hating you (loving you)

Джисон уронил сумку в коридоре. Она упала с гулким стуком, и он услышал, как сосед снизу ворчит в ответ. Он снова вздохнул и провел рукой по волосам. Зачем он поцеловал Хёнджина? Он должен был знать, что это плохая идея, но он был инстинктивно ласков, а Хёнджин раньше не возражал. А вообще, в последнее время Хван чувствовал себя так неловко рядом с ним. Каждый раз, когда они соприкасались, Хёнджин отстранялся, почти в панике. Он вспомнил, как Хёнджин однажды обхватил его за талию; как его рука коснулась живота. Казалось, что Джинни это нравилось или, по крайней мере, он был не против. Но как только прозвенел звонок, Хёнджин не сказал ему ни слова и даже отменил их совместные планы. Возможно, всё это было и к лучшему, потому что Джисон, как обычно, утопал в домашних заданиях, но ЭТО действительно причиняло ему боль. Хёнджин никогда не отменял планов. Тем более планов, связанных с его лучшим другом. Хан оставил лежать рюкзак на полу и побрёл на кухню, погрузившись в раздумья. — Ты выглядишь так, словно по тебе прошёлся ураган. Он повернулся. — Мам? За обеденным столом сидела его мама, приветливо улыбаясь. Она слегка кивнула, и на лице Джисона появилась ухмылка. — Боже мой, я думал, ты сегодня работаешь допоздна? — Он не мог не радоваться, прошло много времени с тех пор, как у неё было свободное от работы время. — Сегодня меня отпустили пораньше, палата была относительно пуста. Я им там была не нужна. — Она отставила чай, и Хан крепко её обнял. — Господи, я здесь каждый день, малыш. — Она погладила его по затылку. — Не совсем. — Пробормотал он в ткань рубашки. В комнате воцарилось молчание, потому что они оба знали, что Джисон прав. Её никогда не было дома, и он безумно скучал. Без родителей его жизнь была одинокой и довольно скучной. — Когда папа вернётся домой? — Тихо произнёс Хан, надеясь на что-то, но зная, что ответ его разочарует. — Поздно, — Его мама ответила, пытаясь сохранять улыбку на лице — Ему, вероятно, скоро придётся вернуться в Америку. — Он же только что вернулся.. — Я знаю, — Мама вздохнула. Должно быть, она тоже очень скучает по нему — К сожалению, он ничего не может с этим поделать. — Мне больше нравилась его прежняя работа.. — Ты говоришь это с четырнадцати лет. По крайней мере, его мама была рядом с ним на эту ночь, а это уже очень радует. — Ты хочешь сходить куда-нибудь или что-то в этом роде? — Спросил он, пытаясь улыбнуться по-настоящему — Хорошо провести время между матерью и сыном? — Разве тебе не нужно делать домашнее задание? Джисон вспомнил о рюкзаке с работой, который он оставил в коридоре. Да, у него было много домашней работы. — Не слишком много, может чуть-чуть, но это может подождать. — Солгал. Его мама хихикнула, поняв, что он смог легко соврать. — Прости, Сони. Я слишком устала, чтобы куда-то идти, может, мы просто побудем здесь? Конечно. То, что у неё был выходной, не отменяло того факта, что она была перегружена другой работой. — Да, хорошо, – подтвердил Джисон, нежно касаясь её рук своими — Как насчёт кино? Женщина согласилась и удалилась в гостиную, чтобы выбрать фильм. Джи остался на кухне и, пошарив в полках, нашёл упаковку попкорна для СВЧ–печи. Он сел и стал ждать, пока приготовится еда. На какое-то время, от волнения, что мама здесь, он забыл о Хёнджине, но всё ещё чувствовал себя виноватым. Джинни был его лучшим другом, конечно, он бы рассказал Джисону, если бы тот сделал ему что-то плохое? Микроволновка подала звуковой сигнал, Джи пересыпал попкорн в глубокую тарелку и отнёс в гостиную, где его мама доставала из шкафа одеяла. Она подняла голову, когда вошёл Джисон, и нахмурилась, увидев его выражение лица. — Что тебя беспокоит, малыш? — Поинтересовалась она, забирая тарелку и ставя её на журнальный столик. Он вздохнул и опустился на диван, стоящий рядом. — Хёнджин. Сын сделал паузу, чтобы дать ей что-нибудь сказать, но она молчала, поэтому Джисон продолжил. — Не знаю, что я сделал, но каждый раз, когда я обнимаю его, держу за руку, что угодно, он становится таким неловким, и сутками не разговаривает со мной. — Ты узнал у него, что случилось? — Спросила его мама, присаживаясь рядом с ним. Джисон отрицательно покачал головой. — Возможно, это обычное недоразумение. Иногда людям просто нужно пространство, — Улыбнулась женщина — Ты можешь быть чуть более заботливым. — Сейчас мы можем просто посмотреть фильм. — Просто знай, что я всегда здесь, чтобы поговорить, если тебе нужно. — Закончила она, нажимая кнопку воспроизведения. Они оба знали, что это не так. Хани свернулся калачиком, прислонившись лбом к её плечу, как он обычно делал, когда был маленьким. Правда он теперь значительно выше, чем был тогда, но это совершенно не имело значения. Может быть, он захотел снова стать ребенком. Мама гладила его по волосам, пока они смотрели фильм, а попкорн оставался на столе абсолютно нетронутым. — Я столкнулась с Томми на днях. — Хм, — Сердце Джисона ушло в пятки. — Он так вырос.. Стал очень красивым. А Джи и не сомневался в этом, Томми всегда был самым красивым человеком из всех, кого он знал. — Он попросил передать привет от него, я думаю, он скучает по тебе. — Прошептала женщина, поглаживая его по лицу. — Да.. — Хан зажмурил глаза. — Он всё ещё очень заботится о тебе, почему бы не попытаться восстановить общение, и с Деён тоже. Джисон приоткрыл глаза, надеясь, что она не видит блестевших в них слёз. — Иногда людям нужно свое пространство, Мам.

***

                                    3 года назад

      Прошла неделя с тех пор, как Хан в последний раз видел Томми, что не было чем-то странным, но с той неопределенной нотой, на которой они оставили друг друга, казалось, что прошло гораздо больше времени. Джисон чувствовал себя так, словно его постоянно ждут, словно его жизнь без Томми просто остановилась. Тревога нарастала в его груди каждый раз, когда он думал о своём лучшем друге и о последствиях их последней встречи. Джисон постоянно проверял свой дерьмовый, почти не работающий телефон, надеясь, что Томми хоть что-то напишет, но слишком боялся, чтобы сделать это самому. Когда Томми наконец-то написал, Джи сразу и не поверил. Он до такой степени сильно хотел и ждал, что когда появилось сообщение, он на мгновение подумал, что всё выдумал. «Не хочешь ли ты прийти, чтобы закончить ту змею?» Как будто Джисон мог ответить что-то кроме "да". Он задавался вопросом, вращается ли мир каждого человека вокруг того, кого он любит. У Джисона, конечно же, получилось. Он встретился с Томми возле его дома, как всегда, как будто ничего не изменилось. Может, и не изменилось, может, Томми думал, что всё нормально. Хан не хотел, чтобы эта неловкость была нормальной. Возможно, это просто не было неловкостью для Томми. Он непринужденно рассмеялся, но нервно тёр резину ручки своего велосипеда. Возможно, Томми тоже почувствовал разницу. В рюкзаке Джисона необычно громко зазвенело баллончики с краской. Его никогда не ловили за рисованием, и чаще всего об этом не беспокоился. Но сегодня всё было по-другому, сегодня носить их было опасно. Они пришли в скейт-парк задолго до захода солнца. Джи знал, что это плохая идея - начинать до наступления темноты, но тишина между ними была слишком некомфортной, чтобы совсем ничего не делать. Никто не трогал рисунок с тех пор, как они были здесь в последний раз, Джисон не любил исправлять то, что испортили другие "художники". Для Джисона существовала разница между рисованием и уличным искусством, по крайней мере, так он говорил себе, чтобы избавиться от чувства вины за своё хобби. Томми взял с собой скейтборд, но, похоже, не хотел им пользоваться. Он сидел на перилах и наблюдал за Ханом, нервно постукивая ногами. — Чего ты такой суетливый? — Спросил Джисон сквозь ткань своего джемпера, который был натянут на нос и рот, чтобы не вдыхать испарения. — Просто холодно, — Томми наклонил голову и улыбнулся. Хан верил бы всему, что говорит его друг, если бы он улыбался так, как сейчас. Джисон не мог не усмехнуться в ответ, даже зная, что Томми лжёт. Наступила ночь, Томми наконец поднялся и встал на свою доску, но по-прежнему ничего не делал. — Почему ты попросил меня прийти сегодня? — Джи поставил баллончик и снял свою толстовку. — Думал, ты захочешь закончить. Нужна ли мне причина, чтобы провести с тобой время? Уличный свет падал на скулы Томми, подчеркивая и так выраженные линии лица. Джи покачал головой и вернулся к своей работе. — Нет, это не так. Он снова натянул кофту и брызнул жёлтой краской змее в глаз. Хан действительно хотел уже закончить картину, но не думал, что именно она была причиной их визита. Он снял одну из своих перчаток и бросил на землю, затем большим пальцем размазал мокрую краску по стене. Томми подошёл и встал рядом с Джисоном, заинтересованно наблюдая за процессом. Джи отступил назад и провёл рукой по щеке, намеренно размазывая краску по коже. Он взглянул на друга, чтобы проверить, не заметил ли тот, но он по-прежнему смотрел в глаза змее. — Кажется, всё готово, — Прошептал Хан, и Томми наконец-то повернулся, чтобы посмотреть на него. Он улыбнулся, но улыбка исчезла почти так же быстро, как и появилась. Взгляд метнулся к краске, но он не сделал никакого движения, чтобы стереть её. — Думаешь? — Томми снова был невероятно близко к нему, почти зеркально повторяя их действия с предыдущей недели. — Да. Думаю, да. "Снова сотри краску, прикоснись ко мне. Если бы ты поцеловал меня, я бы поцеловал в ответ" — Могу я тебя кое о чём спросить? — Томми поднял руку и заправил прядь волос Джисона за ухо. — Да — Кивнул тот, пожалуй, слишком охотно. — Как ты думаешь, я нравлюсь Деён? — Томми отошёл, и этот, прекрасный для Хана момент, был прерван. — Да, конечно, ты же вроде как один из её лучших друзей. — Джисон снова взял баллончик в руки. Его голос слегка дрогнул в попытке не показаться обиженным. — Нет, я имею в виду, нравлюсь как парень? Ты бы возненавидел меня, если бы у меня были к ней чувства? Джисон лишь тихо вздохнул. — Я никогда не смогу тебя ненавидеть. "Прошу, не говори этого.. Я люблю тебя" — Отлично, потому что так и есть. Она мне правда нравится. Томми лишь неловко смеялся, а сердце Джисона в этот момент медленно распадалось на тысячи мелких кусочков. Ещё раз он потряс баллончик и старался не заплакать. Не сейчас. Не тогда, когда его друг был здесь. — Окей. Томми выхватил краску из его рук, положил на землю, а затем крепко обнял Хана. — Я собираюсь пригласить её на свидание, если ты не против. — Шептал Томми ему на ухо. Мир Хана сейчас был закончен. — Тебе не нужно моё разрешение. Вы идеально подходите друг другу. — У него абсолютно не было настроения что-либо говорить, поэтому он просто улыбался. Глупо улыбался, хотя боль всё больше и больше съедала его изнутри. Это не было ложью. Не было ничего более идеального, чем Томми и Деён. Кроме Томми и Джисона. Но они уже никогда больше не будут идеальными. — Значит, я могу? — Конечно. Его друг счастливо смеялся и смотрел на звёзды. Для Хана они казались такими далёкими и безнадежными. Ему было интересно, для Томми они такие же красивые? — Думаю, мне пора домой. — Джисон пытался сохранить стабильность голоса, но собеседник был слишком счастлив, чтобы это заметить. — Ах да, конечно, уже поздно. Хан почувствовал тошноту от той мысли, что Томми совсем недавно был для него лучшим существом на планете. Он стянул с себя забрызганную краской толстовку и спрятал в рюкзак. Вечерний ветер обдувал, а тот лишь дрожал под напором холодного воздуха. Томми почему-то уставился на него как на сумасшедшего. — Какого хера, парень? Ты замёрзнешь! — Мама не может видеть краску; меня больше не выпустят. — Тихо и уверенно объяснял Джисон, потирая руки. — Возьми это. — Друг снял свою кофту и протянул её Хану, который колебался, прежде чем принять. Эта кофта даже Томми была немного велика, а Джисон практически утонул в розовой ткани. — Спасибо. — Пробормотал тот. — Без проблем. Тебе идёт, оставь себе. — Томми запрыгнул на свой велосипед; скейтборд уже был убран. Возможно, Джисон просто так и сделает. Как напоминание обо всём, чего у него не могло быть. Как память о самом красивом мальчике и односторонней любви. — Ты идёшь? — Ты иди, мне нужно сделать ещё кое-что. Друг сомневался, прежде чем уйти. Джисон был меньше и младше, а район, в котором они жили, был не самым приятным. Но он всё же сделал это, и Хан наконец-то позволил себе заплакать. Когда Хан вышел из парка, окутанный теплом толстовки, под змеёй граффити оранжевым цветом было написано новое сообщение. «У тебя всегда будет моё сердце. Я всегда буду любить тебя безоговорочно и безответно»

      ***

Минхо не смог уснуть. Уличный свет проникал сквозь щель в занавеске, освещая участок пола, где стояли его ботинки. Квартира казалась слишком удушливой по сравнению с открытостью внешнего мира. Это было одно из тех времён, когда мир казался таким большим, а жизнь - такой меркантильной. Его комната была похожа на тюрьму, а студия - на свободу. Когда он выходил из комплекса, дождь слегка попадал на его волосы. Свет отражался от влажных поверхностей; казалось, что весь мир сверкает золотом. Минхо давно не был так счастлив. Он не удивился, обнаружив, что Хосок уже в студии, даже если это была середина ночи. Минхо постучал в дверь, вместо того чтобы открыть её ключом. Он улыбнулся и помахал рукой, когда Хоби уставился на него, положив руки на бедра. Старший, очевидно, просидел там уже несколько часов, но всё равно ругал Минхо за то, что тот до сих пор не спит. — Сон очень важен, Минхо. Как ты сможешь нормально танцевать, когда у тебя мешки под глазами? Хо просто пожал плечами и положил свою сумку рядом с сумкой Хоби. — Я слишком молод, чтобы беспокоиться об этом, не так ли? Если студия в школе была его домом, то эта была продолжением его тела. Он знал здесь каждый сантиметр, как свои пять пальцев. Он танцевал здесь всего пару лет, переехав в город после окончания средней школы, но уже чувствовал себя здесь полноценным. Может быть, не меньше, чем у мамы, но ему не нравилось об этом думать. Хосок вернулся к танцам, а Минхо разминался, наблюдая за ним. Его танцы были резкими и весёлыми, взрывались энергией. Эта энергия скорее была похожа на Феликса, чем на Минхо. Песня закончилась, и Хоби рухнул на пол. Он немного перевёл дух, прежде чем заговорить. — Как дела в школе? Минхо усмехнулся, — Ужасно. — Да ладно, не может быть всё так плохо. — Это действительно так. — Он сделал секундную паузу — Но танцы - это хорошо. — Танцы, это всегда хорошо. А с этим Минхо не согласился. Он, конечно, любил танцы, но иногда это было слишком болезненно. Танцы не всегда были хороши. Но это было сейчас. — Вообще-то, можешь мне немного помочь? Тот одобряюще кивнул, и Минхо начал объяснять задание Хоби. — Феликс и Хёнджин хороши, и я беспокоюсь, что не смогу оформить всё так, чтобы показать, насколько они действительно хороши. Я чувствую ответственность за то, насколько хорошо они справляются, это глупо? — Посмотрите, как маленький Минхо ответственно относится к старшим! — Хосок потрепал того по щеке — Не волнуйся, ты всегда будешь нашим малышом. — Хён! — Минхо оттолкнул его. — Да, я помогу. Он включил песню, и в студии зазвучал знакомый начальный текст. Минхо не мог не подпеть. — Странный выбор, — Прокомментировал Хоби вполголоса. Они оба сидели на полу и просто слушали. — Я думаю, это прекрасно, — Минхо поспешил встать на защиту — Она немного отличается, но это всегда хороший способ привлечь внимание людей. Хосок лишь хмыкнул в ответ. — Где ты вообще это нашёл? Ли сделал паузу; он забыл, что не знает, кто сочинил эту песню. — Хёнджин и Феликс нашли её... Я не знаю где. Он удивился сам с себя, что до сих пор не спросил их об этом, ведь уже давно признался, что стал одержим этой песней. «I See» вторглась в его жизнь, просочилась в каждый уголок его мозга, и, несмотря на то, насколько грустными были слова песни, она принесла столько радости в его убогую серую жизнь. Он не мог не тонуть в песне и не греться в свете, который она дарила. Было уже далеко за три часа ночи, когда он наконец покинул студию. Минхо сначала дошёл с Хоби до его квартиры, а затем решил пройти долгий обратный путь до своей собственной. Этот маршрут был значительно длиннее, чем его обычный, но он действительно не мог заставить себя пока вернуться домой. В любом случае, сейчас было полнолуние, и, насколько он знал, он был самым опасным существом на свете. Чан потеряет голову, если узнает, что он здесь. Чану не нужно это было знать. У Хо были с собой наушники, но в конце концов он решил ими не пользоваться, вместо этого он прислушался к звукам ночи вокруг. Ему по-прежнему не хотелось спать. Завтрашний день казался ещё очень далёким, в связи с тем, что сейчас он чувствовал полную свободу. К сожалению, вместе со свободой пришло время подумать. Вместе с временем на размышления пришёл и разговор с Чанбином незадолго до ухода из школы, и то, на что он намекал. То, о чём Минхо не хотел думать.

                        

      ***

      Хорошее настроение Минхо несколько испортилось после жестокого и тяжёлого по содержанию урока математики, который он предпочёл бы просто пропустить, и он ждал звонка уже целый час. Когда он наконец прозвенел, Хо встал со своего места раньше всех и вышел за дверь, прежде чем кто-то успел его остановить. Он был готов бежать до самого дома, но его остановил Чанбин, который ждал возле класса. — Нам нужно поговорить, могу я проводить тебя до дома? Это прозвучало так серьёзно, но Чанбин непринуждённо рассмеялся, и Минхо пришлось согласиться. Они не проронили ни слова, пока не прошли большую часть пути до дома. Чанбин, казалось, выигрывал время в тщетной попытке убаюкать Минхо ложным чувством безопасности. Наконец, Чанбин, видимо, перестал так вести себя. — Кажется, вы с Джисоном сегодня совершенно не обращали внимания друг на друга. Минхо должен был догадаться, что Чанбин хотел поговорить именно об этом. — Если у меня хорошее настроение, это не значит, что я его не ненавижу. Я просто решил игнорировать его, потому что это, кажется, делает вас, ребята, счастливыми. — Он сказал это совершенно спокойно, даже не взглянув на младшего. — Ты думаешь, что ненавидишь его? — Чанбин спросил так, будто не слышал слов Минхо. — Да. Бин перестал идти и протянул руку, чтобы остановить и его. — Минхо, я думаю, тебе пора задуматься о том, почему. Тот открыл рот, чтобы что-то сказать, но Чанбин его перебил. — Не говори мне ту же старую чушь о том, что тебе не нужна причина. Мы оба знаем, что это ложь. Чанбин лишь похлопал его по плечу. — Просто подумай об этом. Я оставлю тебя здесь, если ты не против. Минхо кивнул и не двинулся с места, пока Чанбин не скрылся за углом.