Долгий путь домой

Чимин обеспокоенно постукивает пальцами по рулю, в напряжении прижимая телефон к уху. Он держит вызов до тех пор, пока ему не отвечает механический женский голос, предлагающий оставить голосовое сообщение на автоответчик занятого абонента. Взбешённый Чимин вновь повторяет набор номера и снова получает в ответ череду долгих гудков, а затем и равнодушный сброс вызова. — Ты думаешь, я так просто сдамся?! — сердито произносит Пак, крепко сжимая в руке мобильник. — Не дождёшься! Недовольный Чимин, громко цокнув языком, с затаённой надеждой, приправленной горсткой нетерпения, мучительно вслушивается в долгие, кажущиеся бесконечными гудки. Наконец, на том конце что-то щёлкает и ему в ухо рявкает раздражённый голос: — Ну?! — Что «ну»?! Какого хрена ты не отвечаешь, Намджун?! — негодующе восклицает Пак. — Я был занят, — без замедления бесстрастно отмахивается Ким. — Чем? — сквозь зубы цедит Пак, возмущённо выгибая бровь. Он позвонил уже десять раз! Неужели так сложно было хоть смску написать?! — Делами, — в тон собеседнику отвечает Джун. — Слово «работа» тебе, видимо, не знакомо, да? Между ними повисает мрачное молчание. Нахохлившийся Чимин принципиально не отвечает, всеми силами удерживая себя от обиженного фырканья и демонстративного сброса вызова. Не для этого он столько времени потратил на попытки дозвониться до журналиста. Но и так просто сдаваться Пак не собирается тоже. По его мнению, в данной ситуации именно Ким должен извиниться первым. Спустя пару десятков секунд на том конце слышится протяжный усталый вздох, после чего Намджун с мягкостью в голосе примирительно спрашивает: — Чимин, ну что? У меня, правда, нет времени. — Как там Юна и что с матерью Чонгука? — с подчёркнутой холодностью интересуется Чимин, сдерживая победную самодовольную усмешку. Намджун снова проиграл в битве под названием: кто кого быстрее задавит тягостным молчанием. И плевать Паку, что такое поведение достойно разве что эмоционально нестабильного подростка, а не взрослого самодостаточного мужчины. Джун его сильно бесит периодическим игнорированием звонков, поэтому на понимающую любезность и зрелую вежливость у него не остаётся сил. — Нормально они, — спокойно заверяет Ким. — Юна в Лэнде, мои родители регулярно навещают её. А мать пацана сейчас решает дела с моим знакомым агентом по недвижимости. Я ему пообещал кое-что взамен на помощь, поэтому дело пойдёт гораздо быстрее. Доход от продажи будет так себе, но им хватит. Слова Намджуна мигом успокаивают Чимина. Он облегчённо выдыхает и расслабленно откидывается назад на сиденье. Грызущее беспокойство, одолевающее его разум, медленно отступает, освобождая место для желанной умиротворённости. — А вопрос опеки? — мягче уточняет Пак, машинально оглаживая руль. — Ну-у, в этом случае пришлось попотеть, — в голосе отчётливо слышится непреклонная самоуверенность. — Но сам знаешь, деньги решают всё, поэтому документы уже готовы, — иронично резюмирует он и спустя мгновение уверенно продолжает: — Я свою часть сделки честно выполняю. Намджун загадочно хмыкает, услышав в ответ тихую благодарность, но тотчас пугающе ласковым тоном добавляет: — Минни, ты вынуждаешь меня подарить тебе словарь с подчёркнутым в нём словом «договор», смекаешь? Чимин резко замолкает, раздосадованно жмурится и медленно кивает сам себе. Да, он, без сомнения, прекрасно понимает, к чему именно ведёт Намджун, но Пак не может позволить необдуманно и незамедлительно опубликовать чрезвычайно скандальные, обличающие пороки власть имущих материалы. Чимин категорически и, откровенно говоря, весьма трусливо не готов раскрывать причастность своей семьи к грязным, абсолютно безнравственным и омерзительным делишкам Хвана. Ему чертовски, до дрожи в коленках страшно встретиться лицом к лицу с общественным порицанием, шокированным негодованием и бесконечными предстоящими судебными разбирательствами, если информация просочится в массы. — Я бы не справился без тебя, Намджун, — неожиданно эмоционально благодарит Чимин, с трудом сглатывая тугой, до боли раздирающий стенки горла ком. — Правда. Я в долгу не останусь. — Не останешься, — задумчиво бормочет в ответ. Неожиданно на том конце слышится строгий женский голос, настойчиво требующий вернуться к работе. Чимин отчётливо выхватывает фразу про правки в какой-то статье. — Кх-м, мне надо идти, — громко прочищает горло Ким, и следом торопливо заключает: — У меня запланирована встреча. Да и срок сдачи важной статьи горит. До скор… — Джун! — тревожно перебивает Чимин и, пытаясь совладать с внезапно охватившим его пугающим и неконтролируемым беспокойством, скороговоркой запальчиво тараторит: — Я действительно благодарен тебе за помощь! Понимаю, для тебя это особенно нелегко. Ты сутками копаешься в делах Хвана, собираешь по крупицам информацию, чтобы впоследствии поведать миру о его злодеяниях, а я… «Трусливо поджав хвост, оттягиваю этот момент до последнего», — мысленно продолжает Пак, делая короткую паузу и собираясь с мыслями. — Помни, я… — Чимин крепко стискивает челюсти, но вскоре на выдохе кратко завершает: — Я целиком и полностью доверяю тебе. Знаю, ты не подставишь меня. Ты ведь всегда сдерживаешь обещания. Наступает затяжное неуютное молчание, нарушаемое лишь фоновым шумом офиса журналиста. — Конечно, Чимин, — тихо соглашается Ким и недолго думая бесстрастно прощается: — До связи. Помрачневший Чимин несколько секунд слушает долгие равнодушные гудки, затем, наконец, сбрасывает вызов и словно в замедленной съёмке отводит от уха замолкнувший мобильник. Его не покидает дурное предчувствие. Интуиция навязчиво подсказывает, что он что-то упускает. Бесспорно, терпение Намджуна явно на пределе. Если Чимин продолжит беспечно тянуть резину, оттягивая неизбежное, то рискует нарваться на последствия в виде разъярённого журналиста с припрятанным в рукаве тузом, коим является серьёзный компромат на Хвана и его отца. Пак больше не имеет власти над Кимом. В порыве защитить Тэхёна, Чимин опрометчиво отдал Джуну всю имеющуюся у него информацию о клубе. По факту для Кима он больше не представляет существенного интереса, потому всё их нынешнее общение строится не на взаимовыгоде, манипуляциях или шантаже, а лишь на чистом доверии друг к другу, что, как известно, сложнее всего. Но Чимин наивно надеется, что он не ошибается в давнем друге. Пак всем сердцем рассчитывает на благоразумность журналиста, абсолютно игнорируя факт того, как это эгоистично с его стороны — препятствовать раскрытию ужасающей правды Граунда.

***

За завтраком Чимин безапелляционно заявляет, что хочет посетить музыкальный фестиваль в Старполисе, поэтому им следует выехать из города в ближайшее время и снова отправиться в путь. Дорога до Старполиса займёт около двух суток, если не задерживаться в поселениях по пути. Наличие двух водителей во многом ускоряет передвижение из одного пункта в другой и значительно сокращает время на передышку, что, очевидно, безумно радует Пака. По его мнению, будет преступлением не успеть на «самый крутейший фестиваль года», который начнётся в первой половине сентября. На резонный вопрос Чонгука: «Ты же не хотел спешить. Что сейчас изменилось?» Пак благоразумно планирует ответить примерно никогда. Но проницательный Чонгук и без слов всё понимает, насмешливо закатывает глаза и отстаёт. После сытного завтрака друзья покидают комфортабельный отель, в котором провели два полных дня и три ночи. Они сдают ключи и спешно выходят на просторную парковку. Спустя десять минут заскучавший Чимин прислоняется спиной к нагретой солнцем дверце автомобиля и, скрестив руки на груди, терпеливо ждёт, когда его медлительные друзья окончательно соберутся. Чон что-то невнятно бормочет себе под нос и старательно роется в багажнике в поиске своего потрёпанного рюкзака. А Тэхён, должно быть, всё ещё бродит в торговом центре, в который его отправили для покупки нескольких бутылок с питьевой водой. — Да где он?! — психует Чонгук и раздражённо с размаху шлёпает ладонью по бумажному пакету. — Как сквозь землю провалился! — Чего ты там ворчишь, мелочь? — лениво спрашивает Чимин, сняв тёмные очки и зацепив их за ворот футболки. — Если ты его не таскал, то из машины он точно никуда не мог пропасть. Пак размеренным шагом подходит к багажнику, равнодушно заглядывает в него, а следом переводит заинтересованный взгляд на хмурое лицо Чона. Тот, обидевшись на безмолвные сумки, недовольно дует губы и упирает кисти рук в бока. — А это что? — Пак сдвигает пакет в сторону и резким движением вытаскивает пустой рюкзак. — Прямо перед носом ведь. — А, — неловко почесав затылок, смущённый Чон забирает из рук Чимина рюкзак. — Спасибо. — Ты в последнее время совсем рассеянный, — проницательно подмечает Пак и серьёзно спрашивает: — О чём думаешь? — Да ни о чём, — расплывчато отнекивается Чонгук. — Просто не увидел под пакетами. Забей. Чимин отчётливо понимает, что его стремление поговорить по душам поспешно отвергают. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. — Ты хочешь свои шмотки из пакета в рюкзак переложить? — мягко интересуется он. Почему-то слегка потерянный вид Чонгука выбивает его из колеи. — Тебе помочь? — Э-э, — с сомнением тянет Чон, но вскоре отрицательно качает головой и уверенно произносит: — Нет, вообще-то я просто хочу убрать в рюкзак заколку. Боюсь, что могу потерять её, если продолжу таскать в кармане. Чонгук вытаскивает из кармана небольшую заколку в форме клюва, украшенную красивыми, переливающимися на солнце мелкими синими камушками. Он вытягивает ладонь вперёд, показывая украшение удивлённому Чимину. — Откуда она у тебя? — тот выхватывает из рук друга вещицу и крутит её перед глазами, тщательно рассматривая. Ну конечно! Это определённо та самая! — Сестра Тэ попросила передать ему, — невозмутимо пожимает плечами Чон, — а он отдал её мне. Я иногда пользуюсь ей, когда умываюсь. Удобная штука. — Знал бы ты, сколько эта «удобная штука» стоит, — Чимин задумчиво хмыкает себе под нос и отдаёт заколку обратно. — И что, он просто так её отдал? Без каких-либо комментариев? — Ну да, — медленно отвечает Чонгук и с сомнением опускает внимательный взгляд на украшение. На вид самая обыкновенная заколка. Но судя по изумлённому замечанию Пака, эта штука определённо стоит целое состояние. Вот чёрт! Теперь Чонгуку весьма неловко, ведь сегодня утром он опрометчиво забыл её на раковине, но благо вовремя вспомнил о потере и перед сдачей ключей сломя голову побежал обратно в номер. — А что такое? — Да ничего, — весело передразнивает Чимин и, хлопнув Чона по плечу, шутливо добавляет: — Не парься. «Всего лишь мой подарок Юне на её тринадцатый день рождения. Безделушка, которая стоит, как твоя зарплата за несколько месяца, Чонгук-и, — мысленно язвительно произносит разочарованный Чимин. Дружелюбная улыбка медленно сползает с лица, в глазах проскальзывает тень обиды, а в голове навязчиво крутится печальная мысль: — Всего лишь маленькая заколка, которую Тэхён просто так отдал мальчишке, с которым знаком от силы месяц». А ведь ещё год назад они вместе старательно выбирали подарок. Переживали: понравится ли девочке такая вещица. Похоже, не очень-то и понравилась. — Ладно, — легко соглашается Чонгук. Аккуратно положив украшение в карман старого рюкзака, он молча устремляет взгляд тёмных глаз на запыхавшегося Тэхёна, который усердно тащит увесистый пакет с продуктами и без конца смахивает прилипшую из-за жары мокрую чёлку со лба. — О! Чонгук, широко улыбаясь, быстрым шагом приближается к другу. Чимин терпеливо отводит взгляд от очевидно счастливого выражения на лице Чона, снова невольно вспоминая слова Юнги. В данную минуту Чонгук, что ловко забирает из рук Кима тяжёлый пакет, напоминает ему преданного щеночка, игриво машущего хвостиком при виде любимого хозяина. Отчего-то это наблюдение отдаётся странным жжением в груди. Почему он так отчаянно отрицал очевидное всё это время? Стоит ли поговорить об этом с Тэ или продолжать игнорировать своё раздирающее изнутри любопытство? Будет ли он последней тварью, если из-за собственных переживаний испоганит зарождающиеся чувства между друзьями? И есть ли там вообще чувства? В глубине души Чимин надеется, что Юнги ошибся в своём предположении и Чонгук просто по жизни такой ласковый дурачок. В противном случае никуда не денешься — придётся расхлёбывать кашу, которую заварили. А у него сейчас и без этого голова пухнет от тревоги и волнения не только за себя и друзей, но и… Пока Чон самостоятельно укладывает продукты в багажник и кладёт в салон несколько бутылок с водой, Тэхён неторопливо разминает пальцы и переглядывается с задумчивым Чимином. Ким обеспокоенно поджимает губы, как бы безмолвно спрашивая у друга, что произошло в его отсутствие. Но Пак отмахивается и тихо отвечает, что банально не выспался, а потому Киму не стоит беспокоиться. — Ну, можем ехать! — приглушённо произносит Чон из салона. Вынырнув из раздумий, Чимин нервно облизывает губы, резким движением отлипает от автомобиля и заглядывает в открытое окно, неуверенно обращаясь к другу: — Чонгук-а? — М-м? — вопросительно тянет тот, протирая влажной салфеткой ладони. Шустрый Чонгук уже успел расслабленно развалиться в кресле и пристегнуться. На мгновение Паку становится совестно дёргать его, но он спешно отмахивается от этого неудобного чувства. — Сходи за зубной пастой, — тихо просит Чимин и, наткнувшись на удивлённое недоумение в глазах Чона, поясняет: — Нашу я в номере забыл. — Ты издеваешься?! — громко возмущается Чонгук и с неохотой вылезает из машины. — Ну блин, Чимин! — Да-да, я дурак, — виновато потупив взгляд, Пак осторожно настаивает: — Сходи, пожалуйста. Надутый Чон лениво обходит автомобиль и встаёт лицом к Чимину, нарочито капризно скрещивая руки на груди. Что он там говорил? Взрослый парень? В данный момент ему лет двенадцать, не больше. Словно подросток, которого вредная мать оторвала от увлекательной компьютерной игры и заставила сходить в магазин за дурацким хлебом. — А чего сам? — раздражённо бурчит Чон, бросая недовольный взгляд на друга, но вопреки своим словам немедля послушно хмыкает: — Извольте дать денег, господин рабовладелец. После этого Тэхён неловко потирает руки и вызывается добровольцем снова добежать до торгового центра, но Чонгук отрицательно качает головой и уверяет, что Ким и так уже набегался и теперь должен отдохнуть. Когда фигура Чонгука скрывается за поворотом, Тэхён не тратя времени переводит прищуренный цепкий взгляд на худую напряжённую спину друга. Спустя несколько секунд молчания Ким решительно подходит вплотную к притихшему Паку, что бесцельно перекладывает пакеты с вещами из одной стороны багажника в другую. — Зачем ты его сплавил? — с нажимом произносит Тэхён, продолжая в упор смотреть на профиль друга. Приехали. Чимин уже жалеет, что так поспешно отправил Чона восвояси. Капитан, срочно требуется код отмены! Чимин передумал разговаривать с Тэхёном. Теперь ему чертовски стыдно! — Никого я не сплавлял, не придумывай, — небрежно отмахивается Чимин, несдержанно фыркая себе под нос. — Нам уже пора выезжать, а мне ещё надо построить маршрут до Старполиса, посмотреть, где можно остановиться и всё такое. Нет времени по магазинам бродить. А Чонгук быстрее справится. Тэхён с сомнением поднимает бровь, пристально разглядывая напряжённое лицо Пака. Тот не смотрит в ответ, а продолжает беспокойно теребить пакеты. Вскоре Ким не выдерживает и резким движением отодвигает сумки подальше. — Ну чего? — не поднимая глаз, устало выдыхает Чимин. — Я вообще-то делаю генеральную уборку в багажнике, если ты не заметил. Тэхён невольно закатывает глаза на максимально глупую отмазку. Очевидно, его друга что-то сильно беспокоит и Ким решительно намерен выяснить что именно. Вполне вероятно, причина в том молодом музыканте из отеля. Хотя Тэхён предполагает, что есть что-то ещё более серьёзное. Пак раньше тоже парился из-за парней, но никогда не был настолько встревоженным, как сейчас. — Ты так, — делает небольшую паузу он, осторожно подбирая правильные слова, — м-м, спешишь в Старполис. Хотя до начала фестиваля ещё неделя, да и сам он будет идти несколько дней. Ты хочешь, — Тэхён заинтересованно склоняет голову к плечу, — что-то ещё успеть в Старе? Чимин медленно садится на панель кузова и расслабленно выпрямляет ноги, задумчиво жуя губу. Стоит ли поведать Тэ, что он и сам не знает, с какой целью сломя голову спешит в Старполис? Определённо, он действительно хочет снова встретиться с Юнги, возможно, даже провести с ним чуть больше времени, чем жалкие три дня, но только ли в этом дело? Пак на самом деле ненавидит надолго застревать на одном месте. Он не любит привязываться к людям, жилищам. Всюду ощущает себя чужестранцем, не желает приковывать себя цепями к кому-либо и к чему-либо. Родственные узы, семейные ужины, совместные праздники и складирование на полках идиотских фотографий улыбающихся родственничков, имена которых он не вспомнит даже под дулом пистолета, — не для него. Слишком уж это противоречит его жизненным принципам и установкам. Он не понимает всеобщей помешанности на детях, женитьбе, совместной покупке жилья и отпуске в компании бесконечных племянников, братьев, сестёр, кошек, собак, хомяков и прочих. Он категорически, абсолютно точно и без сомнений не нуждается в этом. И до сих пор ему было комфортно так жить. До недавнего времени он бы в жизни не признался в подобном, но после последнего и довольно неприятного телефонного разговора с Джуном… Чимин встревожен. Он чертовски боится. А если Намджун ослушается? Если опубликует компромат на Хвана? Что тогда будет с его семьёй? Что будет с отцом? А с братьями и их семьями? Да, он каждый день на протяжении многих лет убеждает себя, что всем сердцем ненавидит их, что они омерзительны, но… Иногда он вспоминает, как в детстве отец ласково гладил его по голове, как Минсок учил его кататься на велосипеде, а потом бережно обрабатывал ободранные до крови коленки. Как Джэбом терпеливо помогал ему с уроками, когда Чимин заканчивал младшую школу. Вспоминает, как Минсок безо всяких сомнений взял вину на себя, когда двенадцатилетний Чимин из-за ссоры с отцом испортил важные документы в его кабинете. Вспоминает, как Джэбом, который уже учился в университете и тщательно готовился к предстоящим экзаменам, спокойно и внимательно выслушивал восторженные вопли младшего брата по поводу какого-то смазливого музыканта, создающего музыку преимущественно для подростков. Чимин прекрасно помнит до смешного пышные и излишне вычурные свадьбы старших братьев. Помнит, как жена брата с улыбкой на лице передала ему в руки заботливо укутанную в мягкое одеяльце племянницу. И как малышка смотрела на него своими большими серыми глазами, доставшимися ей от отца. Чимин не желает им зла, не хочет, чтобы они страдали. Просто он знает, что он лишний в семье и никогда не станет своим среди них. Поэтому-то он и стремится покинуть их, забыть и оставить в далёком прошлом. Несомненно, так будет лучше для всех. Но Намджун категорически не согласен на мир. Он жаждет уничтожить не только Хвана, но и главу семейства Пак. Журналист одержим местью за сестру. Он живёт этим уже десять лет. Это то, что заставляет его вставать по утрам, собирать улики и с остервенением вгрызаться зубами в любую зацепку, которая может привести его к победе над «корпорацией зла» Граунда. И Чимин знает, что Ким ни перед чем не остановится на пути к своей цели. Тем более перед внезапно вспыхнувшей привязанностью Чимина к своей семье. И откуда в нём это клокочущее чувство?.. Чимин нервно сглатывает, явственно чувствуя обжигающий пристальный взгляд на щеке, и несколько секунд тщательно взвешивает все за и против, но в конце концов решает не беспокоить друга внутренними переживаниями. Он сам прекрасно со всем справится. Впрочем, как всегда. — Ага, — беспечно кивает Пак, охотно соглашаясь со словами друга. — Ну-у, мы можем краем глаза взглянуть на репетиции музыкантов перед самим фестом. Думаю, будет довольно интересно. Да и Старполис — огромный город с множеством офигенных мест. Чего только парк аттракционов стоит! Чимин искренне надеется, что его голос звучит достаточно убедительно и беззаботно. Он нутром чует: Тэхён сейчас начнёт допрос с пристрастием. Прощупывает почву, естественно, очень деликатно, в стиле Кима. Чимин знает своего друга как облупленного. Опять-таки, как и тот его. Они в равных позициях. — Значит, — понимающе кивает Тэхён, невозмутимо пряча руки в карманы джинсов, — ты просто хочешь снова увидеть того парня? — Эй! — предупреждающе цокает Пак. — Так ты с ним переспал? — вновь кивает Тэхён, удивляя Чимина неожиданно безобразной прямолинейностью. Он и не предполагал, что разговор будет именно об этом. — Хочешь выбесить меня? — резко выпрямляется Чимин и пронзает Кима недовольным взглядом. — Просто спрашиваю, — легко пожимает плечами Тэхён, издав неловкий смешок. — Раньше ты сам охотно рассказывал подобное. — Мама не говорила тебе, что это невежливо? — язвительно давит Чимин, защищаясь. Опешивший Ким неодобрительно хмурится и ожидаемо напрягается из-за колкого комментария друга. Он расправляет плечи, будто специально возвышается над невысоким Паком, демонстративно показывая своё преимущество в росте. Такое поведение совсем не в характере обычно крайне робкого Кима, но в данную минуту он вновь чувствует странное, громко гудящее внутри желание показать, что он не грязная половая тряпка, о которую можно вытереть ноги. Он — леопард, сбежавший из плена. Пусть раненый, измученный, но способный показать свою мощь и изящество в нужный момент. — А тебе? — спокойно парирует Тэхён, устремляя равнодушный взгляд на друга. Чимин пристально вглядывается в бесстрастное выражение на лице Тэхёна. Тот, к удивлению Пака, отвечает таким же твёрдым и решительным взором. Спустя полминуты напряжённого молчания Чимин первым отводит глаза, бесповоротно проигрывая в ожесточённой борьбе с испытующим холодным взглядом друга, протяжно устало выдыхает сквозь зубы и резким движением захлопывает багажник. — Так, — строго произносит он, скрестив руки на груди, — что происходит? — Да ничего. — Нет уж, раз начал, давай-ка выскажись, — настойчиво требует Пак, заглядывая в застывшее лицо напротив. — В чём проблема? Тебе не нравится, что я провожу время с другими людьми? Что я в кои-то веки решил отдохнуть и расслабиться после всего, — он неопределённо взмахивает рукой, — что с нами произошло? Спокойно выслушав эмоциональную речь, Тэхён уверенно начинает: — Минни, проблема не в том, что ты решил отдохнуть и провести время с другими. Никто не против, мы всё прекрасно понимаем, — с искренностью уверяет. — Но не надо считать нас идиотами, скрывая своих новых знакомых и придумывая нелепые оправдания, — терпеливо объясняет он. — А мне теперь о каждом своём шаге вам отчитываться? — Да почему ты всегда переворачиваешь мои слова? — стонет Ким, зачесав одной рукой волосы назад. — Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Просто расскажи и тебе станет легче! «Видит он, — несдержанно фыркает Чимин, мысленно закатывая глаза. — Я точно в дешёвом шоу про ясновидящих. Поздравляю, Чонгук-и и Юнги-я! В вашем полку прибыло!» — Тэ, — Чимин тяжко вздыхает и поднимает взгляд в небо. Он прикрывает глаза на несколько секунд и, мысленно досчитав до пяти, вновь умоляюще смотрит на друга: — Вот ты мне здесь точно не поможешь. Пожалуйста, не лезь ко мне с этим дерьмом. Лучше займись более важными делами, чем безуспешными попытками стать психологом. — Чимин, прошу тебя… — Ким уныло качает головой. — Ты важен! И когда ты нечестен с нами, — запальчиво отвечает Тэхён, машинально хватаясь за своё запястье, — это чертовски тяжело! Становится всё сложнее, когда ты бываешь вот таким скрытным и молчаливым! — Да когда это я… — Постоянно! — настойчиво перебивает Ким. — Ты всегда что-то утаиваешь от нас. Ладно, окей, допустим, ты не доверяешь Чонгуку, но я-то твой друг! — переходит на отчаянный шёпот он и крепко сжимает руками худые плечи Чимина. — Разве я не имею право знать, что происходит с тобой? Чимин продолжает упрямо молчать, желая поскорее закончить, по его мнению, бессмысленный диалог. Он не хочет обсуждать с Тэхёном свои страхи за семью. Он вообще ни с кем не хочет это сейчас обсуждать. В особенности с самим собой. — После последнего разговора с Намджуном ты ведёшь себя очень странно, — тихо произносит Тэхён, успокаивающе поглаживая большим пальцем плечо друга. — Я волнуюсь… Что-то громко щёлкает внутри от этого обеспокоенного, наполненного искренней заботой голоса. Чимин чувствует, как внутри зреет тугой ком, который под чарами ласковых глаз друга непременно лопнет и разорвёт его изнутри. Поэтому, чтобы избежать позорных рыданий, Пак, словно защищаясь щитом, делает шаг ближе и с вызовом поднимает подбородок. — А как насчёт тебя, м? — серые глаза обжигают Тэхёна холодом. — Ты сам-то многим доверяешь, Тэ? — кривит губы в издевательской усмешке. — Не учи меня жизни, окей? — сердито фыркает и раздражённо дёргает плечами, сбрасывая руки друга. Тэхён раздосадовано, до боли прикусывает язык. Чимин снова в панике прячется, словно хрупкая и потерянная черепашка в свой крепкий панцирь из озлобленного сарказма. Он раз за разом упрямо не позволяет окружающим помочь ему. Ким терпеливо отгоняет вспыхнувшую обиду и сдерживает себя от гневного ответа. Ссориться им ни к чему, поэтому он робко повторяет трюк Чонгука и нежно обхватывает ладонь Пака. — Чимин, ты никому не доверяешь. Хорошо, я это понимаю. Но это не значит, что нельзя научиться этому, — Ким ласково проводит пальцами по тыльной стороне ладони. Неожиданно бережный жест вызывает лёгкую напряжённую дрожь, смешанную с каплей блаженного умиротворения. Тэхён слегка поднимает уголки губ и тихо убеждённо добавляет: — Люди не обязаны жить по твоим установкам, а ты не обязан в одиночку нести груз ответственности, пытаясь самостоятельно справиться с проблемами. На эту реплику Чимин с отвращением хмурится, кривит губы в насмешливой ухмылке и выплёвывает: — О, правда? — резким движением вырывает руку. — Это тебе твой учитель по «как доверять первым встречным» сказал? Вы с Чонгуком на тренинг успели сходить или что? — брезгливо гримасничает он. — Ну конечно, вы же теперь лучшие друзья. Ему ты можешь довериться на сто процентов, да? И плевать, что знаком с ним меньше месяца. Помнится, когда мы с тобой встретились, ты людей шугался как огня. О-ох, мне даже завидно, что Чонгук на всё готовенькое уже пришёл! — на одном дыхании эмоционально выпаливает Чимин, до конца не осознавая своих слов. — При чём здесь Чонгук вообще? — недоумённо хлопает глазами Ким. — Если ты думаешь, будто я больше не считаю тебя своим лучшим другом, то не стоит… — Я, по-твоему, слепой? — перебивает он и, словив ещё пуще удивлённый взгляд, мигом раздражается сильнее. Почему Тэхён так тупит?! И почему так ощутимо задевает, что Чонгук смог настолько быстро занять его, Чимина, место? — Ваши переглядывания, — с нажимом поясняет он, — и бесконечные обжимания за моей спиной! Я, честно говоря, в шоке! — Т-ты думаешь, мы… — задыхается от волнения Ким. — Ты снова всё не так понял, Чимин! — Пак обречённо закатывает глаза, отворачиваясь, но Тэхён спешно хватает его за плечи, удерживая на месте. — Я серьёзно! Ты делаешь неправильный вывод! «Тупица, — с обидой мысленно заключает Чимин. — И Чонгук тоже! Два безмозглых идиота!» — Этот разговор бессмысленный, — обессиленно отмахивается Пак, поднимая руки в знак капитуляции. — С тобой бесполезно спорить. Краем глаза он замечает приближающегося к ним Чонгука и быстрым шагом подходит к водительской двери, намереваясь сесть за руль. — Да, все разговоры становятся бессмысленными, когда с тобой не соглашаются. Удобная позиция, — неудовлетворённо бормочет в завершении диалога Тэхён. Чимин терпеливо выдыхает, устало качает головой, и, не произнеся ни слова в ответ, решительно садится за руль. Чонгук с лёгкой улыбкой подбегает к машине, а затем недоумённо переглядывается с Тэхёном, когда Пак, с силой хлопнув дверью, строго командует сесть по местам.

***

Тэхён неторопливо шагает по широкой лесной тропинке чуть позади друзей. Незапланированная прогулка по лесу, начавшаяся пару часов назад, стремится к завершению. Парни не уходили далеко в лесную чащу. Страх потеряться среди одинаковых стволов деревьев, к счастью, пересилил самоуверенное чиминово: «Я прекрасно могу ориентироваться в лесу, Тэхён-и. Север там! Хм-м, наверное…» Они вдоволь надышались свежим воздухом, успели промочить ноги в водах чистого местного озера и теперь, счастливые, слегка усталые и разморённые из-за дневной жары, дружно топают обратно к машине, оставленной на опушке недалеко от шоссе. Неожиданно впереди раздаётся громкий заливистый смех Чимина. Кажется, Чонгук вновь рассказывает тот нелепый анекдот, который он вы́читал в старой газете на заправке. Тэхён весело усмехается. Смешнее глупой шутки — искреннее и недоумённое: «Как можно было придумать такую чушь?!» Под ногами еле слышно хрустят мелкие сухие ветки, а где-то высоко звонко щебечут маленькие птички. Ким с наслаждением вдыхает тёплый душный воздух и, расслабленно закинув голову, чуть сощурившись, смотрит вверх. Сквозь кроны могучих деревьев, отбрасывающих прохладные тени на землю, виднеется сереющее небо, что стремительно заволакивают крупные хмурые тучи. Надо бы поспешить обратно к машине, иначе они рискуют насквозь промокнуть под проливным дождём, который должен вот-вот начаться. Кожа на руках Тэхёна покрывается мелкими мурашками из-за лёгкого освежающего ветерка, который становится всё ощутимее с каждой минутой пребывания в тихом, пустынном лесу. Они опрометчиво оставили тёплые кофты на заднем сиденье автомобиля — погода сегодня утром была гораздо жарче, чем последние несколько дней до этого. Вдруг разгорячённую щеку Кима обжигает крупная ледяная капля. От неожиданности он удивлённо охает, жмурится и испуганно резко смазывает ладонью влагу со щеки. Впереди недовольно чертыхается Чимин и строго командует Тэхёну поторопиться. Порывистый ветер усиливается, жаркое утреннее солнце впопыхах скрывается за плотными тёмно-серыми облаками. Когда ребята, наконец, добираются до машины — их одежда уже сильно промокшая, а волосы, потяжелевшие от влажности, беспрестанно лезут в глаза, докучливо мешая обзору. Чимин с размаху плюхается на сиденье, тихо ворчит ругательства себе под нос и тянется к бардачку. Достаёт небольшое белое полотенце, тщательно вытирает влажное лицо и волосы. После этого, не глядя назад, протягивает полотенце остальным. Спустя несколько секунд, когда из его рук так никто и не берёт полотенце, Чимин непонимающе оборачивается и вопросительно осматривает пассажиров. Чонгук зачарованно смотрит на стекающие по стеклу крупные капли дождя, а Тэхён, крепко схватившись за его бицепс, непрерывно стучит зубами, не в силах сдержать мелкую дрожь. Оба сидят, тесно прижавшись друг другу, в невинной надежде сохранить тепло. — Тэхён-и, ты дрожишь, — с нескрываемым беспокойством замечает Чимин. — Не-немного заме-мерз, — запинаясь, отвечает он. Нахмурившийся Чонгук немедля переводит обеспокоенный взгляд на Кима и внимательно осматривает его. Дрожащий Тэхён, встретившись глазами с Чоном, виновато поджимает губы и тихонько шмыгает носом. Чонгук безмолвно качает головой, и не раздумывая заботливо накрывает тёплой ладонью ледяные пальцы, крепко сжимающие его предплечье. Промокшая одежда приносит явный дискомфорт, вынуждая ребят без конца оттягивать прилипшую к телу ткань. По крыше автомобиля ритмично и неистово барабанит дождь. Ливень с каждой секундой расходится всё сильнее и громче. За окном завывает ветер, темнота нещадно обволакивает небо, а в салоне царит некомфортная прохлада. Гремит очередной раскат грома, словно над головой разом сотня фейерверков взрывается. Для парней, запертых в машине посреди пустынной дороги, ощущается это особенно сильно — как оглушительный грохот, подобный камнепаду в горах. Сиреневый небосклон освещается яркой серебристой сеточкой молнии, завораживая пугающей красотой. Оцепеневший Чон невольно вжимается в сиденье, а встревоженный Тэхён, на мгновение затаив дыхание, — в Чонгука. На лицах проскальзывает тень испуга. За сей сценой с любопытством наблюдает Чимин. Он бегло осматривает слипшиеся руки друзей, едва заметно напрягается, но вскоре задумчиво отводит взгляд и сдержанно произносит: — Так, — спешно прочищает пересохшее горло, — одевайтесь. Не хватало ещё с соплями потом бродить. Чимин спокойно протягивает чуть влажное полотенце Чонгуку и участливо следит за тем, чтобы продрогший Тэхён скорее укутался в тёплую кофту. Пока Чон энергично вытирает мокрые волосы, Пак, достав из бардачка пачку бумажных платков, настойчиво пихает их в руки Кима. Тут же Чонгук решительно накидывает полотенце на макушку Тэхёна и принимается аккуратно сушить его волосы. Удивлённый Тэхён зависает на несколько секунд, но вскоре медленно отклоняется назад и самостоятельно завершает начатое, старательно пряча застенчивую улыбку. Ненадолго в салоне повисает уютное молчание, прерываемое лишь барабанной дробью дождя. Когда Ким резко стаскивает с себя уже довольно промокшее полотенце, оторопевший Чонгук машинально закусывает губу, зачарованно рассматривая друга. На щеках горит здоровый румянец, выразительные глаза наполнены озорством, а буйные крупные кудри смешно растрепались, отчего лицо его сейчас выглядит до ужаса милым и непозволительно красивым. Чонгук с трудом сдерживает навязчивое желание заправить непокорную кудряшку за ухо, и вместо этого принимается беззастенчиво щекотать Кима. Ошеломлённый Тэхён, к своему стыду, совсем по-девичьи взвизгивает, и тотчас с басовитым смехом смущённо пихает локтем хохочущего Чона. Притихший Чимин, прислонив голову к сиденью, с грустной полуулыбкой наблюдает за друзьями. — Эй, ребят, не деритесь, — тихо прерывает Пак попытку повеселевшего Чонгука снова напасть с щекоткой на Тэхёна. — Чонгук, оденься. Чонгук с неохотой отлипает от раскрасневшегося Тэхёна, вальяжно разваливается на сиденье и впивается шаловливым взглядом в пасмурные глаза Чимина. — Мне не холодно, господин Пак, — с нахальной ухмылкой сообщает Чон. Вне всякого сомнения, он сейчас в крайне игривом расположении духа. — Благодарю за обеспокоенность моим здоровьем, господин Пак. Прошу, господин Пак, используйте свой гениальный мозг и включите уже печку ненадолго. — Ещё раз так меня назовёшь — пойдёшь пешком за машиной до следующей остановки, — совсем без угрозы отвечает Чимин и выполняет просьбу. — Ой, подожди! — резко шлёпает Чона по коленке и театрально добавляет: — Хочу заказать курьерскую доставку. Пожалуйста, доставь свою наглую задницу до отеля в тишине. Спасибо! Чонгук издаёт короткий смешок, затем что-то горячо шепчет на ухо румяному Тэхёну, вызывая у того тихий хриплый смех. Встретившись с демонстративно возмущённым взглядом друга, Ким не сдерживается и начинает громко хохотать. Довольный Чонгук счастливо, словно объевшийся шоколадных конфет ребёнок, улыбается во все тридцать два. Украдкой прижимается ближе к Киму, расслабляясь в долгожданном тепле. Чимин обречённо вздыхает, словно старый дед бурчит под нос что-то про детский сад, но спустя несколько секунд с бодростью в голосе сообщает: — Пристегнулись, детишки! Папочка отвезёт вас в одно прекрасное место, где вы сможете отведать дешёвый растворимый кофе и съесть парочку сухих круассанов. Ну, и где же ваши бурные радостные крики, ведь такой шанс выпадает лишь раз в жизни! Эх, никакой благодарности от современных детей не дождаться, — театрально вздыхает на последней фразе Пак. — Спасибо, папочка, — невинно проговаривает Чон, ловко пристегнувшись. Тэхён несдержанно прыскает, ловит взглядом широкую улыбку Чонгука и только с третьего раза вставляет вилку ремня в замок. Чимин закатывает глаза и со страдальческим громким выдохом выезжает с опушки на шоссе, не удостаивая шутливую издёвку ответом. Грозовой ливень закончился так же неожиданно, как и начался. Ветер постепенно стихает, вновь из-за туч выходит яркое солнце, освещая округу тёплым светом. Из динамиков доносится незатейливая мелодия, заставляя Тэхёна слегка покачивать головой в такт. Оторвав взгляд от быстро пролетающего пейзажа за окном, Чонгук усиленно трёт покрасневшие глаза и, наконец, прерывает уютную тишину. — Здесь есть медведи? — слышится с заднего сиденья вопрос, произнесённый до смешного серьёзным тоном. — Ты прикалываешься? — Пак с сомнением поднимает бровь, на несколько секунд задержав взгляд на отражении Чона в зеркале. — Что? Почему это? Нормальный вопрос! — тут же возмущённо подрывается Чонгук. Порой он такой мальчишка. — Чё ты ржёшь? — Ты, — посмеивается Пак, бросив взгляд на глубоко озадаченное лицо, — на территории посёлка. Здесь типа всякие экотропы и прочее. Ты в школе не учился? Конечно же, здесь нет никаких медведей, тупица. М-да, последнее слово было лишним. Случайно вырвалось. Чимину очень жаль. Честно-честно! — И что с того? Здесь не может быть медведей? — скрещивает руки на груди и, обиженно сощурившись, вгрызается взглядом, словно голодный дикий хищник, в затылок фыркающего Пака. — Ты самый умный, что ли? — Хочешь проверить, кто из нас умнее? Во-первых, фауна этой местности не предполагает наличие медведей, а во-вторых… — Ты такой душнила, Пак Чимин. И как тебя Тэ терпит все эти годы? — недовольно перебивает Чонгук. — Откуда я вообще мог знать, что это район посёлка, а не обычный лес! — Я тоже думал, что это просто лес, — встревает Тэхён, согласно кивая на слова Чона. — Мы даже никаких домов не видели поблизости. Только вдалеке, на другом берегу озера. — А вас не смутили метки на деревьях? Или протоптанные дорожки? В диком лесу такого нет, на минуточку, — коротко хмыкает Чимин. — И мы проезжали табличку, но вы её не заметили, потому что были заняты друг другом. В отличие от некоторых я всегда контролирую ситуацию. Тэхён напряжённо хмурится, машинально облизывает губы и бросает осторожный взгляд на насупившегося Чонгука. Кажется, тот не заметил двусмысленности в словах Пака. Оно и к лучшему. Тэхён облегчённо выдыхает. — Чимин-а? — спустя несколько секунд молчания тянет Чонгук. — Что? — коротко отзывается тот, ловко обгоняя раздражающе медленно ползущий самосвал. — Знаешь, что такое комплекс Наполеона? — спокойно спрашивает Чонгук, придвинувшись ближе. — В твоей гениальной голове есть ответ на этот вопрос? Чимин выразительно выгибает бровь и ворчливо отвечает: — Мне больше нравилось, когда ты был послушным мальчиком-курьером. Куда делась твоя покорность? — Ты назвал меня тупицей, — нарочито равнодушно пожимает плечами. — Ну, так что? Знаешь, что это такое? — Удиви меня. — Это комплекс неполноценности из-за низкого роста. Невысокие люди считают, что обязаны доказать миру, что они ничуть не хуже высоких людей. Поэтому они компенсируют свой недостаток в росте чем-то другим. Например, деньгами и властью. Часто они агрессивны в сторону окружающих, страдают манией величия и стремятся обрести тотальный контроль над близкими людьми. Тэхён шокировано смотрит на профиль пугающе спокойного Чонгука. Лишь крепко сжатый кулак выдаёт его истинные эмоции. — Но хорошо, что мне это не грозит, — издевательски ухмыляется Чон и, ощутимо хлопнув по плечу Чимина, легко продолжает: — На меня гормона роста не пожалели. В отличие от некоторых. Ким переводит поражённый взгляд на напрягшегося Чимина, но тот, ко всеобщему удивлению, мужественно не ведётся на откровенную провокацию и упрямо отмалчивается в ответ. Чонгук ждёт ещё пару минут, но вскоре неудовлетворённо откидывается на сиденье и разочарованно качает головой. Не такой вялой реакции он ожидал от обычно вспыльчивого Пака. Следующие пятнадцать минут проходят в звенящей тишине. Затем Чимин тихо спрашивает: — Тэхён-и, хочешь перекусить? — А меня спросить не хочешь? — резко дерзит Чон, вновь хватаясь за возможность поругаться с Чимином. Он даже не до конца понимает зачем, но внутри всё горит адским пламенем от этого ледяного взора Пака. Словно тот и не считает Чона достойным визави и намеренно игнорирует все его подначки. — Можешь вкусить бесплатные плоды деревьев. Благо рост позволяет, — раздражённо отвечает Чимин. — Любишь шишки на завтрак? «Попался! — не сдерживает победную ухмылку Чонгук. — Всё-таки это задело тебя, мистер похуист!» Проницательный Тэхён благоразумно решает прекратить глупую перепалку, возникшую на пустом месте. Он аккуратно кладёт руку на плечо Чонгука, слегка отпихивая его назад. — Вообще-то, — бодро начинает он, — я выше вас обоих. Чонгук озадаченно замирает, а следом забавно хмурится и недоверчиво окидывает взглядом улыбающегося Тэхёна. — Мы одного роста, — упрямо заявляет Чон. — Не-а, — снисходительно качает головой Ким. — Я точно повыше. На сантиметр или даже два. — Ты просто, — растерянно взмахивает рукой Чонгук и как-то совсем по-детски захлёбывается словами: — Стройнее меня, изящнее. Поэтому и кажешься выше. Но мы точно одного роста! Внезапно Чимин громко цокает языком, резко останавливается и поворачивается лицом к друзьям. — Ещё что измерим? — обманчиво вкрадчивым голосом начинает он. — Чего мелочиться, да? Снимайте штаны, господа! — возмущённо выпаливает он, строго окидывая взглядом весело посмеивающегося Тэхёна и растерянно хлопающего глазами Чонгука. — А у тебя есть линейка? — серьёзно спрашивает Чонгук, заглядывая во вмиг посеревшее лицо Пака, а Тэхён начинает не то чтобы хохотать, а откровенно ржать над разъярённым выражением лица друга. — Хватить гоготать, придурки! — а сам не сдерживает истерический смешок. — Чтобы я больше не слышал этих идиотских шуток! Да и вообще! Метр семьдесят — нормальный рост! — на этой фразе Чонгук слегка кривит губы, но Чимин его резко осекает: — Эй, рот закрой, мелкий! После этих слов Чимин снова напускает на себя важный вид и с обиженным пыхтением отворачивается от неблагодарных друзей. Ворчливо заводит двигатель и возобновляет движение, то и дело неосознанно надувая щёки и губы. Ребята позади с озорством переглядываются, но примирительно замолкают, отказывая себе в удовольствии вновь растормошить ранимого дракона. Но спустя несколько минут Чимин, который успел успокоиться и теперь постукивает пальцами по рулю в такт энергичной мелодии, слышит тихий шёпот Тэхёна: — Но я выше, это факт. Чимин громко протяжно стонет и с размаху стукается затылком о подголовник. Как в детском саду, честное слово!

***

Тэхён медленно поднимает голову и устало смотрит на бледное отражение перед собой. Тусклое, уродливо жёлтое освещение подчёркивает нездоровый оттенок кожи. Ледяные крупные капли стекают по лбу, впалым щекам и капают с острого подбородка. Тэхёну чертовски дурно, его жутко мутит с самого утра. Живот нещадно крутит, физически выворачивает наизнанку, подташнивает так сильно, будто он сейчас находится на хлипкой шлюпке, что попала в страшный шторм. Минут пятнадцать назад они остановились на заправке с целью размяться и перекусить. Побелевший Тэхён, не дослушав болтовни Чимина, на всех порах побежал в туалет — без конца сглатывать этот отвратительный ком уже не было сил. Конечно же, его сразу вырвало и ему пришлось самостоятельно ликвидировать содержимое желудка, что в стиле абстракционизма украсило поверхность раковины мерзкого туалета заправки. Но, с другой стороны, теперь ему значительно легче, да и уборная здесь не сказать, что блестела от чистоты. В целом, после «освобождения» Тэхён чувствует себя относительно нормально. Кажется, он отравился. Или, что более вероятно, простудился. Хотя, возможно, всё вместе. Он не до конца уверен. Ким несколько раз плескает себе в лицо ледяной водой и застывает, пока холодные капли стекают по коже за воротник. Он закрывает скрипучий вентиль, опирается дрожащими руками о липкую раковину и протяжно выдыхает. Пахнущая болотиной вода бесконечно капает с осунувшегося лица на грязную керамическую поверхность. Через несколько мгновений Тэхён вяло тянется к бумажным полотенцам. Тщательно вытирает тёмные кудри, кожу лица, мозолистые ладони и выбрасывает мятую использованную бумагу в заполненную до краёв корзину рядом с низким унитазом. Отражение в зеркале вновь выглядит прилично и вполне естественно. Даже зеленовато синеватая бледность постепенно сменяется на привычный тёплый бронзовый оттенок, а в глазах расцветает былая трезвость. Тэхён давит вымученную улыбку и обещает себе временно отказаться от обеда, чтобы лишний раз не нагружать ослабевший желудок. Отдаст свой сэндвич Чону — тот любит поесть. И как в этого парня столько влезает? Но даже при таком хорошем аппетите у Чона фигура, как у модели спортивной одежды — ни одного лишнего килограмма и крепкие мышцы. Тэхён слегка завидует: он тоже хочет быть подкаченным, а не тощим как палка. Ким задумчиво оттягивает намокший ворот плотной футболки, обнажая длинную шею. К счастью, пугающе бордовые следы пальцев быстро побледнели. Теперь он спокойно может носить одежду с низким воротом и не ловить на себе изумлённые взгляды окружающих. Синяк под глазом Чонгука тоже почти сошёл. О нём напоминает лишь небольшое желтоватое пятно, которое почти незаметно, если не вглядываться. Тэхён не уверен, что так сильно выматывает его в последние дни: непривычная жизнь в дороге, непрекращающийся стресс из-за внезапного и неподготовленного побега из родного города или, что, очевидно, является худшим — постоянные ссоры с Чимином. У них и раньше бывали разногласия, но с появлением Чонгука, ссоры стали случаться чаще. Что самое обидное — ссоры абсолютно нелогичные, из-за пустяков и с каждым разом всё больше и больше отдаляющие их друг от друга. Чимин становится всё более замкнутым, задумчивым, почти не делится своими мыслями. Только постоянно переписывается с кем-то и раздражённо закатывает глаза на болтовню Чонгука. Тэхён догадывается: Пак просто-напросто устал от них. Он это понимает и не осуждает друга. Ким и сам порой хочет побыть в одиночестве, банально посидеть в тишине наедине со своими мыслями. А ещё он чертовски хочет домой. Но, к глубочайшему сожалению, у него больше нет дома. Нет места, где он может просто побыть самим собой. И осознание этого факта нещадно выматывает, безжалостно доводит до слёз. Кто он и кому он нужен? Достоин ли той заветной крохотной точки на карте, которую гордо можно назвать домом? Достоин ли места, в которое в любой момент можно вернуться, когда сердце вдребезги разобьётся, а душа утонет в тоске? Тэхён в ужасе, он крайне потерян, безумно дезориентирован. Поэтому без конца высказывает Паку свои сомнения, страхи и несогласия, чем сильно раздражает Чимина, нежели мотивирует на решение этих самых проблем, что так беспокоят Кима. Тэхён ощущает себя паникёром, надоедливой мухой, жужжащей над ухом друга. И это вгоняет его в депрессию, усиливает тревогу. Он не может жить, как Чимин. Отчётливо понимает, что даже переезд в новый город, страну, да хоть побег в другую неизведанную вселенную не решит его ментальных проблем. Он себя яростно презирает, категорически не любит, ни на грамм не ценит и не уважает. И никуда он от себя не убежит. Его неуверенность в себе, боязнь людей, недоверие к ним, страх потери и тотальная несамостоятельность беспрестанно будут преследовать его всю жизнь. Призраки прошлого никогда не позволят ему забыть о том, кто он есть на самом деле. Грязный мусор, тупая секс-игрушка, ненужный хлам, подобранный из жалости — вот настоящий Ким Тэхён. И на любом новом месте он будет точно так же до крови колупать свои измученные запястья. Личность человека, пережившего сексуальное насилие, неизбежно и болезненно раскалывается на миллиарды кусочков. Впоследствии становится крайне тяжело понять, что есть хорошо, а что плохо. Поэтому Тэхёну сложно строить доверительные отношения с людьми: всё время кажется, что каждый встречный обязательно причинит боль, отнимет у него право быть самим собой. Недостаток и тоска по родительскому вниманию и заботе, мучительная боль одиночества, отвержение себя и окружающих — его верные спутники последние несколько лет. Незащищённость и уязвимость, ощущение жуткой тревоги, пожирающее чувство вины и клокочущая внутри злость из-за потери контроля над собственной жизнью преследуют его, изматывают, скрупулёзно уничтожают того улыбающегося доброго мальчика, коим запомнил его отец. Его тело и душа долгое время находились в рабстве у Дьявола, последствия чего, очевидно, не исправить по взмаху волшебной палочки. Когда они сбежали из Граунда, Тэхёну пришлось заново учиться жить, принимать самостоятельные решения. «Тэхён, ты будешь колу или сок?», «Что будем смотреть сегодня вечером?», «Тебе больше нравится красная футболка или зелёная?». Он был в ужасе от, казалось бы, совершенно естественных и до смешного простых вопросов. Неужели ему позволяют выбрать? Хм-м, нет, неправильно! Сейчас и отныне ему больше никто и никогда не посмеет запрещать выбирать! И поэтому он выбирает не жалеть себя. Он в полной мере осознаёт, как это чертовски тяжело, но ему надоело быть слабым, сломанным и израненным. Как же так? Откуда в нём эта сила? Минутное помутнение рассудка или неожиданное, но желанное озарение? Тэхён мягко прикасается ладонью к острой скуле, внимательно всматривается в собственное отражение, будто видит впервые. Взгляд стал значительно твёрже и увереннее, в нём больше нет былого всепоглощающего ужаса. Будто и не он по ту сторону стекла, а его идеальный клон. «А глаза у тебя, оказывается, такие красивые», — тихо усмехается он и слегка качает головой, отгоняя видение. Да, он находится в тёмном лесу, кругом хищники и пугающие скрюченные силуэты чёрных деревьев, но у него в руке яркий фонарик, а впереди широкая дорога. Пути назад нет. Стоять на месте и испуганно озираться? Ни за что! Тэхён вновь поднимает глаза на зеркало. Отражение отвечает тяжёлым взглядом, а потом внезапно пугающе улыбается и шёпотом говорит: «Конечно, иногда хочется вернуться в привычную среду, спрятаться в уютную нору и трусливо послать всех к чёрту. Но разве это ты, Ким Тэхён?» Отражение несколько раз тычет пальцем в грудь и насмешливо кривит губы. «Разве это тот Ким Тэхён, который пожертвовал всем ради спасения сестры? Который готов был убить за свою свободу? Который благодаря хитрости, уму и терпению до сих пор жив и может рассуждать о том, кто он такой?» Отражение придвигается ближе и не отводит прищуренных глаз. «Не обманывай себя, Ким Тэхён. Всё это время ты выживал. А знаешь почему? Потому что тупо хотел жить! Прекрати ненавидеть свою сущность и перестань уже, мать твою, жалеть себя! Жалость обесценивает силу, это неуважительно по отношению к себе. Разве ты слабак? Ну, хорошо, никто не запрещает иногда поплакать, погоревать и потосковать, но жить в этом болоте самобичевания — медленная смерть! А как мы выяснили, умирать ты не желаешь». Отражение громко щёлкает пальцами прямо у самого уха, словно пробуждая его ото сна. Тэхён промаргивается, еле слышно прочищает горло и вновь торопливо умывается холодной водой. Внезапно по ту сторону двери кто-то настойчиво дёргает ручку, а следом громко стучит. Ким сдержанно сообщает неизвестному, что туалет занят, а затем устало закатывает глаза, когда слышит недовольный бубнёж за дверью. «Сколько ты уже здесь? Минут десять? Пятнадцать? Снова заперся в клетке подобно испуганному зверьку? — издевается отражение. — У тебя совсем нет страха прожить всю жизнь в одиночестве? С такими-то установками?» «Да нет же! — раздражённо отмахивается Тэхён. — Всего лишь минута уединения. Отвали». «Ты уже разговариваешь сам с собой, — разводит руками мысленный образ и заботливо добавляет: — Совет дня: чаще общайся с реальными людьми». Тэхён недовольно плескает водой в обеспокоенное отражение. Конечно, он отчётливо понимает, что разговаривает с надоедливым голосом у себя в голове, а не с вымышленным клоном. В моменты стресса он всегда так делает. Устраивает мысленные дебаты с самим собой. Таким образом легче справляться с переживаниями, коих у него целый вагон и маленькая тележка. К сожалению, после мысленного диспута вновь приходит осознание своего одиночества и неприкаянности в обществе. Вообще-то, он всегда считал, что в этом мире есть только два человека, готовых принимать его таким, какой он есть. Его любимая младшая сестрёнка и лучший друг. Как ни странно и, к слову, это безумно греет его сердце, но в их бескорыстной любви он не сомневается ни на секунду. А ещё он убеждён, что ни в коем случае не должен взваливать на них свои проблемы. Юна — ребёнок, младшая сестра, нежная и ценная личность. Тэхён, как старший брат, не имеет права показывать свои уродливые слабости, боль, потерянность. Его роль — быть несокрушимой опорой, твёрдой поддержкой, гарантом безопасности для неё. Ведь кроме Юны нет никого роднее и любимее в этом жестоком мире. Но искренний, необычный Чон Чонгук, вихрем ворвавшийся в его неспешную, унылую и отчаянную жизнь, за эти дни переворачивает всё вверх дном. То, что кажется вечным и неизменным, оказывается хрупким и быстротечным. Прошлая жизнь разбивается, рассыпается, словно карточный домик. Мир — не только крохотная комнатка под номером семь, а жизнь — не ожидание строгих указаний Хвана. Жизнь не сосредоточена только на расписании выступлений, общение не ограничено одним лишь Паком и безразличным персоналом клуба. Тэхён подмечает в себе давно забытую черту: на самом деле он тот ещё болтун! Сколько раз он до ночи беседует с Чонгуком обо всём на свете? Да почти каждый вечер они обсуждают всякие мелочи! Фильмы, что смотрели в детстве, музыку, которую слушали в подростковом возрасте. У них даже есть общие шутки и действенный способ поддержки в трудную минуту. Ким постепенно, медленно, но открывается кому-то ещё помимо Чимина. Умом Тэхён понимает: перемены к лучшему. Но сердце замирает от страха потерять того, кому он доверяет себя всецело и безвозвратно. Тэхён, откровенно говоря, в ужасе. Чонгук смог стать неотъемлемой частью их жизни, невероятно легко вписаться в их компанию. Чимин, что довольно редко, полностью доверяет Чону, следовательно, Тэхён тоже должен доверять ему. Но это чертовски страшно. Ким счастлив с Чонгуком. Вот и всё. Без утаек и отрицания. Ему действительно нравится разговаривать с ним, любоваться им. Чонгук очаровательный, очень добрый, заботливый и понимающий друг. Тэхён неустанно благодарит судьбу, что познакомила их. Но что случится, если позволить Чонгуку подобраться слишком близко к своему сердцу? В случае предательства Тэхён просто сломается, упадёт, разобьётся на миллионы осколков. Если Чонгук его равнодушно оставит, жестоко посмеётся, категорично не примет его сломанную, разорванную на куски тёмную сторону души, которую Пак бережно зашивал и ткал заново долгие годы, тогда Тэхён разочаруется в первую очередь в самом себе. Расстроится из-за того, что снова позволил себе довериться другому. Тэхён прекрасно понимает, что это неправильно, но внутренняя неуверенность, как и навязчивые мысли о собственной испорченности преследуют его, заставляя периодически изолироваться, испуганно уходить в себя, замыкаться и избегать окружающих. Легче не доверять и не чувствовать боли, нежели беспрекословно верить, а затем, задыхаясь, бесконечно рыдать от разрывающей сердце мучительной агонии, ведь так? Но Чонгуку так плевать. Он ловко обходит все ловушки, у него есть абсолютно все ключи. Он уверенно и с улыбкой шагает к заветной двери, за которой находится трепещущее сердце Кима. Ростки наивного, неизвестного ранее чувства расцветают на выжженной холодной земле. В моменты близости давно заброшенный, запутанный лабиринт его души обвивают свежие, невероятной красоты цветы, яркое солнце приятно греет, а вдалеке виднеется райский оазис. И это всё, конечно, до смешного поэтично, и окрыляющее чувство наполняет его до краёв. Но другая сторона Тэхёна, которая крепко стоит на земле, в неописуемом ужасе. А если он вновь упадёт? Как оправиться после падения? Выживет ли он? Если Чимин в один момент устанет опекать Тэхёна, а Чонгук в отвращении отвернётся, то Тэхён в тот же миг безвозвратно утонет в бездне отчаяния. Поэтому Тэхён иррационально злится на себя, на своих друзей и на весь мир в целом. Он чувствует себя слабым. Да и недомогание из-за не то простуды, не то отравления подливает масла в огонь, раздражая всё сильнее. Он не привык к долгим выматывающим и некомфортным поездкам, вынужденному общению с незнакомыми людьми. Даже простые вежливые улыбки продавцов или соседей из номеров в мотелях вызывают стресс, неуверенность и страх, что они знают, кто Ким на самом деле. Видят, что он использованный, сбежавший из плена бывший проститут. Тэхён вновь смотрит на своё отражение и бледнеет, когда замечает неодобрение и ярость в глазах напротив. — Я знаю, — сквозь зубы цедит он, хватаясь за запястье. — Но мне страшно, чёрт тебя дери! Мне требуется время! Ладони ощутимо потеют, мучает сильная жажда. Отчего-то возвращается головокружение и тошнота. Он больно хлопает себя по щекам. «Соберись! — мысленно наставляет он сам себя. — Не хватало ещё портить настроение парням из-за твоего нытья». Сигналом к выходу из душного туалета становится громкий стук в дверь и угроза позвать сотрудника заправки. Тэхён машинально сглатывает, поправляет чуть влажную чёлку и, бросив последний печальный взгляд на своё отражение, торопливо выходит. Его ждут друзья.

***

Раннее утро встречает полусонных ребят туманной и пустынной дорогой. Чимин вяло качает головой в такт минорной мелодии, слегка постукивая пальцами по рулю. Чонгук, укутавшись в тёплую кофту, тихо посапывает позади, а Тэхён, заняв место рядом с водителем, лениво следит за сменяющимися видами за окном. По радио начинается новостной сегмент. Ребята вполуха слушают о событиях, произошедших в мире и стране за последние дни. На самом деле их мало интересует внешний мир, кроме их собственного. Поэтому Чимин откровенно скучающе вздыхает сначала на шквале занудных новостей политики и экономики, а затем и вовсе выкручивает ползунок громкости на минимум, когда сообщают последние новости спорта — экспертное мнение об очередном допинговом скандале, кажется. Одним словом, тоска полная. Далее диктор монотонно объявляет прогноз погоды на первое сентября. Синоптики обнадеживающе обещают солнечную погоду в течение всей текущей недели. Неожиданно Чонгук прерывает тихое бормотание радио: — О, — не сдерживает широкий зевок и, лениво потягиваясь, спокойно договаривает: — У меня сегодня день рождения. Тэхён, негодующе нахмурившись, замирает на несколько секунд, а затем удивлённо переглядывается с опешившим Чимином. — У тебя что? — громко переспрашивает Пак. Чонгук, нацепив на себя беззаботность, апатично поглядывает на весьма живописный пейзаж за окном. На тёмно-изумрудном полотне листвы проглядываются яркие мазки осенних красок в свете солнечного дня. Каждый год в первый день осени мама готовит вкусный ужин, по традиции дарит подписанную красивым почерком открытку, и жизнь в Граунде кажется лучше, чем она есть на самом деле. Даже придурошный Сэон не нагружает доставками, разрешая закончить рабочий день на пару часов раньше. — День рождения, — бесстрастно вздыхает он и терпеливо уточняет: — Сегодня. Чимин плавно снижает скорость, ловко съезжает на просёлочную дорогу, уходящую в глухой лес и, наконец, через пару сотен метров останавливается. — Что? — не понимает Чон, ёрзая под испытующим взглядом серых глаз. — Чего вы так уставились? — Он ещё спрашивает! — ожидаемо возмущается Чимин. Тэхён от громкого выкрика кривится. Голова раскалывается с самого утра. — Двадцать лет раз в жизни! Мы обязаны отметить этот день! — и ощутимо толкает Чона в плечо. — Почему раньше-то не сказал? — Вау, ты запомнил, сколько мне лет, — с печалью в голосе произносит Чон, медленно потирая плечо. — Не сказал, потому что не хочу отмечать. У нас нет времени на всякие мелочи. Тэхён внимательно наблюдает за грустным, погруженным в себя Чонгуком. Вопреки своим словам тот выглядит крайне опечаленным и растерянным из-за невозможности отметить праздник, как полагается. Возможно, он впервые проводит этот день вне дома и без присутствия семьи. — Чонгук, — Тэхён обхватывает его горячую ладонь и серьёзно заглядывает в глаза, — будет страшным преступлением проигнорировать празднование дня, когда на свет появился ты. Притихший Чимин сконфуженно закусывает губу и отводит взгляд от сплетённых ладоней друзей. Спасением для него становится громкое пиликанье и без конца всплывающие на экране мобильника уведомления о входящих сообщениях. — Кх-м, — Чонгук неловко прочищает горло, пряча смущённую улыбку, и забавно пожимает плечами. — Но мы ведь планировали доехать до Старполиса, а там посетить фестиваль. — Мы успеем, — бесстрастно отмахивается Чимин, быстро печатая неизвестному собеседнику ответ. — Сначала заселимся в этот отель, — передаёт в руки Тэхёна телефон с открытой картой, — а потом придумаем, где можно отметить твой день рождения, Чонгук-и, — заканчивает он и кивает Тэхёну, чтобы тот подсказывал дорогу к отелю. — Окей, — согласно тянет Чонгук и не сдерживает довольную улыбку. В салоне вновь раздаётся короткий сигнал о входящем сообщении. Ким невольно читает имя отправителя, коим оказывается Мин Юнги. — Он ждёт тебя в триста четырнадцатом номере, — беззаботно кивает Тэхён и отводит телефон в сторону, когда возмущённый Пак тянется за ним. — Эй, я сегодня твой навигатор, забыл? Так что следи за дорогой, милый. Чимин добродушно усмехается и примирительно отступает. — Как удивительно совпало, что мы заселяемся в тот же отель, где будет тот парень, — лукаво комментирует Тэхён. — Заткнись, — а сам улыбается. На щеках проступает еле заметный румянец. Тэхён приподнимает уголки губ, но тотчас отворачивается к окну и болезненно кривится, когда чувствует нарастающую пульсирующую боль в висках. Ни в коем случае нельзя портить праздник Чонгуку из-за слабости и недомогания.