set the bone straight

Подниматься вверх по лестнице было тяжело. Как бы сильно Не Минцзюэ ни опирался на плечи Не Хуайсана, каждый шаг неумолимо сопровождался вспышкой боли — казалось, тазовые кости вот-вот надломятся, не выдержав такой внезапной нагрузки. И как же странно было в подобном состоянии полагаться на поддержку младшего брата, которого Не Минцзюэ когда-то поклялся защищать во что бы то ни стало.  «Не Хуайсана даже не должно здесь быть», — думал Не Минцзюэ, пока Вэнь Цин уводила их всё дальше и дальше по коридорам подземелья. К выходу на свободу, как надеялся Не Минцзюэ, — он по-прежнему ей не доверял. Он покосился на Не Хуайсана, и на мгновение почудилось, будто перед Не Минцзюэ вновь тот маленький мальчик с бумажным веером в руках вместо сабли. Но это видение быстро растаяло. Не Хуайсан поправился, слегка загорел после длительных перелётов под солнцем, и во взгляде его не осталось ничего от того мальчика, которого Не Минцзюэ когда-то катал на своих плечах. Его взгляд стал острым, словно лезвие меча, и хищным, как у белой лисы, которую Не Хуайсан убил во время первой своей охоты. Ему тогда было одиннадцать, он так и не смог добить раненое животное сам и долго всхлипывал и утирал слёзы рукавом Не Минцзюэ после того, как тому пришло добить лису вместо него. Не Хуайсан уже был не тем, что прежде. Как и Не Минцзюэ, лишившийся ноги и должности главы ордена. Не Хуайсан в своих тяжёлых серых одеждах походил на адепта ордена Цинхэ Не больше, чем кто-либо другой в их нынешней компании. От размышлений о том, как много всего изменилось, Не Минцзюэ отвлёк внезапный шум. За стенами дворца затрубили в боевой рог: единожды — для построения, и следом ещё дважды — для вступления в бой, и рогу этому вторил резкий крик, ударивший по ушам своей оглушительной громкостью. Так порой кричали падальщики, кружа над подохшей лошадью в предвкушении грядущего пиршества. Вэнь Цин недовольно поджала губы и бесцеремонно подхватила Не Минцзюэ под другую руку, заведомо лишив его возможности хоть как-то запротестовать. А он, между прочим, не был ребёнком. У него просто не было ноги там, где ей следовало быть, — разница так-то существенная. Цзян Ваньинь, всё это время державшийся впереди, поморщился и пинком распахнул дверь, отделявшую подземелье от остальной части дворца, и в тот момент он как никогда сильно походил на свою мать. Не Минцзюэ однажды имел честь сразиться с ней в тренировочном бою: ему было пятнадцать лет, а госпоже Цзян — сорок один. Она проиграла, но лишь потому, что на мгновение отвлеклась на то, как её сын играл с мальчиком, впоследствии получившим имя «Вэй Усянь». У Не Минцзюэ до сих пор красовался шрам от Цзыдяня на спине. Цзян Ваньинь управлялся с оружием госпожи Цзян точь-в-точь как она когда-то, и даже в манерах его то и дело проскальзывало что-то схожее с её манерами — в том, как стремительно он передвигался, как постоянно хмурился и как внимательно оценивал происходящее вокруг. Взгляд Цзян Ваньина казался не по годам взрослым, хотя Не Минцзюэ был уверен, что ему едва ли чуть больше двадцати лет. Бедро пронзило очередной вспышкой боли, Не Минцзюэ вздрогнул и лишь покачал головой, когда Не Хуайсан тихо спросил, не хочет ли он немного передохнуть. Чужой меч за спиной весил гораздо меньше, чем Бася, и никак не отозвался, когда Не Минцзюэ инстинктивно потянулся за ним, — его молчаливая духовная подпись совсем не походила на знакомое сердитое жаждущее крови урчание Бася. — Я в порядке, — упрямо сказал Не Минцзюэ, проигнорировав раздражающе знакомое выражение лица Не Хуайсана, обычно означавшее, что тот собирался спорить. Он так скучал по своему младшему брату. — Где тронный зал? Я хочу отрубить Вэнь Жоханю голову! — Глава Не, вы не в состоянии сражаться, — возразила Вэнь Цин сквозь зубы. — Тем более с Вэнь Жоханем. — Дагэ, богами клянусь, я сам тебя убью, если ты снова попытаешься убить Вэнь Жоханя! — яростным шёпотом пригрозил Не Хуайсан и потащил Не Минцзюэ за собой с такой резкостью, что бедро опять прострелило болью. Выражение лица Не Хуайсана тут же сменилось с раздражённого на виноватое, он кивнул Вэнь Цин, и вместе они посадили Не Минцзюэ на ближайшую скамью, чтобы он мог немного отдохнуть прежде, чем они продолжат путь. — Ты останешься в каком-нибудь безопасном месте, а мы с Цзян-сюном найдём Вэй-сюна и убьём Вэнь Жоханя. — Но это глупый план! У Вэй Усяня больше нет золотого ядра, а Цзян Ваньинь не сможет защитить вас обоих! Даже будь с вами Ванцзи, вас было бы трое против одного, и я уже пробовал подобный вариант, А-Сан! — Не Минцзюэ почти сразу пожалел о сказанном. Он закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул и попробовал снова. — Прости. Я воспитал тебя с мыслью, что любая цель достижима, если достаточно усердно трудиться ради её достижения, но иногда даже самые лучшие планы заведомо обречены на провал, и не остаётся ничего иного, кроме как признать поражение. Своё поражение Не Минцзюэ признал давным-давно — когда попытался убить человека, когда-то убившего его отца, и потерпел неудачу, в результате чего угодил в одну из камер в подземелье в качестве гниющего куска мяса. Он не хотел, чтобы Не Хуайсану пришлось пережить нечто подобное. Цзян Ваньинь молчал, нахмурившись и скрестив руки на груди. Вэнь Цин открыла, было, рот, но почти сразу закрыла его и опустила взгляд. Все они, включая Не Хуайсана, были рождены для чего-то большего, нежели встретить свою смерть в бою. Они заслуживали шанса выбраться отсюда, а значит, Не Минцзюэ должен был отыскать способ и отомстить за свою семью, и защитить этих троих. — Я знаю, о чём ты думаешь, дагэ, — предупредил Не Хуайсан, раздражённо закатив глаза. — Ты не несёшь ответственности за нашу безопасность, ясно? Я сам решил отправиться сюда, а у тебя нет одной ноги. Перестань хоть на секунду вести себя как дагэ и позволь нам помочь тебе! Цзян Ваньинь фыркнул. — Поверьте, Чифэн-цзунь, — сказал он, — вы ничего не добьётесь своей жертвой. Такие поступки никогда не оборачиваются ничем хорошим. Не Минцзюэ понятия не имел, что это значит, поэтому просто кивнул. У каждого свои секреты. На этой безрадостной ноте их передышка закончилась. Вэнь Цин повела их дальше, и когда Цзян Ваньинь открыл следующую дверь, за ней внезапно кто-то вскрикнул от боли и, судя по глухому стуку, упал. Цзян Ваньинь осторожно открыл дверь шире и замер при виде круглолицего юноши примерно одного с Не Хуайсаном возраста. Он сидел на полу и сжимал в руках тот же, как показалось Не Минцзюэ, медицинский набор, с которым Вэнь Цин приходила в подземелье. — А-Нин! — всхлипнула Вэнь Цин то ли встревожено, то ли облегчённо, то ли всё разом, и бросилась к юноше. Вероятно это и был Вэнь Цюнлинь, её младший брат, о котором сам Не Минцзюэ знал лишь по мимолётным упоминаниям в довоенных письмах Лань Сичэня, когда-то беспокоившегося из-за вэньских шпионов в Облачных глубинах. — А-Цзэ… — удивлённо выдохнул Вэнь Цюнлинь. — Я… я искал тебя. Молодой господин Вэй и второй молодой господин Лань спасают главу Лань. — Он шумно сглотнул и неуклюже поднялся с пола. — Я дал главе Лань несколько бинтов для его руки, но подумал, что ты могла бы помочь… Вэнь Цин притянула Вэнь Цюнлиня к себе и крепко-крепко обняла, тем самым оборвав его невнятные объяснения. А потом вдруг схватила его за ухо и резко дёрнула. Вэнь Цюнлинь вскрикнул от боли. — О чём ты думал, А-Нин?! — возмутилась Вэнь Цин. Коротко лизнув большой палец, она подушечкой стёрла пятно грязи со щеки Вэнь Цюнлиня, безуспешно пытавшегося увернуться от её агрессивной заботы. — Ты думал, я ничего не узнаю о письмах? Что, если бы ты пострадал?! Вэнь Цюнлинь покачал головой, потупил взгляд и протянул Вэнь Цин медицинский набор, очень явственно желая поскорее уйти подальше из-за того, что она не спешила смягчиться. Не Минцзюэ же неожиданно проникся к Вэнь Цин уважением и решил, что определённого доверия она всё же заслуживала. Если она так заботилась о своём младшем брате, то, по меньшей мере, у них имелось что-то общее. — Прости, А-Цзэ, я просто хотел помочь, — пробормотал Вэнь Цюнлинь. Когда Вэнь Цин, наконец, отпустила его и забрала у него коробку с медицинскими принадлежностями, он добавил: — Это для главы Не… — Там есть что-то, что может помочь дагэ? — тут же подорвался с места Не Хуайсан. — Позволь мне взглянуть! Он попытался выхватить коробку из рук Вэнь Цин, но та вовремя отступила и смерила его грозным взглядом. — Руки прочь! — рыкнула она и, порывшись в коробке, вытащила оттуда маленький флакон. — Разве никто никогда не говорил вам, что нельзя трогать лекарские инструменты и лекарства без спроса? Не Хуайсан с тяжёлым вздохом сел обратно: — Нет, мой дагэ предпочитает исцелять свои травмы своими собственными глупыми… — А-Сан, сейчас не время и не место… — перебил его Не Минцзюэ. Но не успел он договорить, как Вэнь Цин вдруг без предупреждения вонзила одну из своих медицинских игл в его шею. Мгновением позже по всему телу будто бы прокатилась горячая волна пламени, выжигающая дотла все неприятные и болезненные ощущения. Осталось только фантомное ощущение конечности на том месте, где её уже не было. — Какого гуя сейчас было? — поражённо выдохнул Не Минцзюэ, используя свой меч в качестве костыля, чтобы подняться с места. Физических сил неожиданно прибавилось. Вэнь Цин не смотрела на него. — Стабилизатор ци. Я делаю такие уколы Вэнь Жоханю примерно раз в месяц, — пояснила она. — Состояние вашего золотого ядра схоже с его гораздо сильнее, чем ожидалось, глава Не. Как бы отстранённо ни звучал голос Вэнь Цин, смысл её слов был предельно ясен, и Не Хуайсан, вероятно, тоже догадался, о чём речь. Не Минцзюэ не решился встретиться с ним взглядом, опасаясь, что на него посмотрят как на предателя. — Отлично. Сделайте мне ещё один укол, — сказал Не Минцзюэ. Сейчас он чувствовал себя разве что вполовину таким же сильным, как когда-то. — Я справлюсь с этим. Вэнь Цин покачала головой: — Я только что сказала, что делаю уколы Вэнь Жоханю только один раз в месяц. Если сделаю вам второй укол, это, может, и сделает вас сильнее, но при этом поспособствует ещё большему искажению вашей ци. — Дагэ, — вмешался Не Хуайсан, и тон его не предвещал ничего хорошего, — почему твоя ци так сильно искажена? — Впрочем, отвечать не потребовалось — он почти сразу понял всё сам, шагнул к Не Минцзюэ и гневно пихнул его в грудь. — Я знал, что Бася всё-таки воздействует на тебя! Сабля диди влияла на него аналогичным образом, и перед смертью он стал таким злым, что даже мама не могла с ним поговорить! Не Минцзюэ неосознанно попытался отступить назад, не сразу вспомнив, что отныне у него была только одна нога, и в итоге неловко повалился обратно на скамью. — Хуайсан, ты не знаешь, о чём говоришь… — Потому что ты мне ничего не рассказываешь! — огрызнулся Не Хуайсан. — Дагэ, я не видел тебя почти год, ты ранен и очень сильно истощён, и что же, ты считаешь, я не должен беспокоиться, когда дева Вэнь говорит, что твоя ци слишком сильно искажена? — Тебя это не касается! — рявкнул Не Минцзюэ. Глаза Не Хуайсана заблестели от слёз, и от внезапно вспыхнувшего в Не Минцзюэ раздражения не осталось и следа. — А-Сан, мы можем поговорить об этом позже… И снова он не успел закончить фразу. Не Хуайсан провернул всё очень быстро — слишком быстро, чтобы Вэнь Цин успела ударить его по рукам или отшатнуться в сторону, когда он выхватил из всё ещё открытого флакона вторую иглу и вонзил её в Не Минцзюэ. По телу прокатилась ещё одна обжигающая волна, стремительно напитывая золотое ядро бушующей энергией, — быстрее, чем Не Минцзюэ добился бы того же после целого дня тренировок и упражнений с саблей. Кончики пальцев онемели, энергии в теле скопилось так много, что стало трудно дышать. Энергия эта тянулась к ноге, которой уже не было, стремясь исцелить полученное увечье и не понимая, что ещё от неё требовалось прямо сейчас, если не это. Не Минцзюэ стиснул зубы, сконцентрировался и выплеснул весь этот мечущийся по меридианам излишек энергии в смутное эфемерное подобие ноги — нестабильное, но способное на время решить проблему с равновесием. От перенапряжения у Не Минцзюэ заложило уши, но теперь он, по крайней мере, мог передвигаться самостоятельно — до поры, до времени.  Когда слух вернулся к нему, и он открыл глаза, Вэнь Цин кричала на Не Хуайсана, в то время как Вэнь Цюнлинь прятался за спиной Цзян Ваньина. — …чёрт ты это сделал?! — ругалась Вэнь Цин, тыкая в Не Хуайсана пальцем. — Это было чертовски опасно. Твой брат мог умереть!.. — Я знаю, на что способен дагэ! — закричал в ответ Не Хуайсан. Он существенно уступал ей в росте и пытался компенсировать это, пряча страх за гневом. — У него больше нет ноги, и мне нужно было что-то сделать! — Заметив, что Не Минцзюэ пришёл в себя, Не Хуайсан торопливо обернулся к нему и обеспокоенно спросил: — Дагэ, с тобой всё хорошо, правда ведь? Не Минцзюэ прислушался к своим ощущениям, но почувствовал лишь, как окрепло его золотое ядро в сравнении с тем, в каком состоянии оно пребывало на протяжении долгих месяцев, проведённых в заточении. Он попробовал сделать шаг, и сотканная из энергии призрачная нога не подвела: пусть и прихрамывая, но Не Минцзюэ смог шагнуть вперёд и не упасть. Теперь, когда силы вернулись к нему, Не Минцзюэ едва ли не кожей ощущал где-то поблизости тёмную ауру, что, должно быть, исходила от Иньского железа в руках Вэнь Жоханя. Толстые стены мешали добраться до него прямо сейчас, но Не Минцзюэ не сомневался, что это ненадолго. — Со мной всё в порядке, — прорычал он и, стиснув в руке меч, двинулся к дверям. По крайней мере, Не Минцзюэ понимал, где они находились. Его чуть не забили до смерти во внутреннем дворе неподалёку отсюда — такое не забывается. — Все за мной. Это приказ! Цзян Ваньинь мгновенно присоединился к нему — способный воин, значительно выросший в сравнении с тем подростком, каким Не Минцзюэ его помнил. Вэнь Цин последовала за ними, практически волоча своего младшего брата за руку. Сейчас, в преддверии грядущей битвы, в руки так и просилась Бася. Не Минцзюэ помнил, что клинок её расплавили и дух её канул в небытие, но теперь ему казалось, он узнал об уничтожении Бася ещё в тот момент, когда почувствовал, будто часть его умерла вместе с ней. И всё же Не Минцзюэ никогда не относился к тому типу людей, что позволяли горю поглотить себя. Он родился, чтобы умереть молодым и в бою, и собирался прихватить Вэнь Жоханя с собой. Стоило им приблизиться к распахнутым дверям главного зала, в котором Не Минцзюэ когда-то впервые очнулся после того, как угодил в плен, и Цзыдянь в руке Цзян Ваньина заискрил ярче. Вэнь Жохань восседал на своём дорого украшенном троне подобно императору и руками чертил символы над парящим перед ним куском Иньского железа. Из тела Вэнь Жоханя будто из гнойной раны сочилась во все стороны тёмная энергия, время от времени почти полностью скрывая его от посторонних взглядов. Распущенные волосы парили вокруг его головы беспорядочной спутанной массой. Не Минцзюэ перехватил меч крепче и решительно переступил порог зала. Цзян Ваньинь и Вэнь Цин последовали за ним. Но едва они вошли в зал, как Вэнь Жохань вдруг открыл глаза, окинул их невидящим взглядом и рывком поднялся с трона, взметнув в воздух полы своих тёмных одежд. Облако тёмной энергии вокруг него всколыхнулось и потянуло свои уродливые конечности к Не Минцзюэ и остальным. Цзян Ваньинь кинулся им навстречу, не дожидаясь каких-либо указаний, и Вэнь Цин тут же присоединилась к нему, помогая блокировать бесформенные сгустки тёмной энергии ещё на подлёте. Они двигались так ловко и синхронно, будто и раньше практиковались в совместном бою. Не Минцзюэ же отмахнулся от одного такого сгустка мечом и почти сразу запнулся и с удивлённым вскриком упал. Со стороны он, должно быть, выглядел как пьяный, а тёмная энергия, меж тем, не собиралась ждать, пока Не Минцзюэ восстановит равновесие, и набросилась на него с новой силой, так и норовя удушить его в своих смертоносных объятиях. Не Минцзюэ изловчился и оттолкнул Не Хуайсана подальше от места сражения, пока тёмная энергия не добралась и до него, и почувствовал, что тело его, наконец, поддалось инстинктам и заработало в полную силу. Вэнь Жохань был так близко. Глаза его почернели от силы, которую он источал, на шее проступили напряжённые вены. Он вскинул руки над головой, что-то очень быстро, но едва различимо забормотал, и задвигал руками так, будто управлял подвязанными за нити многочисленными марионетками с высоты своего имперского величия. Возможно, так оно и было. Внезапно по залу эхом прокатился резкий грохот, будто от взрыва, двери на другом конце зала распахнулись, и внутрь ворвался Вэй Усянь в простых крестьянских одеждах с луком и стрелами наперевес. Он успел выпустить несколько метких стрел, прежде чем один из сгустков тёмной энергии добрался до него и плотно обвил его за пояс. — Вэй Усянь! — испуганно закричал Цзян Ваньинь и ловким движением руки обвил конец Цзыдяня вокруг лодыжки Вэй Усяня. Тот вскрикнул от боли, но упрямо выпустил в Вэнь Жоханя ещё несколько стрел разом. Однако ни одна из них так и не достигла цели — Вэнь Жохань отмахнулся от стрел точно от раздражающих мелких мошек. Стиснув зубы, Цзян Ваньинь изо всех сил потянул Цзыдянь на себя, и тёмная энергия всё-таки выпустила Вэй Усяня из своих цепких когтей — он тяжело рухнул на пол, и носа его текла кровь. Цзян Ваньинь бросился к нему и подставил своё плечо, помогая подняться, пока Вэй Усянь на ходу вытирал кровь. Тёмная энергия вновь потянулась к ним — на сей раз сверху, — Но Цзян Ваньинь ловко отбил все её поползновения Цзыдянем и за запястье оттащил Вэй Усяня ближе к Вэнь Цин и Не Минцзюэ. А потом Не Минцзюэ почувствовал это — знакомую ци, всегда так идеально гармонировавшую с его собственной. Она омыла его подобно прохладной речной воде и принесла с собой успокоение и столь необходимую сейчас возможность сосредоточиться на происходящем. Лишь один человек мог влиять на Не Минцзюэ подобным образом. Лань Сичэнь. Не Минцзюэ узнал бы братьев Лань в любом виде и состоянии. Он познакомился с ними ещё в те далёкие времена, когда отец был жив, — задолго до того, как Лань Сичэню и самому Не Минцзюэ пришлось примерить на себя посты глав своих орденов. В том виде, в каком Лань Сичэнь и Лань Ванцзи появились на пороге открытой стараниями Вэй Усяня двери, мало кто признал бы в них двух нефритов клана Лань — одни только их одежды уже смутили бы кого угодно. Но для Не Минцзюэ не имело значения, насколько сильно унижала Лань Сичэня насильно навязанная ему роль вэньского наложника. Ничто не имело значения теперь, когда он стоял здесь живой и источающий силу, — совсем как во время их первого тренировочного боя в тринадцатилетнем возрасте, когда счастливый и беззаботный Лань Сичэнь повалил Не Минцзюэ и со смехом прижал его к земле. Лань Сичэнь отыскал Не Минцзюэ взглядом и едва уловимо кивнул ему. Его красивое лицо, покрытое старыми успевшими пожелтеть синяками, было перемазано свежей кровью, и на мгновение Не Минцзюэ увидел в нём того мальчика, который когда-то впервые учил его плавать в Холодном источнике. Лань Ванцзи качнул головой, и они с Лань Сичэнем бросились в бой. Они двигались, как единое целое, свободно и ловко перемещаясь между метавшимися по залу сгустками тёмной энергии, неумолимо отбивали атаку за атакой и прорывались всё ближе и ближе к Вэнь Жоханю. Не Минцзюэ, ограниченный в движениях из-за отсутствия ноги, остался сражаться рядом с Цзян Ваньином и Вэнь Цин, и чем чаще он взмахивал мечом, тем тяжелее тот ощущался в руке. Разрубив надвое потянувшийся к Вэнь Цин длинный сгусток тёмной энергии, Не Минцзюэ почувствовал, как заныли в агонии отвыкшие от подобных нагрузок мышцы, и упустил момент, когда тёмная энергия атаковала снова. Вэнь Цин успела метнуться ближе к Цзян Ваньину, и тот прикрыл её хлёстким ударом Цзыдяня по обширной траектории, отбив сразу несколько настойчивых атак. Вэй Усянь тоже держался ближе к нему — у него всё ещё шла носом кровь, он сильно побледнел, но даже в таком состоянии упрямо продолжал активировать талисман за талисманом в тщетных попытках пробиться сквозь защиту Вэнь Жоханя. В какой-то момент одна из пущенных Вэй Усянем стрел внезапно срикошетила — в суматохе боя сложно было понять, от чего именно, — пронзила плечо Не Минцзюэ, и он вскрикнул от боли. Он и не надеялся увернуться — не в своём нынешнем состоянии, — но не думал, что подобное пустяковое ранение окажется таким болезненным для его истощённого тела. Перед глазами всё поплыло, Не Минцзюэ утратил концентрацию и с глухим грохотом повалился на пол, лишившись сотканного из духовных сил подобия ноги. Не в силах пошевелиться, он в отчаянии заозирался по сторонам в поисках Не Хуайсана. Тот сидел в углу вместе с Мэн Яо, уткнувшись в его плечо. Увиденное привело Не Минцзюэ в замешательство: он одновременно и желал, чтобы Не Хуайсан убрался как можно дальше от человека, пытавшего его старшего брата, и вместе с тем хотел защитить их обоих, как уже делал когда-то давно. Но Не Минцзюэ так и не успел ничего сказать или сделать, потому что именно в этот момент Вэнь Жохань добрался до Лань Ванцзи, с силой отшвырнул его прочь, и когда тело его ударилось об пол с тяжёлым, неприятным звуком, Лань Сичэнь и Вэй Усянь оба испуганно вскрикнули. Лань Сичэнь дёрнулся с места первым — он бросился в атаку с нескрываемой яростью, красивый и могущественный в каждом своём движении. Вэй Усянь же кинулся к Лань Ванцзи, рухнул на колени рядом с ним и осторожно переложил его затылок с каменного пола к себе на бедро. Тёмная энергия тут же жадно потянулась к ним, и Вэй Усянь с рычанием выпустил навстречу приближающимся сгусткам целый град стрел — одну за другой, а то и по две-три за раз, — сдерживая их на расстоянии, пока на помощь не подоспел Лань Сичэнь. Цзян Ваньинь же всё это время упорно пытался подобраться к Вэнь Жоханю достаточно близко, чтобы нанести ему смертельный удар, но даже с поддержкой Вэнь Цин ему никак не удавалось пробиться сквозь щитами вздымавшуюся у него на пути тёмную энергию. — Цзян Ваньинь! — позвал Не Минцзюэ и бросил ему позаимствованный у него ранее меч. Цзян Ваньинь ловко поймал меч в левую руку и тут же заблокировал лезвием очередную атаку в свою сторону, после чего метко хлестнул Цзыдянем по сгусткам тёмной энергии, что упорно тянулись к Вэй Усяню и Лань Ванцзи, — не иначе, как приняв их за лёгкую добычу. Лань Ванцзи, наконец, пошевелился, и Не Минцзюэ даже издалека почти услышал синхронные вздохи облегчения, сорвавшиеся с губ Вэй Усяня и Лань Сичэня. Однако их сосредоточенность на состоянии Лань Ванцзи увлекла их обоих слишком сильно, и прежде, чем кто-либо из них успел заметить приближающуюся опасность, было уже слишком поздно: один из сгустков тёмной энергии настиг их обоих. От удара в спину Лань Сичэнь выронил меч и свалился на пол — одежды на его спине были порваны в клочья и неровные куски алой ткани со стороны походили на яркие всполохи пламени. А вот Вэй Усяню, лишённому золотого ядра, тёмная энергия не причинила вреда — она просто просочилась сквозь него. Он вскинул голову, отыскал Вэнь Жоханя взглядом и посмотрел на него с той же холодной расчётливостью, с какой порой Мэн Яо смотрел на учётные бумаги, наводя порядок в казне ордена Цинхэ Не. Вэй Усянь поднялся с пола, и Лань Ванцзи встал вслед за ним, загораживая собой Лань Сичэня. Лань Ванцзи рванул в сторону, отбивая мечом очередную атаку, и полностью перешёл в оборону, защищая от тёмной энергии и Лань Сичэня, и Вэй Усяня. Часть атак он отбивал сам, часть — перенаправлял на Цзян Ваньина, и тот завершал начатое жёсткими ударами Цзыдяня, пока Вэнь Цин прикрывала его со спины. Не Минцзюэ был опытным воином, но не мог не восхищаться тем, с какой лёгкостью эти молодые люди работали все вместе, доверяя друг другу, чтобы защитить самого слабого в их группе — Вэй Усяня. Получив возможность сосредоточиться и действовать без оглядки на происходящее вокруг, Вэй Усянь выхватил из колчана стрелу и метким выстрелом пустил её прямо в крошечную брешь в обернувшемся вокруг Вэнь Жоханя коконе из тёмной энергии. И на сей раз стрела достигла цели. Вэнь Жохань зарычал, рывком выдернул стрелу из своего плеча и вновь что-то забормотал себе под нос. Иньское железо, парившее перед ним, угрожающе задребезжало, и всё внезапно пошло прахом. Цзян Ваньинь пропустил удар и упал рядом с Лань Сичэнем, что до сих пор лежал и мелко подрагивал в попытках совладать с атакующей его золотое ядро тёмной энергией. Сотканные из тёмной энергии длинные когти ухватили Лань Ванцзи за ногу, и он, запнувшись, утратил былую сосредоточенность в бою. Из всех них только Вэнь Цин сражалась своим собственным мечом, и она метнула его в сторону Вэй Усяня как раз вовремя, чтобы отбить несколько тянувшихся к нему тёмных нитей прежде, чем те опутают его с ног до головы. Они проигрывали, и Не Минцзюэ ничего не мог поделать, кроме как наблюдать за тем, как Вэнь Жохань — человек, убивший его родителей, — повёл руками в воздухе над своей головой, и тёмная энергия, внемля его командам, перевоплотилась в нечто поистине жуткое. Из мутной тёмной дымки проступили огромные нечеловеческие лица — распахнутые в голодном оскале рты, зияющие пустотой глазницы, — и множество кривых рук со множеством пальцев накинулись на Вэнь Цин. Каким бы умелым воином она ни была, ей не под силу было отбиться от стольких атак сразу, и, в конце концов, несколько рук сомкнулись вокруг неё тесным кольцом. С губ Вэнь Цин сорвался болезненный вскрик, она со звоном выронила меч на пол и откинулась назад, не в силах ни высвободиться, ни вздохнуть лишний раз. Послышался свист рассёкшего воздух лезвия. Вэнь Жохань удивлённо застыл, запнувшись на полуслове, покачнулся, и по одеждам его густо засочилась кровь, толчками выплёскиваясь из-под торчавшего из его груди острия. Мгновение, другое — и Вэнь Жохань вдруг рухнул лицом вперёд, прямо у ног стоявшего позади него Вэнь Цюнлиня, сжимавшего в правой руке длинный кинжал с окровавленным лезвием. Лицо Вэнь Цюнлиня казалось пепельно-серым — он будто и сам не мог поверить, что смог убить Вэнь Жоханя и не получил при этом ни единой царапины. В звенящей тишине зала взгляды всех присутствующих обратились к нему, и он почти сразу растерял всю прежнюю решимость: выронил кинжал, отшатнулся от тела Вэнь Жоханя под грохот ударившейся об пол стали и буквально запнулся о возвышавшийся позади трон. — А-Нин, ты что, просто?.. — Вэнь Цин закашлялась, потирая горло. — Как ты?.. — Я видел, как господин Вэнь оставил свой кинжал без присмотра, — пояснил Вэнь Цюнлинь отчего-то слегка виноватым тоном. — Он… он сделал тебе больно, А-Цзэ… Вэнь Цин бросилась к нему, превозмогая слабость, и крепко обняла. Не Минцзюэ готов был поклясться, что неподвижное тело Вэнь Жоханя по пути она пнула совсем не случайно. — А-Нин, никогда, слышишь, больше никогда не подвергай себя такой опасности! — всхлипнула Вэнь Цин. Её плечи заметно дрожали. Вэнь Цюнлинь же явственно ощущал себя не в своей тарелке и в объятиях Вэнь Цин застыл подобно каменному изваянию. Отпустив его, Вэнь Цин яростно утёрла слёзы и вот уже она вновь выглядела решительной и собранной, какой все привыкли её видеть. То, как быстро она взяла себя в руки, почти пугало. Вэнь Цюнлинь же подобрал оброненный кинжал и внезапно направился с ним к Не Минцзюэ. — Чифэн-цзунь, — позвал он, слегка заикаясь, — думаю, это принадлежит вам. Не Минцзюэ взглянул на протянутый кинжал, и тот показался ему смутно знакомым — как если бы он вдруг нашёл в сундуке давно забытую детскую игрушку, которую родители отчего-то хранили долгие годы. Рукоять приятно ложилась в руку, лезвие выглядело острым. — Почему именно мне? — спросил Не Минцзюэ, протянув кинжал обратно Вэнь Нину. — Я сражаюсь саблей, а не кинжалами. Вэнь Цин поджала губы: — Глава Не, Вэнь Жохань вырезал рукоять этого кинжала из вашей кости. Этот кинжал не может принадлежать никому, кроме вас. Не Минцзюэ вновь посмотрел на кинжал, пытаясь в полной мере осознать услышанное, — только что он держал в своей руке свою же кость, отполированную и гладкую. — Спасибо, молодой господин Вэнь, — он хотел бы похлопать Вэнь Цюнлиня по спине, но из лежачего положения сделать это было несколько затруднительно, — но я не… Внезапно раздался резкий скрежещущий звук, как будто что-то треснуло, и всех присутствующих в зале обдало сильным порывом ветра. Но прежде, чем Не Минцзюэ понял, что произошло, его и без того нестабильное золотое ядро вспыхнуло ярче прежнего, и перед глазами почернело.

* * *

Лань Ванцзи почувствовал, что что-то не так, ещё до того, как заметил взгляд Вэй Ина, направленный на парившее в воздухе Иньское железо. Казалось, эта вещь медленно умирала, лишившись своего владельца, — с каждой каплей крови, вытекающей из тела Вэнь Жоханя, трещины на Иньском железе разрастались всё шире, становились всё глубже. — Оно сломано, Лань Чжань, — прошептал Вэй Ин, когда сверху посыпались первые крошечные осколки. Из носа его вновь потекла кровь, а сам он едва заметно пошатывался. — Должно быть, Вэнь Жохань контролировал Иньское железо с помощью золотого ядра, и теперь, когда его больше нет, Иньское железо тоже разрушится. Вэнь Цин, занятая осмотром потерявшего сознание Не Минцзюэ, подорвалась со своего места, подбежала к ним и ошеломлённо уставилась на Иньское железо. — Нет… — выдохнула она, вцепившись в рукав Вэй Ина. — Ничего подобного не должно было произойти! Но теперь, когда Вэнь Жохань мёртв, я уже ничего не могу сделать… Вэй Ин испуганно посмотрел на Вэнь Цин — глаза его странно блестели. — Что… — Он запнулся, тяжело сглотнул, дотянулся до руки Лань Ванцзи и, только крепко переплетя их окровавленные пальцы вместе, продолжил дрожащим голосом: — Вэнь Цин, что произойдёт, когда Иньское железо разрушится? — Вэнь Жохань был единственным, что поддерживало Иньское железо в стабильном состоянии, — помедлив, ответила Вэнь Цин не своим голосом. — По моим предположениям, если бы он однажды всё же утратил контроль… — она сглотнула, — разрушение сотворённой им печати высвободило бы огромное количество тёмной энергии, что вызвало бы искажение ци у каждого обладателя золотого ядра в стенах Безночного города. Возможно, и на каком-то расстоянии за его стенами тоже. Это означало, что Лань Ванцзи скорее всего сегодня умрёт, а Вэй Ин, лишённый золотого ядра, — с большой долей вероятности выживет. Лань Ванцзи почувствовал, как рука Вэй Ина сжалась крепче, — тот тоже всё понял. Иньское железо у них над головами пошло глубокими трещинами, и из трещин этих засочился наружу ослепительно-яркий свет. Пол под ногами задрожал — будто забился в мелких болезненных конвульсиях. Лань Ванцзи пошатнулся, притянул Вэй Ина к себе и отыскал взглядом своего брата. Лань Сичэнь вцепился в Мэн Яо, крепко обнимая его, и Лань Ванцзи знал, что они с братом в этот момент думали об одном и том же: как это жестоко — найти друг друга после стольких месяцев порознь только для того, чтобы умереть рядом. И вдвойне жестоко осознавать, что Лань Сичэнь уже никогда не станет по-настоящему свободным. — Должен быть другой выход! — закричал Цзян Ваньинь, перекрывая своим голосом нарастающий гул. — Мы не успеем убежать достаточно далеко! — вмешалась Вэнь Цин, стиснув руку Вэнь Цюнлиня в своей. — Простите! Гул становился всё громче, Иньское железо грозилось в любой момент разлететься на тысячи крошечных осколков и волной высвобожденной тёмной энергии смести всё живое на своём пути. И хоть Вэнь Цин сказала, что бежать бессмысленно, Лань Ванцзи всё равно инстинктивно тянуло уйти как можно дальше отсюда. Он обнял Вэй Ина за плечи и крепко прижал к себе. Велик шанс, что Вэй Ин, по иронии судьбы защищённый от тёмной энергии отсутствием у него золотого ядра, переживёт этот взрыв. Эта мысль отрезвляла и служила своеобразным успокоением. — Я люблю тебя, — пробормотал Лань Ванцзи, склонившись ниже — так, чтобы Вэй Ин мог его услышать за гулом, — и почти коснувшись губами его макушки. Произнести это вслух оказалось не так трудно, как Лань Ванцзи думал. — Вэй Ин, я люблю тебя. Вэй Ин вскинул голову и уставился на него широко раскрытыми глазами. Даже сейчас, изрядно помятый после боя и с кровью на лице, он был таким красивым. — Лань Чжань, — выдохнул Вэй Ин, — я тоже тебя люблю. Иньское железо задрожало, раздираемое изнутри переполняющей его тёмной энергией, и нетрудно было догадаться, что до его разрушения осталось совсем мало времени. Но ответное признание свело страх перед грядущим на «нет», оставив на душе и в сердце лишь горько-сладкое принятие неизбежного. Если Лань Ванцзи и в самом деле было суждено умереть здесь и сейчас, то, по крайней мере, он умрёт, зная, что Вэй Ин любит его. Зная, что Вэй Ин выживет. Лань Ванцзи было больно за брата, только-только вернувшегося к нему. Было больно за Не Хуайсана, крепко обнимавшего потерявшего сознание Не Минцзюэ. Даже за Цзян Ваньина, который до последнего отчаянно осматривался по сторонам в поисках хоть какого-то шанса на спасение. Но… — И мне жаль, — вдруг добавил Вэй Ин после небольшой заминки. Лань Ванцзи так глубоко задумался, что смысл сказанного дошёл до него уже после того, как Вэй Ин рывком высвободился из его объятий. Только что он стоял рядом, живой и тёплый, — и вот уже в ослабших руках растерявшегося от неожиданности Лань Ванцзи остались лишь пустота и холод. Он слишком поздно догадался, что именно задумал Вэй Ин. Лань Ванцзи увидел, как чёрный силуэт Вэй Ина, очерченный лучами восходящего солнца, метнулся к ступеням, ведущим к трону Вэнь Жоханя. Туда, где лежало его мёртвое тело. Туда, где парило в воздухе разваливающееся на части Иньское железо, обещающее скорую смерть почти всем в этом зале и далеко за его пределами. И вот тогда Лань Ванцзи всё понял. — Вэй Ин! — испуганно закричал он и кинулся следом. Лань Ванцзи двигался быстрее Вэй Ина, но короткая заминка в самом начале стала решающей — он не успел. Вэй Ин использовал трон как ещё одну ступень на своём пути, подпрыгнул, схватил Иньское железо и кубарем повалился на пол, крепко прижимая свою добычу к груди, буквально укрывая источник зарождающегося взрыва своим телом. Раздался оглушительный треск, из расколовшегося Иньского железа хлынул неконтролируемый поток тёмной энергии, и Лань Ванцзи, оказавшегося на пути у этой волны, с силой отбросило назад на ходивший ходуном пол. Минуту или две, а может, и целую вечность, Лань Ванцзи лежал оглушённый, а когда смог, наконец, приподнять голову и отыскать взглядом Вэй Ина, увиденное ошеломило его. Вэй Ин лежал ничком, крепко сцепив руки вокруг своего живота, и сквозь спину его сочились вверх многочисленные сгустки тёмной энергии. Лань Ванцзи попытался подняться, но пол под ним всё ещё конвульсивно содрогался в такт всё новым и новым всплескам тёмной энергии, вырывающимся на свободу из разрушенного Иньского железа. Так что Лань Ванцзи, всё ещё оглушённому после первой волны, удалось лишь кое-как встать на колени. Он чувствовал леденящие прикосновения тёмной энергии, заполнившей собой весь зал, но, к собственному удивлению, не испытывал при этом никакого дискомфорта. Лишь когда тёмная энергия стала понемногу рассеиваться, Лань Ванцзи понял, отчего так: потому что Вэй Ин пропустил её через себя первым. Лань Ванцзи попробовал позвать Вэй Ина так громко, как только мог, но даже собственного голоса не услышал. К счастью, вместе с рассеивающейся тёмной энергией слабела и дрожь, сотрясающая весь зал, а может, и весь дворец, и после ещё нескольких неудачных попыток Лань Ванцзи, наконец, смог подняться с пола и добраться до Вэй Ина. Он подоспел как раз к тому моменту, когда на свободу вырвались последние сгустки тёмной энергии, упал на колени рядом с Вэй Ином и мягко тронул его за плечо: — Вэй… Но Лань Ванцзи так и не смог вымолвить его имя полностью. Потому что когда он осторожно перевернул Вэй Ина на спину, тот не подал никаких признаков жизни. Одна рука Вэй Ина безвольно соскользнула с живот на пол, мертвенно бледное лицо ничего не выражало, из носа, ушей и уголка губ мелко сочилась кровь. А в осколках Иньского железа, бесформенной грудой лежавших на полу возле Вэй Ина, не осталось ни капли тёмной энергии — отныне они были не более чем простыми кусками железа. Лань Ванцзи так осторожно, как только мог, подтянул Вэй Ина к себе на колени, придерживая его под голову, и прислушался. Но сердце в груди так сильно колотилось от страха, что за звуком этим Лань Ванцзи не слышал ничего другого. Тогда он аккуратно перехватил Вэй Ина под шею, склонился ниже и едва ощутимо прижался щекой к его лицу — пока не почувствовал своей кожей его холодные потрескавшиеся губы. И после этого не осталось места для надежды и самообмана: Вэй Ин не дышал, Лань Ванцзи чувствовал это. Он отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть на лицо Вэй Ина. Всего две ночи назад — как и во множество других ночей на протяжении последних нескольких месяцев — Лань Ванцзи видел его спящим. Ему доводилось видеть Вэй Ина и в бессознательном состоянии, но он знал, что сейчас не тот случай. Эта мысль всё никак не укладывалась в его голове, ведь если бы Лань Ванцзи позволил себе признать правду, то… Лань Ванцзи осознал, что всё это время Вэнь Цин что-то кричала ему, только когда она рухнула на колени по другую сторону от Вэй Ина. Она покраснела — то ли от напряжения, то ли от гнева, — и Лань Ванцзи видел, как двигались её губы, будто она что-то говорила, но не мог различить ни единого звука. Вэнь Цин потянулась к телу Вэй Ина, и Лань Ванцзи инстинктивно отпрянул, не понимая, что ей нужно. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что именно она говорила. Вэнь Цин настойчиво указала на свои губы, и Лань Ванцзи заторможено прочитал по ним: «Позволь мне помочь, пожалуйста». Лань Ванцзи заставил себя разжать руки. Голова Вэй Ина покоилась на локте Лань Ванцзи, и на расслабленной шее до сих пор пестрел синяк от полученного позавчера укуса. Увидев этот след, Лань Ванцзи как наяву вспомнил, как тёплый смеющийся Вэй Ин извивался под ним и щекотал его. Лань Ванцзи позволил Вэнь Цин забрать Вэй Ина из своих рук, но бережно придержал под затылок, чтобы его голова не ударилась об пол. Слух понемногу прояснялся. Из-за звона в ушах Лань Ванцзи почти ничего не слышал правым ухом, но левым он различил, как Вэнь Цин крикнула куда-то в сторону: — А-Нин, подойди сюда! Мне нужна твоя помощь! Вэнь Цюнлинь обернулся — его одежды спереди были залиты кровью — и тут же кинулся к ним, нервно заламывая руки. Лань Ванцзи встряхнул головой, пытаясь привести слух и разум в порядок. — Цзян  Чэн, Лань Сичэнь! — рявкнула Вэнь Цин, сосредоточенно чертя на груди Вэй Ина какую-то печать. — Мне нужно, чтобы вы помогли очистить его тело от тёмной энергии. Постарайтесь не забрать себе слишком много — просто рассеивайте её. Цзян Ваньинь подбежал и с поражённым видом опустился на колени рядом с Вэй Ином. Лань Сичэнь присоединился чуть позже и первым делом коснулся лба Лань Ванцзи своей тёплой ладонью. Лань Ванцзи растерянно моргнул и понял, что рука его, которой он продолжал придерживать голову Вэй Ина, всё это время дрожала. — Ванцзи? — голос брата донёсся до него словно откуда-то издалека. — Ты в порядке? Правое ухо откликнулось жалящей болью. Лань Ванцзи не понимал, как ответить на столь простой вопрос, — не сейчас, когда Вэй Ин не дышал, а тело его было таким холодным. Он покачал головой, и даже это небольшое движение отдалось болью в висках. — Вэй Ин… — прошептал он. — Брат, прошу тебя, помоги ему… Лань Ванцзи покачнулся и на мгновение будто перестал ощущать своё тело в пространстве, но Лань Сичэнь тут же мягко подхватил его. От него больше не пахло жасмином и сандаловым деревом — запахами, знакомыми Лань Ванцзи с детства, — но объятия Лань Сичэня были всё такими же нежными, как и в последний раз, когда Лань Ванцзи довелось побывать в них. Как давно это было?.. Лань Ванцзи не знал.

* * *

Цзян Яньли никогда не воспитывали как главу ордена. С восьми лет она была сестрой А-Чэна и А-Сяня и посредником между ними. Была советником для отца, когда он считал мать слишком холодной и недружелюбной. Была слушателем для матери, когда ей нужно было выговориться в чём-то, что касалось отца. Болезненной и нежной Цзян Яньли уготовили мягкую и утончённую жизнь, но это не помешало ей остановить своего коня рядом с конём Цзинь Цзысюаня, вскинуть меч высоко над головой и закричать что есть сил, дабы приободрить следующую за ними армию. Рука тряслась от напряжения под тяжестью меча, в горле очень быстро запершило от попадавшего в рот пепла, но Цзян Яньли пересилила всё это. Да, её не готовили к необходимости возглавлять армию и вести войну, но она была первой дочерью ордена Юньмэн Цзян, мадам Цзинь и старшим военным генералом Кампании Заката. И этим вечером Цзян Яньли собиралась сделать невозможное — не только ради своего собственного будущего, но и ради той крошечной искры жизни, что зародилась в ней не так давно. Их армия состояла из множества заклинателей, прошедших обучение в орденах и закалённых в тренировках с мечами и луками, но намного больше в ней было земледельцев и мирных жителей — тех, кто желал лучшего будущего, чем то, что маячило на горизонте. Тех, кто боялся голода и засухи и понимал, как важно для всеобщего блага сохранять мир и общество в равновесии и гармонии. Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань слегка подхлестнули коней, неспешно поднялись по ступенькам, ведущим, к солнечному дворцу, и перед ними раскинулся широкий внутренний двор с каменными столбами — по одному на каждую сторону света. Двор пустовал, но вместо облегчения это вызвало лишь тревогу: их ждали. — Разве мы не должны были пробираться сюда по вэньским головам? — напряжённо прошептал Цзинь Цзысюань. Цзян Яньли кивнула. Решение отправить А-Чэна и Не Хуайсана вперёд изначально было очень рискованным и показное запустение дворца вполне могло означать, что что-то пошло не так. Но Цзян Яньли не собиралась оплакивать своих братьев, пока этот день не закончится. Сотни людей полагались на неё, и она обязана была довести начатое до конца во что бы то ни стало. — Мадам Цзинь, взгляните на небо! — внезапно закричал один из заклинателей и указал мечом вверх, на кружившую над солнечным дворцом стаю чёрных птиц.  — Что это? Цзинь Цзысюань остановил коня, сомкнул кулак и вскинул руку, жестом веля всем остальным тоже остановиться. Цзян Яньли же с растущей тревогой наблюдала за происходящим наверху. Больше, чем птицы, её волновало множество странных чёрных теней, что одна за другой вырывались из окон дворца, стремительно взвивались вверх точно знамёна на сильном ветру и собирались в огромное чёрное облако. Цзян Яньли почувствовала опасность за мгновение до того, как чёрное облако взорвалось и пролилось вниз дождём из крупных лавовых камней. — Пригнитесь! — закричала она, прикрываясь поднятым над головой мечом. Мелкие камни беспощадно царапали открытые участки кожи, но более крупные из них могли и голову пробить при падении с такой высоты. — Прикройте лица и оставайтесь на своих местах! На самом деле было легче сказать, чем сделать. С бешено колотящимся сердцем Цзян Яньли тесно прижалась к своему коню, надеясь, что кожаных доспехов хватит, чтобы уберечь их обоих от травм. И стоило ей сделать это, как всё вокруг вдруг наполнилось людскими криками — из потайных ходов в стенах двора потоками хлынули стражники и заклинатели в вэньских одеждах с мечами наперевес. Кружившая над дворцом стая с резкими, режущими слух криками ринулась вниз, атакуя армию сверху, — острыми когтями птицы цеплялись за волосы и одежду, норовя расцарапать лица и шеи в кровь, крепкими клювами выклёвывали глаза всем, кто не успевал защититься. — За мной! — разнёсся над всем этим хаосом громкий зов Цзинь Цзысюаня. Цзян Яньли отыскала его взглядом. Он поднял Суйхуа высоко над головой, будто знамя, подхлестнул коня и поскакал вперёд, ловко перепрыгнув через головы нескольких вэньских заклинателей и уложив их одним ударом меча. Шумно выдохнув, Цзян Яньли натянула поводья и двинулась за Цзинь Цзысюанем. И все остальные их люди, прежде растерявшиеся из-за неожиданной атаки, будто разом пришли в себя: крики не утихали, но армия всколыхнулась и продолжила своё наступление. Цзян Яньли увернулась от вэньского меча у самого горла, развернула коня и помчалась на видневшуюся посреди заполнившей двор толпы возвышенность, беспощадно затоптав несчастного вэньского стражника, попавшегося ей на пути. Она видела, как чёрные тени, что сочились наружу из окон солнечного дворца, резко сменили своё направление и устремились вниз, превращаясь в огромные жуткие лица и поглощая всех, кто не успевал вовремя убраться с дороги. — Пригнись! — крикнул Цзинь Цзысюань, и его меч пролетел над головой Цзян Яньли, пронзив грудь заклинателя, что собирался напасть на неё со спины. Цзян Яньли ухватилась за рукоять Суйхуа левой рукой, удерживая заклинателя на расстоянии от себя. Он усмехнулся ей в лицо, обнажив окрашенные кровью зубы. Глаза его почернели, как и вены, проступившие на его шее, и в этот момент враг, представший перед Цзян Яньли, больше напоминал нечисть, нежели человека. Цзян Яньли замахнулась и снесла ему голову своим мечом, после чего выдернула Суйхуа из обмякшего тела и перебросила его обратно Цзинь Цзысюаню. Цзинь Цзысюань ловко перехватил Суйхуа в полёте, развернул коня и направил его вскачь на небольшую группу из трёх вэньских заклинателей, сбивая их с ног. Проводив его взглядом, Цзян Яньли вновь подхлестнула коня и вонзила свой меч в одного из вэньских стражников. Он застонал от боли, и в тот же миг меч почти выскользнул из руки Цзян Яньли — ей всегда не хватало физической силы для подобных сражений. Впервые с тех пор, как стало ясно, что Цзян Яньли ждёт ребёнка, она испугалась, что не доживёт до его рождения. К счастью, меч выскользнул из тела стражника прежде, чем держать его стало невыносимо тяжело. Цзян Яньли перехватила рукоять меча удобнее и тут же отклонилась назад в седле, рефлекторно увернувшись от двух других мечей, проскользнувших совсем рядом с её головой. Восстановив равновесие, она двинула пятками, подгоняя коня. Меч всё сильнее тяжелил руку, но Цзян Яньли упрямо рубила им всех вэньских заклинателей и стражников, до которых удавалось дотянуться. Конь под ней задыхался от напряжения, прорубая своей широкой грудью путь сквозь толпу, пока они, наконец, не выбрались из самой гущи схватки на вершину установленного посреди двора помоста.  Зрелище, раскинувшееся перед Цзян Яньли с высоты помоста, было поистине ужасным. Она знала, что их армия — люди, которые боролись за своё будущее и свободу, — сильна, но численность вэньской армии не уменьшалась. Цзян Яньли увидела, как Цзинь Цзысюань зарубил мечом очередного вэньского заклинателя — и только для того, чтобы тот, едва рухнув на устланный камнем двор, тут же завозился и медленно, но уверенно поднялся на ноги, являя взгляду испещрённую чёрными венами шею и полную готовность продолжать бой. «Они не могут умереть, — с нарастающим ужасом поняла Цзян Яньли. — Скольких бы мы ни убили, это ничего не даст». И в тот же момент она заметила среди сражающихся Цзинь Цзысюня. Он со свойственной ему неуклюжестью подкрался к Цзинь Цзысюаню сзади и полоснул его мечом по ноге. Цзян Яньли находилась достаточно близко к ним, чтобы услышать, как Цзинь Цзысюань вскрикнул от боли, но слишком далеко, чтобы иметь возможность сделать хоть что-то, кроме как испуганно вскрикнуть вслед за ним. Конь под Цзян Яньли взбрыкнул, испугавшись шума, и она крепче вцепилась в поводья, чтобы удержаться в седле. Одна из чёрных птиц кинулась на Цзян Яньли, норовя достать когтями и клювом до её лица. Цзян Яньли взмахнула руками, пытаясь прикрыться, потеряла равновесие и вместе с конём завалилась с края помоста вниз, прямо в сражающуюся толпу. От болезненного удара о камни у Цзян Яньли на миг перехватило дыхание. Она едва успела откатиться в сторону, чтобы не оказаться раздавленной своим собственным конём, а когда попыталась подняться, правое запястье прострелило острой болью. Цзян Яньли откинулась обратно на камни, смаргивая выступившие на глазах слёзы, — всё, что она могла, это беспомощно наблюдать, как её муж сражался насмерть со своим двоюродным братом. Цзинь Цзысюнь со своими неуклюжими выпадами — Цзян Яньли и то сражалась бы лучше — не мог сравниться с Цзинь Цзысюанем во владении мечом, а потому очень быстро утратил инициативу в бою и перешёл в оборону. Прихрамывая, Цзинь Цзысюань изловчился и подпрыгнул в воздух, чтобы нанести удар сверху. На мгновение во взгляде его промелькнула нерешительность — Цзинь Цзысюнь никогда не вёл себя жестоко или мерзко по отношению к Цзян Яньли, — но затем он поджал губы и одним точным ударом отсёк своему противнику руку. Цзинь Цзысюнь закричал и повалился на камни лицом вниз, истекая кровью. — Яньли! — закричал Цзысюань, отчаянно оглядываясь по сторонам и отбиваясь от тех самых вэньских заклинателей, которых убил не далее как пару минут назад. — Яньли! — А-Сюань! — откликнулась Цзян Яньли сквозь стиснутые зубы. Собравшись с духом, она схватила здоровой рукой лежавший рядом меч и усилием воли заставила себя подняться на колени. Конь был мёртв. Цзян Яньли отмахнулась мечом от ещё одной чёрной птицы и обернулась в сторону Цзинь Цзысюаня: — Я здесь! Перемазанным в крови лезвием она срезала с тела коня кожаную упряжь и кое-как зафиксировала ею повреждённое запястье. Цзинь Цзысюань подоспел к ней, когда она пыталась подняться на ноги, подхватил за талию и помог встать, закрывая своим мечом и телом от кинувшегося в их сторону вэньского стражника. Цзян Яньли извернулась в руках Цзинь Цзысюаня и пронзила острием меча горло другого стражника, пытавшегося подобраться к ним со спины. Кровь потекла вниз по лезвию к крепко стиснутым вокруг рукояти пальцам. — Они никогда не остановятся, — выдохнул Цзинь Цзысюань с отчётливой паникой в голосе. Он всегда паниковал, когда что-то шло не по плану. Цзян Яньли подавила желание успокоить его добрыми словами — у неё не было времени на подобное посреди сражения. — А-Ли, я не знаю, что делать… — Сохраняй спокойствие! — приказала она и резко толкнула Цзинь Цзысюаня в грудь. Он с хрипом согнулся пополам, и Цзян Яньли заблокировала своим мечом чужой меч, нацеленный на его голову. Левая рука слушалась хуже правой, но всё ещё могла держать меч. — Нам нужно перегруппироваться! Труби в рог и веди людей в северный павильон, а я найду А-Чэна и А-Сяня. — А-Ли, у нас нет времени их искать. И у них есть своё задание. — А-Сюань, мои братья собираются убить Вэнь Жоханя, и мы должны помочь им! Цзинь Цзысюань странно фыркнул в ответ — совсем неподобающе для самовлюблённого павлина, каким считали его А-Чэн и А-Сянь, — и Цзян Яньли не смогла сдержать короткий истеричный смешок. Она знала, что Цзинь Цзысюань в чём-то был прав, но внутри неё проснулось упрямство, унаследованное от матери. — Прикрой меня, — попросила она, не оставив Цзинь Цзысюаню иного выбора, кроме как отбиваться ото всех направленных в её стороны мечей. К сожалению, ей не удалось уйти слишком далеко. Вэньских людей вокруг становилось всё больше и больше, и они очень быстро заполонили собой весь двор, окружив Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня в кольцо, из которого не было выхода. Путь по воздуху отрезали кружившие над двором птицы, путь по земле — восстающие из мёртвых Вэни, карабкавшиеся на постамент. Цзян Яньли убивала одних и тех же врагов снова и снова и в какой-то момент совсем потерялась во времени. Цзинь Цзысюань держался рядом, беспощадно рубя мечом налево и направо, и камни под их ногами очень быстро окрасились кровью. Рука Цзян Яньли болела от перенапряжения, дышать становилось всё труднее и труднее с каждым новым взмахом меча, с каждым движением. Нога Цзинь Цзысюаня кровоточила. Их армия сражалась изо всех сил, но очевидно проигрывала, — тут и там люди падали один за другим и более уже не поднимались. Было ясно, что они не продержатся долго — Кампания Закат либо захлебнётся в волнах атакующих с неба кровожадных чёрных птиц, либо окажется раздавленной под тяжестью бессмертной вэньской армии. В какой-то момент Цзян Яньли яснее ясного осознала, что более не могла потратить ни капли своих духовных сил в бою, поскольку это поставило бы жизнь её ещё не рождённого ребёнка под угрозу. «И что же, всё было напрасно?» — подумала она, вспоминая, каким решительным выглядел А-Сянь, как упрямо рвался в бой А-Чэн. Неужели они уже погибли где-то в стенах солнечного дворца, и Цзян Яньли больше не за что было бороться? Цзян Яньли посмотрела на своего мужа. Цзинь Цзысюань сильно побледнел и выглядел болезненно из-за большой кровопотери. Со стеклянным взглядом он на одних рефлексах пронзил мечом очередного вэньского стражника, и Цзян Яньли ударила следом, а после помогла отбросить обмякшее тело прочь. Они оба могли умереть здесь сегодня. Эта мысль нагнала Цзян Яньли внезапно и неумолимо. Она прижала руку к своему пока ещё плоскому животу, повернулась к Цзинь Цзысюаню и притянула его к себе. — А-Сюань, — прошептала Цзян Яньли, — я не жалею, что умру вместе с тобой. Взгляд Цзинь Цзысюаня прояснился, он зажмурился на мгновение и крепко обнял её в ответ, пряча их не рождённого ребёнка в безопасности между их телами. Цзян Яньли застыла, наслаждаясь теплом последних объятий, в ожидании, что вэньская армия вот-вот сметёт их обоих с лица земли, но… Но этого не произошло. Вместо этого по солнечному дворцу и прилегающей к нему территории вдруг эхом прокатился ужасный громогласный рёв, от которого у Цзян Яньли зазвенело в ушах. Приближавшийся к ней и Цзинь Цзысюаню мёртвый вэньский заклинатель вдруг на мгновение воспарил высоко в воздух, а после — камнем рухнул вниз, и из верхних окон солнечного дворца повалило огромное количество клубившейся дымом тёмной энергии. Цзян Яньли зажмурилась и зажала руками уши: звук был настолько пронзительным и неприятным, что от него, казалось, в любой момент могли лопнуть глаза. А когда всё вокруг стихло — так же внезапно, как и началось, — и Цзян Яньли рискнула открыть глаза, весь внутренний двор, насколько хватало взгляда, был усыпан телами вэньских стражников и заклинателей. Судя по их неподвижному виду — окончательно мёртвых. Цзян Яньли пошатнулась, ноги подвели её, и она медленно поползла вниз. Цзинь Цзысюань вцепился в неё и упал вместе с ней, застонав от боли в повреждённой ноге. Она всё ещё сильно кровоточила, но это не имело значения до тех пор, пока Цзинь Цзысюань был жив. Они все были живы. Все трое. Перед глазами всё плыло. Цзян Яньли подняла голову, почувствовала стекающую по виску каплю крови и стёрла её рукавом, оглядываясь по сторонам. Некоторые Вэни — те, что были живы до того, как случилось то, что случилось, — ещё стояли на ногах, но её собственная армия уцелела и с лёгкостью расправлялась с оставшимися врагами. Они… победили, и Цзян Яньли не понимала, как такое возможно. Ещё минуту назад они безнадёжно проигрывали войну, а теперь её люди, покрытые кровью с головы до ног, вскидывали свои мечи вверх и издавали победные кличи. Цзян Яньли почувствовала, как её подхватили под локоть, — Цзинь Цзысюань помог ей встать на ноги. Рукоять меча была скользкой от пота и крови, но в тот момент, когда Цзян Яньли встала во весь рост перед людьми, что пошли за ней и Цзинь Цзысюанем в бой и победили, такие мелочи не волновали её. Она глубоко вдохнула и закричала что есть силы, улыбаясь сквозь боль и истощение. Они победили! Этот крик будто отнял у неё последние силы. Голова закружилась, зрение совсем размылось, и Цзян Яньли, покачнувшись, завалилась набок, смутно почувствовав, как Цзысюань придержал её под спину и шею. «Когда всё закончится, я приготовлю так много супа, как только смогу», — подумала она отстранённо и потеряла сознание под звуки победы.