Неподкроватный монстр

      Роза закрывает дверь и даже не замечает, как Раг появляется сзади неё и, шумно дыша и втягивая воздух, пропитавшийся её духами и запахом.       — М? — она оборачивается, удивлённо вытаращивает глаза. — Что произошло?       Он цепляется за её плечи, чтобы не успела никуда уйти, продолжает обнюхивать её.       — От тебя пахнет кровью. Твоей. Это у тебя нужно спросить, что произошло?       — А, ты про это. Я анализы сдавала.       Раг задирает рукав её лёгкой спортивной кофты, рассматривает место, где брали её кровь и только потом отпускает.       — Ч-чёрт, прости. Хорошо. Верю.       — А ты что думал?       Он много чего думал на этот счёт, но решил не торопиться и не озвучивать свои переживания и размышления. Незачем. Поэтому он также, как и появился, молча исчезает в стене, позволяя ей, наконец, нормально пройти домой. Роза пожимает плечами, но не придаёт никакого значения его поведению. Как-никак он же не человек, и ему наверняка свойственно волноваться по тем причинам, которые люди назовут «пустяками».       — Мясо хоть какое-нибудь осталось? Или всё съел?       — Курица осталась, — нехотя, но честно признался он.       Она кивнула, стаскивая обувь:       — Пойдёт.       Оставляет сумку у порога, сбрасывает прямо там кофту. Уже знает, что он уберёт всё на место. Проходит на кухню, достаёт из холодильника куру, немного овощей. Нужно было заставить себя приготовить еды. А потом, желательно, и поесть.       — Подойди ко мне, — окликает она Рага. — Готовить умеешь или как со стиркой белья?       — Как со стиркой.       — Тогда пока просто наблюдай. И не смотри на меня так. Говорила же, что вся работа по дому точно будет на тебе. А если будешь меня объедать, то извини, придётся и поработать. Мясо нынче не дешёвый продукт. А собак и кошек натурально жалко приводить тебе на съедение. Они хотя бы вкусные?       — Честно? Довольно неплохой вкус у такого мяса. Правда, это правило работает на домашних питомцев. Бродячие такие себе.       Роза промолчала, вздёрнув брови, достала сковороду, доску, начала нарезать курицу на кусочки.       — Бродячие в мусорке копаются, жрут хрен знает что. Тут уж лучше лесным зверьём питаться.       — А ты ей такое?       — Конечно. Раньше мой род жил в лесах, поэтому, скажем так, человеческое мясо было тогда деликатесом.       — С каких пор вы перебрались в города?       — Век восемнадцатый…       — Ого! Ты так долго живёшь!       — Что-то в этом роде. Правда, я тогда совсем дитём был. Но уже самостоятельным.       — Кстати, почему ты часто говоришь «мы»? Вы раньше жили колониями, группами?       Роза не отвлекалась от дела во время беседы. Нарезала мясо, сбросила его в разогретую сковороду, заливая соусом. Поморщилась, услышав шипение и увидев, как пар повалил из сковороды.       — Да. Но в какой-то момент мы решили жить по одиночке, потому что иначе мы легко можем выжрать целые леса или небольшие города, — наблюдает за тем, какие специи она всыпает, продолжая помешивать. Сейчас, конечно, уже немного иначе. Если раньше мы могли наедаться «как в последний раз», ведь питаться травкой — такое себе занятие, а теперь всегда пища «под рукой», можно не набивать желудок. Я привык есть дозировано, правда, всё ещё больше, чем обычный человек.       — Главное не пытайся сесть на голодовку, — Роза выцепляет вилкой один кусок мяса. — Хочешь попробовать?       — Я не против.       Он потянулся за вилкой и моментально проглотил кусочек курицы, а она возвращается обратно к готовке.       — Готово?       — Почти. Вкусно.       — Вот только не говори, что сожрёшь и мою порцию на завтрашний день, — усмехнулась она. — Хотя… можешь. Если хочешь. Достань рис из холодильника. Нужно его разогреть.       — Точно можно съесть?       — Рис достань. Можно.       Она нарезает овощи, и вместе они накрывают на стол. Раг смотрит на свою тарелку. Большая часть мяса перекочевала в неё. Так дело не пойдёт.       — Роза, — она повернула голову в его сторону. — Себе мало мяса наложила.       — Всё в порядке.       Он глухо рыкает, берёт её вилку, перекладывает немного еды в её тарелку.       — Мне много не нужно, я уже ел сегодня. А вот ты — навряд ли нормально питалась. Тем более, если сдавала кровь, то нормально поесть нужно.       Роза потеряно опускает глаза.       — Спасибо.       — Было бы за что. Ведь моя жизнь раньше только и состояла из сна и охоты, и я понимаю о чём говорю.       Она утвердительно кивает, глубоко вдыхает, массирует виски. Раг неотрывно за ней наблюдает до тех пор, пока она, наконец, не берёт в руки вилку.       — Сильно устала? — он сузил глаза до тонких-тонких линий. — Или тебя что-то беспокоит? — замечает, как её зрачки сузились. Угадал. — На что-то нарвалась? Или на кого-то?       — Нет…       — Да, — довольно резко возразил он. — Не заставляй меня раздевать тебя до гола. Что ещё произошло?       — Такое не показывают за обеденным столом.       — Хорошо. Я подожду, пока ты поешь.       Долго ждать не пришлось. Не смотря на всю её не самую любимую возню с едой, ела она быстро и вскоре уже гипнотизировала пустую тарелку. Раг ставит перед ней чашку чая, Роза подносит её к лицу, принюхивается.       — Пахнет какой-то настойкой. Успокоительное что ли?       Он кивнул, забрал посуду, в пару шагов оказался у раковины, включил воду, чтобы всё помыть. А после этого дела быстро удаляется в глубины дома, чтобы дать ей побыть наедине с самой собой. Она знает, что он, находясь в стене, продолжит наблюдать за ней, но ощущения слежки и контроля не будет, что позволяет ей немного расслабиться, облегчённо выдохнув, спокойно допить чай. Правда, это одиночество продолжалось недолго: стоило ей вымыть кружку, как он оказался рядом с ней, молча выжидая. Она поворачивается к нему, вопросительно выгибает бровь.       — Я жду.       Роза покачивает головой, но поворачивается к нему спиной и приподнимает футболку.       — Сильно болит? — Раг наклоняется, притрагивается к синякам. — И какой ублюдок это сделал?       Шумно втягивает воздух. Да, за запахом крови, который почти всё перекрывал, чувствуется чужой запах, не её. Какого-то мужчины или даже двух. Благо, что запаха её молодого человека не присутствовало. Уже хоть что-то. Но он всё равно был зол. Найдёт. Сожрёт.       — На кровать. Живо.       Раг роется в морозилке, достаёт оттуда лёд и быстро направляется следом за ней.       — Что произошло?       — Поцапалась с парой подростков из-за щенка.       — О, Боже… оно разве того стоило?       Роза закатывает глаза и делает недовольное лицо. И по нему сразу понятно, что да, это того стоило.       — Что же… Ладно, это твоё дело. Возьми книгу, ну или ещё что-то, чем себя хочешь занять, ложись на кровать, нужно охладить.       — Ты не знаешь банальные бытовые вещи, как разделение одежды при стирке, но зато знаешь, как спасаться от гематом?       — Роза, послушай, — он прикрыл глаза, подавляя в себе желание сказать ей что-либо резкое, — я за людьми наблюдаю очень давно и вполне понимаю, что и как у них устроено. В биологическом плане. Знаешь, если бы не наблюдал, то не знал бы вашего языка, ведь у нас он совершенно иной, ближе к какому. Хотя язык — это немного другое.       — В каком плане? — она, уже лёжа на кровати с телефоном, оглядывается, недоумевающе смотрит на него. — Нет, ясное дело, что биология тут ни при чём. Ты, наверное, хотел сказать, что изучал язык не только наблюдением за людьми? Неужели читал?       — Нет, читаю я очень плохо, — очерчивает пальцами синяки, прикладывает лёд. — На самом деле всё дело в спячке. Она не происходит, как у других живых существ. Да, мы можем спать в любое время года и наш «анабиоз» может длиться пару десятилетий, что уже выбивается из общей канвы. Но во время спячки, некоторая часть нашего мозга продолжает свою активность, и мы можем слышать и воспринимать звуки, полностью их понимая. Это можно назвать эволюцией, если она применима к моему роду. Ведь мы раньше жили и спали в деревьях, причём обычно не очень далеко от поселений. Поэтому не очень-то хотелось, чтобы твой дом в какой-то момент пришли и срубили.       Роза слабо улыбнулась. Всё-таки он тот ещё болтун. С другой стороны, если он давно не видел своих, а с людьми не контактировал, то ему есть что рассказать, пускай и ей.       — Зачем кровь сдавала?       — Это моя классическая проверка на нехватку чего-либо в моём организме. Раз в полгода стараюсь делать, а потом с врачом подбираем нужные мне препараты. Ведь человеческий организм очень привередлив. Не хватит чего-то, так он это тут же твоим разбитым состоянием и другими проблемами выскажет. А мне такого счастья не нужно.       — Говоришь, что организм привередлив, а сама не побежала залечивать свои синяки, когда пришла домой.       — Ну, — она усмехнулась, — мой косяк. Не хотела лишний раз тревожить тебя.       Уже поздно. Он запомнил их запах.       — А расскажи ещё что-нибудь о себе, — неожиданно говорит Роза. — И нечего стоять столбом, можешь спокойно сесть.       — Куда?       — Да куда угодно. Хоть на кровать. Не тормози, не в гостях же.       — Хорошо. О чём-то конкретном хочешь послушать?       — Дунками вы сами себя называете? Или кто-то из людей дал это имя? Или оно только тебе предназначалось? — выпалила она, прищурившись.       Для того, чтобы показать, что настроена серьёзна и готова услышать от него любой горячечный бред, Роза отложила телефон.       — Оно предназначалось только для меня. В первый раз, когда я попал в большой город, я попал в мерзкую многоэтажку, шлялся там и не успел спрятаться, как меня заметил маленький мальчик. На самом деле большинство детей любознательны, а не глупы. Этот был из таких.       — Он попытался наладить с тобой контакт?       — Да. Назвал Дунком, пытался задобрить. Но я быстро оттуда ушёл. Потому что такие многоквартирные дома, как оказалось, меня очень сильно раздражают. Вечно кто-то шумит, делает ремонт, детских визгов слишком много, — Раг замотал головой. — В общем, переселился я сюда, а там и до спячки недалеко. Наверное, каким-то моим сородичам, особенно тем, что помоложе, нравятся такие места, но точно не мне.       — Ведь вас и раньше видели люди, так? Как вас тогда называли?       — Да по-разному. Черти, бесы, дьявольские отродья, лешими, женских особей могли спутать с полудницами.       — Но полудницы, судя по мифологии, притворялись людьми.       — И мы тоже умеем в них обращаться.       — Покажи.       Кажется, она впервые заметила, как его глаза стали шире обычного. Это испуг?       — Нет! Это требует слишком большого затрата энергии, — в конце концов сказал он, убирая с её спины уже подтаявший лёд и вытирая полотенцем. — Подожди, сейчас найду, чем намазать.       — В аптечке лежит синий тюбик. Вот его можешь принести, — подсказала ему Роза, сгребая к себе под голову и грудь одеяло и пару подушек. — Ничего более ты дельного не найдёшь. Если, конечно сам не наваришь.       — Попробую это сделать в другой раз. Если ты продолжишь приходить в таком состоянии.       Роза слышит, как скрипнула дверь, пол: он вышел из комнаты. Прикрывает глаза, пытаясь вслушаться в то, как он тихо передвигается. Но получается это плохо: когда ему было нужно, Раг ходил бесшумно. На столько, что она, напряжённо вслушиваясь, начинает медленно засыпать. День был тяжёлым, нудным, душным. Ненавидела первые дни лета, когда она всё ещё не привыкла к жаре от которой ужасно болит голова.       — Раг, открой окно, пожалуйста.       — Хорошо, — отвечает он, появляясь в комнате.       Раг проскользил к окну, немного приоткрыл его, а затем подошёл к ней. Наклонился, прислушался к ровному дыханию, а затем всё же аккуратно открыл тюбик, выдавил мазь и, согрев её в своих полукистях полулапах, притронулся пальцами к синякам. Задирает футболку чуть повыше, чтобы не испачкать, продолжая размазывает. Когда заканчивает, все убирает, вытирает лапу о свою шерсть, укрыл её ноги, чтобы совсем не замёрзла и, взглянув на неё, подошёл к окну. Подоконник под ним слегка скрипнул, он прохрустел шеей. Раг выходит на охоту.