Пообещайте, что наши герои в конце останутся счастливы!

Антона разбудил чей-то будильник. Мерзкий, выкрученный на полную звук наполнял бедную голову. Обычно в их комнате будильник ставил только Димка, но там звук был тихий, мягкий, Антон его даже не слышал. А это… Слава Богу, через несколько секунд звук стих. Зато зашаталась кровать, словно с неё спрыгнул по меньшей мере лось, зашлёпали по полу ноги, зашебуршало в шкафу, заскрипел пол, снова какой-то непонятный звук, потом — чей-то шумный выдох. И через несколько секунд — ещё один. И снова — долгий, протяжный. Антон почувствовал, как от звукового сопровождения начинает просыпаться. Начиная отнюдь не с головы. Он открыл глаза, пытаясь проморгаться. На нижнем ярусе соседней койки спиной к Антону спал Серёжа. Наверху было пусто — Димка, наверное, уже ушёл. В этом году его, как и Катерину, назначили куратором первашей, ещё бы. Антон же честно собирался проспать первую пару в честь праздника, а может даже и вторую, но какая-то зараза вознамерилась не дать ему это сделать. Антон скосил глаза и сглотнул. Прямо по курсу была задница. Круглая, прямо-таки идеальная, в коротких шортах. Задранная к небу. К заднице прилагалась длинные, напряжённые сейчас ноги. Больше Антон со своего ракурса не видел ничего. Арсений — разумеется, нарушителем мирного Антонового сна был он — плавно перетёк от состояния «жопа смотрит в небеса» (у порядком охреневшего Антона не было другого определения) в планку. Постоял так несколько секунд, затем так же плавно опустился на живот, перекатился на спину и сел. Улыбнулся Антону. — Доброе утро. Только сейчас до Антона дошло, что всё это время он пялился на тылы Арсения с рукой, засунутой в трусы. Будучи махровым атеистом, он сейчас готов был молиться хоть всем богам на свете сразу за свою привычку спать, замотавшись в одеяло. Арсению для шикарного вида наверняка хватило его лохматой башки с выпученными глазами. — Доброе… Что ты делаешь? Руку надо было как-то убрать, не привлекая внимания к копошению под одеялом. — Йога, — спокойно произнёс Арсений. За ночь он, кажется, успокоился и уже не выглядел таким злобным засранцем, каким был вчера. Он выглядел всего лишь засранцем в коротких шортах, сидящим на гимнастическом коврике. — Каждое утро, привыкай. Не хочешь присоединиться? Антон снова сглотнул. Его познания в йоге не были обширными, но Ирка, однажды упав в здоровый образ жизни, пыталась приобщить и его. И показывала видосы с йогой для парочек. Говорила, что это здорово можно совместить с последующими потрахушками. Некоторые позы Антон запомнил и сейчас очень живо представил, как бы он мог к Арсению присоединиться. — Н-нет. Я как-то не… Неспортивный. Арсений пожал плечами. Выпрямил спину и медленно раздвинул ноги на такую ширину, как не получалось даже у Ирки, а уж она очень старалась. Наклонился вперёд, почти достав грудью до пола. Пользуясь тем, что он смотрит в пол, Антон быстро достал руку из трусов, суетливо вытирая ладонь о простынь. Пиздец. Впрочем, нет, всё хорошо, у него встал вовсе не на злобного засранца Арсения. Это просто утренняя реакция тела на красивую задницу. Другое дело, что у него никогда не было такой реакции на, допустим, Димкину задницу, но и красивой её могла называть только Катька. И то, может быть, кривила душой. А Арсений уже успел снова сесть, задержавшись в этом положении на несколько секунд, и улечься на спину, отдыхая. Всё так же, с разведёнными ногами. Надо было что-то сказать, всё-таки странно просто лежать и пялиться на то, как человек всего лишь занимается йогой. — Красиво, — молодец, Антон, сто баллов Гриффиндору за поддержание дружеской атмосферы в комнате номер шестьдесят один. Арсений повернул к нему голову и улыбнулся. — Да, йога может служить источником эстетического удовольствия, особенно если делать всё правильно. Как я, например. Я его многим доставляю. — Что? — тихо спросил Антон. — Удовольствие. Антон сглотнул в третий раз. — Эстетическое?.. Арсений усмехнулся, вставая с пола. Скатал коврик, запихнул его в шкаф, параллельно доставая полотенца. — Я иногда хожу на групповые занятия. Поверь, наблюдать за некоторыми занимающимися бывает тяжко. Антон верил. Прямо сейчас ему было очень тяжко, хотя Арсений, наверное, имел в виду совершенно противоположное. Пока Антон собирал себя в кучу, натягивал джинсы с худи и умывался, Арсений успел вернуться из душа, переодеться — как раз в это время Антон и вымелся к раковине, уложить волосы, запшикав всю комнату вонючим лаком, и даже выпить кофе. Серёжа продолжал делать вид, что он гусеница в коконе. Антон ему очень завидовал. — Ну, — Арсений вернулся в комнату с вымытой чашкой. — Ты идёшь? Пояснил, в ответ на приподнятые брови: — В университет, Антон. Сегодня первое число. Вообще-то Антон собирался ехать в универ к обеду. За все четыре года он мог по пальцам пересчитать дни, когда он появлялся на первых парах. Но раз уж он всё равно не спит… — Да! Да, я одеваюсь. — Не завтракать вредно, — занудно сообщил Арсений и подошёл к кровати Серёжи. Наклонился, разматывая одеяло. — Серёж, вставай. Серёжа, мы уходим, тебя некому будет будить. У него совсем другой тон, подумал Антон, напяливая на голову капюшон худи. Даже сейчас Арсений с ним, Антоном, разговаривал голосом «я уже не думаю, что ты чмо, но только на полшишечки». И уж точно никто никогда не будил Антона так ласково, как сейчас Арсений Серёжу. Разве что мама в детстве. До садика. Ну и ладно. — Если мы ускоримся, — сообщил Арсений на выходе из общежития, глядя на экран телефона, — мы успеем на троллейбус. Он хотел ещё что-то сказать, но замер, глядя Антону куда-то за спину. Антон не успел даже спросить, в чём дело, как со спины налетели, закрыли мягкими ладошками глаза. — Угадай кто? — хихикнули на ухо. Антон хмыкнул, легко снимая с себя Иркины руки. — А я думал, это вчерашняя первашка. — Ты охренел, Шастун? — возмутилась Ирка, но тут же сменила гнев на милость и поцеловала его в щёку, приподнявшись на цыпочки. — Господи, когда я уже научу тебя бриться? Ирку он не видел почти месяц. За это время она успела ещё похудеть и покрасить волосы в светло-русый. Была, разумеется, всё ещё самой красивой девчонкой из всех знакомых Антону. Кажется, сегодня она должна была водить первашей экскурсией по факультету, поэтому разоделась, нанесла «боевой» макияж, новоиспечённые студентики должны были впечатлиться. Антон подумал, что на фоне Ирки и Арсения он сам сейчас выглядит как мешок с дерьмом. Ох, Арсений… Впервые за это утро Антон про него забыл. Арсений смотрел на них с Иркой сначала растерянно, но потом его взгляд стал почти таким же, как вчера — Антон явно снова превратился в чмо, хоть и не понимал почему. — Это Ира, — сообщил он. — Ир, а это Арсений, я… «Я вчера жаловался на него тебе почти пять минут, но сейчас я вовремя остановился». — Приятно, — промурлыкала Ирка, протягивая наманикюренную ручку. Арсений отзеркалил её хищную улыбку, наклонился, целуя ладонь. У Антона чуть было не отпала челюсть. Ирка, кажется, слегка покраснела под слоем тонального, но тут же вернулась «в себя». — Ну что ж, приличия соблюдены, давайте ускоряться. — Я пойду вперёд, — быстро произнёс Арсений. — Нужно позвонить Серёге, он, кажется, снова завалился спать… Он и правда приложил телефон к уху и ускорился, только замелькала впереди между людьми спина в тёмно-синем пиджаке. Антон почувствовал, как в животе заворочался горячий комок. Вроде бы он не сделал ничего такого, но почему-то настроение испортилось. Зато оно осталось прекрасным у Ирки. Она подхватила Антона под руку и зашипела в ухо. — Антон, ты дебил? Ты весь вечер вчера ныл о том, какой твой новый сосед говнюк, но ни слова не сказал о том, какой он красавчик? И правда, дебил. Они всё-таки успели на троллейбус. Арсений быстро прошёл в начало салона, усевшись на одиночном сидении. Антону ничего не осталось, как сесть с Иркой в конце. — У меня проблемы, — признался он. — Не удивлена. Ты вечно вляпываешься в какую-то… Антон перебил её. Ему нужно было вылить на кого-то свою тревогу. — Сегодня утром Арсений занимался йогой. — То есть у него ещё и растяжка… — Не перебивай! Он делал всякие упражнения… — Это называется асаны, Антон. — Блядь! — шёпотом заорал Антон. — Ты дослушаешь? Он делал эти… асаны, а я смотрел… И, короче, у меня встал. Ирка развернулась к нему всем корпусом. Её глаза сощурились. Ресницы нарастила, подумал Антон, краем сознания понимая, что сейчас его будут бить. — Хоть раз, — зашипела Ирка, — хоть раз у тебя вставало, когда йогой занималась я? — Просто утро… — Хуютро. Ты пидорас, Шастун. Поэтому мы с тобой и расстались. Что ж, сейчас Антон даже и не собирался спорить. Как тогда, в марте, когда после нескольких месяцев их романа Ирка сообщила, что больше не может тянуть отношения, одному из них определённо не нужные. Встречались они с начала четвёртого курса, их познакомил Стас, потом было неловкое первое свидание, после чего Антона, от нервов перебравшего, долго тошнило в душевой Иркиного блока. Ну и потом они потрахались, короче говоря, всё как у всех. Они были типичной идеальной парочкой, как из американских подростковых сериалов. Антон — спортсмен, местами КВНщик, душа компании. Ирка — спортсменка, студентка, отличница, красавица, что там ещё? С ней было комфортно. Красивая — парни завидовали и не звали на вписки, которые Антон терпеть не мог. Давала списывать. Не очень-то ковыряла мозг. Что ещё нужно для счастливой жизни? О них сплетничал весь универ, кажется, даже главред местной газеты Дудь на какое-то время отстал от Фёдорова с иняза. Антон подозревал, что каждый третий пост о них в подслушке — дело рук Дудя. Всё было, как думал Антон, отлично, но в начале марта Ирка вдруг устроила скандал. Закрывшись в комнате, шёпотом, чтобы греющая уши общага особенно не радовалась. Неконфликтная спокойная Ирка высказала всё, что держала в себе полгода. Про то, что не чувствует себя любимой, что Антону на неё, очевидно, насрать, что статус девушки популярного в универе парня — это ещё не всё. Про механический «вымученный» секс — вот это уже было обидно. Не то чтобы Антон мнил себя секс-гигантом, но всё же. — Я понимаю, если бы ты заглядывался на других девчонок, было бы не так обидно! Но ты же на них не смотришь. И на меня не смотришь так, как парни на своих девушек. Ты, может, педик, Шастун? Обитатели общаги всё-таки дождались тогда смачного удара двери о косяк. Они не разговаривали друг с другом где-то месяц. Это было неприятно в первую очередь из-за повышенного внимания девчонок, обрадовавшихся освободившемуся месту, и из-за пацанов. Они Антона категорически не поняли. — Красивая девка, — сказал тогда Макар. — Любой бы жил и радовался, чо надо тебе? Ты ей изменил, может? Дурак тогда. Нет? Она тебе изменила. Не, Тох, прости, но если так — я её даже винить не могу, — он заржал. — Тоже нет? Я тогда правда не понимаю. У Макара всё было просто. У Димки со Стасом тоже, с Катькой и Даринкой у них была любовь, впереди маячили конец учёбы, свадьба, дети. От Антона с Иркой ждали того же. В конце апреля они помирились. В конце концов, кроме Ирки ему больше некому было рассказать обо всём. О том, что она, возможно, права. Что он искренне верил, что у них получится, а теперь виноват по всем фронтам. Даже о том, как в девятом классе однажды сосался с одноклассником, и вроде бы понравилось, но потом они об этом не вспоминали, а общение с Макаром и Ко заставило Антона отказаться от дальнейших экспериментов. — Значит так, — сказала тогда Ирка после длительных Антоновых словоизлияний. — Мне не нравится быть брошенкой, которой изменили — ты видел все эти посты в подслушке? Меня устраивало быть твоей девушкой, и я хочу дальше ею оставаться. Тебе тоже ни к чему быть одному, слухи у нас распространяются со скоростью света. Ах да, всегда хотела друга-гея. Не такого, конечно, но довольствуюсь тем, что есть. Для всех они снова стали парочкой, которая ходит по универу за ручку и целуется в коридорах. На деле же Ирка, кажется, завела себе папика и время от времени выкладывала в инстаграм букеты, огромные как «хвосты» Антона по английскому. Антон в её личную жизнь не лез, так же как и она не интересовалась его. Всё было прекрасно. А теперь у Антона встал на задницу соседа. Который вполне возможно был махровым гетеро, несмотря на йогу, кучу банок с уходовыми средствами, и явными попытками сегодня с Антоном флиртовать. В конце концов, стереотипы это плохо, а Антон вообще-то не был уверен, что флирт ему не приснился. Такие, как Арсений вряд ли могут что-то там с Антоном захотеть. Ирка пообещала нарыть информацию. Девчонок Антон знал, поэтому не сомневался: уже вечером полное досье на Арсения Попова будет у него на почте. Дни полетели быстро. Откуда ни возьмись на опустевшие за лето головы свалилась тонна учебного материала, перваши потихоньку обвыклись и начали наглеть — Димка постоянно жаловался на свою группу. Арсений всё так же занимался йогой каждое утро, но с Антоном разговаривал отстранённо-вежливо и больше не звал его ехать в универ вместе. Антону казалось иногда, что то первосентябрьское утро ему приснилось. Холодность Арсения раздражала — они ведь даже с Димкой уже вовсю ржали о чём-то по вечерам, а Антон впервые в жизни чувствовал себя словно прокажённым. Пару раз Антон встречал Арсения в универе, они кивали друг другу в знак приветствия и расходились словно в море корабли. Однажды Антон стал свидетелем неприятной сцены: какой-то полноватый коротышка, схватив Арсения за руку, что-то выговаривал ему. Что-то явно неприятное, лицо у Арсения было жалобным, но руку он не выдёргивал. Антон ещё не видел его таким. И конечно же Арсений словно Шерочка с Машерочкой всюду ходил с Серёжей. Матвиенко Антону в общем-то нравился, он был бы классным парнем… если бы не было Арсения. Антон не понимал, почему в нём поднимается раздражение каждый раз, когда по вечерам Арсений валялся на кровати Серёжи, сложив на него ноги. Лезть на свою кровать ему, видимо, было лень. А стулья для царской задницы были слишком жёсткие, зло думал Антон. Похуй. — Это ревность, — говорила Ирка. — Меня ты никогда не ревновал. Не ревность, думал Антон. Его просто раздражает Арсений с его выебонами и то, что Серёжа его в этом поощряет. Ирка, кстати, прислала ему пятиминутное голосовое — всё, что она смогла узнать об Арсении. Двадцать три года, Рыбы по гороскопу (очевидно, самая важная для Антона информация), на первом курсе встречался с одногруппницей, но роман был коротким. — Он вёл студвесну в прошлом году. А ещё он дружит с Варнавой, а она собирает вокруг себя всех геев университета. Вот уж правда. — И вообще слухи ходят, но надо проверить. Что и как собралась проверять Ирка, Антон не стал интересоваться. Был Арсений гетеро, геем, да хоть волнистым попугайчиком — Антону всё равно ничего не светило. Близилось посвящение в первокурсники. В этом году посвят проходил во «Фьюжн клабе» на Грибанале. Днём накануне на пары всем было хрустально плевать, универ гудел в предвкушении. Антон, как и в прошлом году, собирался пойти с Иркой, которая заявила, что демонстративно бросит его посреди танцпола, если он явится в своей любимой затасканной худи. Сама Ирка уже второй час вила кудри, отправив Антона гулять в ожидании её и такси. В комнате обнаружился Арсений, поправляющий перед зеркалом чёлку. Арсений выглядел… Охуенно выглядел. Антон с трудом отвёл взгляд от ног, затянутых в неприлично узкие рваные джинсы к торсу, который едва прикрывал полупрозрачный свитер со слишком крупными ячейками. Антону вот, например, были прекрасно видны соски и мышцы пресса. И… что это, портупея? Да, легче не стало. — Ты разве идёшь на посвят? Арсений приподнял брови, глядя на него через зеркало. — Мне это запрещено? Вот почему он каждый раз разговаривал с Антоном так, что тот чувствовал себя дебилом? Почему нельзя просто отшутиться, сказать что-то, от чего не было бы неловко? — Я думал, у тебя режим. — У меня режим, но я не задрот, — сообщил Арсений, заправляя часть края свитера в джинсы. — У меня были три напряжённые учебные недели, сегодня я хочу много пить и много танцевать. Антон уже не был уверен, что так уж хочет в клуб. Но в дверь постучали, и в комнату впорхнула Ирка — короткое кожаное платье, ботфорты, которые она сама называла «блядскими походными», боевой раскрас. Кажется, девчонки называют такой макияж вечерним. — Антош, такси ждёт! Привет, Арсений, отлично выглядишь. Ты с нами? — Нет, — Арсений влез в кожаную куртку. — Я не с вами. Мы едем с Серёжей, Димой и Катей. Разумеется. Ехать на одном такси впятером — предел мечтаний. Арсений действительно не хочет контактировать именно с ним, Антоном, теперь это уже очевидно. Поху… — Ты выглядишь как дерьмо, — сообщила Ира в такси и ущипнула за колено. — Как злое, сто лет не трахавшееся дерьмо. Мой тебе совет, забудь про своего Арсений и затащи сегодня кого-нибудь в туалет. В клубе будут студенты со всего города, выбор огромный, риски минимальны. И глядя на хмурое лицо Антона добавила: — Ну или собери уже яйца в кучу и подкати сегодня к Арсению. Может быть, — она хихикнула, — он всё ждёт, когда ты станешь альфа-самцом и прижмёшь его к стеночке. А ты — унылый баран. Не порти мне все фотографии сегодня своей кислой миной, будь добр! Клубы Антон не очень любил. Шумно, много людей, по большей части незнакомых. Он не умел и поэтому не любил танцевать, казался себе нескладной каланчой. Ире обычно удавалось вытянуть его на медленный танец, тогда он маячил рядом с ней, явно портя общую картину. Поэтому сейчас, как и всегда, он нашёл в толпе машущего ему Димку и начал продвигаться к столику. — Серёга ушёл за выпивкой, — проорал Димка. — Катька ушла танцевать, меня тянула, но я… Такой же как Антон, да. — А Ирка где? Антон пожал плечами. Ещё на входе с визгами ринулась куда-то в толпу, увидев знакомых. — У вас с ней всё в порядке? — осторожно спросил Димка. Кажется, он как и все до сих пор думал, что Антон Ирке изменил прошлой весной и был благородно прощён. — Да, кажется… А где Арсений? — Танцует, — Димка кивнул куда-то в сторону, Антон проследил взглядом и выдохнул. Арсений танцевал у барной стойки — что-то подсказывало Антону, что к концу вечера стойка будет уже под его ногами. Антон догадывался, конечно, что Арсений должен быть настолько же пластичным, насколько гибким, но сейчас, бухнувшись на диванчик, зачарованно наблюдал, как Арсений, словно змея извивается под музыку, плавную, тягучую. Его глаза были закрыты, он был в этой толпе сам по себе и отдавался танцам целиком и полностью. Он словно перетекал из одного состояния в другое, плавно двигал бёдрами, откидывал назад голову. Антон вдруг подумал: каково это было бы, танцевать сейчас с Арсением? Прижимать его к себе одной рукой за талию, смотреть, не отрываясь, в распахнутые глаза. — Алкашка прибыла! — сообщил Серёжа. — Привет, Тох! Отдельно от Арсения Серёжа был просто мировым парнем. А Антону срочно требовалось выпить. Напивался он методично и старательно. Катя успела пару раз вытащить Димку танцевать, а потом они оба — так совпало — куда-то исчезли. Серёжа то и дело нырял к бару, потом вдруг оказался в жюри конкурса «Мисс Первокурсница». Арсений появился у их столика дважды, оба раза молча влил в себя очередную порцию и вновь исчез в толпе. Настроение у него, видимо, тоже было не очень. К концу второго часа алкоголь чуть было не заставил Антона подняться и отправиться танцевать. Но остатки разума подсказывали, что делать этого сейчас точно не стоит. Если бы не Арсений, Антон давно бы уже дрыгался где-нибудь в центре зала — спиртное заставляло его отбросить стеснение и неуверенность в собственной внешности. Рядом с Антоном плюхнулась на диванчик Ирка. Ещё один человек не в настроении. — Твой Арсений — пидорас. Хорошо, что Антон к этому времени уже поставил пиво на стол, иначе плюнул бы Ирке прямо в декольте. — В смысле?.. По характеру? Ирка скрестила на груди руки. — Я без понятия, что там у него с характером, мы недолго общались. Нет, Антоша, он гей, точно тебе говорю. — С чего вдруг? — Антон не любил это чувство зарождающейся паники, но горло уже начало сдавливать — понять бы с чего вдруг. — Я к нему подкатила — видел вообще, как он двигается? Как Боженька, — Ира вздохнула. — Ну и мне стало интересно, ты же все уши прожужжал… — Я не… — …задолбал. Но он меня отшил. Так вежливенько, корректно очень. Но отшил. И вроде не на что обижаться, но как-то… неприятно. Ещё бы. Саму Кузнецову отшили. Такое было в последний раз, наверное, в детском садике. И больше того несчастного никто не видел. — Может ему, ну, блондинки больше нравятся? — Антон всё ещё пытался вырулить происходящее подальше от водоворота в тихую гавань, где можно продолжать стоять на якоре ещё примерно вечность. Ира вздохнула. — Я думаю, ему нравятся блондины. Здоровенные, как язь. Чтобы могли нагнуть и отпердолить в жопу. А ты покраснел. Конечно, блядь, он покраснел. Ему двадцать два года, он давно не девственник и никогда не смущался говорить о сексе вслух, но почему-то сейчас диван под ним едва не задымился. Или это был не диван. — Короче, — Ира встала и одёрнула платье. — Пока ты, как дебил, тут сидишь, яйца греешь, твоего Арсения утащит в туалет кто-нибудь более расторопный. Она наклонилась к Антону близко-близко и прошептала в пылающее ухо: — И отпердолит в жопу. И ушла куда-то в толпу быстрее, чем Антон успел сказать слово: «Сука». Он перевёл глаза на танцпол и напрягся. Рядом с Арсением был парень, которого Антон с ним уже видел. Сейчас он снова хватал его за руки, явно был пьян и настроен агрессивно. Арсений что-то говорил ему — Антон, конечно, не слышал, а потом резко вырвал руки из хватки и двинулся сквозь толпу к выходу из клуба. Парень попытался было схватить его за край свитера, но промахнулся. Антону стало не по себе: Арсению это общение явно было неприятно, но его собеседник мог пойти за ним. Нужно было проконтролировать. Поэтому он поднялся и двинулся следом. Во дворе клуба никого не было. Антон словно на зов сирены вышел к каналу и тут же увидел Арсения — сгорбленного, облокотившегося локтями об ограждение. Спас отражался в чёрной воде, одинокая утка рассекала отражение, уродуя его. Арсений следил за ней. — Извини, — осторожно сказал Антон, подходя ближе и доставая сигареты. — Извини, если мешаю. Мне показалось, у тебя проблемы? Арсений вздрогнул, но тут же грустно улыбнулся. — Ты что, следил? Отпираться, врать что-то вроде «взгляд упал случайно» не было смысла. Антон пожал плечами, протянул раскрытую пачку. Арсений вытащил сигарету и подставил её под огонёк зажигалки. — Это Антон Захарьин. Наш с Серёжей бывший сосед по комнате. — Я уже видел вас вместе. Неделю назад в универе. Вы, кажется, ссорились, — открывать карты, так до конца. Арсений кивнул. Затянулся и выдохнул дым. Антон залюбовался: Арсений даже курил красиво. Сентябрьский вечер был прохладным, от воды тянуло стылостью, Арсений в тонком свитере явно замёрз, но что-то подсказывало Антону — дрожал он не от холода. — Антон — мой бывший, — спокойно сказал Арсений. — Мы оба ходили в театральную студию, он казался мне… интересным. Мы были вместе несколько месяцев. Если он думал шокировать Антона этой информацией, то нужной реакции не дождался. И даже не столько из-за внезапного камин-аута, сколько от осознания: Арсений доверяет ему свои переживания, матерь Божья! — Но больше не вместе? — ещё затяжка. Арсению явно нужно было выговориться, Антон просто попался под руку, не стоило обольщаться. Арсений покачал головой. — Но больше не вместе. Прошлой зимой я… В общем, я понял, что Антона не люблю и не любил никогда, наверное. Без любви ни в чём нет смысла, да? — он усмехнулся. — А потом я влюбился в другого человека — это глупо, конечно, но мне показалось… Антон думает, что наш разрыв из-за него. Сегодня он в очередной раз одновременно называл меня шлюхой и просил вернуться. Уже привычный Антону горячий комок заворочался в животе, стал медленно подниматься вверх по пищеводу. Лучше бы он не шёл следом за Арсением. — И ты, — он отбросил окурок в урну, — до сих пор влюблён? Ну, в того человека. Арсений помолчал, отправил недокуренную сигарету вслед за Антоновой. Ещё несколько мгновений гипнотизировал взглядом воду канала, наконец, поднял на Антона глаза и улыбнулся. — Ага. Комок поднялся окончательно и застрял в горле, лишив возможности дышать. — Арс!.. Оп-па! — появившийся рядом Серёжа перевёл взгляд с Антона на Арсения. — Помешал? Арсений устало покачал головой. — Нет, Серёж, не помешал. Я хочу домой. — Куда домой? — В Омск… — Арсений засмеялся, он словно резко перешёл от состояния «меня просто ведёт» к «я едва держусь на ногах». — Чёрт, всё время забываю. В Питер, в общагу родненькую. Поехали? Серёжа кивнул, протягивая ему куртку. — Сейчас такси вызову. Антон, ты с нами? — Нет, — зло бросил Антон. — Я не с вами. Он прошёл мимо Арсения, ощутимо задев его плечом, и зашагал к клубу. В голове пульсировало: «Я влюбился. И до сих пор влюблён». Действительно, в кого мог влюбиться Арсений? С кем он проводит всё время? Почему, в конце концов, Захарьин съехал из их комнаты? А он-то дурак всё пытался заговорить с Арсением, всё ловил его взгляд, дебил. У Арсения есть Серёженька-пироженка, гуляй, Антон. В клубе на нём повисла Ирка. Полезла слюнявить щёку: то ли играла на публику, то ли перепила. Но тут же посерьёзнела, обхватила его лицо ладонями. — Антош, ты чего? Что случилось? Он грубо смахнул её руки, стал проталкиваться сквозь танцующих первашей к туалетам. Не разбирая дороги, пихаясь локтями, надеясь, что хоть кто-то возмутится и двинет ему. — Антон! Блядь. Ирка была красивая. Целовать её всё так же было классно и мять задницу тоже. Прав был когда-то Макар — Антон дебилом был, отпустив её. Ирка ответила на поцелуй, потом потянула за собой, зашептала: — Пойдём. Антон шёл за ней, как бычок на верёвочке. В женском туалете стояла тишина, все кабинки распахнуты. Ирка затолкала его в одну из них и заперла дверь. И прежде, чем Антон успел вновь потянуться к ней с поцелуем, отвесила ему такую пощёчину, что голова мотнулась и больно ударилась затылком о стенку кабинки. — Ты охуел? — красивая, но злая. — Ты не понял, Шастун, мы только играем в счастливую парочку, но не переигрываем. Или что, тебя твой Арсений отшил, ты решил, что и Ира сойдёт? Без разницы, да, в кого член пихать? — Он не мой. — Что ты бормочешь там, придурок? Антон? — она вновь обхватила руками его лицо, и Антон больше не сопротивлялся. — Ты плачешь что ли? Антош, да ты чего? Где этот твой Арсений, я пойду сейчас и выцарапаю ему глазёнки. По щекам и правда лились злые пьяные слёзы. Остановить их сейчас он не мог никак. Ирка закрыла крышку унитаза, усадила Антона, прижала его голову к своему животу, баюкая. — Расскажешь? — Он уехал трахаться с Серёжей, — прогундосил Антон. — С каким ещё Серёжей? Матвиенко? Они что.? — Да. Они вместе, они влюблены, и они только что уехали в общагу. Вдвоём. — Блядь, — грустно сказала Ирка и погладила его по волосам. — Что тебе сказать? Бывает, Антош. У каждого хоть раз так было. Ты вообще-то красивее этого вашего Серёжи. Я б тебя выбрала. Может, попробуешь отбить? Антон вздохнул. Не один он тут в состоянии «на полтазика», настолько дикой была Иркина идея. Арсений, очевидно, был счастлив, Антон не собирался вламываться в его жизнь как раненый лось в кусты. Арсений этого не заслуживал. — Не хочу домой, — по-детски жалобно произнёс Антон. — Они там… Не хочу видеть. Но спать хочу. — Поехали, поспишь у меня. Даринку сегодня ждать не стоит. Давай, вставай, горе ты моё. Она помогла ему встать, поправила на них обоих одежду, взлохматила Антону волосы. — Пусть все думают, что мы тоже трахались. А то как лохи. Да, наверное, это слово описывало Антона целиком и полностью. В своей комнате он очутился почти в шесть. Спать с Иркой они так и не ложились, оба слишком перевозбуждённые после всех событий вечера. До утра просидели, одним глазом смотря какой-то дурацкий мыльный сериальчик. Как будто Антону не хватало его собственного. В половине шестого Ирка, зевая, вытолкала его, заявив, что её доброта всё-таки небезгранична. В коридоре было тихо. Кто-то отсыпался после ночи — благо воскресенье. Кто-то ещё до сих пор был в клубе. В комнате номер шестьдесят один царил полумрак, и тянуло по ногам прохладой из открытой балконной двери. Все кровати застелены, но, зло подумал Антон, трахаться можно не только в кровати. Серёжа и Арсений были на балконе. Антон прислушался, замерев у шкафа — следующая половица должна была очень сильно заскрипеть. Не замечая присутствия постороннего, парни, судя по всему, обсуждали Захарьина. — Серёж, Антон меня презирает. Может быть, я зря так… — Не зря. Ты сделал, что мог. Если он так отреагировал — это точно лучше, чем если бы всё вскрылось позже. Меньше мозгоебли, Арс. — Я всё думаю, — задумчиво проговорил невидимый Арсений. — Может, это и правда была измена? Думать об одном человеке, трахаясь с другим — это измена? — Ты заебал есть мне мозг, — сообщил такой же невидимый Серёжа. — Не можешь без пиздостраданий. — У тебя всегда всё просто! — Ага, я как валенок. А ты как туфли стрипухи. Арсений засмеялся. — Такой же головокружительный? — Нет. Такой же потасканный, но думаешь, что идеал. Судя по звуку, кому-то дали смачный щелбан. Антон шагнула назад, приоткрыл дверь и громко хлопнул ею о косяк. Включил свет. В проёме балконной двери показался Серёжа, за ним маячил испуганный Арсений. — О! — бодро воскликнул Серёжа. — Ты только из клуба что ли пригнал? Вот ты даёшь, конечно. — Нет, — сказал Антон, наблюдая, как Арсений с каждым его словом зеленеет, словно жухлая травка. — Я ночевал у Иры. А сейчас я хочу выспаться, потому что устал. Он улёгся на кровать как был, в одежде, рванул на себя одеяло, заматываясь в него с головой, и отвернулся лицом к стене. В комнате ещё несколько секунд было тихо, потом кто-то погасил свет, а потом Антон уже ничего не слышал, провалившись в тяжёлый, беспокойный сон.