set the bone straight

С яростным рычанием, недостойным любого представителя ордена Гусу Лань, Лань Ванцзи одним жёстким ударом ноги столкнул Мэн Яо с кровати. На заднем плане кто-то испуганно закричал, но Лань Ванцзи пребывал в таком бешенстве, что едва различал слова. Мановением духовных сил он поднял меч в воздух и направил его в Мэн Яо, желая только одного — убить его. Мэн Яо сумел отбить удар, и Лань Ванцзи, не давая себе ни мгновения передышки, вновь направил меч в бой… — Ванцзи, остановись! — наконец, пробился в сознание Лань Ванцзи плачущий голос Лань Сичэня. … но лезвие так и не коснулось горла Мэн Яо. Лань Сичэнь бросился между Лань Ванцзи и рухнувшим на колени Мэн Яо и крепко обхватил острое лезвие своей рукой. На ладони Лань Сичэня тут же проступила кровь, густые алые капли потекли вниз по запястью, и он посмотрел на Лань Ванцзи со странной смесью ужаса и облегчения. — Ванцзи, — испуганно выдохнул Лань Сичэнь — меч дрожал вместе с его рукой. — Ванцзи, ты жив… — Отойди в сторону, брат, — сказал Лань Ванцзи, с ненавистью взирая на то, как Мэн Яо прятался за спиной Лань Сичэня подобно жалкому червю. — Я убью его. — Нет! — вскрикнул Лань Сичэнь и с отчаяньем во взгляде крепче стиснул в руке лезвие меча. Лань Ванцзи растерянно моргнул — брат никогда прежде не кричал на него. — Ванцзи, пожалуйста, послушай меня… Чья-то рука коснулась плеча Лань Ванцзи, и, даже не оглядываясь назад, он мог с уверенностью сказать, что то был Вэй Ин. — Лань Чжань, — окликнул он, — давай просто выслушаем Цзэу-цзюня, прежде чем… — Нет. — Лань Ванцзи так сильно желал насадить голову Мэн Яо на кол, что попытки Лань Сичэня помешать этому лишь приводили его в ещё большую ярость. Почему брат не позволял Лань Ванцзи помочь ему? — Он причинил тебе боль, брат. Лань Сичэнь покачал головой. С коротко обрезанным волосами он больше походил на ребёнка, нежели на главу ордена, а синяки под его глазами вблизи выглядели просто ужасно. Несведущий человек ни за что бы не признал в нём первого нефрита ордена Гусу Лань. Но и Лань Ванцзи в своих нынешних бедных одеждах тоже мало походил на второго нефрита. — Ванцзи, единственная причина, по которой я всё ещё жив, — это А-Яо! — Голос Лань Сичэня становился всё громче по мере того, как упрямо Лань Ванцзи продолжал направлять на Мэн Яо свой меч. — Пожалуйста, остановись… Кровь с запястья Лань Сичэня закапала на пол, и до Лань Ванцзи вдруг с опозданием, сквозь кипящую в крови ярость дошло, что прямо сейчас именно он причинял своему брату боль. Позади тихо скрипнула натянутая поверх стрелы тетива. — Лань Чжань, если он вздумает сделать глупость, я помешаю ему, — заверил Вэй Ин. — Просто… сделай шаг назад. Лань Ванцзи кивнул и взмахом руки отозвал меч — он не сомневался, что Вэй Ин застрелит Мэн Яо при малейшем намёке на исходящую от него опасность. Лань Сичэнь с облегчённым вздохом упал на колени рядом с Мэн Яо, всё ещё прикрывая его своим телом. Он странно двигался — будто старался поменьше тревожить какие-то внутренние травмы. — Объяснись, — потребовал Лань Ванцзи, всё ещё желая мести. — Быстро. Мэн Яо открыл рот, но Вэй Ин тут же угрожающе оттянул направленную в его грудь стрелу. — Не ты! — прорычал он. — Цзэу-цзюнь, рассказывайте. Лань Сичэнь медленно выдохнул, и в груди у Лань Ванцзи всё перевернулось при виде тонкой нити, удерживающей вместе разорванные края его нижней губы. — Сначала пообещай мне, что не причинишь А-Яо вреда, — попросил Лань Сичэнь. — Я не могу, — покачал головой Лань Ванцзи. — Он предатель и убийца… — Тогда я возьму его в мужья! — перебил его Лань Сичэнь в панике и раскинул руки в стороны, укрывая Мэн Яо от направленных на него взглядов за полами своих одежд. Сквозь прозрачную ткань отчётливо проступил тёмно-фиолетовый синяк на боку Лань Сичэня. — Правило сто шесть, Ванцзи: «Не убивать членов семьи». Если я приведу А-Яо в наш клан, ты не сможешь убить его. — Цзэу-цзюнь… — разочарованно протянул Вэй Ин. — Вы ведь не серьёзно. Я думал, что вы умнее. — Пообещай мне! — вновь попросил Лань Сичэнь срывающимся голосом. Лань Ванцзи окинул его долгим взглядом и неохотно кивнул. И тогда Лань Сичэнь заговорил.

* * *

В последнее время Вэнь Цин почти не удавалось нормально поспать, и она чувствовала, что если не отдохнёт по-настоящему, точно сделает то, о чём впоследствии пожалеет и как лекарь, и как заклинатель. Банкет, устроенный в честь Вэнь Чао, вызывал у Вэнь Цин лишь отвращение. Встав в стороне от накрытых столов, ближе к стене, она наблюдала за тем, как её люди наслаждались вкусными блюдами под соусом из высокомерия Вэнь Чао, финансируемого жадностью Цзинь Гуаншаня, и изо всех сил старалась сохранять равнодушное выражение лица. Вэнь Жоханю становилось всё хуже. Для поддержания жизни ему требовалось регулярно принимать лекарственные средства, стабилизирующие ци. Но с учётом запрета, введённого на торговлю некоторыми товарами, необходимыми для приготовления этих средств, Вэнь Цин уже мало чем могла помочь. С некоторых пор в вопросах ввоза большей части таких товаров Вэнь Жохань открыто полагался на главу Цзинь и главу Яо, что было глупостью само по себе, а уж в долгосрочной перспективе — и того хуже. Вэнь Цин так же не удалось убедить Вэнь Чао или его отца в том, что в течение ближайшего года у них иссякнут товары для вывоза. Больше не было ордена Юньмэн Цзян, прежде поставлявшего для перепродажи рыбу и специи. Орден Гусу Лань, поставлявший ткани, сожгли дотла. В разрушенном ордене Цинхэ Не больше некому было разводить лошадей, необходимых для конной части вэньской армии и в качестве рабочей силы для земледельцев. Да, у Ланьлин Цзинь были деньги, но эти деньги ничего не стоили, если нечего было покупать или продавать. Казалось, Вэнь Цин единственная во всём солнечном дворе понимала всю важность концепции торговых взаимоотношений. Кроме, разве что, Мэн Яо. Вэнь Цин бросила презрительный взгляд в его сторону. То, что Лань Сичэнь всё ещё жив, и на лице его не появилось новых синяков, не могло не радовать, однако улыбка Мэн Яо, с каждым днём становившаяся всё лживее и шире, не вызывала в Вэнь Цин ничего, кроме ненависти. Почему он ничего не говорил Вэнь Жоханю? Как его советник Мэн Яо не мог не видеть, что экономическая ситуация в ордене оставляет желать лучшего и чем дальше, тем необратимее будут последствия. Возможно, Мэн Яо нацелился на место главы ордена и планировал однажды ночью отравить Вэнь Жоханя. Вэнь Цин не стала бы возражать, если бы не знала, каким жестоким и порочным будет Мэн Яо в качестве главы ордена. Она видела, как страдал Лань Сичэнь, и не сомневалась, что его положение станет лишь хуже, если Мэн Яо получит в свои руки больше власти. Уловив краем взгляда какое-то движение, Вэнь Цин вновь покосилась в ту сторону, где сидел Мэн Яо, увидела, как Лань Сичэнь опрокинул в себя чашу вина, и стиснула зубы. Она ведь предельно ясно выразилась по поводу необходимости избегать алкоголя, пока Лань Сичэнь не поправится до конца. Будто почувствовав на себе её пристальное внимание, Лань Сичэнь посмотрел на неё, и на его покрытом синяками лице проступила тень сожаления. Мэн Яо же, возмущённый его наглостью, внезапно схватил Лань Сичэня за запястье, и это точно не сулило ничего хорошего. Вэнь Цин стиснула зубы сильнее, зажала между пальцами несколько острых игл и вложила в них крошечную долю своих духовных сил. Но стоило ей дёрнуться с места, как Лань Сичэнь вдруг, покачиваясь, поднялся на ноги. Волосы закрывали его лицо. Вэнь Цин остановилась и скрестила руки на груди, в отвращении наблюдая за тем, как Мэн Яо повёл пьяного Лань Сичэня прочь из зала под издевательские выкрики Вэнь Чао и насмешки поддакивающих ему гостей. Одна из наложниц Вэнь Чао игралась с длинным плетёным кожаным хлыстом — подарком, который тот недавно купил на день рождения сам себе. Вэнь Цин не сомневалась, что рано или поздно Вэнь Чао хлестнёт этим хлыстом себя. Пьяный ублюдок. Изначально от Вэнь Цин не требовали присутствия на этом ужине. А-Нин настоял на том, чтобы она присмотрела за Лань Сичэнем и убедилась, что тот доживёт до конца празднества. Что ж, заявления Вэнь Чао о том, что он желает посмотреть, как быстро Лань Сичэнь сможет бежать следующим утром во время охоты, подтверждали, что А-Нин беспокоился не зря. В этом месте Вэнь Цин не могла доверять никому, кроме брата. А-Нин сделает правильный выбор, потому что этому его научила Вэнь Цин. Сама же она… Вэнь Цин взглянула на Вэнь Жоханя. Под его веками проступали чёрные вены, движения его, когда он вертел в руке нож с костяной рукоятью, казались механическими, и сам он весь больше походил на призрака, нежели на живого человека. Если Вэнь Цин решит вмешаться, Вэнь Жохань не спустит ей это с рук. Возможно, убийство Мэн Яо этим вечером поможет Вэнь Цин выслужиться перед Вэнь Чао, ненавидевшим этого человека почти так же сильно, как она сама, пусть и по всем другим причинам. Возможно, Вэнь Цин сможет использовать этот шанс и укрепить безопасное положение А-Нина в обмен на что-то ещё, чего захочет Вэнь Чао. Вэнь Жоханю в его нынешнем состоянии будет всё равно, Цзинь Гуаншаню — тоже. Возможно, этим вечером Вэнь Цин убьёт Мэн Яо, и тогда А-Нин будет в безопасности, а сама она, наконец, сможет полноценно отдохнуть. Бросив последний взгляд на Вэнь Жоханя, Вэнь Цин крепко сжала между пальцами смертельно опасные иглы, выскользнула из зала и последовала за Мэн Яо. Коридоры дворца пустовали — стражники наслаждались вином и мясом, проставленными на их столы в честь праздника, — и никто не мог остановить Вэнь Цин. Особенно в нынешнем её настроении, когда она шла по коридорам, гордо выпрямив спину, и в каждом её движении, в том, как она держалась, читалась та же грозная неприступность, какой прежде могли похвастать её мать и бабушка. Внезапно внимание Вэнь Цин привлекла яркая вспышка света в окне. Она резко обернулась, на ходу выхватив меч из ножен, и растерянно замерла. Из окна было хорошо видно, как во мраке ночи к стенам города приближалось подрагивающее огненное пятно — армия без опознавательных знамён надвигалась на Цишань с севера, и, судя по тому, что ещё никто не забил тревогу, Вэнь Цин узнала об этом первой. Она медленно опустила меч и двинулась дальше, лихорадочно размышляя о том, что происходит и как с этим быть. Погрузившись в свои мысли, Вэнь Цин не заметила укрывшуюся за очередной дверью фигуру — до тех пор, пока к горлу не прижалось лезвие чужого меча. — Не двигайся, — прорычали у неё над ухом. — Брось меч или я убью тебя. Вэнь Цинь застыла на месте. Она ничего не видела — ни меча перед собой, ни того, кто его держал, — но голос говорящего звучал знакомо и явно принадлежал кому-то, кого она знала. — А зачем мне это? — спросила Вэнь Цин, готовясь нанести удар иглами — благо, её руку скрывал длинный рукав. — Как только лишусь оружия, вы всё равно меня убьёте. Назовите более весомый аргумент, и я подумаю над вашим предложением. Лезвие у её горла дрогнуло, и Вэнь Цин услышала, как человек за её спиной раздражённо фыркнул. — Почему ты… Неважно! Просто делай, что велено! — огрызнулся он, и Вэнь Цин мгновенно вспомнила, кому именно принадлежал этот голос. — Молодой господин Цзян, — спокойно окликнула она Цзян Ваньина и легким уверенным движением руки отвела лезвие его меча на небольшое расстояние от своего горла. — Вы знаете, кто я? Цзян Ваньинь на мгновение замешкался, должно быть, растерявшись из-за того, что его узнали. Этой заминки хватило, чтобы Вэнь Цин успела вывернуться из-под меча и вонзить маленькую острую иглу в руку Цзян Ваньина — ровно настолько глубоко, чтобы заставить его вскрикнуть от боли. «Да, я помню этот крик», — кисло подумала Вэнь Цин. — Какого гуя! — выругался Цзян Ваньинь, внезапно появившись прямо из воздуха. Он всё так же привычно хмурился, но выглядел более худым и замученным, чем когда Вэнь Цин видела его в последний раз. — Кто… — он запнулся и тяжело сглотнул. — Дева Вэнь… Вэнь Цин закатила глаза и рывком вынула иглу из его руки. Ничего страшного с ним не случится: кожу немного поколет, и к руке вернётся подвижность. — Вы не можете обращаться ко мне так после того, как приставили меч к моему горлу! — прошипела она, ткнув в Цзян Ваньина пальцем. — Почему вы вообще здесь? И как вы здесь… Цзян Ваньинь хмуро скрестил руки на груди. — Вэй Усянь сказал, что написал вам письмо! — раздражённо ответил он, отведя взгляд. — И Вэнь Нин должен был сказать вам, что мы придём… Вэнь Цин недовольно поджала губы, схватила Цзян Ваньина за руку и оттащила его в ближайшую пустую комнату — небольшую купальню для слуг. Однако когда он попыталась закрыть дверь изнутри, что-то невидимое помешало ей. У Вэнь Цин перехватило дыхание: Цзян Ваньинь сказал «мы». — Кто ещё здесь с тобой? — яростно прошептала она, дёрнув Цзян Ваньина за ворот верхних одежд. — Говори немедленно, Цзян Ваньинь, или я… — Вэнь Цин запнулась. Или что? Что она сделает? Убьёт его так же, как планировала убить Мэн Яо? Неужели для неё насилие и в самом деле стало единственным способом выжить в стенах Безночного города? — Здравствуй, Вэнь Цин, — прощебетал более высокий голос у двери. Вэнь Цин и Цзян Ваньинь вздрогнули от неожиданности. — Это я, Не Хуайсан. — Заткнись! — зашипел на него Цзян Ваньинь. — Не делай так, когда я, чёрт возьми, не вижу тебя! Мгновением позже в непосредственной близости от Вэнь Цин — очень, очень близко, — возник Не Хуайсан, уступавший ей в росте почти на дюйм. И как эта ночь в итоге обернулась подобным образом? — Молодой господин Не, — процедила Вэнь Цин, — объясните мне, как вы и молодой господин Цзян смогли пробраться в солнечный дворец, не переполошив стражников? Кто-то наверняка помог им изнутри. Какой-то шпион. — Это было не так уж и сложно, лекарь Вэнь, — ответил Не Хуайсан. — Цзян-сюн очень способный, когда сам того захочет. Вэнь Цин приподняла бровь, не обращая внимания на то, как взволновало Цзян Ваньина это признание: — Он действовал один? — Один, — кивнул Не Хуайсан. Вэнь Цин не поверила в это, но всё же велела им обоим рассказать всё, как есть, чтобы иметь полное представление о том, к чему стоит готовиться. Цзян Ваньинь объяснял всё поверхностно и грубо, явственно упуская из виду часть важной информации, но Не Хуайсан с усталыми вздохами то и дело восполнял эти пробелы. Видеть его без привычного веера в руках было странно. — Как скоро сюда прибудут Цзинь Цзысюань и дева Цзян? — спросила Вэнь Цин, стоило им договорить. От всего происходящего у неё разболелась голова, и она неосознанно потёрла пальцами висок, чтобы хоть немного унять неприятные ощущения. — Сколько времени у меня осталось, чтобы вывести отсюда А-Нина? Не Хуайсан застенчиво — и явно наигранно — отвёл взгляд в сторону. Когда Вэнь Цин наблюдала за ним во время своего пребывания в Облачных глубинах, его поведение не казалось настолько откровенно неестественным. Он что-то скрывал от неё. — Лекарь Вэнь, — тихо заговорил Не Хуайсан, и от его тона у Вэнь Цин побежали мурашки по коже. — Мне очень жаль, но у вас уже нет времени покинуть дворец до прихода Цзысюаня-гэ и Яньли-цзэ. Мне правда очень жаль… — Да неужели! — зло выплюнула Вэнь Цин. Почему А-Нин не предупредил её… — Дева Вэнь, — вмешался Цзян Ваньинь. — У нас совсем мало времени. Сегодня вечером мы планируем выиграть войну. Нетрудно было догадаться, что именно стояло за его словами: «Мы собираемся убить Вэнь Жоханя. Помогите нам». И на мгновение Вэнь Цин почти почувствовала её — долгожданную свободу. После свержения Вэнь Жоханя А-Нин и А-Юань будут в безопасности. Что ж, Вэнь Цин справится с этим, потому что её семья нуждалась в ней. — Хорошо, — выдохнула она. Сердце забилось быстрее в предвкушении, руки сами тянулись к иглам. — Я помогу вам. Держитесь рядом со мной и молчите. Любое ваше неосторожное движение станет последним. Ясно? Цзян Ваньинь и Не Хуайсан кивнули, и Вэнь Цин мысленно помолилась о том, чтобы сделанный ею выбор оказался правильным.

* * *

Вэнь Цин редко доводилось спускаться в подземелья, и визиты в это мрачное тёмное место никогда не приносили ей удовольствия. К счастью, слуги, которых нанял Мэн Яо, чтобы содержать своё рабочее место в должном порядке, хорошо справляли со своей задачей, и в подземельях было чисто и сухо. Собачий загон, мимо которого пришлось пройти, опустел с тех пор, как умер домашний волк Вэнь Чао, но место волка уже занял тигр-альбинос — он лежал в соседнем загоне, и белый мех вокруг его пасти пропитался кровью после недавнего обеда. Вэнь Цин ещё ни разу не довелось лечить кого-либо, побывавшего в этом загоне, — тигр съедал всех. С повстречавшимися по пути редкими стражниками на постах Вэнь Цин справилась без труда — иглы в затылок было достаточно, чтобы они сползали вниз по стенам и погружались в сон. Цзян Ваньинь, как и было велено, не отставал ни на шаг и рассматривал всё вокруг так, будто шёл не по подземельям дворца, а по жуткому месту для пыток. Он казался старше, чем в последний раз, когда Вэнь Цин его видела, — лежащим без сознания посреди заросшего травой горного склона, пока в него пересаживали золотое ядро Вэй Усяня. Вэнь Цин помнила, как Цзян Ваньинь кричал от боли и звал мать, которой уже не было в живых. Этот, нынешний Цзян Ваньинь не знал, что Вэнь Цин когда-то держала его жизнь в своих руках. Не знал, что когда-то она самолично перерезала пульсирующую нить меридиан между ним и Вэй Усянем, а после — зашила разрезы на их ослабших телах шёлковой нитью. Этот Цзян Ваньинь выглядел усталым и решительным, но уже не ждал ни от кого спасения. Что бы Цзян Ваньинь не искал, он нашёл это. Вэнь Цин тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли прочь. Её величайшее с точки зрения медицины достижение никогда не станет достоянием общественности. Вэнь Цин не сожалела об этом, но знала, что никогда не сможет забыть о том, что сделала. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Вэнь Цин в последний раз посещала «специальный проект» Мэн Яо, — после того, как нога Не Минцзюэ зажила, он более не нуждался в помощи лекарей. Он никогда не заговаривал с Вэнь Цин, пока та мыла руки и готовила всё необходимое для осмотра, но и не отмахивался от неё, позволяя беспрепятственно обрабатывать рану. Вэнь Цин понимала Не Минцзюэ: на его месте она бы тоже не доверяла человеку, чьих мотивов не знала. «Ненавидь меня. Делай, что хочешь, — думала она тогда. — Ты оказался здесь не из-за меня». Когда они добрались до нужной камеры, Не Хуайсан практически повис на решётке, отчаянно желая поскорее добраться до своего брата. Стоявший рядом с ним Цзян Ваньинь выглядел странно неуклюжим, будто не до конца понимал, как реагировать на происходящее, и Вэнь Цин на мгновение невольно прониклась к нему симпатией. Если бы это был Вэй Усянь… Вэнь Цин взломала замок на двери, и Не Хуайсан первым кинулся внутрь и рухнул на колени возле распростёртой на земле фигуры. За минувшие месяцы Не Минцзюэ сильно потерял в мышцах и весе, борода его отросла, и от прежнего грузного мужчины, каким он был когда-то, мало что осталось. — Дагэ, дагэ! — зарыдал Не Хуайсан, приподняв Не Минцзюэ с холодного земляного пола и подтащив его ближе к тусклому свету ламп. — Ты жив! Ты и правда жив! И от тебя ужасно пахнет, просто ужасно… Я так скучал по тебе! Не Минцзюэ поначалу явственно растерялся, видимо, не до конца понимая, что к чему, и попытался отбиться от Не Хуайсана. Но когда узнал в сидящем рядом человеке своего младшего брата, тут же порывисто обнял его. — А-Сан… — прохрипел он, — не могу дышать… Не Хуайсан разрыдался пуще прежнего, уткнувшись в плечо Не Минцзюэ, но слегка ослабил объятия. — Я думал, что потерял тебя, — всхлипнул он. — Больше никогда не оставляй меня, дагэ! Поверить не могу, что ты пытался убить Вэнь Жоханя в одиночку. Это так глупо с твоей стороны, и я так злюсь на тебя, но так сильно тебя люблю… При виде того, как Не Минцзюэ дрожащей рукой прижал Не Хуайсана ближе к своей груди, Вэнь Цин вдруг почувствовала себя лишней — будто она вторглась незваным гостем на семейную встречу. Даже в тусклом освещении было заметно, что щёки Не Минцзюэ блестели от слёз. — А-Сан, почему… как… — Слова давались ему с трудом. Он ненадолго прервался, переводя дыхание. — Тебя тоже схватили? — Он здесь, чтобы спасти тебя, — вмешалась Вэнь Цин. Ей не хотелось задерживаться в этих подземельях дольше необходимого. — Глава Не, мы можем отпраздновать ваше воссоединение позже, но сейчас нам нужно идти. Цзинь Цзысюань ведёт армию к Безночному городу, и у нас нет времени на объяснения. — Дагэ, я расскажу тебе всё, как только мы отыщем Вэй-сюна и второго молодого господина Лань, хорошо? — добавил Не Хуайсан. Он быстро и ловко, но на удивление аккуратно убрал волосы с лица Не Минцзюэ и подвязал их тонкой лентой, чтобы не мешались. В нынешних движениях Не Хуайсана не осталось ничего от того неумелого молодого господина, каким Вэнь Цин его знала раньше. Интересно, как долго Не Хуайсан всё это планировал? — Обопрись на меня, я не дам тебе упасть. — Разве это не мои слова? — пробормотал Не Минцзюэ, но от помощи отказываться не стал. Стоило ему подняться с земли и опереться на здоровую ногу, как он зашипел от боли. — Где Бася? Я могу использовать её в качестве костыля. Вэнь Цин в смятении поджала губы: ей совсем не хотелось вот так сразу возвращать этому человеку его оружие. Не Минцзюэ уж почти год как не занимался совершенствованием, но Вэнь Цин всё ещё чувствовала в нём ту энергию обиды, что отравляла его ци, хоть в отсутствие сабли процесс отравления и замедлился. У Вэнь Цин так же имелись некоторые предположения по поводу того, как именно отравили Не Минцзюэ, но ей так и не довелось проверить эти предположения на достоверность. — Боюсь, вашу саблю бросили в жерло вулкана, поскольку Вэнь Чао счёл её слишком тяжёлой, — ответила Вэнь Цин. — Вам придётся обойтись без неё. Не Минцзюэ с тяжёлым вздохом прикрыл глаза. — Хорошо, — сказал он после небольшой паузы. — Просто дайте мне меч, любой подойдёт. Ни при каких обстоятельствах Вэнь Цин не отдала бы ему свой, но, к счастью, Цзян Ваньинь избавил их всех от необходимости потратить ещё больше времени на поиски другой подходящей замены костылю. Бросив короткий взгляд на свой Цзыдянь, тихонько потрескивающий от переполнявшей его энергии, Цзян Ваньинь со вздохом кинул Не Минцзюэ свой меч. — Он мне не нужен, — пояснил он, будто кто-то собирался с ним спорить. — Цзыдяня достаточно. Не благодари меня. — Спасибо, молодой господин Цзян, — всё равно поблагодарил Не Минцзюэ. Не Хуайсан, казалось, беспокоился из-за его желания передвигаться самостоятельно и не спешил отойти в сторону. — Дева Вэнь, А-Сан упомянул Ванцзи. Он тоже здесь? — Да, — вздохнула Вэнь Цин. С каждой секундой задержки голова её болела всё сильнее. — Хоть мне известно и не так много, как Цзян Ваньину. — Не могли бы вы престать обращаться ко мне так? — раздражённо проворчал Цзян Ваньинь. — «Цзян Чэна» вполне достаточно. И да, Вэй Усянь отправился с Лань Ванцзи на поиски Цзэу-цзюня, если, конечно, мой брат уже не наломал дров в чём-нибудь… Не Минцзюэ жестом прервал его и недоверчиво переспросил: — Сичэнь всё ещё жив? Мэн Яо, эта предательская крыса, что же, не солгал о его защите? Вэнь Цин побледнела. Подобно лавине со снежных гор на неё обрушилось острое осознание того, что она, возможно, упустила из виду нечто очень важное. — Что вам известно об этом? — осторожно спросила Вэнь Цин, открывая дверь камеры шире, чтобы братья Не могли протиснуться в проход вдвоём, бок о бок. В сравнении с Не Минцзюэ, даже таким исхудавшим, Не Хуайсан всё равно выглядел смехотворно маленьким. — И да, Лань Сичэнь жив. Она не стала упоминать о том, в каком состоянии Лань Сичэнь находился на данный момент, поскольку это едва ли помогло бы извлечь из Не Минцзюэ больше информации. — Мэн Яо сказал, что хотел уберечь Сичэня от смерти, — хрипло ответил он, морщась от боли, — после стольких месяцев заточения вновь приспособиться к весу своего тела в вертикальном положении, да ещё и с такой травмой, было не так-то просто. Особенно при подъёме по лестнице. — Поэтому он забрал Сичэня к себе в качестве наложника. Это правда? Не Минцзюэ выглядел глубоко обеспокоенным и, возможно, прямо сейчас столкнулся с той же необходимостью пересмотреть свои предубеждения насчёт Мэн Яо, что и Вэнь Цин. Она кивнула и сжала в руке иглы, уже сомневаясь, что сможет использовать их для убийства Мэн Яо. Было совершенно очевидно, что она не знала всей истории. — Это правда, глава Не, — кисло подтвердила она, всей душой ненавидя сей факт. — Мэн Яо сейчас с ним в своих комнатах. Этих слов хватило, чтобы Не Минцзюэ задвигался быстрее. Они поспешили на тот этаж, где располагались комнаты Мэн Яо и Вэнь Цин. Невзирая на наличие меча-костыля, Не Хуайсан всё ещё упрямо принимал на себя большую часть веса Не Минцзюэ, и оставалось только диву даваться, откуда в нём столько сил для этого. — Я думаю, Вэй-сюн и второй молодой господин Лань уже добрались туда, — пробормотал по пути наверх Не Хуайсан. Дыхание его слегка сбилось. — Вэнь Нин сказал, что это не займёт много времени. Вэнь Цин едва не ступила мимо ступени. — А-Нин с ними? — прошептала она наполовину разъярённо, наполовину испуганно. — И вы умолчали об это ранее, потому что?.. — Потому что я хотел сначала спасти своего дагэ! — огрызнулся Не Хуайсан. — Твой брат сказал нам, что так будет лучше. Не знаю, почему он ничего не сказал тебе, но в этом нет моей вины. — Мы ещё поговорим об этом позже, Не Хуайсан, — пообещала Вэнь Цин. — Сначала мы найдём моего брата, и в ваших же интересах, чтобы А-Нин был в безопасности, иначе… — Чёрт возьми, да заткнитесь вы все! — зашипел на них Цзян Ваньинь. Цзыдянь на его руке заискрил сильнее. — Кажется, кто-то идёт! Они замолчали и в следующее мгновение отчётливо услышали, как где-то за пределами дворца затрубили в рог, и к этому тревожному звуку почти сразу примешался нестройный шум марширующих по двору стражников. Вэнь Жохань понял, что Безночный город атакуют.

* * *

Мэн Яо не стал ждать, пока Лань Ванцзи и Вэй Усянь решат, убивать его или нет. Если бы Лань Ванцзи захотел, он мог бы без особого труда прорваться мимо Лань Сичэня и отсечь Мэн Яо голову прежде, чем кто-либо успеет помешать ему. Поэтому вместо того, чтобы бессмысленно переживать о своей участи, Мэн Яо предпочёл попытаться понять, как сильно изменилось положение дел в Безночном городе с тех пор, как не более часа назад он потянулся за своим мечом, чтобы отрубить ногу своему любимому человеку. И пока Лань Сичэнь рассказывал обо всём, что происходило с ними двумя за месяцы, проведённые в стенах Безночного города, Мэн Яо украдкой наблюдал за Вэй Усянем и Лань Ванцзи. Вэй Усянь сильно отличался от того, каким Мэн Яо запомнил его в последнюю их встречу. Он помнил шумного юношу, который неустанно приставал ко второму молодому господину Лань и регулярно втягивал Не Хуайсана в неприятности. Мэн Яо однажды даже попал в беду из-за того, что уделял слишком много внимания присмотру за Не Хуайсаном. Нынешний же Вэй Усянь, целившийся в грудь Мэн Яо стрелой со смазанным чем-то фиолетовым наконечником, как никогда прежде походил на молодого господина из ордена Юньмэн Цзян — такого, каким его, вероятно, всегда хотел видеть Цзян Фэнмянь. Жаль, что подобная трансформация настигла его под гнётом войны. Лань Ванцзи же выглядел всё так же хмуро и грозно, как и большую часть своей жизни, и то и дело бросал кислые взгляды на Мэн Яо. Судя по его одеждам и позаимствованному у кого-то мечу — этот меч не шёл ни в какое сравнение с Шоюэ, — Лань Ванцзи побывал в Лаолине. Ткачи в тех краях славились своим уникальным стилем обработки краёв, благодаря чему даже самые простые и бедные одежды из дешёвых тканей изнашивались медленно и могли служить своим хозяевам очень долго. Мэн Яо окинул взглядом лук в руках Вэй Усяня, потом — кожаный колчан за его спиной. Кожа выглядела сильно потёртой и мягкой, что указывало на регулярное использование лука и стрел. Почему Вэй Усянь не носил свой меч? Движение у двери напомнило Мэн Яо о присутствии Вэнь Цюнлиня — младшего из братьев и сестёр из лекарской ветви клана Вэнь. Вэнь Цюнлинь положил на мятую постель чистые бинты, поставил на низкий стол у изголовья несколько богато украшенных глиняных кувшинов с лечебными припарками и торопливо ушёл, заметно напуганный происходящим. Почти сразу после того, как Вэнь Цюнлинь ушёл, Лань Сичэнь закончил свой рассказ. На несколько долгих мгновений в комнате стало тихо. Потом Вэй Усянь неохотно опустил лук. — Мы заключим сделку, хорошо? — твёрдо сказал он, и в это мгновение выражение его лица вдруг стало удивительно похожим на выражение лица Лань Ванцзи. — Мы с Лань Чжанем не убьём тебя, потому что это расстроило бы Цзэу-цзюня. — Я только что дал ясно понять, что буду гораздо больше, чем просто расстроен, — вмешался Лань Сичэнь. Однако Вэй Усянь проигнорировал его. — И нам нужно найти моего брата, — продолжил он. — Ты хорошо ориентируешься и в городе, и во дворце, так что пока ты будет хорошо себя вести и помогать нам, я сделаю всё, чтобы не поджечь тебя ненароком одним из своих неудачных талисманов. Ясно? У Мэн Яо не было другого выбора, кроме как кивнуть. — Я сделаю всё, что смогу, до тех пор, пока вы обещаете вытащить нас отсюда, — ответил он и взял Лань Сичэня за окровавленную руку, чтобы осмотреть порез. — Гэгэ, позволь мне промыть рану. Они с Лань Сичэнем вместе поднялись с пола и под пристальным взглядом Лань Ванцзи двинулись к оставленным Вэнь Цюнлинем бинтам и лекарствам. Мэн Яо старался идти медленно, чтобы Лань Сичэнь не тревожил лишний раз свои сломанные рёбра, и с готовностью поддержал его под локоть, едва услышал болезненное шипение у себя над ухом. — Всё не так плохо, А-Яо, — тихо заверил его Лань Сичэнь, подсознательно двигаясь так, чтобы оградить Мэн Яо от взгляда Лань Ванцзи, — точно так же, как он прятал свою окровавленную руку, будто не желал напоминать брату о боли, которую тот ему причинил. — Ванцзи сможет исцелить меня позже, но сейчас нам нужно как можно скорее уйти отсюда, пока это ещё возможно. Мэн Яо согласно кивнул. За последние десять минут он успел полностью пересмотреть свои ожидания от этого вечера и теперь собирался сделать всё, чтобы не упустить вполне реальный шанс выжить и освободиться, наконец, от гнёта Вэнь Жоханя и царившего вокруг бессмысленного насилия. — Позволь мне сначала закончить с твоей рукой, — прошептал Мэн Яо, аккуратно перебинтовывая порез. — Твой брат мне не доверяет, гэгэ. Это поможет немного его смягчить. Лань Сичэнь выглядел так, будто собирался запротестовать, выступить в защиту Лань Ванцзи, но, едва открыв рот, тут же его закрыл, поморщившись от того, как туго легли бинты. — Отлично. Думаю, этого хватит, — поторопил их Вэй Усянь. — Если всё идёт по плану, то Цзян Чэн прямо сейчас спасает Чифэн-цзуня. — Лань Сичэнь поражённо замер, услышав это имя. Вэй Усянь раздражённо упёр руки в бока. — Давайте же, у нас нет времени! Лань Сичэнь тяжело сглотнул и поднялся на ноги. — Ванцзи, я доверяю тебе, — напомнил он брату. — Доверяй и ты мне. Они с Лань Ванцзи обменялись долгими взглядами, и по лицу Лань Сичэня трудно было сказать, к чему именно привёл их безмолвный разговор. Странно, но Мэн Яо это совсем не беспокоило. — Веди нас, — сказал Лань Ванцзи. Мэн Яо кивнул и перед уходом украдкой прихватил с собой свой короткий меч.

* * *

Пятый этаж строился так, чтобы запутать любого заклинателя, не относящегося к ордену Цишань Вэнь, — все коридоры так или иначе вели обратно к главному залу, в котором Вэнь Жохань предпочитал проводить большую часть времени и днём, и ночью. Мэн Яо шёл быстро, вцепившись в руку Лань Сичэня и ведя его за собой, а Вэй Усянь и Лань Ванцзи шли последними. Время от времени за окнами мелькали огни приближавшейся армии. С каждым разом они светили всё ярче и ярче, и чем дальше, тем чаще сердце в груди Мэн Яо тревожно замирало, когда из-за стен дворца доносились лязг металла и громкое ржание лошадей. — Разве мы уже не проходили здесь? — спросил Вэй Усянь, прилепив очередной талисман к ближайшей стене в качестве метки. — Лань Чжань, разве эта ваза не выглядит точь-в-точь, как та, что наверху? Я думаю, он ведёт нас… Вэй Усяня прервал звук приближающихся шагов. Высокие двери, у которых они притормозили, распахнулись, и в коридор вышел Вэнь Чао. Вэй Усянь и Лань Ванцзи метнулись к скрытой от глаз Вэнь Чао нише в стене и затаились, оставив на виду только Мэн Яо и Лань Сичэня. Вэнь Чао окинул их двоих пьяным взглядом, и лицо его исказилось от ярости. Он шагнул вперёд, вскинул руку и, хлестнув себя рукавом по поясу, указал прямо на Мэн Яо. — Ты! — закричал Вэнь Чао, выронив из другой руки плеть. Как по команде рядом с Вэнь Чао возникли его личные стражники. Похоже, он совсем позабыл о желании своего отца сохранить Мэн Яо жизнь. — Это всё из-за тебя, не так ли?! Мэн Яо инстинктивно сдвинулся в сторону, пряча Лань Сичэня за своей спиной. — Молодой господин Вэнь, что происходит снаружи? Я только про… — заговорил Мэн Яо с деланным замешательством, радуясь, что голос его не дрожал. Но Вэнь Чао не проникся его актёрской игрой — оскалившись, он метнул в Мэн Яо невесть откуда взявшийся нож. Ногу пронзило вспышкой острой боли, и Мэн Яо прикусил язык, чтобы не закричать. — … проснулся и побежал сюда, как только смог… — О, ты только проснулся? — передразнил его Вэнь Чао и щелчком пальцев подозвал одного из стражников, чтобы тот связал Мэн Яо руки за спиной. — Думаешь, я поверю, что ты понятия не имел о готовящемся нападении на мой дом? Именно в мой день рождения? По-твоему насколько я глуп, Мэн Яо?! По правде говоря, Мэн Яо считал Вэнь Чао очень глупым. Глупым и опасным, что являло собой смертельное сочетание. Мэн Яо натянуто улыбнулся, не сомневаясь, что зубы его окрасились заполнившей рот кровью, и опустил взгляд. — Боюсь, этот скромный человек не знает, о чём говорит молодой господин Вэнь, — солгал он. — Мы с Лань Хуанем услышали шум и вышли посмотреть, что происходит. — Не пытайся скормить мне этот бред! — выплюнул Вэнь Чао и с размаху ударил Мэн Яо по лицу. — Единственная причина, по которой ты бы взял свою шлюху с собой, — это то, что ты пытаешься сбежать, а значит, ты знал, что к городу приближается вражеская армия, и собирался убить моего отца! Я прав? Мэн Яо видел только два выхода из сложившегося положения, и ни в одном из них он бы не выжил. И тогда он решил воспользоваться тем вариантом, в котором у Лань Сичэня было больше шансов выжить. — Молодой господин Вэнь как всегда прав: я планировал убить главу Вэнь, — медленно ответил он, не поднимая взгляда. — Ваш отец стар и слаб, орден Цишань Вэнь нуждается в более сильном и мужественном главе. — Мэн Яо взглянул на Вэнь Чао снизу вверх, изображая преданного слугу. — Я считаю, что молодой господин Вэнь заслуживает звания главы, и готов помочь вам достичь этой цели. В повисшей после его слов звенящей тишине, казалось, можно было услышать, как завертелись шестеренки в голове Вэнь Чао. Он одарил Мэн Яо долгим взглядом, потом жестом велел стражникам поднять его и подтащить поближе, после чего склонился над ним, обдавая его лицо несвежим дыханием с примесью алкогольных паров. — Да неужели? — переспросил Вэнь Чао и вновь щёлкнул пальцами. Один из стражников приблизился к Лань Сичэню и с такой силой пнул его в грудь, прямо по травмированным рёбрам, что тот отлетел в сторону. Мэн Яо не видел, как и куда упал Лань Сичэнь. Только услышал шорох его шёлковых одежд да глухой удар тела об каменный пол, тогда как сам Лань Сичэнь не издал при этом ни звука. Мэн Яо яростно дёрнулся в руках стражников, но один из них тут же резко выкрутил ему руку. Локоть и плечо пронзило острой болью, пришлось зажмуриться и стиснуть зубы, чтобы не закричать. А потом боль вдруг исчезла — стражники ослабили хватку. Мэн Яо открыл глаза и увидел, что между ним и Вэнь Чао встали покинувшие своё укрытие Лань Ванцзи и Вэй Усянь. Лань Ванцзи держал Вэнь Чао на прицеле, готовый в любой момент направить в него свой меч, тогда как Вэй Усянь успел убить трёх стражников и уже натягивал тетиву на ещё две стрелы. Он стоял плечом к плечу с Лань Ванцзи, но Мэн Яо не тешил себя иллюзиями — они оба защищали вовсе не его. Два оставшихся рядом с Вэнь Чао стражника угрожающе обнажили мечи. Колени Мэн Яо подогнулись, и он повис на руках того стражника, что продолжал удерживать его за связанные руки. Раздался свист меча — так близко, что Мэн Яо вздрогнул и невольно обернулся на звук. Стражник за его спиной замер, руки его разжались, а в следующее мгновение его отрубленная голова с глухим стуком покатилась по полу. Мэн Яо рухнул на колени, едва дыша, и торопливо пополз к лежащему на полу Лань Сичэню, но под взглядами оставшихся стражников замер на полпути. — Ты! — взревел Вэнь Чао, бестолково взмахнув своим мечом в сторону Вэй Усяня. — Я думал, что убил тебя! — Забавно, — усмехнулся Вэй Усянь. — Мой брат сказал о тебе то же самое. То-то мне всё чудилось, что откуда-то несёт смертью и разложением… — Он легонько постучал своим луком по голове, изобразив замешательство. — Надо же, какой сюрприз, это был ты! Мэн Яо поёжился. Разве Вэй Усянь не понимал, что своим позёрством лишь провоцировал Вэнь Чао и выносил себе смертный приговор? Ведь последствия не заставят себя ждать. — Вэй Ин, — Вэнь Чао, казалось, совсем потерял интерес к кому-либо, кроме Вэй Усяня, — может, тебе всё-таки не стоит говорить со мной в таком тоне? Почему бы тебе не закрыть свой грёбаный рот и не помолиться о том, чтобы твой маленький шиди больше никогда не попадался мне на пути? Я вполне могу преподать Цзян Чэну ещё один урок. Лань Ванцзи кинулся вперёд и вспорол лезвием меча щёку Вэнь Чао — лишь вмешавшиеся стражники помешали ему нанести смертельный удар. Вэнь Чао вскрикнул от боли и зажал порез рукой, из-под пальцев засочилась вниз по шее тонкая струйка крови. Но мгновением позже он вдруг рассмеялся, встряхнул рукав и с деланной небрежностью вытер о него перепачканную руку. — Второй молодой господин Лань, ах, второй молодой господи Лань, — всё так же насмешливо протянул Вэнь Чао, переключив своё внимание на Лань Ванцзи. — Или мне стоит называть тебя «молодой господин Лань»? Ведь твой брат больше не может считаться членом вашего клана, не так ли? Не думаю, что в Облачных глубинах приветствуют шлюх. — Он скривил губы в издевательской усмешке. — Впрочем, я бы не был так в этом уверен, ведь как ещё твоя мать могла родить тебя? При других обстоятельствах Мэн Яо не преминул бы закатить глаза, едва заслышав из уст Вэнь Чао столь нелепое чрезмерное злорадство. Но сейчас все его мысли занимал Лань Сичэнь — он лежал на полу в стороне от Вэнь Чао и его стражников. Вэнь Цин предупреждала, что сломанные рёбра при любом неосторожном движении могут повредить лёгкие, но со своего места Мэн Яо никак не мог понять, насколько плохо упал Лань Сичэнь. Будто почувствовав его беспокойство, Лань Сичэнь медленно перевернулся на бок, подтянул колени к груди и болезненно нахмурился. В уголке его рта уже слегка запеклась свежая кровь. У Мэн Яо перехватило дыхание от страха. — Следи за тем, как говоришь с Лань Чжанем! — рявкнул Вэй Усянь. — Если тебе так не терпится пообщаться с кем-то, в ком течёт дурная кровь, почему бы тебе не встать перед зеркалом? Ты такой же уродливый, как те псины, которых имел твой отец, и такой же тупой! Лань Ванцзи и глазом не моргнул, пока он говорил, — всё так же неумолимо целился мечом в Вэнь Чао. Но Мэн Яо всё же уловил то краткое мгновение, когда Лань Ванцзи вдруг метнул взгляд на Лань Сичэня, и тот ответил ему едва заметно приподнятой бровью. Лань Сичэнь беззвучно дотянулся до валявшегося на полу кнута и, пошатываясь, поднялся на ноги. На лице его застыло выражение крайней решительности, во взгляде плескалась та же молчаливая ярость, что ещё недавно исходила от Лань Ванцзи. Одно резко движение — Мэн Яо невольно поморщился от того, как это, наверное, было больно, — и Лань Сичэнь обернул хлыст вокруг шеи Вэнь Чао и крепко стянул зажатые в обеих руках концы. Стоило ему сделать это, и Лань Ванцзи с мечом кинулся на оставшихся стражников, ловко уклоняясь от тянувшихся к его золотому ядру рук и безжалостно отсекая их одну за другой, окропляя пол вокруг и свои одежды брызгами крови. Засвистели стрелы Вэй Усяня, с глухим влажным звуком прилетавшие точно в цель. По коридору эхом прокатилась волна криков и стонов боли, воздух потяжелел и наполнился металлическим привкусом крови. Лишь когда в живых не осталось ни одного стражника, и во вновь окутавшей коридор тишине послышался чей-то задушенный вздох, Мэн Яо вспомнил о Вэнь Чао и обернулся к нему. Лань Сичэнь поставил его на колени, затягивая хлыст вокруг его шеи всё туже и туже — так сильно, что чистые бинты на его руке пропитались кровью из открывшегося пореза. Вэнь Чао отчаянно пытался вдохнуть, лицо его — на контрасте с бледным лицом Лань Сичэня — посинело. Слепо шаря руками у себя над головой, Вэнь Чао сумел ухватиться за волосы Лань Сичэня и попытался оттащить его прочь, но тот вдруг с неожиданной яростью вцепился зубами в его гуань и с силой дёрнул его вверх, выдирая целый клок волос вместе с украшением. Вэнь Чао закричал от боли, беспомощно заскрёб руками по одеждам Лань Сичэня, разрывая тонкую ткань. Кожа в том месте, где хлыст тёрся о шею, раскраснелась, раздираемая жёсткой материей, кровь потекла вниз, к воротнику Вэнь Чао и по рукам Лань Сичэня, пачкая его алые рукава в чёрный цвет. Лань Сичэнь с рычанием затянул петлю сильнее, Вэнь Чао вздрогнул в последний раз, закатил налившиеся кровью глаза и… обмяк. Ослабив хватку, Лань Сичэнь пинком отбросил мёртвое тело в сторону и утёр рукой стекавшую по подбородку кровь. Мэн Яо же смотрел на него и не мог поверить, что этот человек с диким взглядом и кровью своего врага на лице и руках — и есть его возлюбленный. Из прострации его вывел тихий щелчок — то расстегнулся браслет, всё это время запечатывавший духовные силы Лань Сичэня. Он свалился с лодыжки, с металлическим звоном покатился по полу, и в воздухе вокруг Лань Сичэня сразу же повеяло силой — Мэн Яо ощутил это даже на расстоянии. Затаив дыхание, он наблюдал за тем, как кожу Лань Сичэня окутало мягкое голубое свечение, как он задрожал всем телом и прижал раскрытую ладонь к груди. На миг показалось, что Лань Сичэнь задыхался, но нет, это скорее походило на всплытие на поверхность после очень глубокого погружения под воду. Когда Лань Сичэнь поднялся на ноги — более живой и посвежевший, чем на протяжении всех долгих месяцев, проведённых им в Безночном городе, — Вэй Усянь тихо выругался, а Лань Ванцзи выдохнул с нескрываемым облегчением. В глазах же Мэн Яо Лань Сичэнь в тот момент походил на выцветшую картину, к которой в одночасье вернулись все краски. «Или на упавшую с неба звезду», — подсказал Мэн Яо внутренний голос, очень похожий на голос матери в те далёкие времена, когда она рассказывала ему сказки на ночь в их маленькой комнате. Другой же голос в его голове — его собственный — никак не мог перестать возмущаться из-за того, что всё, что им требовалось всё это время, чтобы избавиться от этого чёртового браслета, — это убить Вэнь Чао. Всего лишь. — Ванцзи, — мягко окликнул Лань Сичэнь, и этот его тон его никак не вязался с той жестокостью, с которой он только что убил Вэнь Чао. — Спасибо, что последовал моему сигналу. Без твоей помощи я бы не справился. Он сказал это с таким смирением, что Мэн Яо захотелось расплакаться. Лань Ванцзи же лишь кивнул в ответ, переступил через тело Вэнь Чао, подобрал его меч и протянул его Лань Сичэню: — Это лучше, чем ничего. — Полагаю, ты прав, — вздохнул Лань Сичэнь — на сей раз с отчётливой грустью — и взял меч. — Хоть я и не горю желанием заменять Шоюэ клинком Вэнь Чао. — Это ненадолго! — крикнул Вэй Усянь издалека. Он уже добрался до банкетного зала и замер у входа, всматриваясь вглубь помещения. — Вэнь Жохань просто сидит там… Он медитирует? У Мэн Яо похолодело в груди. — Сейчас же закрой дверь! — закричал он. — Нельзя позволить ему узнать, что случилось с Вэнь Чао! Он контролирует Иньское железо своим золотым ядром... — Как он это делает? — с любопытством спросил Вэй Усянь, оставив дверь слегка приоткрытой. — Подождите, мне кажется, он засыпает?.. Мэн Яо яростно покачал головой и попытался подняться с пола, но рана на ноге тут же отозвалась тупой болью. Перетерпев её, Мэн Яо собрался с силами и выдохнул: — Не обманывайтесь, это иллюзия. Он может закрыть глаза и при этом видеть гораздо больше, чем вы или я. Он выпрямился и тут же с криком согнулся пополам от новой, более сильной вспышки боли. К счастью, Лань Сичэнь вовремя подоспел и подхватил Мэн Яо под руку прежде, чем тот бы снова упал. — А-Яо, позволь мне помочь тебе, — тихо сказал он, помогая ему вновь встать прямо. Обняв Мэн Яо, Лань Сичэнь прижался лбом к его лбу и направил духовные силы в его тело. И он был таким тёплым, таким живым, а его духовных сил было так много, что Мэн Яо с трудом дышал, принимая от Лань Сичэня всё и сразу. Он не чувствовал себя так хорошо с тех давних пор, когда они коротали дни в маленьком солнечном домике, спали на грубых простынях и мыли друг другу волосы в одной реке. Лань Сичэнь вновь стал цельным, и Мэн Яо так сильно его любил. — Спасибо, гэгэ, — прошептал он, стирая кровь с прекрасного лица Лань Сичэня. Но стоило ему податься вперёд, чтобы потереться кончиком носа о его нос, как…  — Вэй Ин, нет! — отчаянно закричал Лань Ванцзи, но уже было слишком поздно. Вэй Усянь приготовил новую стрелу и распахнул дверь в главный зал. В то же мгновение в воздухе повеяло могильным холодом. По всему этажу прокатился яростный рёв, змееподобные нити тёмной энергии неумолимой волной хлынули к Вэй Усяню и утянули его вглубь зала. Вэнь Жохань проснулся.