set the bone straight

Невзирая на все тревожные события минувшего вечера, спал Вэнь Нин на удивление хорошо. А-Цзэ нашла его лежащим на полу без сознания — А-Юань сидел у него на груди и со слезами на глазах безуспешно пытался привлечь его внимание собственноручно вырезанной когда-то из бумаги игрушкой — и самостоятельно дотащила его до постели. Очнувшись, Вэнь Нин первым делом вспомнил всё, что произошло в комнатах Мэн Яо, и так запаниковал, что А-Цзэ пришлось усыпить его своими иглами до самого утра — до тех пор, пока он не будет в состоянии спокойно рассказать обо всём, что услышал. Выслушав же поутру рассказ Вэнь Нина, А-Цзэ хмуро сказала: — А-Нин, ты ведь знаешь, я мало чем могу помочь Лань Сичэню помимо того, что мы уже делаем для него. — С каждым днём пребывания в Безночном городе вокруг уголков губ А-Цзэ всё отчётливее проступали морщины. — Моя власть ограничена лекарскими делами, прости. — Но А-Цзэ! — ошеломлённо выдохнул Вэнь Нин. — Я слышал, как он кричал! — Нет, я не могу, — А-Цзэ закрыла свою книгу и взглянула на Вэнь Нина так, будто ей немалых сил стоило сдержать злость. — А-Нин, что будет с тобой, если я попадусь? Что будет с Лань Сичэнем, если мы попытаемся ему помочь и потерпим неудачу? Что они сделают с А-Юанем после того, как убьют нас и насадят наши головы на пики? — Она покачала головой и ласково погладила Вэнь Нина по виску. — Сегодня вечером, когда придёт Лань Сичэнь, я могу дать ему целебные травы для его травм. Этого должно быть достаточно. Вэнь Нин кивнул, беспомощно смяв в руках простынь под собой. Он понимал А-Цзэ. Понимал — и всё равно хотел помочь своему другу. Глава Лань пришёл после обеда — в уже привычном сопровождении стражи. Приставленные к нему в качестве охраны Вэни значительно уступали ему в росте, но даже будучи вооружёнными лишь своими тупыми мечами они представляли серьёзную опасность. Прежде Вэнь Нин ни за что бы не поверил, что однажды ему придётся приложить столько усилий, чтобы просто осмелиться взглянуть главе Лань в глаза или заговорить с ним. Однако Вэнь Нин как никто другой знал, каково это — быть тем, на кого смотрят свысока, или тем, чьё существование и вовсе игнорируют. Поэтому он собрался с духом и поприветствовал главу Лань как обычно. — Лань-гэгэ! — воскликнул А-Юань, едва завидев главу Лань рядом с А-Цзэ. Подбежав к ним, он уже привычно цепко обхватил главу Лань за ногу: — Наверх! Подними меня! Отчего-то Вэнь Нин испытал облегчение, когда глава Лань встретил А-Юаня тёплым взглядом и с нежной улыбкой подхватил его на руки и прижал к своей груди. Ещё большее облегчение Вэнь Нин испытал, когда А-Цзэ промолчала насчёт того, позволительно ли их политическому врагу держать на руках их маленького двоюродного брата. — Он… он спрашивал о тебе, — сказал Вэнь Нин. А-Юань с любопытством дёрнул за коротко остриженную прядь главы Лань и попытался засунуть кончик пряди себе в рот. — Ох, А-Юань, так делать некрасиво! Глава Лань прикрыл глаза и медленно выдохнул через нос. Когда же он открыл глаза, взглянул на А-Юаня и осторожно забрал свою прядь из его маленьких цепких пальцев, то выглядел скорее чем-то растроганным, нежели грустным. — Всё в порядке, — заверил глава Лань. — Ванцзи делал то же самое, когда мы были детьми. Ему не нравилось, когда его опускали на пол или постель, а я уже был достаточно большим, чтобы носить его на руках, поэтому моим волосам частенько доставалось — Ванцзи тянул их в рот, когда хотел есть или уставал. Он перехватил А-Юаня поудобнее и посадил его к себе на бедро. На этот раз красные вэньские одежды главы Лань просвечивали не так сильно, как обычно, и Вэнь Нин мог смотреть на него без острого желания стыдливо отвести взгляд от его тела. А-Юань нахмурил бровки и надулся. — Почему короткие? — спросил он. — Как у А-Юаня. А-Цзэ знала, что случилось с волосами главы Лань, но Вэнь Нин так и не осмелился спросить об этом никого из них. Может, он и не входил в число сильных заклинателей и не считался хоть сколько-то важным членом общества, но даже в нынешнем положении, случись подобное с его волосами, Вэнь Нину стало бы ещё труднее появляться на людях. Вряд ли главе Лань было бы легко даже просто рассказывать о подобном. К счастью, этот вопрос не разозлил главу Лань. Он сел за низкий стол, усадил А-Юаня к себе на колени и чуть опечаленно ответил: — Да, как и у А-Юаня. Раньше я был главой ордена. У меня были очень длинные волосы, и для меня это было очень важно. Потом я поселился здесь, и мои волосы отрезали. Я скучаю по ним, но есть и более важные вещи, по которым я скучаю гораздо сильнее. А-Юань задумчиво почесал голову, второй рукой играясь с поясом главы Лань. — Ммм… Хорошо, — сказал он и тут же отвлёкся, чтобы показать главе Лань маленькую деревянную фигурку в виде кота, вырезанную Вэнь Нином. Кот получился кривоватым, но в качестве новой игрушки вполне подошёл. — Поиграем? Вэнь Нин опустился на колени рядом с главой Лань и аккуратно забрал у него А-Юаня. — Сначала А-Цзэ осмотрит его, — напомнил он. При мысли о том, какие именно события вынудили главу Лань вновь обратиться к лекарю, да ещё и так скоро, Вэнь Нину стало нехорошо. — Мы поиграем позже, хорошо? Глава Лань ободряюще улыбнулся А-Юаню, поднялся из-за стола и поклонился ему. А-Юань захихикал и смущённо спрятал лицо на груди у Вэнь Нина. — Я с нетерпением жду этого, молодой господин, — глава Лань поклонился снова — теперь уже Вэнь Нину. — И спасибо, что позволяете мне проводить время с А-Юанем. Вэнь Нин радостно улыбнулся. Зашелестела ширма из бисера, и в комнату заглянула А-Цзэ, устало потирая лоб. — Вы наносили мазь на свои шрамы? — спросила она у главы Лань, не утруждая себя приветствием. Бросив короткий взгляд на Вэнь Нина, А-Цзэ подхватила главу Лань за локоть и повела его за ширму. — Я узнаю, если вы этого не делали. Бисерные нити с мягким перестуком сомкнулись за их спинами. Вэнь Нин вздрогнул и почувствовал, как ослабшее, было, беспокойство вновь потянуло к нему свои липкие нити. А-Юань залепетал ему на ухо что-то о котах и шерсти, но Вэнь Нин с трудом улавливал, о чём речь. Опустившись на пол вместе с А-Юанем, он сосредоточился на сочинении интересной сказки с участием деревянного кота, отстранённо надеясь, что всё будет хорошо. А-Цзэ и глава Лань вернулись довольно быстро. А-Цзэ сильно хмурилась, глава Лань выглядел слегка растерянным, и Вэнь Нин втайне порадовался, что не слышал, о чём именно они говорили, — явно о чём-то неприятном. При виде главы Лань А-Юань оживился и подскочил с места, чтобы вновь повиснуть у него на ноге. — Играть! — радостно воскликнул он, запрокинув голову и глядя на главу Лань снизу вверх. Потом как будто бы робко добавил: — Пожалуйста? Глава Лань присел перед ним и ласково помял ладонью его щёчку: — Во что бы ты хотел поиграть? А-Юань уже знакомо надулся, подумал немного и вдруг замахал руками: — Ммм… Дракон? — В дракона мы ещё не играли, — глава Лань выразительно посмотрел на Вэнь Нина. — Это новая игра, которую изобрёл А-Юань? — Я тоже с ней не знаком, — покачал головой Вэнь Нин. — Почему бы А-Юаню не объяснить нам правила? У А-Юаня ушло больше десяти минут на то, чтобы озвучить все придуманные им правила. В процессе рассказа он всё сильнее и сильнее клевал носом, развалившись на коленях главы Лань и бездумно играя с его шёлковым рукавом. В конце концов, А-Юань уснул, пуская слюни на одежды главы Лань. И только тогда Вэнь Нин внезапно осознал, что нынче вечером под многочисленными слоями шёлка просвечивали простые на вид нижние одежды из плотной ткани, хотя он и представления не имел, где и как глава Лань мог их получить. Вэнь Нин совсем не возражал против того, чтобы просто сидеть рядом с главой Лань и слушать, как он напевал убаюкивающие мелодии для уснувшего А-Юаня. Время от времени из-за ширмы выходила А-Цзэ — чтобы тоже послушать, — и складка между её бровями с каждым разом становилась чуть меньше. За все вечера, проведённые в Безночном городе, этот, пожалуй, был одним из самых нормальных, и впервые за долгое время Вэнь Нин чувствовал себя по-настоящему расслабленно. И всё же он должен был сделать то, о чём думал на протяжении всего дня, так как он просто не мог позволить главе Лань вернуться в комнаты Мэн Яо без хоть какой-то защиты. По крайней мере. Вэнь Нин должен был попробовать. — Глава Ла… Кхм. Лань Сичэнь, — неловко окликнул главу Лань Вэнь Нин, лишь в последний момент вспомнив, что тот просил обращаться к нему по его вежливому имени вместо титула. Подобная фамильярность до сих пор давалась Вэнь Нину с трудом. — Могу ли я поговорить с вами наедине? Глава Лань поражённо взглянул на него. Возможно, он совсем отвык от того, что кто-то мог на полном серьёзе интересоваться его мнением. Вэнь Нин мысленно отругал себя за проявленную бестактность, однако глава Лань быстро взял себя в руки. Взглянув на спящего А-Юаня, он слабо улыбнулся Вэнь Нину и прошептал: — Думаю, мы и так уже наедине. О чём вы хотите поговорить со мной? Вэнь Нин глубоко вдохнул и потянулся к привязанному к поясу мешочку. Внутри лежала маленькая баночка, которую он приготовил ещё утром вопреки нежеланию А-Цзэ вмешиваться. Нервно оглядевшись по сторонам, Вэнь Нин быстро вложил баночку в руку главы Лань, старательно избегая касаться его кожи без дозволения. — Это успокоительное средство, которое можно добавить в чай господина Мэн, — сказал он неловко, но решительно. — Так он проспит всю ночь, не беспокоя вас. — Вэнь Нин опустил взгляд. — Я хотел бы помочь вам чем-то ещё, но… При виде баночки от слабой улыбки главы Лань не осталось и следа. — Вы очень добры, господин Вэнь, — сказал он с едва заметной дрожью в голосе. Сердце Вэнь Нина замерло. — И я очень ценю вашу помощь. Но в ней нет необходимости. Вэнь Нин старался выглядеть не слишком растерянно, но когда глава Лань со странно опустевшим взглядом осторожно вернул ему баночку, к горлу подкатил ком. Как мог такой добрый и сострадательный человек, как глава Лань, подвергаться подобным унижениям и оскорблениям? И разве мог Вэнь Нин остаться в стороне и позволять этому происходить ночь за ночью? — О… Я… — Если бы только Вэнь Нину хватило храбрости встретиться с Мэн Яо лицом к лицу. — Я… простите. Пожалуйста, простите мне моё предположение, глава Ла… Лань Си… Не в силах договорить он с горящим лицом согнулся перед главой Лань в глубоком поклоне. Глава Лань склонился над спящим А-Юанем и настойчиво потянул Вэнь Нина за плечо, вынуждая его сесть прямо. — Пожалуйста, не надо кланяться мне, — зашептал он, оглядываясь по сторонам, как будто сопровождавшие его повсюду стражники могли увидеть это. — Я очень благодарен вам за вашу заботу, но, пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Это опасно. Ох. Вэнь Нин тяжело сглотнул, сморгнул выступившие слёзы и взглянул на главу Лань — нет, на своего друга, — но не увидел в выражении его лица ничего, кроме страха и безмерной усталости. Он не стал спрашивать, связано ли подобное состояние непосредственно с Мэн Яо или же просто с жизнью в роли наложника, и сомневался, хотел ли вообще знать правду. Вместо этого Вэнь Нин понимающе кивнул и спрятал баночку обратно в мешочек на поясе. Позднее, той же ночью, после того, как главу Лань сопроводили обратно в его золотую клетку с жестоким хозяином, Вэнь Нин украл чернила со стола А-Цзэ и сел за письмо. «Господин Вэй, — писал он, — я надеюсь, что вы всё ещё живы и сможете прочитать это, и что господин Цзян и дева Цзян здоровы. У меня только один лист бумаги, так что я постараюсь быть кратким. Мне нужна Ваша помощь. А-Цзэ не станет меня слушать, и я не знаю, к кому ещё можно обратиться. До меня дошли слухи, что против господина Вэнь готовится восстание и что второй молодой господин Лань всё ещё жив и находится рядом с главой Цзинь. Цзинь Цзысюань ведь стал главой Цзинь, не так ли? Если вы знаете, как связаться со вторым молодым господином Лань, пожалуйста, передайте ему, что его брат здесь и нуждается в помощи. Ему причиняют боль, и я не знаю, как это остановить. Если бы на его месте оказалась А-Цзэ, я бы очень сильно за неё боялся. Вы самый умный человек из всех, кого я знаю. Если вы получили это письмо, пожалуйста, используйте приложенный к нему талисман для ответа. Спасибо за то, что вы дали мне эти талисманы когда-то. Мне больше не разрешается покидать территорию дворца, но если вы ответите на это письмо, я найду способ провести вас внутрь. Мне очень жаль, что всё так обернулось. Ещё мне кажется, что А-Цзэ скучает по друзьям. Я тоже по Вам скучаю. Ваш друг, Вэнь Нин».

* * *

«Вэнь Нин, я впечатлён! Я и понятия не имел, что всё это время ты хранил мои талисманы! Я жив. Цзян Чэн, шицзе и Лань Чжань — тоже. Цзинь Цзысюань в порядке и не так уж плох в роли главы ордена. В настоящее время мы в довольно сложном положении, но держимся. И всё же меня немного беспокоит, что до тебя дошли слухи о Лань Чжане, так что я не буду говорить, где именно мы сейчас находимся. Я показал Лань Чжаню это письмо, и у него много вопросов, но он не в состоянии написать их, поэтому я делаю это вместо него. В основном его интересует, знает ли Цзэу-цзюнь, что Лань Чжань жив. Я не знаю, есть ли у вас возможность видеться, но если ты сможешь передать Цзэу-цзюню сообщение, Лань Чжань будет благодарен. Мы слышали, как люди обсуждали большой праздник, устраиваемый Вэнь Жоханем в Цишани в честь дня рождения Вэнь Чао. Цзян Чэн (и павлин Цзинь Цзысюань) согласился с тем, что для нас это лучший способ попасть в Безночный город — из-за праздника в честь этого ублюдка там будет очень много людей. До праздника ещё два дня, так что у нас есть немного времени в запасе, чтобы всё спланировать. Передай Вэнь Цин, что я не виню её во всём, что произошло после того, как мы разошлись, и не сомневаюсь, что она делает всё, что в её силах. Кроме того, Цзян Чэн всё ещё хочет подарить ей гребень, хоть и не признаётся в этом. Ещё скажи Вэнь Цин, что она таки была права: спать на животе пока я выздоравливал было очень плохой идеей. Вэнь Цин — удивительный лекарь, и то, что её таланты растрачиваются впустую ради поддержания жизни в этом старике, просто ужасно. Уверен, большая часть его души сейчас состоит из энергии обиды, и это в каком-то смысле даже завораживает. Вэнь Нин, я надеюсь, что мы скоро увидимся и что вы с Вэнь Цин как следует заботитесь о себе. Не позволяйте Вэнь Чао запугивать вас или кого-либо ещё. Твой друг, Вэй Усянь».

* * *

Каждый новый день почти ничем не отличался от предыдущего: Лань Сичэнь просыпался в пять утра с Мэн Яо под боком, а потом жестокая жизнь в Безночном городе разлучала их до самого вечера. Этим утром солнце стояло низко над горизонтом — весна перетекала в начало лета, и дни становились всё длиннее. Даже одинокое белое дерево в дворцовых садах уже зацвело. Только в жизни Лань Сичэня ничего не менялось. И всё же он встречал каждый новый день с неутихающей надеждой, ведь никогда не знал наверняка, принесёт ли ему этот день освобождение или смерть у ног Вэнь Жоханя. И то, и другое оставалось в равной степени возможным, но Лань Сичэнь предпочитал верить, что с каждым прожитым днём шансы на лучший исход неумолимо возрастали. Если бы не осталось и этой веры, Лань Сичэнь, вероятно, сошёл бы с ума. Мэн Яо ежедневно покидал свои комнаты на весь день. Лань Сичэню дозволялось посещать Вэнь Цин и Вэнь Нина лишь раз в неделю, поэтому он коротал свои дни наедине с тем немногим, что ему дозволялось иметь, — красками, книгами и деревянной флейтой. Такая жизнь вполне могла бы сойти за жизнь в уединении, если бы не тот факт, что Лань Сичэнь не желал находиться здесь. И всё же маленькая его часть, поверженная жестокими обстоятельствами, пожалуй, могла бы привыкнуть к подобной жизни — к жизни в плену, — если бы Лань Сичэня заставили это сделать. Он мог бы проживать свои дни в постели Мэн Яо, выставленный напоказ перед остатками заклинательского мира в качестве угрозы всем тем, кто решится выступить против власти Вэнь Жоханя и проиграет. Нынешний вечер Лань Сичэнь проводил за рисованием — одну из стен в спальне почти полностью занимала картина, мазок за мазком созданная его руками. Лань Сичэнь слегка смочил кончик кисти в неглубокой чаше с водой, чтобы разбавить густоту пигмента, и добавил лёгкую дымку облаков к созданному на стене пейзажу. Каждый мазок, каждое короткое прикосновение кисти к поверхности стены походили на погружение в медитацию. Каждая цветная деталь на импровизированном холсте олицетворяла собой одно из множества воспоминаний, выдернутых на поверхность. Маленькие фигурки на холме изображали людей, с которым Лань Сичэнь не мог быть прямо сейчас: фигура Ванцзи казалась крошечной в сравнении с высокими горами и реками, борода дяди выглядела не более чем маленькой чернильной точкой. На взгляд Лань Сичэня картина на стене привносила в обстановку комнат Мэн Яо куда больше тепла и покоя, нежели обычно предпочитаемые Вэнями тёмное дерево и расшитые узорами гобелены. Прикоснувшись раскрытой ладонью к сухой части картины, Лань Сичэнь на мгновение представил себя дома, рядом с братом и дядей. Потом скользнул пальцами по маленькой фигурке с красивой улыбкой и мягким взглядом. А-Яо… Лань Сичэнь глубоко вздохнул и отстранился, опасаясь неосторожно запачкать свои одежды чернилами, — не хотелось доставлять слугам ещё больше хлопот. Свои обрезанные волосы он с той же целью стянул в низкий пучок, хоть причёска в результате и получилась неопрятной и чуть кривой. Мэн Яо предлагал ему для большего удобства заплетать волосы так, как это было принято в Цинхэ Не, но Лань Сичэнь не смог заставить себя носить ту же причёску, что и самый дорогой его друг, запертый в этом же дворце. Если однажды и настанет день, когда Лань Сичэнь будет заплетать волосы подобно адептам Цинхэ Не, он хотел бы, чтобы Не Минцзюэ сам заплёл ему волосы или, по крайней мере, дал своё благословение на это. «Мэн Яо выглядел бы красиво в одном из тех гуаней, что носят в Гусу Лань», — отстранённо подумал Лань Сичэнь. Однако он не решился развивать эту фантазию из опасения утратить самообладание в тот момент, когда мысленно потянется повязать Мэн Яо ленту, которой больше нет. Внезапно за входной дверью послышались чьи-то шаги. Лань Сичэнь поспешно спрятал кисть и баночки с водой и красками — побоялся, что у него отнимут и это, как отняли в своё время меч, сяо и чувство собственного достоинства. Из коридора за дверью донеслись незнакомые низкие голоса, и у Лань Сичэня кровь застыла в жилах от дурного предчувствия. У дверей в комнаты Мэн Яо всегда стояли стражники — Лань Сичэнь следил за этим, — но будучи на своих постах они никогда не переговаривались между собой. Однако этим вечером что-то изменилось. Что-то было не так. К счастью, с недавних пор Лань Сичэнь больше не носил в комнатах Мэн Яо браслеты с колокольчиками. Бесшумно ступая по каменному полу, он добрался до шкафа и надел ещё один слой шёлковых одежд поверх уже надетых четырёх — дабы понадёжнее скрыть от посторонних глаз белые нижние одежды, которыми дорожил больше, нежели чем-либо ещё. Затем Лань Сичэнь опустился на колени рядом с кроватью, достал из-под матраса нож, который там хранил Мэн Яо на случай внезапного нападения посреди ночи, и спрятал его в рукаве. Голоса звучали всё ближе. Лань Сичэнь инстинктивно потянулся к своим духовных силам, но упёрся в сдерживающую их печать и едва не задохнулся от прокатившейся по всему телу болезненной отдачи. Тогда он крепче стиснул в руке кинжал, отчаянно желая почувствовать вместо него знакомый вес Шоюэ. Если Лань Сичэнь умрёт здесь и сейчас, Мэн Яо никогда не узнает, что произошло на самом деле, а Ванцзи потеряет последнего члена своей семьи. Лань Сичэнь закрыл глаза и постарался выровнять дыхание, гоня прочь страх и панику. Может, он и был сейчас бессильным, но уж точно не беззащитным. Если повезёт, он успеет убить как минимум одного из потенциальных нападающих прежде, чем убьют его самого. Если же нет… Входная дверь со скрипом отворилась, и Лань Сичэнь почти всхлипнул от облегчения при виде переступившей порог хмурой Вэнь Цин. — Лань Сичэнь, — поприветствовала она, слегка склонив голову. — Господин Вэнь потребовал вашего присутствия на сегодняшнем ужине, и господин Мэн отправил меня за вами. Вэнь Цин обращалась к нему холодно и бесстрастно, и Лань Сичэнь сразу понял, что она не доверяла сопровождавшим её людям. Сердце в груди сжалось от беспокойства. Что такого могло случиться, что Мэн Яо не смог прийти за ним лично? Лань Сичэнь поклонился Вэнь Цин, не отрывая взгляда от пола. — Спасибо, лекарь Вэнь, — сказал он с должным почтением и, выпрямившись, поднял на неё усталый взгляд. Среди стоявших за спиной Вэнь Цин людей не было ни одного заклинателя или стражника. Только простые слуги, в том числе и женщины, что приносили Лань Сичэню воду для купания, и молодые мужчины с худыми руками, никогда не знавшими веса меча. Зачем вызывать их всех вместе с Лань Сичэнем? На протяжении всего пути Вэнь Цин молчала. Лань Сичэнь шёл за ней, низко опустив голову, и лишь чудом вспомнил, что волосы его всё ещё было собраны в маленький кривоватый пучок. Как можно медленнее, стараясь не привлекать излишнее внимание, Лань Сичэнь распустил пучок, и прикосновение коротких прядей к щекам лишь укрепило нарастающий в нём страх перед неизвестностью. Лань Сичэнь аккуратно спрятал руки в рукава и вновь нащупал в одном из них тонкую рукоять кинжала. В главном обеденном зале, где Вэнь Жохань обычно ужинал и куда привели Лань Сичэня и других слуг, царил хаос. В воздухе густо пахло серой и жжёным сахаром, весь пол был усеян перевёрнутыми чашкам с едой и разбитыми винными чашами. Вэнь Жохань возвышался посреди всего этого беспорядка — столь же опасный в своей слепой ярости, как разъярённый бык или мстительный дух, — и тело его источало плотные клубы тёмной энергии. К стене за длинным банкетным столом кто-то прибил за горло два трупа. Кровь стекала вниз по серому камню и собиралась в лужи под висевшими телами. При взгляде на тела Лань Сичэня замутило: в убитых он узнал заклинателей ордена Юньмэн Цзян, которых однажды вёл за собой в бой против Вэней. С поясов этих заклинателей до сих пор свисали фиолетовые колокольчики. Вэнь Цин остановилась перед длинным столом и глубоко поклонилась. — Господин Вэнь, — поприветствовала она Вэнь Жоханя с той же холодной собранностью, с какой обычно обсуждала травмы Лань Сичэня во время осмотров. — Эта недостойная привела слуг, которых вы потребовали, и наложника господина Мэн. — Вэнь Цин выпрямилась, поджала губы. — Что мы можем сделать для вас этим вечером? Вэнь Жохань метался с места на место и как будто бы не до конца осознавал происходящее вокруг. Глаза его почти почернели от силы Железа Тьмы, вены на шее и висках вздулись от напряжения. В какой-то момент окутывавшая Вэнь Жоханя тёмная энергия слегка рассеялась, и Лань Сичэнь увидел за его спиной неспешно распивавшего вино Вэнь Чао. Справа от него стоял Мэн Яо. Он наблюдал за происходящим с совершенно бесстрастным выражением лица, если не считать сдержанной ухмылки. Волосы Мэн Яо всё ещё были уложены в аккуратные косы, что Лань Сичэнь заплёл ему этим утром за завтраком. Лань Сичэнь не единожды видел его в подобном образе, но прежде он всегда присутствовал рядом в тот момент, когда Мэн Яо надевал эту предназначенную для Вэней маску. Сейчас же, представ перед Вэнь Жоханем в своём нынешнем состоянии и имея лишь Вэнь Цин в качестве поддержки и маленький кинжал для самозащиты, Лань Сичэнь невольно пытался разглядеть в равнодушном взгляде Мэн Яо хоть что-то от него настоящего. Что-то, что помогло бы Лань Сичэню хоть немного успокоиться. Но Мэн Яо не смотрел на него. Вэнь Чао встал, слегка пошатываясь от количества выпитого, и окинул взглядом Вэнь Цин и приведённых ею людей. Вэнь Жохань по-прежнему как будто бы едва ли понимал, что происходит: он стоял будто поднятый из могилы труп, окутанный клубами тёмной энергии. Вэнь Чао хлопнул его по плечу и залпом опрокинул в себя ещё одну чашу вина. Мэн Яо всё так же избегал встречаться взглядом с Лань Сичэнем. — Я хочу эту, — хищно ухмыльнулся Вэнь Чао и указал на молодую девушку, стоявшую перед Лань Сичэнем. — Она выглядит выносливой и сможет долго бежать. Девушка испуганно вздрогнула. Вэнь Цин стиснула руку в опасной близости от прикреплённого к поясу меча, но кивнула и ловким движением воткнула иглу в шею девушки чуть ниже загривка. Девушка покачнулась и повалилась на пол лицом вперёд. Два стражника подхватили её под руки и уволокли прочь. — Могу ли я спросить, какую судьбу уготовил ей второй молодой господин Вэнь? — сквозь зубы спросила Вэнь Цин. Это было ошибкой. Едва заметив, насколько Вэнь Цин некомфортно, Вэнь Чао пугающе улыбнулся. Он встряхнул рукав, едва не опрокинув чашу. — Как вы знаете, лекарь Вэнь, — из уст Вэнь Чао это обращение прозвучало откровенно насмешливо, — завтра у меня день рождения, и я подумал, что в такой день мне следует немного повеселиться! Разве я не усердно трудился последние пару месяцев? — Он рассмеялся, неспешно ступая по хрустящим под его подошвами осколкам фарфора. Приблизившись к Мэн Яо, Вэнь Чао хлопнул его по плечу, да так сильно, что сквозь его ледяную маску на мгновение пробилась крошечная вспышка раздражения. — Конечно. Молодой господин Вэнь истратил все силы в противостоянии кампании «Выстрел в солнце», — подтвердил Мэн Яо. Его голос, столь неожиданно разнёсшийся по всему просторному залу, вызвал у Лань Сичэня волну дрожи по коже, но в интонациях его отчётливо прозвучали издевательские нотки. Впрочем, Вэнь Чао едва ли заметил их — куда больше он оживился, услышав столь лестную похвалу. — Молодой господин Вэнь предложил развлечение для гостей на грядущем торжестве — охоту на территории дворца. В качестве потенциальной добычи выступят специально отобранные слуги. — Мэн Яо почтительно склонил голову. — Девушке, о которой вы спросили, предстоит стать частью этой уважаемой группы, лекарь Вэнь. Лань Сичэня замутило с новой силой. Так вот что случилось с теми двумя заклинателями ордена Юньмэн Цзян — они стали своеобразной «пробой пера» в запланированном Вэнь Чао развлечении. Лань Сичэнь слышал о подобных охотах, но никогда не присутствовал ни на одной из них, тем более в качестве добычи. Он так же слышал, что ещё задолго до его рождения подобного рода охоты использовались в дальних землях в качестве наказания для небольших орденов — на них охотились, убивая их адептов одного за другим. На протяжении всего следующего часа Вэнь Чао продолжал выбирать слуг из толпы, и Вэнь Цин усыпляла каждого из указанных людей — до тех пор, пока не остались только она и Лань Сичэнь. Происходящее вызывало у Лань Сичэня и искренний ужас, и чистую ярость, но он упрямо стоял с закрытыми глазами, сосредоточившись лишь на своём ровном дыхании. То, что задумал Вэнь Чао, являлось жестокостью в самой высшей, самой утончённой её форме. И ни дипломатические тонкости, ни праведные намерения не могли оправдать Лань Сичэня перед самим собой в том, что он знал о подобных охотах ещё со времён своего обучения в качестве будущего главы ордена и думал о них лишь с отстранённым чувством отвращения. Пусть Лань Сичэнь и не планировал когда-либо принимать участие в чём-то подобном, но за всю его жизнь ему, несомненно, пришлось бы хотя бы раз посетить подобное мероприятие в качестве главы ордена Гусу Лань. Теперь же, будучи совершенно беспомощным перед человеком, который мог бы в любой момент пожелать поохотиться на него развлечения ради, Лань Сичэнь испытывал неподобающе глубокую ненависть к миру, в котором вырос. К орденам заклинателей, позволяющим себе издеваться над угодившими в пламя войны простыми людьми. К жизненным устоям общества, диктовавшим, какие моральные и нравственные ценности допустимы, а какие — нет. К кланам, державшим огромную власть в своих руках, и к тем, кто ничего с этим не делал. И к старейшинам ордена Гусу Лань в том числе. До Лань Сичэня вдруг как никогда ясно дошло, что сложившийся за многие годы общественный порядок непоправимо сломан, и именно по этой причине все они проиграли войну против ордена Цишань Вэнь. В глазах защипало от непрошенных слёз. Лань Сичэнь ошибся: никогда и ни при каких условиях он не сможет привыкнуть к подобной жизни — к жизни в подчинении. Лань Сичэнь крепко сжал рукоять кинжала. Вэнь Цин внезапно потянулась к нему и придержала его за локоть — Лань Сичэнь даже не заметил, что на мгновение почти потерял равновесие. Едва заметно улыбнувшись ему, — скорее ободряюще, нежели дружелюбно, — Вэнь Цин отпустила его руку. К сожалению, её движения привлекли внимание Вэнь Чао, и он обернулся к Лань Сичэню. — Эй, Мэн Яо! — Вэнь Чао бросил в Мэн Яо маленькую ягоду, и та с лёгкостью отскочила от тщательно удерживаемой им на лице непроницаемой маски. — Как быстро бегает Лань Хуань? Полагаю, ты всё ещё регулярно как следует нагружаешь его физическими упражнениями, — он подмигнул, будто нарочно лишний раз подчеркнув двусмысленность этой фразы. — Но тебе, должно быть, так скучно с ним! Он стал таким скучным, что совсем перестал сопротивляться. Наверное, это всё равно, что сношаться с дохлой рыбой… — Вэнь Чао залпом осушил ещё одну чашу вина. — Отец, пусть Мэн Яо отдаст его мне! Тогда он сможет получить игрушку поновее, а я смогу убить Лань Хуаня. У Лань Сичэня зазвенело в ушах. Голос Вэнь Чао доносился до него как будто бы сквозь толщу воды, и казалось, что сам Лань Сичэнь находился где-то не здесь, не в этом беспомощном теле. Только холодный голос Мэн Яо выдернул его обратно в жестокую реальность. — Молодой господин Вэнь, мне казалось, мы обсуждаем возможные цели для запланированной вами охоты, а не мою собственность, — сказал Мэн Яо, едва ли не шипя от плохо скрываемой злости. — Лань Хуань не имеет никакого отношения к этому разговору. Вэнь Жохань медленно обернулся в их сторону — тёмная энергия до сих пор клубилась вокруг него, а глаза его в тёплом свете ламп больше походили на непроглядно чёрные куски обсидиана, — и Мэн Яо резко замолчал. — Довольно! — рявкнул Вэнь Жохань. Оттолкнув Мэн Яо в сторону, он схватил Вэнь Чао за грудки и резко встряхнул его. — Чао-эр, ты забываешься! Стоит ли мне напомнить тебе, где твоё место? Наследник Цинхэн-цзюня — мой, и только я могу решать, жить ему или умереть! Последние слова Вэнь Жохань практически прорычал. В то же мгновение пол в обеденном зале содрогнулся под воздействием выплеснутой Вэнь Жоханем ярости, Лань Сичэнь неловко покачнулся, кинжал выскользнул из его руки и с глухим стуком упал на пол. Лань Сичэнь застыл на месте, едва дыша. — Ты такой же бесполезный, как и твой брат! — распалялся Вэнь Жохань всё сильнее. — Сюй-эр хотя бы… Но Вэнь Чао не выказал ни тени страха перед разъярённым Вэнь Жоханем. Возможно, он был слишком пьян, чтобы в полной мере осознавать опасность. — Подожди! — вдруг воскликнул Вэнь Чао, перебив тем самым Вэнь Жоханя. — Отец, взгляни-ка, что там! — он указал на кинжал, лежавший у ног Лань Сичэня, и комично приоткрыл рот в удивлении. — Эта ланьская шлюха хотела тебя убить! Взгляни, у него при себе был кинжал! Взгляды всех присутствующих в зале людей устремились к Лань Сичэню. Вэнь Чао откровенно забавлялся происходящим. Вэнь Цин смотрела недоверчиво и хмуро. Мэн Яо на мгновение широко распахнул глаза, и Лань Сичэнь отчётливо уловил тот момент, когда его настигло осознание всего ужаса сложившейся ситуации — неверие во взгляде сменилось опустошённым смирением. Вэнь Жохань же, едва заметив кинжал, взбешённо взвыл, и в клубах окружавшей его тёмной энергии проступили смутные очертания жутких звериных лап с длинными острыми когтями. — Нет, пожалуйста… — выдохнул Лань Сичэнь. Но у него не было ни единого шанса. Лань Сичэнь не успел даже вскрикнуть, как подхлёстываемые яростью Вэнь Жоханя когтистые лапы ринулись к нему. Они рвали в клочья шёлковые одежды Лань Сичэня, раздирали в кровь обнажающиеся участки кожи, выдирали с корнями целые пряди его волос. Когда и этого Вэнь Жоханю показалось недостаточно, невидимые силы подтащили Лань Сичэня к его ногам за лодыжку. Чудом уцелевшие после встречи с когтями белые нижние одежды, подаренные когда-то Мэн Яо, отчасти уберегли кожу Лань Сичэня от слишком жёсткой встречи с грубым каменным полом, и он отделался ободранными ладонями. Лань Сичэнь вскинул голову — Вэнь Жохань возвышался над ним с перекошенным от злости лицом. Замахнувшись, он ударил Лань Сичэня по лицу с такой силой, что нижняя губа лопнула под тяжестью врезавшегося в тонкую кожу кольца. По подбородку Лань Сичэня потекла кровь. — Ты что же, и в самом деле считал, что сможешь убить меня? — прорычал Вэнь Жохань на весь обеденный зал. Невидимые руки сомкнулись вокруг шеи Лань Сичэня, за горло вздёрнули его вверх — так высоко, что он более не касался ногами пола, — и сдавили, перекрывая воздух. — Лань Хуань, — ядовито рассмеялся Вэнь Жохань, — наглый паршивец. Я могу свернуть тебе шею и оживить твой грязный труп за время, которого тебе бы хватило разве что на то, чтобы ударить меня хоть раз! Вэнь Жохань говорил что-то ещё, но Лань Сичэнь уже не мог разобрать, что именно. Перед глазами мутнело, он отчаянно дёргался в невидимой хватке, изо всех сил пытаясь расцепить крепко стиснутые вокруг горла пальцы, но чем дальше, тем слабее становились его движения. Лишь на миг сознание Лань Сичэня прояснилось, и он вдруг ясно увидел объятое ужасом лицо Мэн Яо. Но и оно почти сразу растворилось в застилающей глаза густой пелене. «Прости, Ванцзи, — горько подумал Лань Сичэнь. — Я всё-таки подвёл тебя». Он в последний раз посмотрел туда, где, как ему казалось, всё ещё должен был стоять Мэн Яо — в слепой надежде ещё хотя бы раз увидеть его перед смертью, — но не увидел ничего. По щекам покатились слёзы. А-Яо… А потом мир окончательно погрузился во тьму, и Лань Сичэнь перестал бороться.