Ферштейн

— Ацуши-кун, я бы попросил вас не лезть в мою личную жизнь. В нерабочее время я такой же, как и вы – законный гражданин республики Японии. Итак, я имею право проживать с кем-то вместе.. — Фёдор резко выдернул из рук младшего папку. – Спасибо за работу на дом, а сейчас вы можете вернутся в общежитие и тоже заняться своей личной жизнью. – Простите пожалуйста! Просто я...я забыл отдать вам это... я... И я... — Ацуши растерялся, выглядя очень забавно со стороны. Или это так казалось только Ивану? – Хватит оправдываться, идите уже, куда хотели. Нашли время вспомнить слова вашего покойного учителя. — говоря на ходу, Фёдор подтолкнул Ивана внутрь квартиры и захлопнул за ним дверь, оставшись с Ацуши наедине. Иван за последние дни чувствует себя буквально "вещью". То раздевают, то толкают. Или вообще могут внимание не обратить. Иван вообще впервые за столько времени увидел человека, не то что Гоголь... Да и Гоголь, который сомнительно помог ему тогда или просто помешал вступить в близость с хозяином? Об этом даже думать было страшно. "Я и тогда не хотел этого, я чувствую даже страх об одном этом случае" – проносилось в мыслях Ивана. А в итоге в него просто бросили покрывало и оставили одного полуголым. Стыд. Оставили в этом и опять проблемы самому решать. "Он тащил меня в темноте до той женщины. Не разговаривал. Ничего. Всегда всё его внимание было обращено кому угодно, но не мне." – с горечью заметил Гончаров. А после Фёдор всегда ворчал и за любую мелочь становился недовольным. А после мог замолчать и слово не сказать очень долгое время... " — Такого больше не повторится, простите! "— Послышался громкий и виноватый голос за дверью, после чего Федор открыл ее. Сейчас начнётся ругань за то, что Иван открыл незнакомцу дверь? За то, что создал проблему? Или как? Или опять Гончарова бить будут, как тогда? — Положи это на тумбочку. — Фёдор протянул своими руками папку Ивану и удалился в уборную, не оглядываясь. Гончаров почти инстинктивно исполнил, что ему сказали и только после начал рассматривать данный объект. Одни иероглифы. Что там Фёдор говорил? "Гражданин Японии...." То есть... Япония? Да и чего Ивану удивляться? Он не знает откуда он сам. Ну вроде русский, хотя и это тоже не было точной информацией. А дальше что? Кем он был до этого? — Да положи ты уже, — внезапный голос Фёдора заставил вздрогнуть белокурого. Он уже вернулся, а Гончаров так и держал ту папку. — Там снимки. И немного материала. Больше ничего интересного, тем более для тебя. — Хорошо. — Иван быстро выполнил поручение и насколько мог вернулся к кровати, ожидая хоть чего-то, будь то слова или действие. — Чтобы больше не открывал дверь кому попало. Хотя бы в глазок сначала смотри. — Фёдор налил себе чай из чайника, после чего сел на диван, включая телевизор. "И... И всё?" — Скажи, — Гончаров подсел рядом с ним, но брюнет и виду не подал, — кто я такой? — Не знаю. — Фёдор всё так же равнодушно отвечал. Буквально пятнадцать минут назад он был готов убить человека, а теперь что? Его переменчивость пугала. — Но.. я как-то попал сюда.. И.. — Тебе делать нечего, да? Довольно глупых вопросов. Думаешь ты такой один? Я устал! — Фёдор внезапно разозлился и в прорыве чуть ли не столкнул того с дивана. В голосе Достоевского была четкая нотка раздражения и злости. Это было весьма обидно. Иван сглотнул ком в горле и заставил себя заткнуться, дрожа и сидя на своем месте. Хозяин всё-таки зол. Лучше не трогать и быть благодарным тому, что он его не будет трогать, или раздевать, или вообще бить... А то получится, что только ради этого он ему и нужен. * Вновь начавшийся рабочий день был не сильно приятен, в принципе, как и все остальные тут. Практиканты всё бегали по корпусу, что-то передавая и говоря. Все были серьезны и откровенно говоря неинтересны. Достоевский угрюмо рассматривал снимки различных частей тела человека. На некоторых было даже непонятно, какая эта часть тела...

***

— Да я голову на отрубление даю, одно лицо!— добавил светловолосый парень, перебирая папки на одной из полок.— Тот же парень, о котором говорил Дазай. Ацуши громко сглотнул и дал один из документов своему так называемому "коллеге". — Ацуши, ты совсем балбес или да? – начал Акутагава, заглядывая в личное дело какого-то человека средних лет. Не сильно симпатичен на лицо, которое явно отдавало каким-то чувством кривоты, видны рубцы, будто от оспы. Глаза выпученные и узкие, будто у крысы какой-то, смотреть противно. Рюноскэ быстро закрыл папку, вздыхая.— Этот парень, о котором говорил Дазай-сан, умер пару лет назад. — Да, я знаю, но! — не успел Ацуши продолжить, как на его голову упал очередной фолдер, звонко ударясь об череп. — Как звонко упала, похоже мозгов мало.— съязвил брюнет, поднимая вещь с пола. — Давай хоть посмотрим, кто тебе на голову свалился, – практикант, смочив палец, перелистывает уже чуть пожелтевшие страницы. — Вот он там был! Одно лицо! – вскрикивает Накаджима, тыкая пальцем в находку. Акутагава хмурится, вглядываясь в фотографию, что была не самого приятного качества. — Половины дела нет... – подмечает Рюноскэ, вчитываясь в непонятый почерк. Почему-то раньше личные дела писали от руки, а не печатали на компьютере, хотя на момент смерти Ивана это было доступно. Нелепость. — Тело утеряно. Возможная причина "порча формалина и повышенная кислотность среды". — Правда что ли? Может я обознался... – подметил тигр, почесывая затылок, да только Акутагава даже слово вставить не успел, как в архив зашёл Куникида, да причем так громко, что, кажется, пошатнулись шкафы. — Шкет, я тебе вроде ключи дал, чтобы ты быстро документы сложил и все!– Подходя ближе, прокричал Доппо.— Какого хрена ты отлыниваешь от работы уже полчаса!? — Я... Я... — Хватит твоих заиканий, шкет!– добавил блондин, складывая руки у груди. Хотя после выдвинул ладонь. — Ключи быстро. Накаджима испуганно передал вещь и мигом выбежал из комнаты, звонко стуча подошвой своих неудобных ботинок. — А ты чего здесь делаешь? – оглянувшись, спросил старший, изучая Акутагаву.— Тебе сюда кто-то доступ давал?! А ну марш отсюда! Не хватало, чтобы ещё кто попало по архиву шлялся! Младший лишь пожал плечами, выходя из помещения. Рюноскэ был абсолютно спокоен и даже слишком эгоистичен. — Поберегите нервы, Куникида-сан, – добавил он, прикрывая за собой дверь. — Не тебе решать.– прошептал Куникида, сжимая кулаки.— От этих практикантов одни проблемы. Блондин, фыркая, осмотрел каждую полочку архива. Все документы тут очень важны и за ними нужно тщательно следить. Да только Доппо не справляется со своими обязанностями, ещё почти что один... — Как же мне тебя не хватает, — прошептал Куникида, садясь на стремянку и берясь за голову.

***

Из головы Акутагавы не выходила мысль об этом Иване. Может реально он там был, как сказал Ацуши? Эти сомнения крутились в голове, да и этот Федор всегда вызывал у него подозрения. Вечно что-то пишет в своей толстой тетради. Причем на русском.. Это Акутагава подметил, когда проходил мимо и случайно подсмотрел, что там делает Достоевский. Федор имеет непосредственную связь с Гоголем, что резко был повышен после смерти Дазая... Теперь именно Николай ответственен за хранилище, нужно было бы подозревать его, но ведь не у этого дурня живёт парень, который до ужаса похож на пропавший труп!

***

— Хочу пригласить Сигму на свидание. Думаю, что отвезу его в новое кафе, может что-то и получится? —самодовольно сказал Гоголь, откладывая чашку кофе в сторону. — Да ты ему в отцы годишься,— Фёдор отовдинул свою пустую чашку из под чая, тяжело вздыхая. — Оно тебе надо? — Ну так, с ним мы вполне хорошо работаем. Почему бы и нет, Дост-кун? Я то внимание уделяю, ухаживаю.. а ты то? — Ему не 17. Так что будь добр, без этого. — Фёдор налил себе ещё, дальше обсуждая личные дела с Гоголем в полный голос, даже не шёпотом. А почему? А так они же на русском. И Ацуши с Акутагавой, что находились в другом углу столовой, так и ничего и не поняли, хоть и пытались записать на переводчик, и то без толку. И то Акутагава до сих пор сомневается, что Ацуши говорит правду. Не то чтобы он врал, просто всё слишком глупо звучит. — А может того парня и не Иван зовут? — Акутагава всё пытался переубедить напарника. — Ну а внешне? — Как? Как труп смог ожить? — Акутагава стоял на своём. Даже достал телефон и что-то начал искать в нём. — Ну, смотри. Иван – одно из самых популярных имён в России. И что свойственно русским людям, ну светловолость. Так что вот, не выдумывай! — Да я же...ну я...я ж.. — Накаджима растерялся, так как был полностью уверен в своей правоте. — Да, надо проследить за ним, спорим на... на... 5 тысяч Йен! — Так... деньги мне не помешают. Сестре хочу платье подарить. —говоря на ходу, Акутагава доел свой инжир и согласился на спор. Осталось лишь выполнить и не попасться.

***

— Господин.. мы пойдём гулять вечером!? — Иван вскочил от такой новости. С чего бы это вдруг, такая щедрость Федора? Но... это же так замечательно. Наконец-то выбраться из этих стен, хоть и ненадолго. — Да. Я думаю, ты заслужил, а я что? Изверг тебе какой-то, чтобы всю жизнь тебя тут держать. — Фёдор так думал, ведь он в последнее время стал весьма жестоким. И так иногда забывая, что хотел себе кого-то любимого. Да так и доверие Ивана потерять можно. И вот спрашивается, чем он хуже Гоголя, что безбожно клеит малолетку? Иван на радостях обнял своего создателя, забывая, что на днях он к нему относился, как к вещи. Но что поделать? Господина он уже простил, раз решился сделать такой подарок. А вывести его туда, где опасно? Не верю! Но зато приятно так.. Фёдор обнимал его да нежно целовал в щеку, так что нет смысла держать на него зла...