set the bone straight

Убегать и прятаться Цзян Чэну, мягко говоря, не нравилось. Особенно сильно он ненавидел ту часть, в которой вынужденно отсиживался в наспех разбитом в лесу лагере, пока Вэй Ин и Цзян Яньли разведывали обстановку в очередном повстречавшемся им на пути городе. Из-за того, что Цзян Чэна как наследника ордена Юньмэн Цзян слишком многие знали в лицо, он не мог позволить себе подвергать риску всю группу. Ни Вэй Ина, ни Цзян Яньли в лицо никто не знал, да и Вэни не питали к ним столь же повышенный интерес, как к другим, более значимым фигурам в войне, особенно с тех пор, как ещё много месяцев назад стало общеизвестно, что Вэй Ин больше не мог пользоваться мечом. И это не принимая во внимание тот факт, что Суйбянь до сих пор находился в Безночном городе. Меч Цзян Яньли всё ещё был при ней, но в бою её духовных сил хватало ненадолго, после чего на неё неизменно накатывала слабость. Цзян Яньли просто не воспринимали как заклинателя, представляющего опасность. — Я должен пойти с вами, — настаивал Цзян Чэн. Однако если и существовал достаточно безопасный способ взять его в город, не рискуя при этом безопасностью всех троих, никто из них о таком способе не знал. Поэтому Вэй Ин и шицзе переодевались в простую сочетающуюся между собой одежду — в основном серо-коричневых тонов, чтобы поменьше выделяться в толпе, — и шли расспрашивать местных. Они пытались найти дом, достаточно удалённый от оживлённых улиц, но при этом расположенный на относительно открытой местности, оставляющей пути для отступления в случае нападения. А Цзян Чэн оставался в лесу — нарезать круги по маленькому лагерю в ожидании их возвращения. В то время как Цзян Чэна бесило бездействие, Вэй Ин испытывал смешанные чувства совсем по другому поводу. Было странно видеть и понимать, насколько иначе брат стал относиться к нему теперь, когда из воинов на поле боя они превратились в беглецов. Цзян Чэн, казалось, ни на мгновение не забывал, что у Вэй Ина больше нет золотого ядра: из его жестов и прикосновений исчезла грубость, и на словах он стал заметно добрее. Как будто бы Вэй Ина подсознательно перевели в ту же категорию, что и Цзян Яньли — близких и дорогих людей, которых следовало защищать. Такая снисходительность умиляла, но временами — раздражала. Раздражало, что Цзян Чэн теперь почти не трогал Вэй Ина, не считая нежных хлопков по спине и случайных тычков под рёбра. Что они больше никогда не смогут подраться по-своему, по-братски. Вэй Ин совершенно точно знал, что Цзян Чэн всё ещё не оставил надежду вернуть ему золотое ядро, но не имел ни малейшего представления, как избавить его от этой навязчивой идеи, не выдав при этом свой секрет. Так что Вэй Ин просто пустил всё на самотёк и позволил Цзян Чэну продолжать глупо надеяться на чудо. Спустя три недели от начала путешествия, в течение которых и Цзян Яньли, и Вэй Ин умудрились простыть из-за сна на влажных от сырости одеялах прохладными осенними ночами, им, наконец, удалось найти подходящий дом. Небольшой размер дома компенсировался низкой ценой и разделяющей его и близлежащий город узкой густой полосой леса, а также тем, что хозяева очень спешили этот дом продать. Их дочь, как они объяснили, вышла замуж за торговца из Мэйшаня и умоляла родителей переехать к ней, так как границы Мэйшаня были относительно хорошо защищены горами. — Я слышала, что Мэйшань прекрасен зимой, — вежливо улыбнулась им Цзян Яньли. Она слегка гнусавила из-за простуды и, хоть и старалась всеми силами скрыть своё состояние, но Вэй Ин видел, что куда больше, чем решать торговые вопросы, ей хотелось лечь и уснуть. К счастью, хозяева и правда очень сильно спешили, так что беседа с ними вышла на редкость короткой и закончилась тем, что шицзе отдала им половину того серебра, что досталось в дорогу от Не Хуайсана. На оставшуюся половину теперь предстояло жить до тех пор, пока они не начнут самостоятельно выращивать себе еду. Получив плату за дом, хозяева уложили свои вещи в маленькую телегу, прицепили её к ослу и спешно уехали. Вэй Ин наблюдал за ними до тех пор, пока их размытые силуэты не скрылись из виду, и только после этого позвал Цзян Чэна из-за деревьев. — Не так уж и плохо, — сказал Вэй Ин, пропуская Цзян Чэна в дом. — Камин вроде работает, и бывшие хозяева оставили кучу вещей, не поместившихся в телегу. Цзян Чэн поморщился, да и, честно говоря, было с чего: изнутри дом казался настолько маленьким, что уступал в размерах даже одноместным комнатам в Пристани лотоса. И даже когда Цзян Чэн неохотно сменил свои фиолетовые одежды на более простые, он всё ещё выглядел неуместно богато на фоне внутреннего убранства дома. Мадам Юй, вероятно, гордилась бы этим. Пока Цзян Чэн осматривался в доме, а шицзе — исследовала кухню, Вэй Ин позволил себе ненадолго присесть на кровать и отдохнуть. Кровать в доме была только одна, а значит, ему и Цзян Чэну предстояло спать на полу. Но даже пол выглядел куда теплее земли, промёрзшей на ночном осеннем холоде, так что Вэй Ин не смел жаловаться. И всё же он не удержался от возможности немного полежать на мягком матрасе: из-за затянувшейся болезни Вэй Ин уже много дней кряду чувствовал себя неважно, и сегодня ему было плохо с самого утра — голова казалась тяжёлой, мысли текли вяло и неохотно. Моргнув в очередной раз, Вэй Ин внезапно обнаружил себя окончательно растёкшимся по кровати. Перед плывущим взглядом маячил дощатый потолок, Цзян Чэн всё ещё о чём-то говорил, но Вэй Ин уже с трудом улавливал, о чём тот вёл речь. Вместо этого мысли Вэй Ина потекли в совсем иную сторону. Он вспомнил, что время едва перевалило за полдень, а значит, можно было подремать до ужина. Утром следовало первым делом связаться с Не Хуайсаном и рассказать ему, где они остановились и куда при необходимости отправлять послания. А потом Вэй Ин начнёт вырезать охранные талисманы на стенах дома. Завтра, он займётся всем этим завтра. Вэй Ин проснулся уже затемно. Рядом, склонившись над ним, сидела Цзян Яньли — её обеспокоенное лицо освещали зажжённые в комнате свечи. — Шицзе? — сонно пробормотал Вэй Ин. — Что-то случилось? Цзян Яньли виновато улыбнулась и погладила его по лбу прохладной рукой. — Прости, я не хотела тебя будить. У тебя небольшая температура, тебе нужен отдых. — Я в порядке, — тут же возразил Вэй Ин. И, словно в противовес его словам, тело отозвалось неприятной ломотой — той самой, что зачастую сопутствовала повышенной температуре, — и тяжестью в руках и ногах. Вэй Ин неуклюже приподнялся на локте. — Где Цзян Чэн? Который час? — Он осматривает улицы, — ответила шицзе. — Сейчас около девяти. Ты голоден? Вэй Ин прислушался к себе и вынужденно признал: — Немного. Цзян Яньли поднялась с кровати, но Вэй Ин, почувствовав внезапное подспудное желание немного покапризничать, со стоном поймал её за руку. — Шицзе, не уходи! — проныл он и тут же шмыгнул носом, что, впрочем, не сильно помогло: дышать пока что получалось только через рот. — Я не ухожу, — успокаивающе заверила его Цзян Яньли. — Просто возьму тебе немного супа. Она вернулась почти сразу, поставила чашку с супом на стол и помогла Вэй Ину сесть. В таком положении Вэй Ин почувствовал себя ещё более разбитым, чем прежде, — будто тело и вовсе ему не принадлежало. Но когда шицзе аккуратно вложила ему в руки чашку с горячим супом, Вэй Ин послушно взял её и отпил немного. Заложенный нос не давал как следует насладиться ни запахом, ни вкусом, но тепло, обжёгшее горло, уже само по себе принесло Вэй Ину немалое облегчение. — Почему я заболел? — пожаловался он между глотками. — Шицзе, не сиди слишком близко, не хочу, чтобы ты тоже заболела. — Думаю, я уже переболела, — покачала головой Цзян Яньли. — И мне уже лучше. Вэй Ин рад был это слышать, но вместе с тем ещё сильнее заскучал по своему золотому ядру. Оно, конечно же, не уберегло бы от сломанных костей, но значительно ускорило бы их исцеление. Но куда больше, чем медленно заживающие травмы, Вэй Ина уязвляло понимание того, насколько слабым он теперь был даже перед такой несерьёзной проблемой, как простуда. Он будто бы снова стал тем беспомощным восьмилетним мальчиком, что прятался под мостом и собирал гнилые фрукты на ужин. Вэй Ин не жалел о своём решении. Никогда не пожалеет. Но он так невыносимо скучал по времени, когда мог позволить себе быть более безрассудным. Цзян Яньли внимательно следила за Вэй Ином, пока тот ел, и, когда он закончил, забрала опустевшую чашку и прижалась поцелуем к его влажному лбу. — Я же грязный, — неловко пробормотал Вэй Ин. — Ты должен поспать ещё немного, — улыбнулась шицзе. — Сянь-Сянь нуждается в отдыхе. — Но я не хочу занимать кровать! — спохватился Вэй Ин. Но стоило ему попытаться сдвинуться с места, как Цзян Яньли тут же мягко, но настойчиво уложила его обратно. — А-Сянь. Вэй Ин упрямо поджал губы. — Шицзе. Цзян Яньли погладила его по распущенным, спутанным после сна волосам и вдруг посмотрела на него так серьёзно — намного серьёзнее, чем того требовал простой разговор о простуде, — что у Вэй Ина внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. — Мы все должны заботиться друг о друге, А-Сянь,— напомнила она. — И меня беспокоит то, как много ты ради этого отдал. — Шицзе, — выдохнул Вэй Ин беспомощно. Но Цзян Яньли покачала головой. — Ты не обязан ничего рассказывать. Я знаю, что ты хочешь сохранить это в тайне. — Она вздохнула. — Но я тоже там была. Я видела, насколько опустошённым был А-Чэн. И я, наверное, тоже решилась бы на что-то столь же безрассудное, если бы только знала, на что именно. Но А-Сянь… — Ты ведь не рассказала ему? — спросил Вэй Ин, даже не пытаясь скрыть отчаяние в голосе. Умом он понимал, что, если бы Цзян Чэн вдруг узнал правду, он бы сразу же проговорился об этом или врезал Вэй Ину так, что у того не осталось бы сомнений в том, что секрет раскрыт. Но не спросить об этом Вэй Ин не мог. Цзян Яньли снова покачала головой. В свете горящих свечей глаза её блестели так, будто она с трудом сдерживала слёзы. — Я знала, что вы не стали бы ничего скрывать от меня без причины. И что А-Чэн не согласился бы, если бы знал правду. — Как давно ты знаешь? — Вэй Ин должен был спросить и об этом — на случай, если сам чем-то себя выдал, чтобы впредь вести себя вдвойне осторожнее. Шицзе едва заметно пожала плечами: — С тех пор, как вы вернулись, и А-Чэн рассказал историю о Баошань Санжэнь. Если бы всё было так просто, вы бы не пошли на подобные ухищрения, чтобы скрыть от меня происходящее. И когда вы вернулись… У А-Чэна снова было золотое ядро, а у тебя его не было. — Я не пытался лгать тебе, — виновато прошептал Вэй Ин. — Никто не знает, кроме меня, Вэнь Цин и Вэнь Нина. Промелькнула мысль: а как там Вэнь Нин и Вэнь Цин? Вэй Ин почти не помнил, как попрощался с ними: в тот момент все его мысли были заняты необходимостью держаться на ногах, в то время как тело его немело от влитых в него по окончании операции отваров, а голова раскалывалась от боли. Кажется, Вэнь Нин обнял его напоследок. — Понятно, — сказала шицзе. К счастью, она всё ещё оставалась самым лучшим человеком на свете, какого Вэй Ину только приходилось встречать, поэтому больше ни о чём его спрашивать не стала. Лишь сжала руку Вэй Ина в своей и добавила непререкаемым тоном: — Ты будешь спать на кровати, пока не почувствуешь себя лучше. — Но мне уже лучше! — запротестовал Вэй Ин. — Суп шицзе исцелил меня. Цзян Яньли ответила ему слабой улыбкой. Пока что этого было достаточно.

* * *

Вэй Ину потребовалось две полных недели на то, чтобы полностью оправиться от болезни, и всё это время он неустанно жаловался на необходимость соблюдать назначенный шицзе постельный режим. К счастью, пребывание в постели никак не мешало Вэй Ину с какой-то навязчивой целеустремлённостью продолжать делать наброски идей для новых талисманов, хоть ему и было пока строго-настрого запрещено проверять эти идеи на работоспособность. Так что Вэй Ин коротал дни болезни, изобретая, рисуя и сочиняя для Лань Чжаня письма, которые никогда не отправит. Находиться в бегах было куда скучнее, чем казалось поначалу. У Цзян Чэна, похоже, была та же проблема: его разочарование нынешним положением дел проявлялось в длинных прогулках по территории вокруг дома. Сама территория помимо небольшого внутреннего двора включала так же несколько полей, но приближалась зима, и Вэй Ин сомневался, что они успеют хоть что-то посадить до наступления заморозков. Двадцатый день рождения Вэй Ина, а вслед за ним и Цзян Чэна отметили очень скромно. Вэй Ин, вероятно, и вовсе позабыл бы об этих праздниках, если бы шицзе не покупала на рынке мясо специально по случаю. Встречая оба дня рождения в нынешнем узком кругу семьи, они старались не вспоминать о двадцатилетии Цзян Яньли, что наступило три с половиной года назад и праздновалось в счастливой довоенной жизни, которую никто из них тогда не ценил должным образом. Даже привыкнув к новому дому и тихой, размеренной жизни в его стенах, Вэй Ин всё ещё чувствовал себя так, будто его тело и разум не понимали, должны ли продолжать действовать и думать в рамках режима военного времени. Вэй Ин проводил свои дни мирно, но всё ещё просыпался хотя бы один раз за ночь с бешено колотящимся в груди сердцем, пытаясь понять, не почудились ли ему чужие шаги и свист мечей, разрезающих воздух в полёте. Его брат и сестра чувствовали себя так же: Цзян Яньли почти каждый день перепроверяла запасы еды, хоть и кормила только их троих, а Цзян Чэн пребывал в постоянном раздражении и вздрагивал от любых громких звуков. Когда Вэй Ину стало лучше, он помог Цзян Чэну наложить защиту на весь дом: систему оповещения вокруг границ их пока ещё бесплодных полей и талисманы у каждой двери и окна, не позволяющие пройти в дом никому, кроме них троих. Это, конечно же, не смогло бы задержать армию, но Вэням пришлось бы снести дом, чтобы попасть в него. После этого Вэй Ин принялся за талисманы, которые следовало хранить при себе на случай, если кого-то из них схватят за пределами дома: сигнальные талисманы, талисманы слежения и взрывающиеся талисманы. На всякий случай. Отчасти он понимал, что это в каком-то смысле уже лишнее, особенно для Цзян Чэна. Меч, который тот позаимствовал в Цинхэ Не, не мог сравниться с Саньду, но в случае опасности Цзян Чэн в первую очередь потянулся бы именно к мечу, нежели к какому-либо из талисманов Вэй Ина. И всё же Вэй Ин не мог оставить Цзян Чэна беззащитным на случай, если у него отнимут меч и Цзыдянь. Кроме того, Вэй Ину нравилось — и, возможно, он даже нуждался в этом, — чувствовать себя полезным. Первое послание от Не Хуайсана пришло через три недели после того, как они установили защиту на дом и землю вокруг. Короткое послание содержало мало информации: Не Хуайсан писал, что все группы уже обзавелись укрытиями, что он предупредит, если где-то поблизости от них появятся люди ордена Цишань Вэнь, и что они должны пока что оставаться на месте. После прочтения этого послания Цзян Чэн ушёл на ещё одну гневную прогулку. Цзян Яньли со вздохом смяла послание и выбросила его в разожжённый в камине огонь. — Не ходи за ним, — попросила она Вэй Ина. — А-Чэну нужно время, чтобы привыкнуть. Однако с наступлением зимы настроение Цзян Чэна не улучшилось. Даже напротив, стало хуже, поскольку теперь он возвращался со своих прогулок с полными снега сапогами и упрямо твердил, что ему вовсе не холодно. Вэй Ин, благодаря золотому ядру и тёплому климату Юньмэна годами не знавший, что такое холод, не мог не завидовать ему. Как и не мог не чувствовать себя в этом доме как в ловушке, несмотря на успокаивающее присутствие шицзе поблизости. Раз в неделю они с шицзе выходили на рынок, и холод, по крайней мере, давал им уместный повод прятать лица за обёрнутыми вокруг них полосками ткани — до такой степени, что никто не смог бы узнать их при всём желании. В один из таких походов Вэй Ин, в конце концов, сдался и купил пару десятков отрезов промасленной ткани. — Мы не сможем это съесть, — заворчал Цзян Чэн при виде его покупки. — Если только ты не планируешь превратить это в куски мяса с помощью одного из своих талисманов. — Однажды я читал книгу, — пояснил Вэй Ин, разворачивая один из отрезов, — в которой рассказывалось, что можно выращивать овощи зимой, если построить им свой маленький дом. В Юньмэне, конечно же, круглый год было очень тепло, и подобные ухищрения там не требовались. Но в Облачных глубинах зимы выдавались холодными, а у Вэй Ина было много свободного времени на чтение книг с ближайших полок, когда он слишком рано заканчивал очередное своё наказание в библиотеке. Цзян Чэн с сомнением посмотрел на ткань в его руках: — Ты уверен, что это не выдумки? Вэй Ин показал ему язык. — Сначала мне нужно построить деревянный каркас, — сказал он. — А потом я обошью его тканью. — По крайней мере, дерево у нас уже есть, — фыркнул Цзян Чэн. Нетрудно было догадаться, что он воспринял идею Вэй Ина скорее как очередной его глупый проект с целью убить свободное время, нежели как что-то стоящее внимание. Потребовалось время, но Вэй Ин доказал Цзян Чэну, что тот зря в нём сомневался. Для начала он за неделю построил дом из дерева и ткани на заднем дворе. Дом получился кривоватым — с небольшим наклоном на одну сторону, — и Вэй Ин сомневался, что тот выдержит больше пары дюймов снега. Но, по крайней мере, дом твёрдо стоял сам по себе. Потом Вэй Ин насыпал приподнятую грядку из земли, чтобы накрыть её. В следующий свой поход на рынок он купил три маленьких пакета семян и поделил грядку на три секции — лук, морковь и редис. Честно говоря, надежды Вэй Ина на успех были очень скромны. И всё же он добросовестно каждое утро и вечер ходил поливать своё крытое поле, а также обновлять прикреплённые к стенам над ним согревающие талисманы. Дни шли, становилось всё холоднее, и чем дальше, тем тщательнее Вэй Ину приходилось кутаться, чтобы не заболеть опять. Но даже это неприятное обстоятельство не пошатнуло его решимость, и чуть меньше, чем через месяц, она, наконец, окупилась. Редис пророс первым. Сквозь промасленную ткань было плохо видно, но дневной свет пробивался внутрь дома достаточно, чтобы Вэй Ин сумел разглядеть крохотные зелёные ростки, торчащие из земли. При виде ростков Вэй Ин закричал от радости так громко, что напугал Цзян Чэна. Несмотря на то, что выросшие овощи не могли сравниться по размеру с теми, что продавались на рынке, Вэй Ин всё равно необоснованно гордился ими. Он и редис-то не любил, но из-за того, что вырастил этот редис своими собственными руками, отдал его Цзян Яньли с тем же самодовольным видом, с каким когда-то показывал приёмы владения мечом младшим ученикам. Моркови и луку требовалось больше времени, но Вэй Ин уже не переживал так сильно и просто продолжал тщательно ухаживать за ними на протяжении всей зимы. Домик над полем был настолько мал, что приходилось наклоняться, чтобы зайти внутрь и стоять там, но Вэй Ин искренне радовался ежедневной возможности ненадолго убегать от размеренного течения жизни в доме с братом и сестрой. Как бы сильно Вэй Ин ни любил их обоих, даже им троим было трудно проводить в компании друг друга дни и ночи напролёт. Вэй Ин успел посадить ещё больше редиса за то время, пока ждал, когда прорастут лук и морковь, и оттого вёл себя ещё более самодовольно. Цзян Яньли вежливо охала и ахала на каждым принесённым Вэй Ином овощем. Всякий раз, как он хвалил приготовленные ею блюда, она одаривала его ответной похвалой: — Уверена, без свежих овощей А-Сяня получилось бы не так ароматно и вкусно. — Всё для моей шицзе! — великодушно отозвался Вэй Ин, отвесив в её сторону шутливый поклон ложкой. — Кто знает, может, всё это время мне суждено было стать земледельцем. — У А-Сяня явный талант к земледелию, — согласилась Цзян Яньли. Цзян Чэн закатил глаза. Весь ужин он вёл себя напряжённо. Сегодня от Не Хуайсана пришло послание о том, что одной из скрывающихся групп людей Цинхэ Не удалось уничтожить патруль Вэней в Аояне, и Цзян Чэн не мог не позавидовать этому. Он даже выходил попрактиковаться с мечом в заснеженный двор. — Не глупи, — фыркнул он, вылавливая один из кусочков редиса в своём супе с куда больше агрессией, чем следовало бы. — Разумеется, тебе было суждено не это. Никому из нас. За столом повисла неловкая тишина. Вэй Ин мысленно вздохнул: он надеялся, что Цзян Чэн со временем сможет привыкнуть к их нынешней жизни, но даже три месяца спустя тот всё ещё рвался в бой. Вэй Ин понимал его — ему тоже не терпелось свергнуть орден Цишань Вэнь, — но старался быть благодарным за каждый мирный день, пусть дни эти и протекали в условиях, не подобающих адептам одного из пяти великих орденов. В отличие от своих брата и сестры Вэй Ин хоть и привык к роскоши, но никогда не чувствовал себя достойным её. Если бы его отец не стал заклинателем и не встретил его мать, подобная жизнь вполне могла бы стать жизнью Вэй Ина. Цзян Яньли сочувственно перехватила взгляд Вэй Усяня через стол и открыла рот, чтобы что-то сказать. — Что? — резко спросил Цзян Чэн. — Ничего, — поспешно ответил Вэй Ин и завёл разговор о составе почвы, чтобы Цзян Чэн потерял интерес к беседе.

* * *

В сравнении с другими горными районами в Лаолине было не так уж и холодно, но их дом всё равно заваливало снегом несколько раз за зиму. Вэй Ин беспокоился о своих овощах, но и снежными видами наслаждался тоже. А вот Цзян Чэн отчего-то не оценил по достоинству снежок, закинутый Вэй Ином ему за шиворот, и отпихнул его так резко, что Вэй Ин не удержал равновесие и упал. Цзян Чэн тут же в ужасе бросился к нему и настоял на том, чтобы завести его в дом, невзирая на то, что Вэй Ин совершенно мягко приземлился в большой сугроб. В выращивании свежей моркови посреди зимы было какое-то особое, восхитительно подлое удовольствие. Вэй Ин насмехался над морковью на рынке, что, конечно же, было несправедливо, ведь другие земледельцы не знали, как согревать свои утеплённые грядки талисманами. Вэй Ин мыл морковь в кастрюле, когда сработал сигнальный талисман на границе территории вокруг дома. Он сразу же выпрямился и окликнул сестру: — Шицзе, кто-то проник во двор. Цзян Яньли торопливо шагнула к задней двери: — А-Чэн, зайди в дом. У нас могут быть проблемы. Трудно было не заметить, насколько взволнованным стал Цзян Чэн при мысли о возможном сражении. Он отложил в сторону топор, которым рубил дрова для камина, и, потянувшись к мечу, спросил: — Сколько их? — Только один, — ответил Вэй Ин. Он достал из-под матраса несколько взрывающихся талисманов и меч шицзе и протянул ей последний. — Шицзе, держи. Цзян Яньли напряжённо забрала меч у него из рук, но не спешила внимать его из ножен. — А-Сянь, держись позади, — приказала она и выпрямилась во весь рост, будто стараясь казаться более грозным соперником, чем была на самом деле. Даже так она всё ещё выглядела маленькой рядом с Вэй Ином и Цзян Чэном. — Если он один, — понизил голос Цзян Чэн, пытаясь выглянуть в окно, — я мог бы выйти и… — Нет, — оборвал его Вэй Ин. — На своей территории у нас преимущество, не отдавай его так быстро. Раздался стук в дверь, Цзян Чэн дёрнулся с места. Ситуация становилась странной. Какой Вэнь стал бы стучать? И они не получали никаких посланий от Не Хуайсана на протяжении последних двух недель. В том числе обещанных предупреждений о приближении людей Цишань Вэнь к городу, в котором они скрывались. — Стойте тут, — велел Цзян Чэн и, подкравшись к двери, рывком открыл её. Лань Чжань, который, должно быть, опирался на дверь в тот момент, не удержал равновесие и ввалился в дом. — Лань Чжань? — воскликнул Вэй Ин и бросился к нему, торопливо подставляя ему своё плечо вместо двери. Лань Чжань обнимал рукой свой живот, и на фоне его светлых одежд кровь выделялась особенно ярко. — Лань Ванцзи? — с подозрением в голосе окликнул Цзян Чэн. — Что ты здесь делаешь? Лань Чжань влажно закашлялся, навалился на Вэй Ина ещё сильнее и с трудом выдохнул: — Цинхэ пал. Крепости больше нет.