set the bone straight

Они проигрывали войну. Не Минцзюэ потерпел крах в своей попытке убить Вэнь Жоханя, и этот момент стал переломным в кампании «Выстрел в солнце»: остаткам армии, лишившимся своего главнокомандующего и последней надежды на победу, пришлось отступить. И пусть Лань Сичэнь — следующий по старшинству и силе после Не Минцзюэ — занял место полноправного главнокомандующего, все прекрасно понимали, что руководить, по сути, уже нечем. Количество воинов, способных держать оружие, стремительно сокращалось с каждым новым сражением. К тому моменту, как исход войны стал очевиден, раненых воинов в армии насчитывалось гораздо больше, чем здоровых. Большинству раненых уже некуда было возвращаться, поэтому лагерь, раскинутый прежде на обширных равнинах Цинхэ, перенесли в Нечистую Юдоль. Почти все местные жители — в основном, ремесленники, торговцы и крестьяне — покинули это место, и теперь оно больше походило на город-призрак. Вместе с тем у воинов впервые за долгое время появилась возможность променять хлипкие, малопригодные для спокойного уединения палатки на опустевшие здания с нормальными стенами и крышами. Вэй Ину с братом и сестрой в качестве временного дома досталось здание, которое прежде, судя по снятой вывеске и опустевшим многочисленным полкам, было какой-то лавкой. И в первый же вечер в Нечистой Юдоли, когда они уже готовились ко сну, к ним наведался Лань Сичэнь, дабы пригласить Цзян Чэна на очередной совет. Вэй Ина это насторожило сразу: из-за того, что Цзян Чэн сильно уступал Не Минцзюэ и Лань Сичэню в возрасте, они и относились к нему большую часть времени соответствующе. Должно было произойти что-то действительно важное, чтобы Лань Сичэнь посчитал нужным доставить приглашение на совет лично. — Господин Вэй, дева Цзян, — поприветствовал Лань Сичэнь и их с шицзе. В своих светлых одеждах он казался призраком на фоне серых городских стен. — Вам тоже стоит пойти. Вэй Ин встревожился ещё больше, но вежливо кивнул. Так сложилось, что за последние несколько месяцев ему лишь пару раз довелось перекинуться с Лань Сичэнем парой-тройкой слов. В первый раз — когда тот выразил Вэй Ину своё сожаление по поводу утраты золотого ядра. Во второй раз — когда Лань Сичэню нужно было перевязать рану. И, конечно же, Вэй Ина никогда не приглашали на советы. — Конечно, если мы можем быть чем-то полезны, — Цзян Яньли, казалось, удивилась не меньше Вэй Ина, потому что позволила себе украдкой смущённо взглянуть на Цзян Чэна. Тот пожал плечами, мол, «и сам понятия не имею, в чём дело». Лань Сичэнь отвёл их к внутренней стене города, но Вэй Ина удивило не столько место назначения, сколько уже поджидавшие их там Цзинь Цзысюань, Мянь-Мянь и, что более важно, Лань Чжань. Даже он не мог в период войны продолжать поддерживать идеальный внешний вид, и Вэй Ин успел привыкнуть к тому, что всё чаще видел Лань Чжаня окровавленным и грязным, с подвязанными волосами. Сейчас же, при виде его чистых одежд и распущенных, гладко причёсанных волос Вэй Ин испытал неожиданное облегчение: будто хоть что-то в поглощённом войной мире внезапно встало на свои места. От Вэй Ина не укрылось, как Цзинь Цзысюань придвинулся поближе к Цзян Яньли. Что Вэй Ин заметил не сразу, так это как Лань Чжань шагнул ближе к нему самому. А заметив, не удержался и нежно соприкоснулся с ним локтями. Собрав их всех вместе, Лань Сичэнь без каких-либо объяснений повёл их по ряду коридоров между внутренней и внешней городской стенами. Лань Чжань, похоже, знал о причинах этого внезапного совета столько же, сколько и Вэй Ин, потому что на его заданный шёпотом вопрос: «Ты знаешь, куда мы идём?» лишь покачал головой. Остановился Лань Сичэнь у неприметного на первый взгляд участка стены, в котором лишь присмотревшись, как следует, можно было различить очертания двери. Он приложил к двери незнакомый Вэй Ину ключ-талисман, и тонкое свечение тотчас очертило стыки, после чего дверь плавно отворилась. От входа мало что было видно. Со своего места Вэй Ин разглядел длинный стол и сгорбленную фигуру человека, изучавшего разложенные на столе свитки. Заслышав шум отворяемой двери, человек за столом поднял голову. — Входите, входите, — поторопил он, отложив в сторону кисть, и Вэй Ин с удивлением узнал в этом человеке Не Хуайсана, утопавшего в огромном кресле. — Сичэнь-гэ, запри дверь, пожалуйста. — Не Хуайсан отыскал Вэй Ина взглядом и кивнул ему в знак приветствия. — Давно не виделись, Вэй-сюн. — Да вы шутите, — недоверчиво пробормотал Вэй Ин, разглядывая его. Не Хуайсан мало чем отличался от того, каким Вэй Ин запомнил его со времён последней встречи, и даже руки его всё так же были запачканы чернилами. Но в выражении его лица, взгляде и позе отчётливо прослеживалась усталость. — С тобой мне хотелось увидеться особенно сильно, — признался Не Хуайсан, всё ещё обращаясь непосредственно к Вэй Ину. — Я подумал, что вы двое будете полезны для нашего плана. — Плана чего? — устало спросил Цзян Чэн. — Позвольте объяснить, — вмешался Лань Сичэнь. Дверь за его спиной так же плавно закрылась, отрезая их от внешнего мира. — Думаю, все мы понимаем, что нельзя и дальше продолжать просто атаковать орден Цишань Вэнь и надеяться на победу. Чем-то придётся пожертвовать. — Лань Сичэнь смерил каждого из присутствующих в комнате внимательным взглядом. Благодаря своему заклинательскому уровню он почти не постарел с тех пор, как достиг своего двадцатилетия, но во взгляде его читались серьёзность и смирение умудренного годами жизни человека. — Мы с Не Хуайсаном обсудили возможные варианты. Все обернулись к Не Хуайсану. Тот нервно раскрутил кисть между пальцами: — Мы должны уйти в подполье.

* * *

Этот день можно было считать неофициальным концом всей кампании. Орден Цишань Вэнь уже знал, где скрываются остатки противостоящей им армии, и нападение стало вопросом времени. Нечистая Юдоль же хоть и была укреплена на славу, не смогла бы выстоять под настойчивой и затяжной атакой. — Чтобы выжить, нам придётся разделиться, — сказал Лань Сичэнь без особого энтузиазма. Для человека сдержанного и хорошо себя контролирующего по нему было слишком хорошо видно, что это решение далось ему нелегко и никакой радости у него не вызывало. — А как же «сила в количестве»? — растерянно напомнил Цзинь Цзысюань. — Стоит нам разделиться, и Вэни просто уничтожат нас одного за другим. — Мы постарались продумать этот момент, — заверил его Лань Сичэнь, — и решили разделиться на небольшие группы. Ради нашей же безопасности в каждой группе будет не больше десяти-пятнадцати человек. К сожалению, на данный момент у нас больше нет ни людских, ни иных ресурсов для продолжения войны. С этим трудно было спорить. Если считать всех, кто ещё числился в рядах армии, а не только воинов, способных держать оружие, в стенах Нечистой Юдоли оставалось чуть больше тысячи человек. Раненых — около пятисот, из них около трёх сотен воинов пострадали слишком сильно, чтобы продолжать сражаться. — Так мы что, просто сдаёмся? — ужаснулся Цзян Чэн. — Цзэу-цзюнь… — Не сдаёмся, — устало перебил его Лань Сичэнь. — Временно меняем стратегию. Часть из нас, включая меня, останется в Цинхэ. — Он окинул всех присутствующих долгим взглядом. — Но вам всем нужно уходить. Мы по-прежнему будем поддерживать тайную связь, но вы должны понимать: с этой самой минуты мы уже не воюем с Цишань Вэнь. Мы бунтуем. — Я не оставлю тебя, — тихо проговорил Лань Чжань. Лань Сичэнь болезненно поморщился: — Ванцзи… — Брат, — повторил тот с нажимом, — я не уйду. — Обсудим это позже, — вздохнул Лань Сичэнь. — Я собрал вас здесь, потому что всем нам нужно обдумать, как наилучшим образом приспособиться к изменившимся обстоятельствам. Господин Вэй, мы пытались создать новый талисман для передачи посланий, который не смогли бы отследить и который смог бы прочесть только предполагаемый получатель. Вэй Ин оглянулся на Не Хуайсана и неуверенно кивнул: — Думаю, я смогу создать что-то подобное. Сколько времени у меня есть? — Не более недели, — виновато ответил Лань Сичэнь, однако Вэй Ин лишь облегчённо вздохнул: он опасался, что ему дадут не больше одного-двух дней. Лань Сичэнь тем временем продолжил: — Господин Цзинь, у вас особое положение. Мы очень ценим оказанную вами помощь. Если вы уверены, что ваш отец вновь подпустит вас в своё ближайшее окружение, вам стоит отправиться домой. — Вы хотите, чтобы я шпионил за своим отцом, — сообразил Цзинь Цзысюань, однако в голосе его было куда больше растерянности, чем обиды. — Но Цзэу-цзюнь, из меня плохой лжец. — Я потренирую вас, — вмешался Не Хуайсан. — На деле вам и лгать особо не придётся: нужно лишь вести себя так, будто вы устали воевать. Вы молодой господин, никто не ожидал, что вас втянут в войну. Меня больше тревожит наказание, которого могут потребовать Вэни. Цзинь Цзысюань покачал головой и, помедлив, признался: — Отец обещал, что меня никто не тронет, если я вернусь в башню Кои. Сомневаюсь, что мне дадут доступ к секретной информации, но вреда точно не причинят. — Вот и хорошо. Дева Цзян, насколько я понимаю, у вас есть списки всех наших людей, включая тех, кто не принимал участие в сражениях? — Цзян Яньли кивнула, и Лань Сичэнь продолжил: — Тогда вы будете отвечать за составление групп: нужно сделать так, чтобы в каждой группе был хотя бы один боеспособный воин. Мы никого не должны оставить без защиты. — Думаю, некоторые из простых людей предпочли бы спрятаться самостоятельно, — вежливо заметила Цзян Яньли. — Поодиночке они не будут представлять особого интереса для ордена Цишань Вэнь, тогда как в группах окажутся в опасности. Лань Сичэнь благосклонно улыбнулся ей: — Делайте, как посчитаете нужным.

* * *

А-Чэн ушёл сразу после окончания совета, А-Сянь поспешил за ним, и Цзян Яньли затруднялась предугадать, разозлит ли А-Чэна это преследование ещё сильнее или же напротив — успокоит после открывшихся перед всеми ними столь безрадостных перспектив. Лань Ванцзи остался, чтобы побеседовать с Лань Сичэнем, а Мянь-Мянь неожиданно оказалась вовлечена Не Хуайсаном в дискуссию о способах шифровки посланий. Рядом остался только Цзысюань. Цзян Яньли показалось, что он собирался с присущей ему неловкостью предложить довести её до дома, но Цзысюань был столь сильно погружён в свои мысли, что далеко не сразу заметил, как сильно поредела их компания. А когда заметил — заговорил совсем о другом. — Дева Цзян, — тихо позвал он. — Можем ли мы поговорить наедине? Цзян Яньли уже сотню раз просила Цзысюаня оставить все эти формальности, но он отчего-то упорно продолжал осторожничать. В особенности после того раза, как позволил себе слишком резкие слова в адрес Цзян Яньли и получил в лицо от А-Сяня. Возможно, она проявила бы к Цзысюаню чуть больше сочувствия в тот день, если бы А-Сянь по неосторожности не сломал себе палец во время удара. — Конечно, — согласилась Цзян Яньли и позволила Цзысюаню увести себя дальше по коридору — на широкий каменный балкон. В далёком детстве, когда ей довелось побывать в Нечистой Юдоли вместе с отцом, они стояли на этом же балконе, и отец поднял Цзян Яньли повыше, чтобы она могла посмотреть на раскинувшийся за пределами балкона город. За минувшие пятнадцать лет ни город, ни архитектура здешних зданий совсем не изменились, но ощущения от открывавшегося с балкона вида теперь были совсем иными. Город молчал: той горстки людей, что ныне проживала в его стенах, не хватало, чтобы оживить улицы и донести до балкона шум городской суеты. «Цзысюань тоже изменился», — подумала Цзян Яньли. И дело было не только в том, как он теперь одевался, — когда отец отказался от Цзысюаня, тому пришлось сменить золотые одежды ордена Ланьлин Цзинь на простые одежды тёмно-зелёного цвета, — но и в том, как он теперь себя вёл. И в том, как Цзысюань смотрел на Цзян Яньли. — Дева Цзян… — заговорил Цзысюань. Цзян Яньли усомнилась, что сможет выдержать этот разговор в подобной напряжённой атмосфере, а потому решительно перебила: — «Цзян Яньли», пожалуйста. Или просто «Яньли». Даже теперь ей всё ещё не хватало смелости просить Цзысюаня звать её «А-Ли». Об этом Цзян Яньли мечтала, когда была значительно младше и глупее. — Цзян Яньли, — послушно исправился Цзысюань. — Я хотел сказать, что… — он запнулся. — Мне кажется, что я… что ты… то есть… Цзян Яньли терпеливо ждала. В связи с изменившимися обстоятельствами, озвученными на прошедшем совете, их совместные дни в Нечистой Юдоли были сочтены, а потому она хотела уделить Цзысюаню столько времени, сколько ему потребуется для того, чтобы как следует собраться с мыслями. Но молчание между ними затягивалось, и Цзян Яньли, выждав ещё немного, решила помочь Цзысюаню. — Как вам идея вернуться в Ланьлин? — спросила она учтиво, с лёгкой озабоченностью в голосе. Цзысюань с готовностью и заметным облегчением уцепился за любезно предоставленную Цзян Яньли тему для разговора. — Я понимаю, что это для всеобщего блага, — вздохнул он. — Но вынужден признать, что приятного в этом мало. Отец будет обращаться со мной как с непослушным ребёнком, мать — суетиться вокруг меня и делать вид, что её ни капли не касается, где я всё это время был. Если бы А-Сянь и А-Чэн услышали подобные речи из уст Цзысюаня, они, несомненно, страшно возмутились бы. У них с Цзян Яньли больше не было дома, в который они могли бы вернуться, не говоря уж о доме с двумя живыми родителями. Но, узнав Цзысюаня получше за месяцы, проведённые на войне, Цзян Яньли поняла, что подобными высказываниями тот вовсе не пытался превозносить себя над другими. Цзысюань просто всегда говорил то, что думал. И да, отчасти он и правда был слегка высокомерен, но в остальном — просто не задумывался над тем, что говорил. На самом деле, в этом Цзысюань очень походил на А-Сяня, но Цзян Яньли не рискнула бы сказать об этом кому-либо из них. — И без Мянь-Мянь… — помрачнел Цзысюань ещё сильнее. — Не могу сказать, что жду возвращения домой с радостью. — Вы будете скучать по ней, — понимающе кивнула Цзян Яньли. Цзысюань замялся, то ли смущённый тем, что заговорил о другой девушке в присутствии Цзян Яньли, то ли по какой-то ещё причине, и, помедлив, неожиданно признался: — По вам я тоже буду скучать. Не так, как по Мянь-Мянь. Цзян Яньли всегда считала себя довольно наблюдательной девушкой. Но в тот момент, когда Цзысюань обронил эти слова, в голову её закрались мысли о том, что, возможно, в последнее время она сознательно игнорировала некоторые вещи. Как если бы часть Цзян Яньли уверовала, что желать недостижимого куда больнее, чем отрицать саму возможность заполучить это. Вероятно, на лице её отразились очень сложные чувства, потому что Цзысюань поспешно продолжил: — Я знаю, что вы не можете поехать со мной. Я бы не посмел просить вас об этом — не в ситуации, когда не могу гарантировать безопасность вашим братьям. Но я не мог не сказать вам об этом, потому что… Лучше ведь сожалеть о сказанном, чем о не сказанном, да? Я был таким дураком… Думал только о себе, тогда как на самом деле должен был… Как я мог надеяться сравниться с вами? — Господин Цзинь, — покраснела Цзян Яньли, растерявшись от столь внезапного напора и того, как речи Цзысюаня плавно перетекли в её восхваление. — Пожалуйста, в этом нет нужды… — Есть, — настоял Цзысюань. — Я должен извиниться перед вами. Теперь, когда мы лучше понимаем друг друга, как я могу не сожалеть об этом? И о моём… моём поведении? Если бы я с самого начала понимал, как мне повезло, мы могли бы… — Он резко замолчал на полуслове и покраснел, вероятно, даже сильнее, чем Цзян Яньли: его щёки просто до смешного порозовели. На мгновение Цзян Яньли позволила себе представить подобное развитие событий. Вероятно, они с Цзысюанем поженились бы до нападения ордена Цишань Вэнь на Пристань лотоса. Цзян Яньли потеряла бы связь со своими братьями, и ей, несомненно, запретили бы их искать. Возможно, брак укрепил бы связи между орденами Юньмэн Цзян и Ланьлин Цзинь настолько, что последние подольше продержались бы на стороне армии, но в целом едва ли это что-то изменило бы. Изменилась бы лишь судьба Цзян Яньли: вместо того, чтобы быть рядом с братьями и помогать армии по мере своих сил и возможностей, она сидела бы в одной из комнат башни Кои, возможно, уже беременная, и ждала бы возвращения своего мужа. Цзян Яньли вежливо поклонилась Цзысюаню: — Я принимаю ваши извинения. — Спасибо, — выдохнул Цзысюань и тоже склонился перед ней. Сердце Цзян Яньли защемило острой и сладкой нежностью. — Не смею больше вас задерживать, ведь вам ещё предстоит организовать целую армию. — Не льстите мне, — засмеялась Цзян Яньли. — И в мыслях не было, — возразил Цзысюань. — Многие сильно недооценивают ваш вклад в заботу о воинах, потому как вы трудитесь вдали от посторонних глаз. Но это не делает вашу работу менее важной. Уверен, никто не справится с поставленной перед вами задачей лучше, чем вы. Краснеть и дальше, казалось, было уже некуда, но Цзян Яньли почувствовала, как жар прилил к щекам с новой силой. И не только к щекам: ей вдруг стало очень жарко под многочисленными слоями одежд. Набравшись смелости, Цзян Яньли привстала на носочки и поцеловала Цзысюаня. Тот издал какой-то испуганный звук в её губы и поспешно поцеловал в ответ — неумело, но нетерпеливо. Поцелуй получился простым и коротким, но даже так он оказался именно таким сладким, какими Цзян Яньли и представляла поцелуи, когда была маленькой. — Отыщите меня, когда война закончится, — попросила она Цзысюаня, отстранившись. Конечно же, после войны многое изменится. Кто-то из них, а может, и они оба могут умереть к тому времени. Но прямо сейчас это не имело значения. Достаточно было и обещания, что Цзысюань будет скучать по Цзян Яньли так же, как она — по нему. — Обязательно, — слегка ошеломлённо кивнул Цзысюань. Цзян Яньли ушла, оставив его на балконе в одиночестве. Ей нужно было отыскать своих братьев, но, разумеется, Цзян Яньли собиралась умолчать о некоторых ключевых деталях этого разговора.

* * *

Некоторых решение Лань Сичэня откровенно возмутило, и те, кто не смог смириться с вынужденной необходимостью временно отступить, покинули ряды армии. Для тех же, кто остался, Цзян Яньли старалась сделать всё возможное: делила их на группы на основе семейных или дружеских связей, следила, чтобы в каждую группу попали хотя бы один-два заклинателя, способных обеспечить ей должную защиту. Не Хуайсан же, в свою очередь, окончательно опустошил и без того истощённые хранилища ордена Цинхэ Не и разделил остатки серебра между всеми получившимися группами людей, чтобы хоть как-то облегчить им задачу с поисками временного укрытия. Вэй Ин, как и шицзе, провёл большую часть недели, занимаясь заданием Лань Сичэня — работая над талисманом для передачи посланий. Удача улыбнулась ему ещё на третий день, но даже после этого требовались улучшения — нужно было сделать талисман более простым в начертании, заставить его работать на любом расстоянии, наделить более надёжной защитой. Предполагалось, что вся переписка будет зашифрованной, но Вэй Ин всё же постарался сделать так, чтобы талисман невозможно было перехватить. В последний день перед тем, как выдвигаться в путь, все собрались на большой совместный ужин в просторном дворе Нечистой Юдоли. Атмосфера за ужином царила странная: необходимость на время затаиться не радовала людей, но в то же время почти все здесь вынуждены были признать, что, продолжив в том же духе, они очень скоро потерпели бы сокрушительное поражение. Лань Чжаня Вэй Ин заметил на другой стороне двора. Пробраться к нему через ряды людей, рассевшихся кто на постеленных коврах, а кто и прямо на земле, оказалось той ещё задачей, особенно когда в руках Вэй Ина опасно покачивался налитый в чашку суп. Но Вэй Ин не мог упустить возможность немного побыть с Лань Чжанем перед уходом. — Вэй Ин, — поприветствовал тот и слегка сместился, чтобы освободить место рядом с собой. А ведь раньше Лань Чжань очень требовательно относился к соблюдению границ своего личного пространства. Должно быть, вместе с щепетильным отношением к внешнему виду война изжила в Лань Чжане и это. — Спасибо, — поблагодарил Вэй Ин и пристроился рядом. — Твой брат разрешил тебе остаться? Лань Чжань склонил голову: — Мы нечасто спорим. Я победил. — Жутковато будет жить в практически пустом городе, — заметил Вэй Ин. В Нечистой Юдоли должно было остаться около пятидесяти человек — в основном люди Цинхэ Не и Гусу Лань. — Что насчёт тебя? — спросил Лань Чжань. Теоретически, им не стоило рассказывать друг другу о том, где они собирались укрыться, — на случай, если кого-то из них схватят и подвергнут пыткам с целью выведать информацию об остатках армии. Но… Это же Лань Чжань. Если Вэй Ин не мог доверять ему, то не мог доверять никому. — Лаолин, — ответил он, понизив голос до шёпота. — С моим братом и сестрой. Лаолин Цинь объявили себя нейтральной стороной вслед за Ланьлин Цзинь, — скорее всего потому, что к тому моменту уже потеряли самых талантливых своих заклинателей и не хотели понести ещё больше невосполнимых потерь. Лаолин располагался опасно близко к Ланьлину, но в качестве укрытия выглядел куда привлекательнее, чем территории, уже оккупированные орденом Цишань Вэнь. Вэй Ин так глубоко погрузился в работу с талисманами, что только сейчас вдруг в полной мере осознал: покинув Нечистую Юдоль, в следующий раз он увидит Лань Чжаня ещё очень, очень нескоро. Они даже переписываться не смогут — использовать незашифрованные тексты слишком рискованно, а талисманы способны доставлять только очень короткие срочные послания. При мысли об этом захотелось урвать у нынешнего вечера как можно больше воспоминаний на дальнюю дорогу. Вэй Ин легонько пихнул Лань Чжаня коленом. — Я буду скучать по тебе, — сказал он честно. И, говоря «скучать», Вэй Ин имел в виду именно это. Не сосчитать, сколько дней на этой войне он провёл, балансируя на грани своих возможностей, из последних сил заставляя себя вставать по утрам и выполнять свои прямые обязанности. Лань Чжань же одним своим присутствием дарил такое неумолимое ощущение покоя, что Вэй Ин не мог не думать о том, как сильно ему будет этого не хватать. Вэй Ин склонился ближе к Лань Чжаню: — Лань Чжань, давай поднимемся на крышу? Как в старые добрые времена. К удивлению и восторгу Вэй Ина Лань Чжань перевёл задумчивый взгляд на крыши и, помедлив, ответил ему тихим согласным: «Мгм». Сытная еда и большая компания разом потеряли для Вэй Ина всяческий интерес. Опасаясь, как бы Лань Чжань вдруг не передумал, Вэй Ин неприлично быстро доел оставшуюся часть супа — так быстро, что едва распробовал вкус, — и, оставив пустую посуду на земле, схватил Лань Чжаня за руку и потянул за собой, прочь со двора. Вэй Ин больше не мог использовать духовные силы, чтобы взлететь на крышу, но влезть на брошенную у стены телегу и ухватиться за наклонный желоб на стене лавки ему было вполне по силам. А вот подтянуть себя наверх оказалось куда сложнее, чем в прежние времена, но Вэй Ину всё же удалось закинуть одну ногу на край крыши, затащить себя наверх и притвориться, что не так уж и тяжело он дышал от приложенных усилий. — Давай же, Лань Чжань, — позвал Вэй Ин. Лань Чжань не стал дразнить Вэй Ина демонстративным использованием духовных сил, но при этом подтянулся наверх настолько легко, что особой разницы не было. Одна из черепиц треснула под рукой Лань Чжаня, и Вэй Ин поспешил придержать его. — Осторожнее, — мягко упрекнул он и подтянул Лань Чжаня ближе к своим ногам. — Ханьгуан-цзюнь не может гулять по округе и портить чужое имущество. Но ничего ведь не случится, если мы тут немного осмотримся, да? — Будь осторожен, — предупредил Лань Чжань, но возражать не стал. Вэй Ин развёл руки в стороны для сохранения равновесия и неспешно двинулся к одной из более высоких крыш. Он знал, что Лань Чжань пошёл следом, — слышал его шаги позади и чувствовал спиной его внимательный, обеспокоенный взгляд. Вероятно, Лань Чжань присматривал за Вэй Ином на случай, если тот оступится и упадёт, но прямо сейчас отчего-то очень хотелось притвориться, что Лань Чжань смотрел на него по другой причине. По любой другой причине. Когда они, наконец, добрались до самой высокой крыши, на которую могли взобраться без применения духовных сил, двор с ужинающими на нём людьми остался далеко позади, и только если прислушаться, как следует, ещё можно было различить доносимый прохладным осенним ветром тихий гул разговоров. Вэй Ин пристроился между двумя коньками крыши и незамедлительно пожаловался, что на крышах в Облачных глубинах лежать было куда удобнее. Лань Чжань едва заметно улыбнулся в ответ. К слову, у Вэй Ина имелась целая научная теория насчёт улыбки Лань Чжаня: что тот перестал улыбаться в ещё очень юном возрасте, потому что улыбка его была настолько красивой, что сражала всех вокруг наповал. — Я скучаю по Облачным глубинам, — негромко сказал Вэй Ин. — Глупо, да? Я провёл там лишь пару месяцев, и всё это время меня постоянно шпыняли вашими правилами ты и тебе подобные. — Он легонько пихнул Лань Чжаня ногой. — Жаль, что ты так и не побывал в Пристани лотоса до войны. Я приглашал тебя, помнишь? Было очень грубо с твоей стороны так и не прилететь. — Я хотел, — ответил Лань Чжань, переведя свой серьёзный взгляд на Вэй Ина. — После того, как мы выбрались из пещеры Сюань-У, я подумывал о том, чтобы отправиться с тобой. Но мне пришлось вернуться к своей семье. Вэй Ин покачал головой: — Так даже лучше. Ты не смог бы предотвратить нападение Вэней, а так мне хотя бы не пришлось беспокоиться о тебе так же, как о моих братьях и сёстрах. — И всё же я пожалел об этом. В те четыре месяца, что я скрывался, я… волновался. — Правда? — удивлённо и даже несколько польщённо спросил Вэй Ин. В лунном свете привычная взгляду сдержанность Лань Чжаня больше походила на застенчивость. Сейчас он не выглядел ни как Ханьгуан-цзюнь, ни как сильный заклинатель, — просто красивый молодой мужчина в лунном свете. Иногда забывалось, что ни одному из них ещё даже двадцати не исполнилось: из-за того, как ныли по утрам суставы, Вэй Ин всё чаще чувствовал себя стариком. Лань Чжань кивнул, и Вэй Ин благодарно улыбнулся ему. — Думаю, мы должны рассказать друг другу по одному секрету, — предложил он. — Чтобы при следующей встрече мы смогли доказать друг другу, что являемся теми, за кого себя выдаём. — Секрет? — переспросил Лань Чжань. — Что-то, о чём никто не знает, — пояснил Вэй Ин. — Никто во всём мире. Только мы вдвоём. Ты первый. Лань Чжань думал долго. Очень долго. За это время шум со двора стал немного громче: Не Хуайсан, должно быть, выкатил к ужину часть алкоголя из хранилищ Цинхэ Не. Вэй Ин даже немного пожалел, что ушёл так рано и не смог принять участие в общем веселье, но едва ли Лань Чжань позволил бы ему подниматься на крышу пьяным. И то, что происходило сейчас, нравилось Вэй Ину куда больше алкоголя. Наконец Лань Чжань заговорил всё тем же своим ровным тоном: — В детстве я ужасно боялся жуков. Вэй Ин моргнул, несколько удивлённый и выбором секрета, и самим фактом того, что Лань Чжань мог чего-то бояться, а потом — не выдержал и залился смехом. Уже сквозь смех он требовательно уточнил: — Всех жуков? Каких конкретно, Лань Чжань? — Чем больше у них было ног, тем сильнее я их презирал, — неохотно отозвался Лань Чжань. — Однажды я нашёл кузнечика в своей постели и неделю отказывался в ней спать. Мне было пять. Представив воочию сцену с маленьким, надувшим щёчки Лань Чжанем, категорически отказывавшимся спать в своей постели из-за противных жучков, Вэй Ин рассмеялся так сильно, что чуть не соскользнул с крыши. Благо, Лань Чжань придержал его за плечо и уберёг от падения. — А сейчас? — поинтересовался Вэй Ин, отсмеявшись. — Мы пришли к неохотному перемирию, — сказал Лань Чжань. — Если жуки не лезут в моё личное пространство, я их не убиваю. В противном случае у меня нет выбора. — «В Облачных глубинах запрещено убивать живых существ», — процитировал Вэй Ин, скопировав голос и интонации Лань Цижэня. И только потом понял, что не знает, жив ли учитель Лань, а потому поспешил немного скрасить свою неловкость. — Зуб даю, ты признался в этом сейчас только потому, что теперь у меня нет возможности проникнуть в твою комнату в твоё отсутствие. Лань Чжань хладнокровно взглянул на него: — Твой секрет. — Мой не так забавен, — предупредил Вэй Ин. Лань Чжань упрямо сверлил его взглядом. — Хорошо. Помнишь, как мы повстречали Сун Ланя и Сяо Синчэня? — Вэй Ин неловко почесал нос: теперь, когда он заговорил об этом, слова давались уже не так легко. — Я подумал тогда… Ну, всё, о чём я мог думать, — это как приятно было бы просто путешествовать с тобой, как это делали они. Просто… ходить от города к городу, помогать людям, ночевать под звёздами. — Не в силах посмотреть на Лань Чжаня, Вэй Ин опустил взгляд и смущённо рассмеялся. — Глупо, правда? — Вовсе нет, — тихо возразил Лань Чжань. — Если бы не… Он замолчал, но Вэй Ин и без того понял всё, что тот хотел — и не смог сказать. Если бы не мир, в котором они жили сейчас. Если бы не война. Если бы не их долг перед своими орденами. Если бы… если бы не отсутствие золотого ядра у Вэй Ина. Солнце окончательно скрылось за горами, и белые одежды Лань Чжаня почти светились в лунном свете. — Да, — вздохнул Вэй Ин и подавил зевок. — Близится время сна? Не засыпай на крыше, я не смогу тебя спустить. Краем взгляда он увидел, как Лань Чжань резко выпрямился, будто и сам потерял счёт времени. — Слишком темно, чтобы возвращаться тем же путём, — заметил Лань Чжань. — Позволь спустить тебя. — Ну нет, это слишком неловко, — запротестовал Вэй Ин. — Если я не могу летать, это не значит, что я — калека. Я ведь смог подняться сюда, не так ли? Лань Чжань покачал головой. — Пожалуйста, — настойчиво попросил он. На сей раз Вэй Ин не успел ничего возразить: Лань Чжань подошёл вплотную, обхватил его за талию своей сильной рукой и поднял их обоих в воздух. Вэй Ин постыдно вскрикнул от неожиданности, но куда больше, чем подобная реакция, его гордость ранило то, что Лань Чжаню хватило одной руки, чтобы поднять и удержать его в воздухе. А после возражать уже было поздно. Так они и летели: достаточно низко, чтобы не было нужды в использовании меча, просто перемещаясь с одной крыши на другую, пересекая пустые улицы по пути к зданию, в котором поселился Вэй Ин с братом и сестрой. В какой-то момент Вэй Ин не удержался и всё же посмотрел вниз, на свои висящие в воздухе ноги. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз летал, и ещё больше с тех пор, как кто-либо заботился о нём подобным образом. Когда впереди показалось то самое здание с зажжёнными внутри лампами, Лань Чжань замедлился и плавно опустил их обоих вниз на улицу, чуть в стороне от входа. Из здания доносился низкий голос Цзян Чэна, изредка прерываемый мягким голосом шицзе. Завтра утром они уйдут втроём. Вэй Ин очень любил своих брата и сестру, но мысль о том, что он не знал, как скоро сможет увидеть Лань Чжаня в следующий раз, внезапно огорчила его. Лань Чжань всё ещё придерживал его за талию, и прежде, чем он отпустил бы, Вэй Ин развернулся в его руках, порывисто обнял его и позволил себе на мгновение прижаться лбом к его плечу. Лань Чжань замер на мгновение в его руках, должно быть, чувствуя себя неловко, но, пусть и с опозданием, всё же крепче прижал Вэй Ина к себе. — Пообещай мне, что будешь осторожен, — потребовал Вэй Ин. Глупо просить о таком человека, славящегося своей сдержанностью и осторожностью, но Вэй Ину отчего-то показалось, что, если не напомнить Лань Чжаню об этом, тот может забыть об осторожности в самый неподходящий момент. — Обещаю, — тихо проговорил Лань Чжань в его макушку. — Надеюсь, когда я увижу Вэй Ина в следующий раз, это случится при более приятных обстоятельствах. На какое-то мгновение — всего лишь на мгновение, — когда Вэй Ин уже уходил, ему вдруг нестерпимо сильно захотелось сотворить что-нибудь совершенно безумное и привлекающее внимание, чтобы Лань Чжань не смог его забыть. Вэй Ину захотелось полностью захватить мысли и память Лань Чжаня, пробудить в нём доселе невиданные эмоции. Ему захотелось поцеловать Лань Чжаня. Но Вэй Ин, конечно же, не сделал этого. Бросил на него прощальный взгляд, глубоко вдохнул и ушёл.