимая и давно запрятанная в глубинах его прогнившей души жалость к фавориту. А может, это банальное чувство солидарности внезапно захватило его? Нет, лучше об этом не думать, Сэон! Никакого сочувствия! Ни в коем случае! — Эй, — вопреки своим мыслям мягко произносит он, — спасибо. Тэхён ошеломлённо распахивает глаза и удивлённо пялится на смутившегося Сэона. — За что?.. — Ты знаешь за что! — раздражённо цокает Сэон и скрещивает руки на груди. — Не прикидывайся тупицей. Боже… — А м-можно вопрос? — вопрошающим тоном начинает Ким, но сию секунду захлопывает рот, боязливо посматривая на сопровождающего. — Нет, никаких вопросов. Отправляйся спать, — строго произносит Сэон, ясно выражая равнодушие к метаниям мальчишки. — Я и так потратил на тебя кучу времени. Думаешь, ты один у меня под присмотром? — Л-ладно, извини… те, — хмуро сглатывает слюну сжавшийся Ким и отступает к двери, всё ещё не спеша заходить внутрь. Сэон устало качает головой, безрадостно вздыхает и снисходительно разрешает мальчишке выговориться: — Ну, выкладывай. Что ты хочешь спросить? Только без фокусов. — А ты… Вы… — неуверенно начинает он, но внезапно берёт себя в руки, поднимает на Сэона пронзительный взгляд и решительно спрашивает, полностью выходя из роли зашуганного зверька: — Как тебя зовут? — Ч-чего?.. — на секунду теряется Сэон от глупого вопроса и такой резкой смены в поведении Кима. — Память отшибло? Ты прекрасно знаешь как меня зовут. И давай-ка, прекращай с панибратством! Уже забыл о чём мы говорили недавно? — его грызёт смутное сомнение. А не намекает ли парень на… — Н-нет, я… — торопливо оправдывается Тэхён, вновь прячась, словно испуганная улитка, в раковину. — Я имел в виду настоящее имя! Какое у те… Вас… настоящее имя?.. Сэон во все глаза шокировано пялится на Тэхёна. Он совершенно точно не ожидал такого вопроса. И он абсолютно точно не желает отвечать на него и задумываться, когда и где он прокололся, как позволил этому малолетнему идиоту догадаться, узнать о… У Сэона сердце на мгновение останавливается, и вся краска сходит с лица, делая его и без того бледную кожу ещё более белой и безжизненной. Что он только что сказал? Настоящее имя? Какого чёрта?! Да что это за пугающий и понимающий взгляд такой?! Сэон в ужасе от него. Этот парень жуткий! Ненормальный! — Что ты, мать твою, сейчас сказал? — с зарождающейся злостью шипит Сэон. Его трясёт от одолевшего беспокойства. — Что ты, блять, имеешь в виду?! — До того как ты попал сюда, попал к господину. Как тебя звали? Кого ты похоронил? — безжалостно давит Тэхён, заинтересованно следя за реакцией старшего. — Каким он был? Прошлый ты. — Вали давай, придурок! — срывается Сэон, грубо хватает за руку опешившего Тэхёна и с силой заталкивает его в спальню. С громким стуком захлопывает дверь, безусловно нарушая сон остальных фаворитов. — Если завтра не проснёшься к шести утра, останешься без еды на весь день! Нет, на три дня! «Ишь ты! Какой проницательный! Нашёлся здесь самый умный!» — мысленно ворчит Сэон и, нервно поправляя растрепавшуюся чёлку, быстрым шагом покидает спальный блок. В тот день Ким Сэон позволил себе снять маску с лица. В тот день Ким Сэону напомнили о его прошлом, сковырнули старую рану и пробудили давно забытые чувства. Но он справился. Вновь закрыл все двери на замки, а ключи выбросил. Так он всегда жил, живёт и будет жить на протяжении нескольких последующих лет. До тех пор, пока один неугомонный фаворит вновь не напомнит ему, что он, оказывается, человек, а не лишённая совести и сочувствия тварь.

***

сейчас

Чонгук украдкой косится в сторону Тэхёна, что идёт по левую руку от него. За несколько минут спонтанной прогулки они не произнесли ни слова. Ким, растерявший весь позитивный настрой и неподдельный энтузиазм, которыми он был полон, когда радостно выбегал из номера отеля, уже некоторое время нервно закусывает губу, настороженно озирается по сторонам и шарахается каждого встречного прохожего. Чонгук не уловил момент внезапной смены настроения Тэ, поэтому сейчас он малость в замешательстве. Он что-то не то сказал? Или, возможно, дело в жаркой погоде? Может, Тэхёну нездоровиться? Чёрт, да что за фигня?! Чонгук начинает явственно раздражаться, не осознавая причины тягостного молчания Тэхёна. Угрюмо шагает и скучающим взглядом сканирует проспект впереди, продолжая гонять мрачные мысли в голове, строить воображаемые диалоги, подбирать слова и придумывать шутки, дабы разрядить неловкую атмосферу и развеселить погрустневшего Тэ. Пока получается не ахти. «Тоска, — обречённо вздыхает Чонгук, вяло поднимая взгляд на небо. Скоро совсем стемнеет. ­— Может, рассказать ему про Чимина и того стрёмного парня? — Чон вновь переводит пристальный взгляд на своего спутника. Тот невозмутимо шагает, заинтересованно изучает витрины магазинов и держится на расстоянии метра, не обращая внимания на Чонгука. — Класс! Пожалуй, перейди я на другую сторону улицы, он и не заметит». Чон шумно выдыхает через нос и разочарованно трёт лоб, стирая испарину, проступившую из-за вечерней духоты. Не так он представлял себе прогулку наедине с Тэхёном. Не то чтобы он вообще рассчитывал на что-то эдакое, но блин… Помечтать никто не запрещает! Внезапно позади слышатся громкий смех, весёлые крики и глухие звуки ударов чего-то об асфальт. Чонгук продолжает спокойно идти вперёд, его мало интересует происходящее за спиной, а Тэхён, напротив, постепенно сбавляет шаг, пока окончательно не останавливается посреди многолюдного широкого тротуара. Чон с досадой морщится — то ли от дурацкой жары, что плавит кожу, то ли от испорченного настроения, и, недолго думая, оборачивается к другу, обеспокоенно спрашивая: — Что такое, Тэ? Хочешь передохнуть? Тэхён мнётся в нерешительности, теребит пальцами нижнюю кромку свободной футболки и взволнованно посматривает назад. К ним стремительно приближается компания подростков на скейтах и роликах. В ярких шмотках, с цветными волосами они весело переговариваются, дружно хохочут и во всеуслышание перекидываются нецензурными словами, заставляя прохожих недовольно качать головами и презрительно закатывать глаза. Обычная ситуация для любого крупного города. Чонгук пренебрежительно хмыкает и отступает в сторону, чтобы пропустить бестолковых детей мимо. Тэхён же отчего-то испуганно замирает на месте, а потому чуть ли не лоб в лоб сталкивается с лихо несущимся растрёпанным мальчишкой на скейте. Тот в последний момент ловко объезжает Кима, светит самодовольной улыбкой и бросает через плечо саркастичное: «Сорри, чел» и уносится дальше со своими заливающимися звонким смехом друзьями. — Придурки, — кисло бурчит под нос Чонгук, подходя ближе к другу. — Чуть не сбил тебя, — недовольно заявляет он, скрещивая руки на груди. — Да не, — задумчиво отмахивается Ким, не отрывая серьёзных глаз от удаляющихся гогочущих подростков. — Я сам затупил и вовремя не отошёл. — Этот патлатый специально так близко подъехал, — возмущённо фыркает Чонгук, бросая последний хмурый взгляд на обтянутые яркими шмотками спины. — Выпендрёжник сраный. — А мне, ну-у, понравилось, — отрешённо кивает сам себе Тэхён, вынуждая Чонгука неприязненно скривить губы. — Знаешь, они ведь такие, м-м, крутые. — Крутые? Вот эти фрики? — язвительно прищуривается Чон и небрежно указывает большим пальцем на дорогу впереди. — Да они же полные идиоты! Позеры обычные. — Нет, они… — возражает Тэхён, на мгновение теряясь от резких слов неприятия, и неопределённо взмахивает руками, принимаясь вдохновенно пояснять: — Они классные! Такие свободные, не стеснённые никакими рамками и предрассудками. Живут в удовольствие, кайфуют и наслаждаются молодостью. Наверняка с ними очень весело! — Ну да, — раздосадованно хмыкает Чон, ощущая странный укол разочарования. — Уж повеселее, чем со мной, видимо. Конечно, куда занудному Чон Чонгуку до этих летящих по ветру нигилистов! — с нескрываемым сарказмом выплёвывает он. Тэхён на такой эмоциональный выпад удивлённо выгибает бровь и в недоумении склоняет голову к плечу, всем видом показывая замешательство. Чонгук внутренне громко стонет, больно прикусывает язык, мысленно отвешивая себе увесистую затрещину за несдержанность, но сказанного не воротишь, поэтому он поступает как взрослый человек: замолкает и в панике отворачивается, стыдясь своего незрелого поведения. Это всё из-за духоты! Да, определённо. Во всём виновата тупая погода! — Что? — осторожно переспрашивает оторопелый Тэхён, пытаясь заглянуть в заалевшее лицо друга. Тот прячет растерянный взгляд и виновато чешет затылок. — Ты чего, Гукки? — Ким делает шаг ближе и робко прикасается к руке Чона, обжигая разгорячённую кожу холодом. — Я ведь вовсе не это имел в виду, — сдержанно разъясняет он, встретившись глазами с неожиданно приунывшим Чонгуком. — Мне не скучно с тобой. Да и… знаешь, оттого что считаешь всех тупыми, сам умнее не станешь. Произнесённый тихим голосом, наполненный сдержанной досадой упрёк вмиг отрезвляет лучше хлёсткой пощёчины. На душе становится гадко, а совесть назойливо отчитывает за поспешное едкое замечание в сторону незнакомых подростков, вынуждая скорее отогнать подальше нерационально вспыхнувшую обиду. Блин! Соберись! Чего так завёлся?! — Да, знаю, я понимаю, — торопливо соглашается Чон, сконфуженно потирая шею. — Прости, Тэ. Что-то не заладился у нас диалог сегодня, да? — криво улыбнувшись, констатирует он. — И не поспоришь, — добродушно усмехается Ким, но следом, меняется в лице и серьёзно выпаливает: — Прости, что не разговаривал с тобой. Наверное, я сегодня слишком много думаю. — О чём? — с явным любопытством и облегчением от смены темы спрашивает Чон, машинально поднимая уголки губ, и тотчас застаёт врасплох (скорее больше самого себя, нежели собеседника) игривой шуткой невпопад: — Обо мне? — Ну-у, о жизни. О прошлом и о будущем, — Тэхён шутливо разводит руками, игнорируя нелепую реплику, подозрительно напоминающую флирт, и обескураживает неординарным вопросом: — Ты когда-нибудь хотел стать калькулятором? Или змеёй? — Чего? Калькулятором? — давится смехом удивлённый Чон, незаметно вытирая о джинсы вспотевшие ладони. — С чего бы? — Да так, ничего, — снисходительно качает головой и заинтересованно сканирует взглядом Чонгука, натыкаясь на светящиеся странным восторгом глаза. — Ты такой забавный, Тэ. Какой-то максимально необычный, — пылко заявляет Чон, не в силах сдержать широкую улыбку. — То есть странный? Типа фрик? — с озорством поднимает бровь Тэхён, в псевдовозмущении скрещивая руки на груди. — То есть необыкновенный. Уникальный, — непреклонно, с нежностью во взгляде утверждает Чонгук. Улыбка медленно сходит с лица, Тэхён взволнованно опускает взгляд под ноги и задумчиво закусывает губу, настойчиво стараясь скрыть приятный трепет от ласковых глаз напротив. Киму кажется, что оглушающее биение его сердца сейчас способно вывести из строя самый лучший шумомер — настолько сильные громыхания. Удушающее смятение прерывается скрипучим ворчанием прохожего, что грубо пихает его локтем, выражая недовольство вставшим посередине тротуара молодым человеком. — Эй! Полегче, чел! — сердито бросает вслед грубияну Чонгук, получая в ответ неприличный жест. — Урод! — Мы можем, — раздосадованно качает головой Тэ, окончательно выныривая из мыслей, и без промедления с надеждой спрашивает, потирая ушибленное место, — пойти куда-нибудь, где поменьше народу? — Э-э… да, — оживляется Чон, что-то вспомнив, и воодушевлённо предлагает: — Помнишь, я говорил про площадку на территории какой-то школы или колледжа? Она недалеко от отеля. Возможно, там ещё открыто. Сходим туда? Тэхён согласно кивает, и уже спустя несколько минут они сидят на трибунах малой спортивной площадки местного университета, молча наблюдая за внеклассной поздней тренировкой студентов-спортсменов. На одной половине поля занимаются парни-теннисисты, а на второй — девушки-волейболистки. По всей видимости, совмещённая тренировка подходит к концу, так как юноши лениво прогуливаются по полю и со скучающими, но удовлетворённо раскрасневшимися от физической нагрузки лицами собирают спортивный инвентарь, изредка о чём-то едва слышно переговариваясь. Девчонки, наоборот, не планируют заканчивать, а продолжают увлечённо перебрасывать мяч через сетку, периодически то радостно вскрикивая, то недовольно ругаясь. Вскоре парни, держащие в руках ракетки и теннисные мячи, громко прощаются и покидают поле, кроме одного худощавого юноши, что остаётся понаблюдать за тренировкой девушек. На улице заметно темнеет с каждой минутой, но площадка полностью освещается яркими фонарями, да и погода продолжает радовать приятным летним теплом, поэтому ребята не чувствуют ни капли дискомфорта. Тэхён с интересом наблюдает за игрой, иногда невольно сла́бо улыбаясь или хмуро закусывая губу. Ким медленно, но верно выходит из долгой, изнуряющей спячки, словно исцеляется от страшного проклятия, насланного злой ведьмой. Ему безумно любопытно хоть одним глазком взглянуть на захватывающую, волнующую душу жизнь обычных студентов, его ровесников, нормальных людей, не обременённых жестоким контрактом, многолетним сексуальным рабством, ранним сиротством и психическими проблемами, вызывающими проявление признаков социофобии и депрессии. Чёрт возьми… У Ким Тэхёна явные проблемы с социализацией и самосознанием. Где он настоящий? Именно он, а не наивный мальчик из прошлого или искушённый, но полностью ментально подавленный Ви. Как отыскать себя, своё истинное лицо среди разбитых масок и кривых зеркал? Тэхён беспокойно ковыряет заусенец на мизинце, полностью погрузившись в безрадостные, дурнопахнущие горечью и отчаянием мысли, и неотрывно следит за мельтешащими туда-сюда по полю студентками. Красивые девчонки с крепкими, подтянутыми телами, блестящими и подпрыгивающими от резких движений волосами, беззаботными широкими улыбками и азартом в светящихся молодостью глазах. Ким по-хорошему завидует им. Он давно перестал жалеть об утраченной юности, но порой, когда воочию видит вот таких счастливых, молодых и пылких, сердце щемит от тоски, а разумом завладевает всепоглощающая хандра. Конечно, ему самому далеко не девяносто, а всего-то чуть за двадцать, но время от времени внутренние демоны требуют страданий по упущенным возможностям. Тэхён неосознанно тяжко вздыхает, скатывается ниже по узкому сиденью, упираясь острыми коленками в спинку кресла следующего ряда, и устремляет задумчивый взгляд в вечернее небо. Чонгук, который всё это время заворожённо разглядывал профиль друга, слегка вздрагивает и еле слышно прочищает горло. Ему вообще дела нет до каких-то молоденьких студенток, скачущих за мячиком, поэтому он не осознаёт причину уныния Тэ. — Та-а-ак… эм-м… что такое альт? — решается завязать диалог Чон и когда видит выражение непонимания на лице Кима, невозмутимо поясняет: — Помнишь наш разговор про впечатление при первой встрече? Ты тогда меня назвал альтом и пианино, а Чимина двумя какими-то другими сложными словами. Что-то типа… термо… терма… — Терменвокс и литавра? — понимающе спрашивает Ким, издав короткий смешок. — Да-да, то самое, — торопливо кивает Чон, полностью разворачиваясь к собеседнику. — Что это? Ну, пианино я знаю, окей. А остальное? Тоже какие-то музыкальные инструменты? — Да, музыкальные инструменты, — мягко подтверждает Тэхён, заинтригованно окидывает взглядом Чонгука и, похоже что-то решив для себя, резко подбирается и с охотой принимается толковать значение непонятных слов: — Литавры — это ударный инструмент. Ну, как барабан, если по-простому. Это ассоциируется у меня с чем-то воинственным, решительным и твёрдым. Словно бравый воин на могучем скакуне произносит ободряющую речь перед многотысячной армией, — одаривает белозубой улыбкой. — А терменвокс, который, кстати, создали всего лишь лет сто назад — это такой инструмент, на котором можно сыграть мелодию посредством колебания звуковых волн. Ну, типа, тебе даже прикасаться к нему не надо. Ты просто водишь пальцами в воздухе и таким образом играешь. А его звучание напоминает мне что-то космическое, порой пугающее и очень загадочное. Сочетание науки и искусства! Это чертовски меня впечатляет! — Так вот как ты думаешь о Чимине, да? — моментально смекает Чон, беззлобно смотря в горящие неподдельной любовью глаза Тэхёна. — Инопланетный дирижёр, командующий армией зелёных человечков? — Ну-у, Чимин иногда тот ещё заноза в заднице. Очевидно, Его Величество любит поиграть в царя горы и будь его воля, он отправил бы целый отряд охранников присматривать за нами, но в целом… Да, я действительно считаю, что Чимин невероятный. У него доброе сердце и чудесная душа странствующего поэта, — бодро дополняет Тэхён и, заметив поникший взгляд Чона, поспешно, сохраняя позитивный тон, договаривает: — А альт — это… м-м… смычковый музыкальный инструмент. Он похож на скрипку, но с более глубоким звучанием, сочетающим проникновенный лиризм и драматический героизм. Микс из мягкости и стойкости, обаяния и отчуждённости. И всё это в одном флаконе, такое разное, противоречивое, но чарующе притягательное. Удивительно, правда? Это он сейчас инструмент описал, да? Абсолютно никакой метафоры и ни грамма двусмысленности, ведь так? Чёрт! Чонгук сейчас лопнет от переполняющего его счастья. — Удивительный… — мечтательно бормочет он, но наткнувшись глазами на загадочную, понимающую улыбку, легко хлопает себя по коленям и с энтузиазмом отвечает: — То есть да! Да, это впечатляет! Теперь я хочу послушать и попробовать уловить разницу между звучанием скрипки и альта. — Супер, — подхватывает Тэхён, дружелюбно пихая его локтем. — Обязательно послушаем, когда вернёмся домой! — неосознанно обещает он, а у Чонгука сердце вмиг заходится выбивать бешеный ритм по рёбрам. Он правильно понял? Тэхён сейчас про их будущее после путешествия, да? Он хочет продолжить общение с ним? Чонгук неловко отворачивается и машинально вцепляется руками в спинку сиденья впереди, окончательно принимая поражение. Отрицать очевидное бессмысленно. Он прекрасно понимает причину внутреннего жжения, что не даёт ясно мыслить, бессовестно путает сознание и вызывает противоречивые чувства и желания. Ему знакомо это ощущение. И сейчас, будучи не закомплексованным подростком, а взрослым, сформировавшимся как физически, так и ментально парнем, он готов признать простую истину: Ким Тэхён ему нравится. Во всех смыслах. И теперь Чонгуку придётся научиться жить с этими неосторожно вспыхнувшими ярким пламенем чувствами, чтобы ненароком не обжечь никого вновь. — Думаю, девушке в красной футболке нравится парень, сидящий на трибуне, — спустя несколько минут молчания хмыкает Тэхён. — Что? — недоумённо переспрашивает Чон, отвлекаясь от самокопания. — С чего ты взял? — Да ты глянь! Минут пять прошло, а она уже раз десять на него обернулась и пропустила два мяча! Но… — делает короткую паузу он, с лёгкой грустью вздыхая, — в общем-то, я не силён в науке любви. Просто предположение. — Наука любви, ха-х? — издаёт нервный смешок Чонгук. — Не думаю, что любовь можно подогнать под научные рамки или там… всякие формулы и расчёты. Она не поддаётся логике. — Каково это? — серьёзно спрашивает Тэхён, потупив взгляд и неопределённо взмахнув рукой. — Как понять, что ты влюбляешься? Ты вроде упоминал, что тебе кто-то нравился… Расскажи, что именно ты чувствовал. Как это происходит? Какой она была? — Кто?.. — голос внезапно хрипит, вынуждая прочистить горло. — Та, в кого ты был влюблён, — терпеливо поясняет Ким. — Ох, эм-м, он был, ну-у, таким занудой, — осторожно начинает Чонгук, но, не заметив в глазах друга ни грамма отвращения и удивления, торопливо продолжает: — В хорошем смысле! Очень любознательный, в каждой бочке затычка! Лучше всех писал контрольные, да и поклонниц куча. В общем, полная моя противоположность. — Не верю. Наверняка ты был супер крут в школе, — ободряюще комментирует Тэхён, вклиниваясь в монолог. — Если бы, — посмеивается Чонгук и, смахнув чёлку со лба, возобновляет рассказ, без утайки выпаливая все секреты: — Мы быстро подружились. Постоянно зависали вместе, уроки, гулянки, вся фигня. А потом… разошлись, — уныло пожимает плечами и кривит уголки губ в подобии улыбки. — Он уехал домой, в Фокстаун. И эм-м… В нашу последнюю встречу я от обиды ляпнул, что встречаться с ним начал от скуки и вообще плевать мне на него. А он обнял меня и пообещал, что никогда не забудет… Не успевает Чонгук договорить, как со стороны тренирующихся девчонок доносится глухой звук удара и звонкий девичий вскрик — кому-то больно прилетело по лицу мячом. Встревоженные спортсменки спешно подбегают к несчастной жертве (коей оказывается рассеянная девушка в ярко-красной футболке) и начинают громко переругиваться, бросаясь обвинениями и упрёками. Тэхён и Чонгук обеспокоенно подрываются на месте, предполагая, что девушка могла получить серьёзную травму и ей требуется сопровождение в медпункт. Но они успокаиваются, когда видят, как волейболистки расступаются и позволяют пареньку, сорвавшемуся с трибун, заботливо осмотреть и унести подругу прочь с поля. Похоже, тренировка окончена. — М-да, — рассеянно изрекает Чон и усаживается обратно, возвращаясь к истории, — и типа на этом мои любовные похождения закончились. Да и в Граунде не в кого влюбляться, сам знаешь. Кругом одни торчки, да бледнорожий Сэон. Невелик выбор, — добавляет он, досадливо усмехнувшись. Притихший Тэхён пару минут обдумывает услышанные откровения, а затем осторожно прислоняется плечом к Чонгуку и легко обхватывает его горячую ладонь. Чонгук, если и удивляется, то старается не подавать виду. — Тебе грустно из-за этого? — серьёзно уточняет Тэхён, задумчиво рисуя большим пальцем невидимые линии на коже Чонгука. — Нет, вовсе нет, — тихо отмахивается Чон, млея от ласковых поглаживаний. — Вполне естественно влюбляться и расставаться. Все через это проходят рано или поздно, — убеждённо добавляет он, крепче сжимая ладонь. — Так значит, любовь для тебя — это хорошие оценки и глубокий интерес к познанию? — шутливо заключает Тэ, придвигаясь ещё ближе. — Любишь интеллектуалов? — Мне, конечно, нравятся умные люди, но жизнь — штука странная и непредсказуемая, а любовь частенько застаёт врасплох и приковывает цепями к кому ей только вздумается. Знаешь, все эти легенды о стрелах Амура и прочее… Кто-то может даже в Сэона влюбиться! А он то ещё пугало! — Зря ты так, он довольно умён. Да и не сказать, что некрасив. Вполне обычный парень, — вполголоса возражает Ким и недолго думая игриво добавляет: — Кто знает, возможно, если ты присмотришься к нему, твоё сердце воспылает страстью. — Фу-у! Ни за что! — сразу протестует Чонгук, смешно кривя лицо в отвращении. — Даже представить не могу, чтобы испытывать подобное к Сэону! — А что именно? — Тэхён удобно скрещивает ноги, чуть съезжая на гладком сиденье, и свободной рукой принимается с преувеличенным интересом дёргать нитку на джинсах Чонгука. — Как это ощущается? — Погоди, так ты не шутишь? — изумлённо округляет глаза Чонгук, до него как сквозь вату доносятся выкрики возобновивших тренировку студенток. — Серьёзно? — Чонгук, — произносит с усталым протяжным вздохом Тэхён, бросает красноречивый взгляд в ответ и вновь терпеливо объясняет: — Мне в самом деле интересно, что испытывают люди, когда влюбляются. Я такого никогда не чувствовал. Ни в детстве, ни тем более будучи подростком. Я любил отца, люблю сестру, люблю музыку, да и Чимин мне очень дорог, — прямо высказывается он, высвобождая ладонь из крепкой хватки Чонгука. — Любовь в масштабном смысле мне ясна, но ту, что описывают в любовных романах или мелодрамах, я не понимаю. Опиши мне её, — настойчиво просит Ким, пристально смотря в удивлённое лицо напротив. — Это… — Чонгук озадаченно замолкает, тщательно подбирая слова, но вскоре с улыбкой качает головой и уверенно заявляет: — Это похоже на вирус, — он небрежно пожимает плечами. — Сначала твоя иммунная система может отвергать его или, наоборот, не заметить и спокойно позволить поселиться внутри. Но постепенно вирус приживается, растёт, меняет твоё сознание и вызывает недомогание. Ты становишься одержим объектом влюблённости. И впоследствии ты либо привыкаешь к этим странным ощущениям и подчиняешь вирус своей воле, либо, грубо говоря, проигрываешь битву и сгораешь в лихорадке. — Звучит мрачно. И жутковато, — спокойно констатирует Тэхён, иронично выгибая бровь. — Так себе симптомы. — Есть такое, — добродушно посмеивается Чонгук, вновь переплетая пальцы с пальцами Кима. — Но этот вирус позволяет посмотреть на другого человека совершенно другими глазами. Ты начинаешь любить человека полностью, со всеми недостатками. Замечаешь в нём то, что не замечают другие. Каждое его слово, хобби, любимый фильм, сколько ложек сахара он кладёт в чай — ты запоминаешь абсолютно всё. Все эти мелочи кажутся тебе невероятно важными и такими прекрасными, уникальными, неповторимыми… А любимый человек, будто светится, вокруг него возникает какая-то аура или вроде того. И ты постоянно ищешь его глазами в толпе, ждёшь и непременно радуешься, когда имеешь возможность просто постоять рядом с ним. Млеешь от прикосновений… И… ну… как-то так. Замявшись под конец, Чонгук судорожно выдыхает, зябко вздрагивает не то от смущения, окрашивающего алым щёки, не то от лёгкого дуновения свежего ветерка, ласково треплющего короткие волосы. Он опускает взгляд на худое запястье Тэхёна, разглядывает некрасивые шрамы, невесомо ведёт пальцем по свежим тёмно-красным царапинам и с горечью сглатывает вставший поперёк горла ком. — Я… — хрипло, с запинкой подаёт голос Тэхён, но спустя мгновение берёт над собой контроль и поражённо произносит: — Я в жизни бы не подумал, что ты такой романтик, Гукки. Тебе бы песни писать. О любви. — А может, лучше научиться играть на альте, как думаешь? Стану искусным альтистом или… Странствующим поэтом! Если ты ещё не заметил, я парень очень талантливый, — от волнения игриво бахвалится Чонгук, не поднимая глаз. — И очень скромный, — поддерживает кокетливое настроение Тэхён, наблюдая за безуспешными попытками Чонгука сдержать довольную улыбку. Тэхён безмолвно рассматривает профиль Чонгука и еле слышно выдыхает, ощущая, как по коже бегут мурашки от ласковых прикосновений. — Тебе больно? — невзначай спрашивает Чон, не выпуская руки Тэхёна, и аккуратно поглаживает запястье, стараясь не задевать покрывшиеся корочками мелкие ранки. — Сейчас — нет, — тихонько шепчет Ким, заворожённо следя за пальцами Чонгука. — Можно? — проникновенно спрашивает Чон, тоже переходя на шёпот. Тэхён согласно кивает, позволяя Чонгуку сделать… что бы то ни было. Он целиком и полностью доверяет ему, и осознание этого не приводит в ужас, а отзывается теплом в груди. Спустя несколько секунд Чонгук наклоняется ниже и, на мгновение замявшись, всё же решается и нежно прикасается губами к исполосованному неглубокими отметинами запястью. Свободной рукой крепко, до побелевших костяшек Тэхён сжимает колено, не зная, куда деть себя от охватившего волнения. Сердце на секунду замирает, а вскоре с новой силой взволнованно стучит, бьётся о рёбра, словно птичка о прутья клетки. От бескорыстной нежности и непривычной ласки, которые дарит Чонгук через этот невинный поцелуй, Ким теряется, беспомощно хлопает ресницами и позволяет себе сделать вдох только тогда, когда Чон медленно отстраняется. Впервые за долгие годы другой человек, помимо лучшего друга, проявляет к нему искреннюю заботу, не требуя ничего взамен, ни к чему не принуждая… Разве может быть что-то лучше этого окрыляющего и умиротворяющего чувства? Тэхён ничего подобного ни разу в жизни не чувствовал. Что это? Это вирус? Тэхён машинально сглатывает и, очухавшись от шока, во все глаза таращится на невозмутимого Чонгука. Тот отпускает его руку и неловко кривит губы в улыбке, будто извиняясь за свой странный порыв. Тэхён хочет успокоить его, сказать, что всё нормально, и он вовсе не злится, хочет рассказать, как ему приятно… Но рот будто воды полон и единственное, что он может произнести — невнятное хмыканье. — Эм-м… Извините? — безмолвную беседу прерывает подошедшая девушка с мячом в руках. Ребята резко отвлекаются от смущённого любования друг другом и обращают внимание на незнакомку. И почему они раньше её не заметили? — Да? — с настороженной вежливостью спрашивает Тэхён. — Что-то случилось? М-мы мешаем тренировке? — Что? Нет, конечно! — торопливо отрицает девушка и сконфуженно продолжает: — Ну-у, э-э… тут такое дело… — нерешительно бормочет она и тут же беспомощно оборачивается к группе девчонок, с интересом поглядывающих в их сторону и ободрительно машущих руками. — Да короче! — громко выдыхает она и скороговоркой выпаливает: — У нас тренировка и одна девушка сегодня не сможет присутствовать, а другая ушиблась только что. Парни ушли пораньше, а я сегодня судья и нам срочно надо закрыть две позиции, чтобы было равное количество. Может, вы хотели бы, ну-у, поиграть с нами?.. — Я не думаю, что это хоро… — тихо говорит Чон, растерянно потирая шею. — Серьёзно?! Я согласен! — с неожиданным энтузиазмом отвечает Тэхён, невольно перебивая друга. Удивлённое «что» Чонгука утопает в радостных восклицаниях девушки. Она подходит ближе и встаёт одной ногой на низкое сиденье. Улыбчивая студентка опирается о колено рукой и немного раскачивается то ли от волнения, то ли оттого что просто шебутная по жизни. От парней её отделяет один ряд. — Правда?! Супер! Тогда мы подскажем как и чего, так что не переживайте! Мы все первогодки, первый раз заявку на соревнования отправили. Немного нервничаем, скоро ведь отборочные! А вы с какого курса? А факультет? Я вас раньше не видела, — возбуждённо тараторит она, даже не останавливаясь, чтобы перевести дыхание. У Чонгука голова кругом идёт — не всегда он поспевает за инициативными и энергичными людьми. — Оу, м-м… Мы не здесь учимся, но тоже первый курс, — зачем-то лжёт Тэхён, любезно улыбаясь спортсменке. — А сюда просто забрели, пока гуляли. — Прикольно, — озаряет солнечной улыбкой и протягивает руку. — Дахи. — Ви… э-э… Тэхён, — Ким вскакивает и с еле заметной заминкой пожимает руку в ответ, но следом невзначай прячет слегка дрожащую ладонь за спину и с неуклюжим дружелюбием заявляет: — Приятно познакомиться! — Взаимно, — девушка либо не замечает, либо тактично не акцентирует внимание на странном поведении собеседника, и с приглашающим жестом бодро зовёт: — Пойдёмте! Я вас познакомлю с остальными! А, ой! — резко замирает она, торопливо переводит заинтересованный взгляд на Чонгука и спрашивает: — А ты-то играть будешь? Или отсидишься на скамейке запасных? Чонгук не сдерживает короткий смешок из-за дерзости напористой девчонки, смиренно кивает и прямо говорит: — Куда он, туда и я. Девчонка с искрящимся в глазах весельем крутит в руках волейбольный мяч и, отчего-то глупо хохотнув, счастливо убегает к группе студенток, сообщая им радужную новость. — Нормально? — тихо спрашивает Тэхён, потирая щеку. — Не переборщил? — Зачем ты солгал ей? — озадаченно спрашивает Чонгук, медленно поднимается и одёргивает чуть мятую футболку. — Ты забыл? — с озорством спрашивает Тэхён и поворачивается лицом к Чону, светя лукавой улыбкой. — Мы опасные преступники в бегах! — Да, но… Ты назвал настоящее имя, — резонно подмечает Чонгук, по-доброму усмехнувшись. — А так интереснее! — дурашливо разводит руками Ким и без усилий утягивает за собой Чонгука. — Пошли! Когда они подходят к Дахи, остальные девчонки загадочно переглядываются и с интересом оглядывают ребят. Чонгук машинально поправляет волосы и расправляет плечи, с непривычки утопая в океане женского внимания. Тэхён внимательно выслушивает указания Дахи, а Чон, наигравшись в гляделки с высокой девушкой в зелёной майке, довольно ухмыляется и послушно встаёт на позицию. Не то чтобы он красуется или, упаси боже, флиртует, но знать, что ты симпатичен внешне — приятно и значительно поднимает самооценку. Играют они недолго, полчаса от силы, но Чонгук успевает устать и вспотеть. Последний раз он играл в волейбол ещё в школе, да и в основном с вялыми одноклассниками, поэтому беготня за мячом и непрекращающееся отбивание оного быстро выматывают его. Но ему даже нравится. Девушки оказываются приятными и крайне дружелюбными. Они не смеются и не издеваются, когда парни пропускают мячи, а, наоборот, подбадривают и терпеливо показывают как лучше отбить и куда встать. Дахи в коротких перерывах крутится, как спутник, вокруг Тэхёна и всячески веселит его, вызывая у того смущённый тихий смех. Либо он попросту не замечает знаков внимания, либо ему всё равно на откровенный флирт. В любом случае Тэхён лучезарно улыбается, без стеснения и страха даёт пять девчонкам и искренне радуется каждой похвале от своей команды. И Чонгук в самом деле рад видеть Тэхёна настолько явственно счастливым, открытым и свободно принимающим симпатию окружающих. В этот момент Ким как-то особенно прекрасен. Кто знает, может быть, именно из-за этой широкой улыбки залюбовавшийся Чонгук пропускает последний мяч, вызывая радостные вскрики команды противников. Игра окончена, следовательно, тренировка тоже. Раскрасневшиеся и взбодрившиеся, они долго прощаются с позитивными студентками-спортсменками и покидают территорию площадки, направляясь в сторону отеля. Идут медленно, будто специально растягивая до максимума длительность прогулки. На улице хоть и тепло, но без палящего солнца в одной футболке зябко — по коже бесконечно бегают табуны мурашек. — Это было весело, — удовлетворённо говорит Тэ, идя шага на три впереди, и плавно размахивает руками, словно дирижёр. — Мне понравилось. Чонгук безмолвно кивает в спину Тэхёна и, беззвучно зевнув, скучающим голосом выкладывает то, о чём хотел рассказать ещё пару часов назад: — Мне кажется, Чимин закадрил какого-то парня. — Что? — Ким замирает как вкопанный и резко оборачивается. — Ты о чём? — Перед нашей прогулкой я увидел его в компании странного чувака. Он выглядел крайне, м-м, заинтересованным в нём. Знаешь, типа это было похоже на флирт, — невозмутимо объясняет Чонгук, поравнявшись с Кимом. Тэхён утомлённо закатывает глаза и угрюмо вздыхает. Снова уходит чуть поодаль, но спустя минуту разворачивается лицом к Чонгуку и, идя задом наперёд, безмятежно разводит руками. — Да пофиг, — равнодушно заключает он. — Пусть делает что хочет. Чонгук невольно закусывает губу, зачарованно смотря на фигуру Тэхёна, сла́бо освещаемую тусклыми уличными фонарями. Атмосфера такая, ну-у, крайне располагающая к романтике! Чонгук, без сомнений, пожалеет об этом, но сердце яростно требует освобождения от оков, поэтому он порывисто делает шаг ближе к Тэхёну и на выдохе начинает: — Тэ, я… — Я не хочу сейчас возвращаться, — решительно перебивает Ким и с надеждой в голосе предлагает: — Давай ещё погуляем? Хочу дойти до конца проспекта, — уверенно указывает рукой вперёд, — а потом можно на автобусе доехать. Сто лет на них не ездил. — Но, Тэ, уже холодает, — растеряв весь настрой, понуро отвечает Чон. — Ты замёрзнешь, мы не знаем расписание автобусов, да и Чимин нас потер… — Нет! — раздражённо перебивает Ким. Устало прикладывает руку ко лбу и устремляет умоляющий взгляд на Чона. — Пожалуйста, не начинай. Мне не холодно, я не голоден и не хочу спать. И подгузник менять мне не надо. — Я не это имел в виду, — растерявшись от резкой смены настроения друга, оправдывается Чонгук. — Да, я знаю. Понимаю, но… Прости, — спешно извиняется Ким, чувствуя укол стыда, и продолжает гораздо спокойнее: — Просто позволь мне сделать хоть что-то вопреки установленным правилам или велениям Чимина. Просто вернёмся в отель чуть позже. Да и по твоим словам, Чимин занят другим и вряд ли о нас сейчас вспоминает. Пожалуйста, Чонгук! Чонгук долго смотрит на красивое лицо Тэхёна, переливающееся разными красками в свете неоновой вывески магазина, рядом с которым они остановились, и… сдаётся без битвы. — Ты прав, — согласно кивает Чон, подходя ближе, и с искрящимися озорством глазами уверенно заявляет: — В жопу систему! Тогда ещё мороженое купим. — Класс! — торжествующе смеётся Тэхён и игриво пихает плечом Чона. — Теперь мы точно самые опасные преступники в бегах! — Это точно. Чертовски опасные! — весело усмехается Чонгук и смело утягивает Тэхёна в ближайший продуктовый магазин.

***

Возвращаются они за полночь. Чимина всё ещё нет в номере, поэтому они успевают умыться и лечь спать до его возвращения. Тэхён отчего-то не может сомкнуть глаз всю ночь. Под сопение вырубившегося Чонгука бесконечно проматывает воспоминания прошедшего дня, словно заевшая кассета в сломанном видеомагнитофоне. Ближе к утру возвращается весёлый и малость помятый Чимин. От него ощутимо разит алкоголем. Тэхён наблюдает, как плохо ориентирующийся в темноте друг пару раз спотыкается и грязно ругается с сумкой Чонгука, которую тот бросил посередине комнаты. Тэхён не сдерживает громкий смешок, когда Чимин со злостью пинает явно выигравшую в страстном споре сумку, отшвыривая её в сторону. Пак замирает и старательно щуриться в темноте, вглядываясь в распластавшийся на кровати силуэт Кима. — Тэ? Это ты? — шёпотом спрашивает Чимин, чуть пошатываясь. — Прости, я разбудил тебя, да? — Ничего, Минни, — успокаивает друга Ким. — Я не спал. Ждал, пока ты вернёшься. — Ох… Извини, потерял счёт времени, — Чимин неловко плюхается на кровать и небрежно скидывает обувь. — Я был в другом номере. Там живут парни из одной группы. Было, — он ловко стаскивает с себя футболку и утомлённо валится на кровать, — охуенно. Правда, я немного перебрал. Тэхён терпеливо проглатывает язвительное «заметно» и не произносит ни слова в ответ. Несколько минут проходят в звенящей тишине. Вскоре Чимин расслабленно переворачивается на бок и не сдерживает удовлетворённый стон. — Я верну тебе всё, — тихо говорит Тэхён, задумчиво смотря в потолок. — Чё? — непонимающе хмурится Пак, не открывая глаз. — Я говорю, — прочистив горло, настойчиво повторяет Тэхён: — Что верну тебе всё потом. Ну, деньги, что ты на меня потратил. — Тэхён, блин… хорош уже! Не надо мне ничего возвращать, — удобнее устраиваясь на постели, раздражённо ворчит Чимин и крепче обнимает подушку. — Я верну, — упрямо шепчет Ким. — Чонгук, кстати, тоже хочет тебе всё возместить. Мы это обсуждали. И не надо нас отговаривать, ты так много для нас делаешь, что я… — Ладно, ладно. Бла-бла, как хотите, зануды, — примирительно прерывает друга Пак. — Как только сможете, так сразу. Будь добр, дай поспать. Блин… — Хорошо, — тихо соглашается Тэхён. — Это обещание. — Тогда решили, а теперь, Тэ, давай спать, окей? Я пиздец вымотался сегодня, — зевнув, обессиленно признаётся Чимин. — Я не хочу сейчас разбираться с этим. Тэхён немного разочарованно поджимает губы, но согласно кивает. Он бы хотел поговорить с другом начистоту и разобраться со своими чувствами. Сила, что он ощущает внутри… она растёт, наполняет его до краёв. Тэхён, будто постепенно обретает плоть, становится осязаемым, самостоятельным, настоящим… У него появляются собственные желания, стремления, но главное — он впервые за долгое время хочет банально жить, строить планы, знакомиться с людьми, прикасаться к ним и когда-нибудь, может, не сейчас и даже не в ближайшие пару лет, но он желает подхватить вирус, о котором рассказывал Чонгук. Понять, пропустить через себя все эти эмоции, выйти уже наконец из этого тёмного леса нескончаемых сожалений, душевной боли и съедающей ненависти к себе. — Если каким-то образом в твою гениальную голову внезапно закралась мысль, что ты для меня обуза, то это далеко не так, Тэ, — спокойно говорит Чимин с закрытыми глазами. — Я люблю тебя, и ты прекрасно знаешь это. Мне не в тягость заботиться о тебе… о вас… Не знаю, — тяжко вздыхает он, — я просто боюсь потерять тебя, понимаешь? Ты мой лучший друг, поэтому ты важен мне, и я не хочу, чтобы ты пострадал из-за глупого безрассудства. Я сам постоянно попадаю в этот капкан и знаю каково это, когда ты просто остаёшься один на один с этими жуткими… навязчиво напоминающими об ошибках демонами. Я просто хочу как лучше. — Минни, ты же понимаешь, что я не твой ребёнок, а ты мне не отец. Я не твой младший брат и ты не должен нести груз ответственности за меня, — Тэхён поворачивается лицом к полусонному Чимину и опрометчиво выдаёт: — Да, ты мой друг, но мы не семья, чтобы… — Тэхён спешно прикусывает язык, осознав, какую глупость сморозил только что. — То есть! Чимин… — Спокойной ночи, Тэ, — хрипло шепчет Пак, поворачиваясь спиной к другу. — С-спокойной. Тэхён встревоженно смотрит на Чимина, сжавшегося на постели. Обидел ли он его? Чёрт! Тэхён действительно считает, что Чимин порой перегибает палку со своим настойчивым контролем, который он убеждённо называет «заботой». Но Киму дорог Чимин. По-настоящему. Да, это не вирус, но это гораздо… Хм, нет, это неизмеримо сильнее! Это что-то глубокое, невинное, живущее с тобой до конца жизни. Словно любовь к семье?.. Но могут ли стать семьёй люди, с которыми ты не связан кровными узами? Тэхён об этом не задумывался, но сейчас… Считает ли Чимин Тэхёна своей семьёй? А что для Чимина является домом? А для Чонгука? Тэхён бросает взгляд на блондинистые волосы Чимина. Уже отчётливо видны тёмные корни, поэтому скоро Паку снова придётся краситься, но Тэхён считает, что его натуральный цвет красивее. Ким эгоистично хочет снова увидеть друга таким, каким он увидел его впервые: выразительные серые глаза в сочетании с тёмными волосами, что он собирал в небольшой хвостик. Худощавый юноша, смотрящий на всё отрешённо недовольным взглядом, навсегда останется в памяти ярким воспоминанием. Тэхён всегда считал — как бы жизнь ни ударила их, какую жестокую игру не затеяла — они никогда не разойдутся. Но так ли это? Хорошо рассуждать, что будешь делать, когда оставишь человека позади. Но что делать, если этот человек уйдёт от тебя сам?