set the bone straight

Вэй Ин часто сопровождал Цзян Яньли на рынок. Их двоих едва ли хоть кто-то узнал бы в лицо, и ходить в город вдвоём было куда безопаснее, чем поодиночке. Цзян Чэн каждый раз ругался из-за того, что не мог пойти с ними, но и поделать с этим ничего не мог тоже: и его, и Лань Чжаня много где слишком хорошо знали в лицо. Так что и на сей раз ответственность сопровождать Цзян Яньли выпала именно Вэй Ину. Помимо возможности запастись дополнительными продуктами рынок так же служил отличным источником самых разных сплетен. Не самым достоверным, конечно, но на фоне редких посланий от Не Хуайсана выбирать не приходилось — всё лучше, чем ничего. Нынешние сплетни касались недавнего визита Цзиней в Безночный город. Муж двоюродной сестры одного из здешних продавцов, живущей в Ланьлине, входил в число слуг, что сопровождали Цзинь Гуаншаня на протяжении всего путешествия, и подробностей оказалось на удивление много. — Вэнь Жохань живёт как император, — рассказывал торговец рыбой собравшейся вокруг него толпе. — Моя двоюродная сестра сказала, что никогда не видела настолько изысканных вещей, как там, а ведь она работает в башне Кои! Люди, впечатлённые услышанным, громко зашептались между собой. Один старик проворчал: — Ну… Все мы знаем, откуда у него берутся деньги. Не понимаю, с чего мы должны платить двойные налоги, если даже не живём в Цишани. Вэй Ин многозначительно взглянул на Цзян Яньли: им уже не впервые доводилось слышать подобные настроения среди местных жителей. Одна из женщин раздражённо цокнула языком: — Что-то не видно, чтобы кто-то мог противостоять им. Вспомните, что случилось с бедным молодым господином Цзинь. Цзян Яньли побледнела и схватила Вэй Ина за руку. Он прочистил горло, напустил на себя самый невинный любопытствующий вид, на какой только был способен, и спросил: — С которым из? И что с ним случилось? — С Цзинь Цзысюанем, конечно, — ответила всё та же женщина, подтянув свою корзину повыше на бедро. — Не далее, как на прошлой неделе его собственный отец обвинил его в государственной измене. И только лишь за то, что молодой господин Цзинь осмелился прилюдно заявить, что они не должны вот так просто подчиняться Вэням. — И назвал своего собственного отца трусом, — добавил торговец рыбой, покачав головой. — Стыд-то какой. Может, было и неразумно с его стороны оспаривать решения своего отца, но думается мне, молодой господин Цзинь добился бы большего, если бы обратился к народу. — Ты знаешь, что с ним случилось? — тихо выдохнула Цзян Яньли. — Его убили? — Моя тётя рассказывала, что видела, как стражники сопровождали его в тюрьму, — подала голос другая женщина. — В цепях. Думаете, глава Цзинь казнит собственного сына? — Кто знает, — мрачно отозвался старик. — Если господин Вэнь прикажет, сомневаюсь, что глава Цзинь сможет отказаться. Да и разумно ли держать поблизости сына, прямо заявившего о своём намерении занять пост главы ордена? Цзян Яньли выглядела так, будто вот-вот лишится чувств, и Вэй Ин решительно подхватил её под локоть и повёл прочь, подальше от толпы. Уже уходя, он услышал, как кто-то позади сказал: «Может, он закончит как Лань Сичэнь», и люди в толпе разразились шумными возражениями вперемешку со смехом. Вэй Ин завёл Цзян Яньли в тихий, безлюдный переулок, усадил её на одну из стоявших у стены бочек и взволнованно склонился над ней: — Шицзе! Шицзе! Они не знают, о чём говорят. Кто знает, что на самом деле произошло? Может, Цзинь Гуаншань просто хотел преподать ему урок и уже выпустил его из тюрьмы. — Или Цзысюань уже мёртв, — прошептала Цзян Яньли, побледнев пуще прежнего. Они купили лишь половину из запланированного списка продуктов, но Вэй Ин всё же решил, что вернуться домой сейчас было важнее, нежели купить картофель. Взяв корзину с продуктами в одну руку, второй он бережно обхватил Цзян Яньли за талию и повёл её к выходу из города. К тому времени, как они пересекли лес по протоптанной за минувшие месяцы тропинке и вышли к дому, Цзян Яньли уже немного пришла в себя, но оставалась всё такой же бледной и то и дело беспокойно заламывала руки. Вэй Ин невольно задумался, переживала ли она так сильно из-за своих былых чувств к Цзинь Цзысюаню или же от того, что любила его до сих пор? Он попытался представить, что почувствовал бы, если бы узнал о падении Цинхэ до того, как увидел Лань Чжаня живым на пороге их нынешнего дома, но почти сразу удивился тому, что счёл две эти ситуации схожими. — Присядь, шицзе, — попросил Вэй Ин, помогая Цзян Яньли опуститься на ступеньки крыльца, а потом постучал по двери и крикнул уже находившемуся в доме Цзян Чэну: — Цзян Чэн, можешь принести горячей воды для шицзе? Но дверь открыл Лань Чжань. Он окинул их удивлённым взглядом — обычно поход в город занимал у них гораздо больше времени, — но быстро догадался, что что-то не так, и встревожено спросил: — Что случилось? — Это всё из-за Цзинь Цзысюаня, — пояснил Вэй Ин, успокаивающе поглаживая Цзян Яньли по спине. — Он… Ну… Мы точно не уверены, но в городе говорят, что он разозлил своего отца, осудив его подчинение Вэням, и теперь сидит в тюрьме. Лань Чжань растерянно моргнул и скрылся в доме, чтобы вскипятить воду. Цзян Яньли прижала пальцы к вискам. — Глава Цзинь не стал бы запирать Цзысюаня в тюрьме только из-за того, что тот назвал его трусом, — уверенно заявила она. — Он должен считать Цзысюаня реальной угрозой своему нынешнему положению. — Цзинь Цзысюань уже его законный наследник, — задумчиво пробормотал Вэй Ин. — И если бы он смог найти точки соприкосновения с народом… В его представлении Цзинь Цзысюань, неловко пытавшийся вести беседы с мирными жителями на улицах Ланьлина, выглядел презабавно, но в случае, когда единственным альтернативным вариантом являлся Цзинь Гуаншань, Вэй Ин предпочёл бы сына отцу. Цзян Яньли кивнула. — Я не знаю, убьёт ли глава Цзинь собственного сына, но если бы у него не было иного выбора… — пробормотала она и вскинула на Вэй Ина полный отчаяния взгляд. — Мы должны что-то сделать, А-Сянь! — Хорошо, — выдохнул Вэй Ин, хотя он пока что понятия не имел, что именно они могли предпринять в сложившейся ситуации. Из дома донеслось громкое поражённое: «Цзинь Гуаншань сделал что?!», послышались твёрдые чеканные шаги, распахнулась входная дверь, и на крыльцо вышел Цзян Чэн, почти запнувшись о них двоих. — Прости, А-Цзэ, — торопливо извинился он. — Ты в порядке? Но Цзян Яньли едва ли услышала его. — Мы могли бы привести его сюда, — задумчиво проговорила она, хмурясь. Цзян Чэн бросил на Вэй Ина болезненный взгляд. Они явно подумали об одном и том же, и это не имело ничего общего с тем, как сильно им не хотелось делить и без того тесное пространство дома с Цзинь Цзысюанем. — Сомневаюсь, что собрать трёх наследников орденов под одной крышей — хорошая идея, — неохотно озвучил Цзян Чэн то, что вертелось на языке у Вэй Ина. — Если они кинутся в погоню за Цзинь Цзысюанем, то рано или поздно загонят в угол нас всех, и вы двое, скорее всего, попадётесь вместе с нами. Вэй Ин задумчиво покусал щёку изнутри. Если одним махом поймают и Цзян Чэна, и Лань Чжаня, и Цзинь Цзысюаня, почти вся надежда на восстание умрёт вместе с ними. Не Хуайсан являлся главой Цинхэ Не лишь номинально, а Лань Сичэнь, единственный выживший глава ордена среди трёх уничтоженных орденов, судя по всему, переживал ужасы плена в Безночном городе без шансов на спасение. — И мы слишком близко к Ланьлину, — продолжил тем временем Цзян Чэн. Он протиснулся мимо Вэй Ина и Цзян Яньли и вышел во двор, скрестив руки на груди. — Должно быть что-то… Лань Чжань вышел из дома и подал Цзян Яньли чашку горячей воды. Не задумываясь над тем, что делает, Вэй Ин в благодарность похлопал его по стройной лодыжке, и почувствовал, как Лань Чжань вздрогнул от удивления. — Мы должны действовать, — с серьёзным видом согласился Лань Чжань. — Может, спасём его и опять кинемся в бега? — со вздохом предложил Вэй Ин. Цзян покачал головой: — Мы сможем уйти подальше от Ланьлина, но будем ещё уязвимее не на своей территории. — Мы могли бы разделиться, — предложил Лань Чжань без особой радости в голосе. — Господин Цзинь и я могли бы… — Нет! — поспешно возразил Вэй Ин. — Больше никаких разделений. Может, так и будет легче скрываться, но станет гораздо сложнее защищаться. — От одной только мысли о необходимости отправить Лань Чжаня навстречу неизвестности вместе с Цзинь Цзысюанем Вэй Ина замутило. — Может быть, нам просто… пора перестать убегать? — О чём ты? — одёрнул его Цзян Чэн. — Предлагаешь остаться и сражаться? Где нам взять армию для этого? — Я имею в виду, — Вэй Ин вздёрнул подбородок и посмотрел Цзян Чэну в глаза, — что мы могли бы свергнуть Ланьлин Цзинь.

* * *

Путешествие из Лаолина в Ланьлин заняло на удивление мало времени. Цзян Чэн едва ли не за шкирку вытащил полусонного Вэй Ина из постели, и тот не без труда, спросонья путаясь в рукавах, натянул на себя верхние одежды со специальными дополнительными карманами для талисманов. Кроме того, после недавнего инцидента, имевшего место в лагере Вэней, Вэй Ин вшил в свои одежды так много защитных талисманов, что любое оружие, уступавшее в силе первоклассному духовному оружию, не смогло бы причинить ему вред. Перед отправлением в дорогу Вэй Ин заставил Цзян Чэна — Лань Чжань категорически отказался замахиваться на него мечом — лично убедиться в этом на заднем дворе. К тому времени, как Вэй Ин полностью проснулся, они уже миновали границу между Лаолином и Ланьлином и направлялись к башне Кои. Вэй Ину пришлось потеснить Лань Чжаня на его мече и крепко обхватить его за талию со спины, чтобы не свалиться в полёте. По силе этот меч не шёл ни в какое сравнение с Бичэнем, но он служил Лань Чжаню верой и правдой вот уже полтора года, и, в конце концов, Лань Чжань признался, что чувствовал необходимость дать имя и этому мечу тоже. — Он прошёл со мной через год войны, — сказал он накануне вечером, полируя лезвие. — Оставлять его безымянным неуважительно. — «Тишень», — с весельем в голосе предложил тогда Вэй Ин, и рука Лань Чжаня накрыла рукоять меча, будто бы стремясь оградить его от столь глупой шутки. Но у самого у него пока не было иных идей, так что отныне его меч звали «заменой» — до тех пор, пока Лань Чжань не придумает что-нибудь получше. Над горизонтом медленно восходило солнце, сильный ветер рывками трепал полы одежд Вэй Ина. С опозданием до Вэй Ина дошло, что Лань Чжань надел одно из его серых одеяний поверх своих белых одежд. Где-то там, под серыми одеждами, был и слой тёмно-синих одежд Цзян Чэна, но Вэй Ин счёл эту деталь несущественной. — Лань Чжань, — громко окликнул он, стараясь перекрыть своим голосом шум ветра в ушах. Лань Чжань едва заметно вздрогнул от неожиданности. — Прости, — Вэй Ин чуть понизил голос и прижался ближе к нему, вжимаясь грудью в его прямую спину. — Как думаешь, у нас получится? Если бы на нашу сторону встал Ланьлин Цзинь, думаю, многие из маленьких орденов тоже присоединились бы. Дело ведь было не только в Цзинь Цзысюане. Правда, когда Вэй Ин украдкой бросил взгляд на летевшую поблизости Цзян Яньли, прильнувшую к спине Цзян Чэна, и увидел её омрачённое беспокойством лицо, уже одного этого было достаточно, чтобы добиться успеха во что бы то ни стало — хотя бы ради неё. Лань Чжань долго молчал. Из своего положения Вэй Ин видел только нежную линию его щеки и тёмный завиток ресниц. Наконец, Лань Чжань ответил: — Я надеюсь на это. Должно быть, он подумал о своём брате. Лань Чжань никогда не просил их помочь освободить Цзэу-цзюня так же, как прямо сейчас они пытались освободить Цзинь Цзысюаня, но Вэй Ина всё равно накрыло иррациональным чувством вины. Если бы Цзэу-цзюнь находился где угодно, кроме Безночного города, Вэй Ин сам давным-давно предложил бы это. Но Цзэу-цзюнь не хотел бы, чтобы кто-то из них погиб во время самоубийственной миссии по его спасению. Особенно Лань Чжань, которого он так стремился уберечь. Как старший брат Вэй Ин понимал и разделял это стремление. Так ли уж отличалась жертва, принесённая Цзэу-цзюнем, от жертвы, принесённой Вэй Ином? Помимо того, что жертву Вэй Ина было гораздо труднее скрыть. Лань Чжань принял решение Цзэу-цзюня с гораздо большим смирением, чем смог бы Цзян Чэн, если бы узнал правду о том, как именно Вэй Ин потерял своё золотое ядро. И всё же Лань Чжань продолжал бороться. В бессознательном порыве Вэй Ин обнял Лань Чжаня крепче. К счастью, для Вэй Ина полёт подразумевал необходимость за что-то держаться, так что Лань Чжань едва ли заметил разницу. Вниз они спустились за пределами башни Кои. Солнце уже взошло, однако в такую рань большая часть города ещё спала. Дни становились всё теплее, но Вэй Ин всё же запахнул свои верхние одежды плотнее — без тёплого Лань Чжаня в непосредственной близости утренний воздух ощущался намного прохладнее. — Я всё ещё считаю, что мне следует пойти с вами, — упрямо заявил Цзян Чэн. — Будет безопаснее, если… Вэй Ин покачал головой: — Тебя слишком многие знают в лицо. Особенно в башне и её окрестностях. — Как и вас, — проворчал Цзян Чэн, но крыть ему было нечем. Их план состоял в следующем. Цзян Чэн и Лань Чжань, сокрытые от посторонних глаз талисманами, должны были пробраться в город и наделать достаточно шума, чтобы отвлечь внимание подавляющего большинства тюремной стражи. К счастью, Цзинь Цзысюаня заперли в городской тюрьме, а не в темницах башни Кои, откуда спасти его было бы лишь немногим легче, чем Цзэу-цзюня из Безночного города. В то же время Вэй Ину и Цзян Яньли предстояло замаскироваться под стражников — на случай, если их собственные талисманы невидимости по какой-либо причине дадут сбой в стенах тюрьмы, — и тайно вывести Цзинь Цзысюаня. Разумеется, легче было сказать, чем сделать. Вэй Ин трижды проверил каждый из талисманов, прежде чем дал добро на претворение этого плана в жизнь. — Действие продлится где-то два с половиной часа, — пробормотал он, осторожно прикрепляя один из талисманов к вороту Лань Чжаня. — Вы взяли запасные? Лань Чжань терпеливо кивнул, как будто бы это не Вэй Ин спросил его об этом уже трижды за нынешнее утро. — Я буду осторожен, — заверил он. — Ваше задание рискованнее. — Со мной и шицзе всё будет в порядке, — отмахнулся Вэй Ин с куда большей уверенностью в голосе, чем чувствовал на самом деле. Он бы не согласился на всё это, если бы считал, что их план обречён на провал. Но до сих пор Цзян Яньли оставалась настолько в безопасности, насколько это только было возможно, и когда она настояла на своём непременном участии в освобождении Цзинь Цзысюаня, Вэй Ин подумал, что с его стороны возражать было бы лицемерием. Каким бы маленьким ни было её золотое ядро, оно генерировало в тысячу раз больше духовных сил, чем осталось в Вэй Ине к нынешнему моменту и до конца его жизни. А ещё Цзян Яньли единственная из них четверых сохранила при себе свой собственный меч, даже если и чувствовала себя в обращении с ним не особо комфортно. Вэй Ин чуть выставил локоть в сторону, и Цзян Яньли подхватила его под руку. Цзян Чэн хмуро кивнул ей, активировал талисман и исчез из поля зрения. Лань Чжань исчез мгновением позже, но Вэй Ин всё ещё чувствовал его надёжное присутствие поблизости. — Оставайтесь рядом, когда мы войдём, — предупредил Вэй Ин, поправляя свою соломенную шляпу, которую купил в качестве хоть какой-то маскировки, — его лицо всё ещё было чуть более узнаваемым, чем лицо Цзян Яньли. — В такую рань людей на улицах будет мало, но всё же стоит соблюдать осторожность, чтобы никого не толкнуть. — Вэй Усянь, — раздражённо позвал Цзян Чэн. — Мы знаем. Так Вэй Ин и вошёл во второй по величине город, оставшийся нетронутым после войны. Было странно видеть башню Кои и окружающие её здания всё такими же, как и прежде. Вэй Ин был здесь один или два раза — в детстве, когда у дяди Цзяна и мадам Юй не оставалось иного выбора, кроме как взять с собой всех троих детей. Даже с учётом того, насколько ужасной памятью обладал Вэй Ин, он ещё помнил аккуратные изогнутые улицы, окружавшие возвышавшуюся по центру города башню Кои. Стражников Вэй Ин тоже помнил, и хоть стояли они сейчас и не на каждом углу, но в сравнении с воспоминаниями их определённо стало значительно больше: в столь ранний час торговые прилавки только-только устанавливались, и стражников на улицах было почти столько же, сколько и мирных жителей. Вэй Ин неспешно шёл вперёд и украдкой скользил взглядом от одного стражника к другому — первостепенной задачей сейчас было найти подходящую форму для него и Цзян Яньли. Им невероятно повезло, что Цзини нанимали в стражу не только мужчин, но и женщин, пусть мужчины и превосходили женщин по численности в соотношении десяти к одному. Внезапно Лань Чжань сжал руку Вэй Ина, и тот лишь чудом не подпрыгнул на ходу от неожиданности. Ещё труднее сохранять лицо стало, когда Лань Чжань наклонился и тихо пробормотал Вэй Ину на ухо, опаляя кожу своим дыханием: «Там. Слева от тебя». Вэй Ин слегка повернул голову в указанном направлении и заметил пару стражников — мужчину и женщину. Женщина выглядела немного выше Цзян Яньли, а мужчина — ниже и старше Вэй Ина, но тот сомневался, что им удастся отыскать более подходящую пару. — Не убивайте их, — так же тихо напомнил Вэй Ин и слегка подтолкнул Цзян Яньли, чтобы привлечь её и, соответственно, Цзян Чэна внимание. — Но убедитесь, что они не очнутся в ближайшее время. Лань Чжань вновь слегка сжал его руку в подтверждение того, что всё понял, и двинулся в сторону стражников — Вэй Ин понял это по тихому шороху его одежд. Вэй Ин глубоко вдохнул, мысленно сосчитал до десяти и осмотрелся вокруг. Несколько уличных торговцев уже готовились встречать первых покупателей, одна из лавок и вовсе уже открылась, а чуть в стороне прогуливалась молодая мать с ребёнком на руках. Никто из них не должен был увидеть, как тех двух стражников затаскивают в переулок. Поэтому как только Вэй Ин решил, что Лань Чжань и Цзян Чэн уже достаточно близко подобрались к своим целям, он «случайно» врезался в телегу одного из торговцев, опрокидывая её. По земле с глухим стуком покатились посыпавшиеся из телеги дыни. Торговец уставился на Вэй Ина с крайне оскорблённым видом, все остальные люди вокруг обернулись на шум. Вэй Ин с преувеличенной неуклюжестью споткнулся и замахал руками: — Я в порядке, в порядке! — Я рад, что с тобой всё в порядке, — процедил торговец сквозь зубы и подобрал с земли одну из упавших дынь, чтобы смахнуть с неё пыль. — Ах, примите мои самые искренние извинения! — Вэй Ин опустился на колени и принялся с той же демонстративной неловкостью собирать дыни, в процессе намеренно уронив несколько из них ещё раз. Торговец в отчаянии оттолкнул его: — Не трогай их больше! Ты уже достаточно натворил! Под его недовольным взглядом Вэй Ин с виноватым видом ещё пару раз поклонился и отошёл. К тому времени стражников на их прежнем месте уже не было. Вэй Ин вернулся к Цзян Яньли, подождал, пока она вновь возьмёт его под руку, и вместе они неспешно, не привлекая лишнего внимания двинулись к узкому переулку. На первый взгляд там никого не было, но стоило пройти чуть вглубь, и Вэй Ин увидел два бессознательных тела, с которых Лань Чжань и Цзян Чэн уже снимали одежду своими невидимыми руками. — Хорошая работа, — одобрительно сказала Цзян Яньли, переступив через одно из тел. — А-Цзэ, держи, — окликнул её Цзян Чэн. Он оставил на стражнице три нижних слоя одежд, а два верхних бесформенной кучей подплыли по воздуху ближе к Цзян Яньли. Лань Чжань проявил к стражнику куда меньше уважения, оставив на нём лишь нижнюю рубашку и штаны, и передал аккуратную стопку одежд Вэй Ину. — Спасибо, Лань Чжань, — поблагодарил тот, не в силах сдержать смех. — Ты не думаешь, что ему будет холодновато, когда он очнётся? Сбросив мешающуюся шляпу, Вэй Ин торопливо развязал пояс и одним слитным движением стянул с себя два верхних слоя одежд. Война отучила его стесняться, да и Цзян Чэн с Цзян Яньли, разделившие с ним большую часть детства, в каком только виде его не видели. Так что Цзян Чэн лишь неодобрительно цокнул и, вероятно, закатил глаза — Вэй Ин не мог сказать наверняка. Лань Чжань же прочистил горло, сказал, что постоит на страже, и шаги его зазвучали по направлению к выходу из переулка, постепенно затихая. — Ты ведь не споткнёшься, А-Цзэ? — встревожено спросил Цзян Чэн, когда Цзян Яньли надела одежды стражницы поверх своих собственных. Видеть её в золотых оттенках Цзиней было так странно, пусть форма стражников и выглядела значительно скромнее и проще, чем любые из тех одежд, что Цзян Яньли могла бы носить в качестве жены главы ордена. — Со мной всё будет хорошо, — успокоила она Цзян Чэна, поправляя рукава. Не считая чрезмерной длины, одежды вполне подошли Цзян Яньли по размеру, а её скромно убранные волосы мало чем отличались от того, как были убраны волосы стражницы. Вэй Ину повезло гораздо меньше. Запахнуть одежды посильнее в области талии не составило труда, однако он ничего не мог поделать с тем, что их подол доставал ему в лучшем случае до середины икр, но никак не до лодыжек. — Может быть, я стану основоположником нового модного веяния, — предположил Вэй Ин, безуспешно пытаясь оттянуть подол ниже. — Как думаете, это выглядит сильно неподобающе? Кто-нибудь заметит? Цзян Яньли окинула его деланно задумчивым взглядом и сказала, откровенно забавляясь: — Возможно, они подумают, что у тебя совсем недавно случился скачок роста. Ты выглядишь достаточно молодым, чтобы ещё расти. — Не льсти ему, — фыркнул Цзян Чэн справа от Вэй Ина и добавил лично для него: — Ты выглядишь глупо. Но вряд ли кто-то вот так сразу это заметит. Вы ведь должны пробыть внутри совсем недолго. — В его голос прокралась нервозность. — Будьте осторожны. — Поверь мне, я не горю желанием пробыть там дольше необходимого, — заверил его Вэй Ин, убирая свои одежды в мешочек цянкунь. Ткань форменных одежд стражи была жёстче, чем ему всегда нравилось носить, а сами одежды из-за несоответствия размеров неудобно давили подмышками и едва сходились на груди. Вэй Ин с радостью переоденется обратно и чем скорее, тем лучше. В качестве последнего штриха в маскировке Вэй Ин прицепил к своему поясу меч стражника. В глубине души он всё ещё скучал по Суйбяню, который, вероятно, до сих пор пылился где-то на складах в Безночном городе или покоился на дне лавового ущелья. Так что вес меча на бедре ощущался привычно, даже если у Вэй Ина и не было больше возможности его использовать. Вэй Ин переступил через ноги стражника, и втроём с Цзян Чэном и Цзян Яньли они вернулись к выходу из переулка, на то место, где прежде занимали свой пост стражники. — Что ж, — выдохнул Вэй Ин, обернувшись туда, где, как ему казалось, стоял Цзян Чэн. — Подождите немного, чтобы мы успели добраться до тюрьмы, и приступайте к следующей части плана. — Хорошо, — отозвался Цзян Чэн. Лань Чжань, стоявший в паре футов от Вэй Ина, ответил согласным мычанием. Вэй Ин взглянул на Цзян Яньли, слабо, но искренне улыбнулся ей и спросил: — Готова? — Да, — уверенно кивнула она, сжав руку на рукояти своего меча. — Пора освободить его.

* * *

Когда Вэй Ин составлял план действий, так уж вышло, что на долю Цзян Чэна и Лань Чжаня выпало самое важное. — Вам нужно наделать как можно больше шума, — наставлял их Вэй Ин. — Настолько много, чтобы на него сбежались все стражники в городе. Лань Чжань тогда ответил своим привычным: «Мгм», но и он, и Цзян Чэн всё ещё оставались типичными «правильными» господами, привыкшими всегда и во всём соблюдать порядок, и на нарушителей спокойствия никоим образом не тянули. Так что, раздавая каждому из них по стопке талисманов трёх разновидностей, Вэй Ин сильно сомневался, что они смогут распорядиться этими талисманами как следует. И уж точно он не ожидал увидеть вдали, над самым центром города поднимавшийся в небо густой дым. Вэй Ин и Цзян Яньли как раз приблизились к главным тюремным воротам, когда стоявшие по обе стороны от ворот стражники запрокинули головы и уставились туда, где дым вился столбом и стремительно чернел на фоне чистого утреннего неба. — Что происходит? — закричал один из стражников, прикрывая глаза ладонью от яркого солнца, чтобы лучше видеть. — Что горит? В теории гореть в центре города было нечему: все здания там строились из камня, а не из дерева. Но подобные мелочи не помешали бы талисманам Вэй Ина делать своё дело. Один из стражников, разодетый побогаче, чем остальные, — судя по всему, главный среди них, — стиснул зубы и нахмурился: — Никто не осмелится поджечь башню Кои. Возвращайтесь к работе. Через широкие ворота по бокам от стоявших в них стражников хорошо просматривались и приземистое тюремное здание из тёмного камня, и просторный внутренний двор, и смотровая площадка — вероятно, для лучников, что при необходимости позаботились бы о посмевших предпринять попытку побега. Стражник, занимавший смотровую площадку сейчас, не внял прозвучавшему приказу, и всё пытался рассмотреть, что же на самом деле происходило в городе. А когда рассмотрел, закричал сверху: — Башня Кои не горит! Они разрушают стену между дворцом и городом! Услышав это, Вэй Ин лишь с улыбкой покачал головой. «Лань Чжань, ах, Лань Чжань, — подумал он со странной потаённой нежностью. — Я знал, что могу на тебя положиться».

* * *

При виде поднявшегося над городом дыма на лице А-Сяня расцвело самодовольство, и в этот миг он выглядел живее, чем на протяжении последних нескольких месяцев, и гораздо больше походил на того очаровательного мальчика, которому Цзян Яньли когда-то читала сказки на ночь и за чьими драками с А-Чэном она наблюдала. А-Сянь и А-Чэн тогда были равны по силе, и каждая их совместная тренировка проходила весело и задорно, потому как они искренне наслаждались возможностью сразиться с равным соперником. Сейчас А-Сянь не смеялся, но его глаза сияли от гордости за хорошо продуманный план. — Шицзе, — окликнул он Цзян Яньли шёпотом и кивком указал в сторону тяжёлых дверей на входе в тюремное здание, более никем не охраняемых. — Теперь наш выход. Цзян Яньли кивнула и поджала губы при мысли о том, что в этот самый момент Цзысюань, возможно, висел избитым и прикованным к стене по приказу своего же отца. — Дай мне талисман, — попросила она, протянув руку. А-Сянь уже держал наготове талисманы невидимости, и Цзян Яньли невольно улыбнулась в ответ на его довольную улыбку. Активировав талисман, она взглянула вниз, туда, где должны были быть её руки, но увидела только каменную мостовую и вздохнула с облегчением. Всё же А-Сянь был невероятно умным. Пробраться в тюремное здание, отыскать камеру Цзысюаня и открыть её не составило труда: они старались вести себя тихо, но в этом даже не было особой необходимости — все стражники покинули территорию тюрьмы, чтобы помочь потушить огонь в городе. Цзысюань сидел на деревянной скамье, руки его были закованы в наручники, на щеке темнела длинная царапина. Цзян Яньли шумно выдохнула при виде него, и Цзысюань тут же вскинул голову на звук, в замешательстве всматриваясь в полумрак камеры. — Тут кто-то есть? — неуверенно спросил он. Но почти сразу испуг в его голосе сменился раздражённым недовольством: — Ты собираешься выпускать меня? Цзян Яньли едва не рассмеялась вслух, но вместо этого решительно двинулась вперёд, следуя за шорохом одежды идущего рядом А-Сяня. Остановившись перед Цзысюанем, она наклонилась к нему и окинула взглядом его бледное лицо. — Дева Цзян… Яньли, — удивлённо выдохнул Цзысюань, каким-то образом узнав её даже так, не видя перед собой ровным счётом ничего. Всё, что он мог бы ещё сказать по поводу её присутствия здесь, потонуло в поцелуе. Цзысюань удивлённо замычал, но почти сразу ответил. И пусть дыхание его было несвежим, а скулы и подбородок кололись короткой щетиной, ничто из этого не смущало Цзян Яньли, ведь Цзысюань был жив. Она целовала его до тех пор, пока А-Сянь рядом с ними не издал такой звук, будто его вот-вот стошнит, и в тишине камеры не зазвучали его отдаляющиеся шаги. Цзысюань не мог видеть Цзян Яньли, но смотрел на неё с благоговением, пусть и не совсем ей в лицо. — Это ты, — всё так же удивлённо сказал он. — Это и правда ты. Цзян Яньли отцепила от своих одежд талисман и позволила Цзысюаню увидеть себя впервые за почти год разлуки. — Я же сказала тебе, что мы снова увидимся, — улыбнулась она и отошла чуть в сторону, чтобы А-Сянь мог заняться замком на наручниках Цзысюаня. — Как ты узнал, что это я? Цзысюань покачал головой: — Я не знал. Но потом почувствовал запах цветков лотоса и испечённого хлеба и… Сразу подумал о тебе. — Он испуганно вздрогнул, почувствовав прикосновение невидимых рук, и умоляюще взглянул на Цзян Яньли: — Кто это сейчас передо мной? Цзян Яньли засмеялась, почувствовав, как с плеч её наконец-то свалился тяжкий груз, — Цзысюань жив, — и ласково похлопала его по макушке: — А-Сянь провёл нас внутрь. Мы вытащим тебя отсюда. Она нащупала талисман на одеждах А-Сяня и сняла его. Когда А-Сянь возник словно бы из ниоткуда, Цзысюань покосился на него поражённо-встревоженным взглядом. Вероятно, он до сих пор не совсем понимал, что именно позволяло им становиться невидимыми. — Привет, павлин, — тихо поздоровался А-Сянь, возясь с последним замком на его наручниках. — Давно не виделись. Цзысюань фыркнул и поджал губы, невзирая на то, что щёки его при этом стали ярко-красными: — Вэй Усянь, ты не мог сообщить о своём присутствии раньше? Щёлкнул последний замок, и Цзысюань встал, нетерпеливо высвобождая руки из наручников и растирая покрасневшие от трения запястья. Цзян Яньли и забыла, насколько он выше, но это не помешало ей за шею притянуть его вниз для ещё одного идеального кисловатого на вкус поцелуя. — Ходят слухи, что твой отец намерен казнить тебя, — сказала она, отстранившись, и осторожно вытерла засохшую кровь с щеки Цзысюаня. — Что между вами произошло? Цзысюань опустил взгляд, пнул солому под ногами: — Отец хотел, чтобы я заключил братский союз с Вэнь Чао и наследником господина Яо, и я отказался. После этого отец запер меня здесь, дабы я мог «подумать» над своим поведением, а сам уехал в Цишань на празднование дня рождения Вэнь Чао. — Он вздрогнул и взял Цзян Яньли за руку. Его ногти выглядели ухоженно, её руки — огрубели, и кожа на них потрескалась. «Как забавно, должно быть, мы смотримся вместе», — праздно подумала Цзян Яньли. — Отец вернётся через неделю и больше не будет спрашивать моё мнение. Он просто прикажет мне, — уверенно продолжил Цзысюань, — и если я не соглашусь, он убьёт меня, и место наследника займёт Цзысюнь. А-Сянь фыркнул, достал новый талисман невидимости и прицепил его к одежде Цзысюаня. Тот немужественно вскрикнул. — О, замолчи, — попросил А-Сянь, но под укоряющим взглядом Цзян Яньли всё же изобразил нечто, отдалённо похожее на раскаяние. — Мы не можем просто вывести тебя отсюда — ты второй самый узнаваемый человек в Ланьлине. Так что это для твоей же безопасности. — И что мне делать на свободе? — раздражённо спросил Цзысюань. Цзян Яньли без труда представила его оскорблённое выражение лица. — Вернувшись в башню Кои, отец сразу же откроет на меня охоту. — Сюань-Сюань, — позвала его Цзян Яньли тем тоном, который обычно использовала, чтобы успокоить А-Чэна. — Мне нужно, чтобы ради меня ты был таким же храбрым, как и прежде. — Она, конечно же, немного приврала относительно его храбрости, но дыхание Цзысюаня всё равно заметно сбилось, когда он услышал это уменьшительно-ласкательное обращение в свой адрес. — Мы слышали разговоры на улицах… Все эти люди, они поддержат тебя, если ты захватишь башню Кои. Многим мирным жителям не по душе жить под гнётом Вэнь Жоханя, и их всё больше беспокоит глава Цзинь. — Она на ощупь обхватила лицо Цзысюаня ладонями. — Сюань-Сюань, тебе нужно свергнуть своего отца. А-Сянь слева от неё кивнул в знак согласия с её словами и отправил бабочку-вестницу для Цзян Чэна через решётку в крошечном окне камеры. — Шицзе права, — сказал он. — Все ненавидят Цзинь Гуаншаня, но к тебе относятся терпимо. Мы должны встретиться с Лань Чжанем и Цзян Чэном на нижних ступенях башни. Надеюсь, мои талисманы не сожгли ничего важного. — Лань Ванцзи жив? — удивлённо спросил Цзысюань, никак не отреагировав на тот факт, что А-Сянь, возможно, непреднамеренно сжёг его дом. Впрочем, скорее всего он просто не мог думать о стольких вещах одновременно. Её бедный, милый, надменный дурачок. — То есть… Я знаю, что Цзэу-цзюнь жив, но… — он запнулся. — Что вам известно? А-Сянь скрестил руки на груди и бросил косой взгляд на Цзян Яньли, тряхнув своим неряшливым хвостом, — его терпение явно подходило к концу. И он был таким худым, просто невозможно тощим. — Только то, что ты уже рассказал, павлин. Продолжай. — Я расскажу лично Лань Ванцзи, — возразил Цзысюань. — Это деликатный вопрос, а мы оба уважаемые члены великих орденов. — Каких орденов? — вспылил А-Сянь. Его взгляд стал острым точно лезвие ножа, в голосе прозвучало плохо скрытое отчаяние. — Цзинь Цзысюань, великих орденов больше нет! Пристань лотоса пала, Облачные глубины тоже. Даже Нечистая юдоль не устояла! — Он схватил Цзысюаня за невидимый ворот и хорошенько встряхнул. — Разве ты ещё не понял? Ты единственный из наследников, у кого ещё остался дом. Единственный, у кого есть власть. Единственный, у кого есть его собственный грёбаный меч! — А-Сянь, отпусти его, — попыталась успокоить его Цзян Яньли, оглядываясь на выход из камеры на случай, если внезапный шум привлечёт стражников. По-хорошему им давно стоило отсюда уйти. — Знаешь ли ты, через что мы прошли, пока ты сидел в башне Кои? — не унимался А-Сянь. — Через что прошли Лань Чжань, Цзян Чэн и моя шицзе, потому что такие высокомерные люди, как ты, думали, что могут уладить проблему с Вэнями разговорами? — В глазах А-Сяня блеснули слёзы. Отпустив Цзысюаня, он бессознательно коснулся своего живота в том месте, где когда-то было золотое ядро. — Что нам делать, если ты не поможешь нам? — прошептал он едва слышно. Цзян Яньли поняла вдруг, что за последний год голос А-Сяня стал глубже. И теперь, когда он плакал, его голос звучал пронзительнее. — Мы не можем и дальше так жить. Никто не может. «Я больше так не могу», — услышала Цзян Яньли. К его чести, Цзысюань не стал спорить и не вспыхнул в ответ, подначенный гневом А-Сяня. — Неужели люди действительно так сильно пострадали? — совершенно искренне спросил он вместо этого. И тут же смущённо пояснил: — Я не принимал участие в делах отца и не видел никаких отчётов, только был в Безночном городе пару раз. Я не герой войны. Просто наследник ордена. Цзян Яньли взяла его руку в свою и крепко сжала: — Большего нам от тебя и не нужно. Ты из Цзиней, которые, как поговаривают, произошли от богов. Так воспользуйся этим. Будь главой, — яростно прошептала она, — и я пройду весь этот путь вместе с тобой. Не только как госпожа Цзинь, но и как человек, который любит тебя и хочет сражаться на твоей стороне. — Цзян Яньли поднесла руку Цзысюаня к своим губам и прижалась поцелуем к тыльной стороне его ладони — точь-в-точь, как сделал он когда-то. — Я верю в нас. Цзысюань всё ещё находился под действием талисмана невидимости, но Цзян Яньли и не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что он покраснел прежде, чем ответить ей: — Хорошо.

* * *

Последующие несколько часов стали решающими. Вэй Усянь и Цзян Яньли успешно вывели Цзинь Цзысюаня из тюрьмы под прикрытием прицепленного к его одежде талисмана. Когда они добрались до нижних ступеней башни Кои, где их уже ждали Цзян Чэн и Лань Чжань, Цзинь Цзысюань внезапно для всех внёс на удивление логичное предложение — перенести место для своей запланированной речи в знаменитую местную таверну, куда всегда стекалось много народу со всего Ланьлина. — Мы с Мянь-Мянь часто выбирались туда, чтобы выпить в компании простых людей, когда были младшими учениками, — пояснил он. — Я знаю, что эта таверна — пристанище для многих свободомыслящих людей и заклинателей-изгоев, которые и в самом деле могу пожелать слушать кого-то вроде меня. — Не используй выражение «простые люди», — предупредил его Цзян Чэн. Всё это время он усиленно старался не думать о том, что у Цзинь Цзысюаня при себе всё ещё имелся его собственный меч. Цзян Чэн невыносимо скучал по Саньду. — Выражаясь так, ты выглядишь излишне высокомерным. — Постарайся излучать уверенность, — посоветовала А-Цзэ, что всё ещё держала Цзинь Цзысюаня за руку. — Не высокомерие. Будь мягким и откровенным, но не слишком воинственным. Цзинь Цзысюань растерянно моргнул и, поборов свою гордость, спросил: — Можешь ли ты помочь мне поговорить с ними? Просто вмешаться, если я буду выглядеть потерянно? Цзян Яньли мягко кивнула. Цзян Чэн закатил глаза и нахмурился ещё больше, заметив странное выражение лица Вэй Усяня, отчего-то упустившего возможность вдоволь поиздеваться над некомпетентностью этого павлина. За последние дни Цзян Чэн не раз хотел спросить у Вэй Усяня, что с ним происходит, но так и не нашёл на это времени. И вот он уже стоял в подсобном помещении таверны, в то время как Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань произносили вдохновляющую речь. Пол таверны жалобно скрипел от той силы, с которой люди топали по нему в знак согласия с услышанным. Когда же вся собравшаяся в таверне толпа зашумела в едином порыве, казалось, даже воздух задрожал от излучаемой ими решительности. Им предстояло последовать за Цзинь Цзысюанем до башни Кои и помочь ему свергнуть отца с поста главы ордена, и стоило маленьким детям покинуть толпу и выбраться на улицу, дабы донести последние новости до своих родителей, как слух об этом с невероятной быстротой распространился по всему городу. «Из А-Цзэ получилась бы хорошая глава ордена», — сварливо подумал Цзян Чэн, стараясь абстрагироваться от кольнувшей следом мысли: получится ли такой же хороший глава ордена из него? Часом позже Цзинь Цзысюань поднялся по ступеням в башню Кои — стоявшие наверху стражники расступились перед ним, храня верность главе ордена. Когда Цзинь Цзысюань занял трон Цзинь Гуаншаня, на мгновение показалось, будто вся тяжесть новой должности легла на его плечи неподъёмным грузом: молодой неопытный глава ордена не знал, как оправдать ожидания своего народа. А потом рядом с ним села Цзян Яньли. На её поясе больше не было колокольчика ясности. К закату Цзян Яньли совершила три поклона перед храмом семьи Цзинь в садах башни Кои и стала женой Цзинь Цзысюаня, тем самым лишив Цзян Чэна последней надежды вернуть всю оставшуюся у него семью домой. «Вероятно, оно и к лучшему», — сказал себе Цзян Чэн тем же вечером, во время первого военного совета, наблюдая за тем, как Вэй Усянь всё ближе и ближе жался к Лань Ванцзи, бесстыдно отирая плечом его плечо. Цзинь Цзысюань — глава Цзинь — писал письма в маленькие ордена, а А-Цзэ заверяла их печатями лотоса и пиона точно официальные декларации о восстании против Вэнь Жоханя. «Я всё ещё полезен», — убеждал себя Цзян Чэн, полируя свой-чужой меч. А-Цзэ предложила разведать обстановку у подножия вулкана Цишань, и Вэй Усянь улетел туда с Лань Ванцзи на его мече, не преминув вновь слишком крепко к нему прижаться. Цзян Чэн тогда ничего не сказал, отравленный горечью осознания того, как внезапно разделилась его семья: А-Цзэ со своим мужем возглавила армию, собранную из мирных жителей и заклинателей, выживших после кампании «Выстрел в солнце», его брат с радостью брался за любое задание в компании Лань Ванцзи, а сам Цзян Чэн как будто остался позади. «Что ж, по крайней мере, Вэй Усянь тоже получит свою часть славы», — подумал Цзян Чэн и задушил в себе эту мысль прежде, чем она превратилась бы в новую причину для тревоги. У Цзян Чэна совсем не было времени на то, чтобы быть самим собой, но он уже научился следовать этому нелёгкому пути. Впереди ждала новая война. Цзян Чэн мысленно улыбнулся: он уже придумал для неё название — вещь, о которой вряд ли задумывался кто-то ещё, а значит, и возражать против этого варианта никто не станет. Кампания «Закат».