hating you (loving you)

Снаружи было значительно прохладнее, чем когда он пришёл. Джисон натянул толстовку, его сумка стала тяжёлой от краски. Звуки бьющихся внутри банок были знакомы, и Джи охватило чувство возбуждения, которое всегда сопровождало этот шум. Он скучал по Томми. Изначально он вышел на улицу, желая забыть о Минхо, но сейчас всё ему напоминало о Томми. Он не хотел этого делать, но в итоге следовал по пути, пройденному с Томми давным-давно, и оказался в том самом скейт-парке, где они в последний раз тусовались. Джисон ни разу не был там с тех пор и удивился, что всё ещё помнит дорогу. Парк оказался не так далеко от дома, как он думал, и Хан добрался туда чуть больше чем за полчаса. На самом деле это было совсем рядом с Деён и, как понял Джисон, даже ближе к Минхо. Он был здесь не для того, чтобы думать о Минхо. Он был здесь, чтобы забыть. Возможно, он был здесь, чтобы забыть ужасные слова, сказанные им Минхо, возможно, он был здесь, чтобы забыть о Томми. Но ни то, ни другое у него не получалось. Хан не удивился, что большая часть змеи была перекрыта. Некоторые из блестящих зелёных чешуек всё ещё были видны, просвечивая сквозь прорехи в слоях и слоях теггинга. Однако золотой глаз был зарисован, и для Джисона это означало, что работа считалась мёртвой. Он бросил рюкзак на землю, ткань мало чем заглушила отчётливый звук удара банок о тротуар. Ему стало интересно, приходит ли Томми сюда. Было символично, подумал Джисон, закрашивая работу, где каждый штрих был посвящён мальчику, которого он любил, Томми. Ему нужно было вырезать память, чтобы исцелиться, возможно, это был первый шаг. Он вытащил фиолетовую краску и встряхнул. Металлический звон заставил Джисона задрожать от предвкушения. Пульс участился, и Джи крепче сжал банку. Что убило змей? Птицы убили змей, не так ли? Джи достал свой телефон. На экране появилось сообщение от Минхо, и Джисон быстро выключил его. Он всё ещё не ответил, да и не собирался. Он был здесь не для того, чтобы думать о Минхо. Он сидел, скрестив ноги, на тротуаре, ещё тёплом от полуденного солнца, изучая хищных змей и проваливаясь в дыру видеоматериалов National Geographic. Люди всегда говорили Джисону, что он легко отвлекается, и здесь он думал, что доказал их правоту. Джисон с трепетом наблюдал, как орёл опускается на землю, его перья развевались на ветру, замедленная съёмка передавала чрезвычайную точность охоты. Хан внимательно наблюдал. Птица была так совершенна, прекрасна и опасна, что пугала больше, чем что-либо другое. Джисон не знал, куда смотреть, когда когти орла выхватили змею из земли, когти пронзили чешую, а перья птицы отразили свет во всех пурпурных тонах, которые когда-либо видел мир. Сердце бешено билось, когда он выключил видео. Птица впечаталась в сознании, и он уже видел её на стене, закрывая остатки змеи и теги. Джисон встряхнул фиолетовую краску и забрызгал стену, прежде чем успел передумать. Он двигался вперёд, даже если каждый шаг причинял больше боли, чем предыдущий. Он переключался между изучением изображения, рисованием, бегом назад, чтобы посмотреть, как это выглядит издалека, и следил за маловероятными полицейскими. Наушники были на нём, но он всё время снимал их, беспокоясь, что, без возможности нормально слышать он пропустит приближающуюся машину. Он смеялся про себя, как всегда в напряжении, но ему было хорошо. Джисон ненавидел, что больное сердце отвлекает его от многих вещей.

                        

      ***

Минхо шёл домой от Чана около одиннадцати тридцати, на его губах до сих пор ощущался вкус его последней победы. Весь вечер был очень приятным; кратковременное отвлечение среди непрерывного ливня повседневных страданий, прерванное лишь извинением Джисона. Извинение, которое засело у Минхо в голове, пока он не смог не ответить на него и не мог не думать об этих словах весь вечер. Он был уверен, что остальные заметили его рассеянность, особенно когда Чан обыграл его четыре раза подряд, но никто из них ничего не сказал. Идти от дома Чана было не так уж и долго, но кромешная темнота ночи делала путь ещё длиннее. Чан предложил заплатить за него, но все знали, что Минхо никогда не примет предложение потратить на него деньги, особенно когда этого можно легко избежать. Чан проводил его до ворот и вручил фонарик. — Просто на случай, если у тебя сядет телефон. Минхо закатил глаза, но всё равно поблагодарил Чана. Если бы он только знал о том, чем Ли занимается по ночам. Минхо был уверен, что есть более быстрый способ попасть домой, который не ведёт через заднюю часть района, но если он и был, то Минхо его пока не нашёл. Самый быстрый путь между их домами пролегал по шоссе, по которому несколько раз в день ходили автобусы. Сейчас было уже поздно, последний автобус проехал в десять тридцать, поэтому пришлось идти пешком. По понятным причинам вдоль шоссе не было пешеходной дорожки, поэтому Минхо шёл тем же путём, что и всегда, который привёл его в более богатые и освещённые районы и к своему дому, едва избежав танцевальных студий. Ему не нужно было думать о том, куда он идёт, ведь ходил этим путём бесчисленное количество раз за те несколько лет, что он дружил с Чаном, с тех пор как вернулся в город. Прогулка не была опасной, поскольку большая её часть проходила по хорошо охраняемым богатым районам, где самым криминальным человеком был он сам. Обычно он вообще никого не видел. Возможно, именно поэтому движение в скейтпарке так быстро привлекло его внимание. Скейтеры всегда были опасны для Минхо: половина из них были крутыми, другая - богатыми, красивыми мальчиками, которые его ненавидели. Та половина, которая ему нравилась, называла их позерами, так что их действительно никто не любил. Человек в парке уставился на стену туалетов, держась за неё руками. Он сделал пару шагов назад и снова уставился на стену. Он покачал головой, похоже, неудовлетворённый, и перебежал дорогу, прежде чем снова проанализировать стену. Минхо перестал ходить и с интересом наблюдал издалека, как мальчик достал телефон и поднял его вверх, глядя между тем, что было на экране, и стеной. Парень снова положил телефон в карман и снова подошёл к туалетам. Он пропал из поля зрения Минхо, так как угол здания перекрыл ему обзор. Минхо обошёл угол и вышел на дорогу, которая шла параллельно скейт-парку, и мальчик снова был ему виден. Его толстовка была натянута на рот и нос, и он наклонился, выбирая между примерно пятнадцатью различными баллончиками с краской. Из-за того, что он сгорбился, он выглядел таким крошечным, что было иронично, учитывая то, чем он занимался. Впрочем, Минхо был не из тех, кто любит поговорить. Парень наконец выбрал нужную краску и распылил на землю, чтобы проверить. Похоже, он остался недоволен и поставил её на место, после чего взял вторую и проделал ту же процедуру. Минхо засмеялся, когда он сменил второй тон и снова выбрал первый. Парень встал и снова повернулся лицом к стене, и Минхо вздохнул, когда наконец взглянул на картину. За всё то время, что он жил здесь, эта стена была покрыта граффити больше раз, чем он мог припомнить, но никогда ничего не было таким красивым. Однажды здесь была змея. Её глаза были такими яркими, что казалось, они вбирали в себя сущность солнца, чтобы светить ночью, но это было давно и уже почти исчезло к тому времени, когда Минхо переехал сюда. Эта картина, этот орёл, обладал той же магией, которая, казалось, притягивала Ли, движение и жизнь изображения были настолько фантастическими, что он не мог не подойти. Мальчик, похоже, закончив с выбранным им тёмно-красным, уронил его на тротуар. Металлический звон, казалось, разнёсся эхом по окрестностям. Он наклонился и осмотрел свеженанесённую краску, а затем снова встал, положив руки на бёдра. Минхо хихикнул над его позой и подошёл на пару шагов ближе. Он оказался менее нерешительным, чем ожидал. Капюшон упал с его головы, обнажив тёмные волосы, на которые падал свет уличного фонаря. Минхо на секунду приостановился, прежде чем подойти дальше. Без капюшона мальчик казался более реальным, и Хо дважды подумал, прежде чем продолжить путь. — Привет? — Он окликнул мальчика, и тот обернулся. Его глаза были расширены от испуга, а лицо, к сожалению, было знакомым. — Джисон? Джи прищурился, должно быть, уличный свет скрывал от него детали лица старшего. — Минхо? Издалека я подумал, что ты коп. У Джисона вся одежда была в краске, а лицо в пятнах. Минхо рассмеялся. — Нет, но мог бы. — Неа, — Хан тоже засмеялся, — Здесь никогда никого нет. — И то верно. — Согласился Минхо. Район представлял собой идеальный баланс. Достаточно приятный, чтобы избежать мелких преступлений, и достаточно удалённый от богатых районов, чтобы стать мишенью. — Это твоё? — Хо жестом указал на картину, и Джисон положительно кивнул. — Выглядит не очень. Давненько я не рисовал. А Минхо показалось, что это даже вполне красиво, но он решил придержать эту мысль у себя в голове. — Значит, это не обычное дело - нарушать закон, понимаешь? — Старший пошутил, а Джисон лишь сморщился. — Нет. Это было уже давно. — Джи пнул траву, чтобы избежать взгляда Минхо. Он застенчиво поднял голову, и Ли в момент почувствовал, как потеплела его шея. Он подошёл и сел на перила. Джисон уставился на него. — Можно мне посмотреть? — Спросил Минхо, на что получил одобрение. — Да, если ты будешь следить за копами. — Предложил Джисон, и Хо согласился — Это первый раз, когда я рисую один. — Признался он, его левая рука ненадолго сжалась в кулак. Старший с любопытством наклонил голову в сторону, но не стал спрашивать, что означает этот жест. Вместо этого он просто прислонился к столбу за перилами и наблюдал, как Джисон продолжает работу. Они не разговаривали, пока на стену наносились всё новые и новые слои краски, разве что ветер ненадолго сменился, и облако дыма окутало Минхо. Он вдохнул полный рот химикатов и сильно закашлялся. Джи лишь тепло засмеялся. — Прости. — Джисон не мог перестать хихикать, стягивая капюшон с лица. Он подошёл к старшему и натянул свою собственную кофту на его рот и нос. Кончики его пальцев нежно погладили щёки Минхо. — Вот так. — Он легонько похлопал Хо по той же щеке. Этот момент казался слишком промежуточным; Джисон был слишком близко, а его глаза казались слишком красивыми. Минхо не мог отвести взгляд. Под тканью его толстовки Минхо провёл языком по губам. — Спасибо. — Тихо прошептал Ли. Осознание залило Хановы глаза, и он резко попятился назад. Сердце Хо почему-то ушло в пятки. Джисон отошёл к стене, не глядя на друга, а Минхо постарался скрыть, что ему больно. Каждый мазок краски, который наносил Джисон, ещё больше усиливал движение птицы. На это было трудно смотреть и невозможно отвести взгляд. Это был не тот резкий, блочный художественный стиль, который Минхо привык видеть на улицах, вместо этого он концентрировался на общем направлении изображения и силе движения. Для Минхо это выглядело красиво вблизи, но он понимал, что гораздо важнее то, как это выглядит издалека. Он спрыгнул с перил, ноги болели от долгого сидения, и пошёл к дороге. — Как выглядит? — Отозвался Хан. — Чертовски эффектно! — Ответил Ли, подняв вверх оба больших пальца, чтобы подтвердить свои слова. Даже с такого расстояния Минхо мог видеть, как лицо Джисона расплылось в ухмылке. Минхо не мог не огорчиться, что его рот был прикрыт слоем ткани, его улыбка была слишком красивой, чтобы её скрывать. Хо вернулся к туалетам, но вместо того, чтобы снова сесть на перила, встал рядом с младшим у стены. Джисон не смотрел в сторону, но напрягся, почувствовав присутствие. Минхо жутко бесило, что Джисон всё ещё его боится.

                        

      ***

Джисон не должен был удивляться, что столкнулся с Минхо, ведь это было рядом с его квартирой. Но это не помогло его сердцу замедлиться или уменьшить чувство вины. Казалось, что прошло очень много времени с тех пор, как он произнёс эти слова, и в то же время было ощущение, что прошло всего несколько мгновений. То, что событие произошло только этим утром, Джисон никак не мог осознать. Минхо, наблюдавший за тем, как он рисует, не был таким пугающим, как мог бы подумать Джи. Он был в основном молчаливым наблюдателем, и его присутствие в какой-то степени успокаивало. Это немного напомнило ему Томми, и, возможно, именно поэтому он подкрался и закрыл Минхо рот. То, как Минхо смотрел на него, было слишком невинным, слишком милым, слишком непохожим на того Минхо, которого он знал. Перед самым концом Минхо встал рядом с ним, и Джисон замер. Он вёл себя слишком похоже на Томми, и это напоминание причиняло боль. Джи знал, что лицо его покрыто краской, и не мог повернуться лицом к Ли, чтобы история не повторилась. — Я действительно это имел в виду. Прости меня за то, что я сказал. — Хан не мог смотреть на Минхо. То, как он восхищался работой, слишком напоминало Томми. — Я знаю, — Мягко сказал Хо, — Я это и имел в виду, когда говорил, что ещё не простил тебя. — Минхо посмотрел другу в глаза — Но я также понимаю, почему ты так поступил. Ты защищал себя. Джисон печально кивнул, и Минхо снова отвернулся к стене. Интерес в его глазах потускнел, и они стали более холодными. Наступило глубокое молчание. — Ты говорил серьёзно, когда сказал, что тебе не всё равно? — Прошептал Хан, глядя на землю. Старший покраснел. — Да, прости. — Он посмотрел вниз на свои ботинки и пнул камешек. Было смущение. — Нет, всё в порядке. — Джисон почти схватил Минхо за руку, но тот засунул их в карманы и вздохнул. — Мне не нравилось видеть тебя грустным. — Застенчиво признался Хо, и щёки Джи тоже залились красным цветом. Минхо снова повернулся к птице, но на этот раз на его губах появился намёк на улыбку. — Всё готово? — Нет, у меня ещё глаз остался. — Младший жестом показал на пустое место сбоку. — Какого цвета? — С любопытством спросил Хо, глядя на пробел. — Может, ты решишь? — Правда?! — Воскликнул он, поворачиваясь лицом к Джисону. Младший кивнул, и Минхо усмехнулся. Он выглядел таким юным; почти невозможно было поверить, что это тот самый мальчик, которого Джисон видел умоляющим о боли за зданием искусств. В Минхо было гораздо больше личностей, чем он думал. — Как насчёт оранжевого? Такой же, как у змеи, которая была здесь раньше. Знаешь такую? — Минхо наконец заговорил, и Джисон вздрогнул. Да, он помнил змею. — Что угодно, только не оранжевый. — Жёлтый? А жёлтый уже звучит неплохо. Они снова замолчали, пока Минхо смотрел, как Джисон красит, но на этот раз Ли был гораздо ближе, наклонившись вперёд, когда Хан снова размазывал краску подушечкой большого пальца. Джисон опрыскал зрачок и отражение, после чего бросил баллончики на землю и схватил старшего за руку. — Пошли! — Он потянул Минхо прочь от картины к дороге. Ли смеялся и бежал рядом с ним. Их руки оставались сцепленными, но Джи не хотел об этом думать. — Вау.. — Вздохнул Хо, когда они остановились у обочины и обернулись, чтобы посмотреть на рисунок — Есть ли что-нибудь, чего ты не умеешь? Джисон много чего не умел. Признать свои чувства, извиниться, быть хорошим другом, но он не мог этого сказать. Поэтому вместо этого он просто надулся и ткнул Минхо в бок. — Just Dance. Ли удивлённо посмотрел на него, а затем рассмеялся. Это был первый раз, когда Джисон охотно рассказал о той ночи. — Ты счастлив? — Спросил старший, и Хан подумал, что это довольно странный вопрос. — Оставайся здесь, я хочу добавить одну вещь. — Джи выдернул свою ладонь из его руки, сразу же почувствовав тепло, и побежал обратно к стене. Он рылся в банках, пока не нашёл ту самую фиолетовую, которой был сделан первоначальный набросок. Что он написал в прошлый раз? Слова были в основном замазаны, но по тем небольшим совпадениям, которые были видны, Джисон смог расшифровать собственное послание. ‘Моё сердце всегда будет принадлежать тебе. Я всегда буду любить тебя безоговорочно и безответно.’ Его сердце забилось быстрее, когда он потряс фиолетовую банку. Он хотел жить дальше. Он хотел, чтобы имя Томми больше не означало того, что оно означало, но он не знал, сможет ли забыть. ‘Я надеюсь, что слова, которые я написал, больше не имеют значения.’ Он намалевал слова внизу стены, зная, что Томми вряд ли это увидит, а кто-либо другой вряд ли поймёт. Он хотел, чтобы сердце перестало болеть. Минхо остался у дороги, а Джисон вернулся к нему и принёс коробку с едой, которую взял у мамы Сынмина. Он протянул её Ли, который взял кусочек и откусил. Джисон сделал то же самое. — Что это значит? Хан вздохнул. — Не знаю, хочу ли я говорить. Минхо кивнул. — Это справедливо. Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты обо мне. — Он сел на бордюр, и Джи последовал его примеру. — Как насчёт того, чтобы обменяться. — Предложил Ли, и младший нахмурился. Что? — Я узнал то, что ты не хотел, чтобы я знал. — Минхо продолжил, — Думаю, будет справедливо, если ты узнаешь кое-что обо мне. — О, — Джисон не думал, что в этом есть необходимость. Хо, казалось, не был обескуражен его замешательством и всё продолжал говорить. — Сегодня утром ты упомянул слух о том, что мой отец убил мою маму. — Минхо не смотрел ему в глаза, и Хан покраснел. — Мне жаль, — Начал говорить он, но Минхо его перебил. — Не извиняйся больше. Эти слухи преследовали меня с тех пор, как она умерла, и это действительно моя вина. — Ли нахмурился и стал ковыряться в траве. Джисон не знал, что сказать, и молчание казалось оглушительным. — Моя мама возвращалась из магазина, когда мне было тринадцать, и наша машина попала в аварию. — Минхо сглотнул. Его рука лежала в паре сантиметров от ладони Хана на траве. Насколько труднее было схватить её сейчас, чем несколько минут назад, когда это движение, казалось, ничего не значило. — Мы поворачивали направо на перекрестке, когда из-за угла вылетела машина на скорости и столкнулась с нашей со стороны водителя. Это было наше право проезда, а другой водитель превысил скорость, но это не имело значения, мама умерла на месте, а водитель скрылся. — Он тяжело вздохнул, и Джи ещё сильнее захотел взять его за руку. — Я видел его лицо и по сей день клянусь, что он похож на моего отца, хотя с каждым днём я всё больше сомневаюсь в своей памяти. Он уехал, когда мне было восемь лет, и, насколько я слышал, жил в Канаде. Возможно, сейчас у меня уже есть сводные братья и сёстры, но я об этом не знаю. — Глаза Минхо слезились, и он выглядел самым уязвимым из всех, кого Джисон когда-либо видел. — Первая неделя без неё показалась мне самой ужасной. Я был в смятении, у меня было четыре срыва, когда я кричал, что это мой отец был за рулём, даже после того, как мне сообщили, что он был за границей в то время. — Минхо фыркнул, и Джи, наконец, набрался смелости и ободряюще погладил его по спине. Ли слабо засмеялся. — Я должен был поехать туда и жить с ним, но, видимо, он не захотел, и я переехал жить к бабушке за город. Мысль о том, что это был мой отец, последовала за мной туда и преследует меня с тех пор. — Он грустно усмехнулся, когда Джисон, поддавшись инстинкту, крепко его обнял. — Я определённо не должен был этого говорить. — Хан снова извинился, уткнувшись в пахнущую химикатами ткань толстовки на Минхо. — Не волнуйся, я слышу это не в первый раз. От этого Джисон почувствовал себя ещё хуже. — Приятно хоть раз поговорить об этом. — Хо нежно восхитился, подняв руки, чтобы обнять младшего в ответ. — Ты никому раньше не рассказывал? Минхо хмыкнул. — Чан знает больше всех, Чанбин знает основы. Люди знают столько, сколько я им позволяю. Это было несправедливо. Джисон был уязвим перед Минхо, Минхо рассказал ему то, чего не знал никто другой. — Я буду рядом, чтобы послушать, когда ты будешь готов. — Ли погладил его по спине, и Джи кивнул, уткнувшись в его шею. — Я обещаю, что когда-нибудь приду к тебе. — Прошептал Хан. Они остались так на мгновение, крепко обнявшись, застряв в болезненных воспоминаниях о собственном прошлом. — От тебя пахнет химикатами. — Минхо наконец пошутил, отпустив Джисона и показывая, что он должен сделать то же самое. — От тебя тоже. — Джи хихикнул и снова опустился на траву. Звёзды были скрыты светом уличного фонаря. — У твоей бабушки было много звёзд? — Спросил он, глядя на Минхо, который тоже улёгся на траву. — Больше, чем здесь. — Ответил Ли, — но не на много. Я часто тайком уходил из дома, чтобы подняться на холм за городом. На вершине звёзды были ярче, чем где-либо ещё, и я мог кричать так громко, чтобы никто не услышал. Хан закрыл глаза. — Когда ты вернулся сюда? — Почти два года назад. Я получил стипендию на танцы, когда мне было шестнадцать, и сразу же переехал. — Минхо говорил спокойно, поэтому Джисон решил, что можно продолжать задавать вопросы. Ему нравилось слушать, как Минхо говорит. — Где ты научился танцевать? — Возможно, я уже рассказывал тебе об этом на вечеринке, но моя мама была балериной, и мы с Деён ходили в её класс вместе, пока... Ну, ты знаешь. Когда я переехал, я втянулся в уличную сцену, драки и танцы. Они были так тесно переплетены, что иногда невозможно было отличить одно от другого. — Было страшно? Минхо рассмеялся. — Оглядываясь назад, я был не так уж и напуган, как следовало бы. Джи снова открыл глаза и перевернулся лицом к Минхо. — Тебе понравилась моя песня? — Он старался говорить непринужденно, но, несмотря на старания, было видно его отчаяние. Ли улыбнулся и тоже повернулся на бок. — Это было всё, о чём я мог просить. — Это хорошо. — Прошептал он в ответ. Джисон не ожидал, что Минхо будет так прямолинеен в своих комплиментах, и почувствовал себя неловко. — Наше выступление на следующей неделе. Я уверен, что Феликс или Хёнджин уже пригласили тебя, но я бы хотел сделать это сам. — Хо улыбнулся; его лицо, прижатое к земле, смешно скривилось, когда он говорил. — Я приду, — Произнёс Хан, ответив на улыбку Минхо. Старший был прав, его пригласили пойти посмотреть ещё до того, как была определена дата, но он всегда знал, что друзья пригласят его. От Минхо это значило гораздо больше. — Я рад. — Ли перевернулся на спину и уставился на несуществующие звёзды — Если у тебя есть ещё какая-нибудь музыка, я бы с удовольствием использовал её в будущем. Джисон кивнул, хотя Минхо не мог видеть. — Я знаю, что мир может показаться Джисону страшным, и это так, но я всегда буду здесь, если тебе что-нибудь понадобится. Минхо сел, и Джи сделал то же самое. На лице старшего остались отпечатки травы, вдавленные в кожу. — Хорошо. Джисон не знал, будет ли он когда-нибудь готов рассказать о своей прошлой жизни и обо всех ошибках, которые он совершил, но его успокаивало то, что Минхо будет рядом, когда он это сделает. — Тебе пора домой. — Старший повернулся и улыбнулся ему. Джи сморщил нос. — Не хочу. Минхо усмехнулся и погладил его по щеке, — Увидимся завтра. Он встал и протянул ладонь Джисону. Младший принял предложение и дал свою руку, чтобы подняться. Мышцы на руках Минхо напряглись, проступая сквозь тонкую ткань. Хан старался не смотреть на них. — Мы не будем говорить об этом в присутствии других? — Спросил Джи. Минхо рассмеялся и отпустил его руку. — Представляешь, как разозлится Чан, если узнает, что я застал тебя за этим занятием. Джисон застенчиво хихикнул. Значит, они были на одной волне. Минхо спустился за ним к туалетам и наблюдал, как он собирает баллончики, вытирая каждый из них о свою толстовку, чтобы удалить излишки краски. Минхо протянул ему наполовину съеденную коробку с едой, и Джисон с благодарностью её взял. — Нам действительно нужно завтра идти в школу? — Уточнил он, укладывая еду и банки обратно в рюкзак. Минхо печально кивнул. Они вместе подошли к его велосипеду, и Хо прислонился к фонарю. — Сообщи мне, когда вернёшься домой. — Старший показал на свой телефон. — Конечно. — Джи перекинул ногу через велосипед, стараясь выглядеть так, будто забота не оставила его равнодушным. — Будь осторожен, Джисон. — Минхо похлопал по заднему колесу велосипеда, отправляя Хана в ночь. Джисон несколько раз оглядывался через плечо по мере того, как скейт-парк становился все более отдалённым. Минхо оставался у фонаря, наблюдая, как свет на заднем колесе велосипеда становится всё слабее и слабее. Хану не нравилось, что рядом с Ли он чувствовал себя в безопасности, словно сердце предавало его здравый смысл. Он вздохнул и откинул голову назад, прежде чем расплыться в ухмылке. Он не думал о Томми, и это было неопределённое намерение этой ночи. Он делал болезненные шаги, чтобы двигаться дальше. Мамы Джи всё ещё не было дома, когда он вернулся в квартиру. Он убрал остатки еды в холодильник, а банки спрятал в углу шкафа. Мама никогда не находила их там, и Джисон сомневался, что найдёт сейчас. Он стянул через голову толстовку и накрыл ей краску. Казалось, он плывёт по течению, ни на чём не концентрируясь и позволяя своим мыслям блуждать. Он думал о живописи, Томми, текстах песен, Луисе, Минхо, конкурсе, в котором участвовал Чан, обо всём и ни о чём. Наконец, завалившись в постель, он достал телефон и нажал на контакт Минхо. Он намеренно проигнорировал их предыдущий разговор, так как чувство вины снова поднялось в его груди.

2.18: Я добрался до дома в целости и сохранности, спи спокойно xx

Он отправил "х", не подумав, и покраснел, когда понял это. Он не доставал телефон всю ночь, и у него было больше одного пропущенного сообщения. Было одно от Сынмина, который извинялся за то, что его не было дома, когда он пришёл, одно от мамы, которая сказала, что её задерживают, но самое главное - от Деён. 22.11: Сони! Я надеялась, что ты захочешь как-нибудь пообедать со мной. У меня есть подруга Лия, с которой, я думаю, ты отлично поладишь, она с удовольствием встретится с тобой xxx. Джисон бросил свой телефон через всю комнату на гору одежды в углу. Деён и Чан так хорошо ладили друг с другом. Они были одним целым. Если бы Чан хотел свести его с кем-то, Джи был уверен, что уже сделал бы это, но Деён просто опередила его.