hating you (loving you)

Их песня была загружена в 2:30 и к пятнице привлекла к себе большое внимание. Они не были самой популярной группой, но люди начали останавливать Джисона в коридорах и поздравлять. Казалось, что у них что-то получается. Может, они надеялись, может, заблуждались, но в перерывах между подготовкой к экзаменам 3racha начали работать над песнями больше, чем когда-либо. Финальный этап конкурса, до которого им было еще далеко, предполагал создание мини-альбома песен. Вполне вероятно, что людям, прошедшим так далеко, помогали профессионалы, но они все согласились, что, если они дойдут до этого, хотя, скорее всего, не дойдут, они сделают все сами. Это означало, что нужно начинать прямо сейчас. Джисон находился в жестком графике, но он нигде не испытывал такой нехватки времени, как двое других. Чан и Чанбин учились на последнем курсе, поэтому ожидания и важность этих полугодовых экзаменов были значительно выше. По сравнению с ними Джи чувствовал себя как в круизе. Большую часть недели он провел на полу крошечной студии звукозаписи, с блокнотом на коленях и ручкой между губами. Чан воспользовался креслом на колесиках, а Чанбин сидел, скрестив ноги, на столе возле двери. Иногда, когда все становилось слишком сложным, к ним присоединялся Хёнджин, который молча сидел рядом с Ханом на полу, положив голову на джисоново плечо. Джи проводил пальцами по волосам друга, бормоча под нос полузаконченные слова. Однако большую часть времени Хёнджин тоже был занят. Приближалась аттестация по танцам, и Минхо таскал его и Феликса в студию на тренировки больше раз, чем Джисон считал нужным. К тому же, это был последний год обучения Минхо. Он тоже уделял много времени учебе. Большую часть времени их столик во дворе оставался пустым. Иногда Джисон ходил за Хёнджином и Феликсом в танцевальную студию и пытался подсмотреть, как они занимаются. Ему разрешалось оставаться там на разминку, но как только начинала играть «I See», Минхо выгонял его. В этом не было ничего грубого. Он чувствовал себя там желанным гостем, но танец был секретом, сюрпризом. Остальным тоже не разрешили посмотреть. Чонин стал по очереди ходить с ними. Он проводил много времени, сидя рядом с Чаном за столом для микширования и молча наблюдая за ним. Джи жалел его. В этом году у него не было экзаменов, и поэтому ему не требовалось столько времени на учебу, сколько остальным. Он проводил большую часть времени, сидя с ними в библиотеке и пролистывая свой телефон, пока они листали книги. Даже Джисон, который не был особенно прилежным учеником, не мог составить ему компанию. Хан чиркнул концом ручки, его красные наушники закрыли уши, и через них тихо заиграл текущий трек, для которого он писал. Это был медленный трек, больше в его стиле, но он все еще боролся. Он чувствовал, что идеи иссякли. На экране телефона Джисона высветилось уведомление. Чанбин с трудом передал его, так как в крошечной кабинке было тесновато. Из-за тесного помещения Джи испытывал клаустрофобию, но теперь все было как надо. Он посмотрел на сообщение, а затем положил его на стол лицевой стороной вниз, ничего не ответив. Чан с любопытством посмотрел на него, но ничего не сказал. Хан попытался улыбнуться ему, но ему казалось, что он не может дышать. Внезапно студия снова показалась ему слишком маленькой. Он неловко сдвинулся с места, его кожа была липкой и горячей. Оба других парня смотрели на него. Чанбин с любопытством, а Чан с беспокойством. Он пытался поймать взгляд Джисона, но тот продолжал смотреть прямо в тетрадь перед собой. 10.35: Твоего отца вызвали во второй кабинет, он сегодня садится на поезд и, вероятно, уедет раньше, чем ты приедешь. Он только вернулся из Америки, а ему уже пришлось ехать через всю страну. Джисон вздохнул и захлопнул книгу. — Я пойду прогуляюсь. Он взял со стола свой телефон и открыл дверь. Никто из старших не пытался его остановить. В коридорах было пусто, все разошлись по домам. Джи прошелся по коридору, проводя рукой по поверхности шкафчиков. Он не мог объяснить себе, почему его так беспокоит уход отца. Он был раздосадован тем, что он вернулся домой, и снова был раздосадован тем, что он снова ушел. Раньше он предлагал взять с собой Джисона, так же как Томми отправлялся туда с отцом. Хан ездил пару раз, когда был моложе, но Америка его слишком пугала, и у него никогда не было желания работать в той же отрасли, что и его отец. Джисон не думал, что у Томми тоже, но Томми, казалось, всегда наслаждался поездками больше, чем Джисон. Он продолжал говорить "да" и после того, как Джи перестал. Возможно, Томми был просто лучшим сыном. Хан не винил своего отца за то, что тот любил больше Томми, а не Джисона. Томми был идеальным, а Джисон... Джисон не был. Почти по привычке он направился к танцевальной студии. Никто из его друзей не говорил, что останется сегодня вечером, но он слышал музыку, и стоило проверить. Первая студия была пуста, Джи попытался открыть дверь, чтобы выключить свет, но она была заперта. Во второй студии на полу сидела группа девушек, собравшихся вокруг телефона и одетых в обтягивающие и невероятно откровенные тренировочные костюмы. Одна из них с синими крашеными волосами подняла голову и посмотрела на парня. Она ахнула, хотя Джисон не мог слышать этого через дверь, и подняла руки, чтобы прикрыть грудь. Джи покраснел и склонил голову в знак извинения, отступая от двери и спотыкаясь от спешки. Он был невероятно взволнован, когда проверял последнюю комнату. Свет не горел, и Хан почти не шел по коридору. Не успел он повернуться, как изнутри комнаты раздался громкий стук, а затем невероятно знакомый голос, жалующийся самому себе. Хёнджин. — Почему ты в темноте? — Джисон толкнул дверь, впустив в комнату свет из коридора. Хёнджин лежал на спине на полу и безучастно смотрел на Хана, вытаскивая наушники. Джисон снова повторил свои слова, когда парень сел. — Мне проще, когда я не вижу себя. — Хёнджин пожал плечами, а Джи сел рядом с ним и громко вздохнул. — Всё нормально? Хан перевернулся на спину, — Да. Хван лег обратно, потянулся, чтобы погладить джисоновы волосы. — Ты в порядке? Джисон наклонил голову в сторону, Хёнджин мягко улыбался ему, глаза были теплыми и понимающими. Джи прикоснулся к нему. Хёнджин знал его так хорошо. — Не совсем. — В его глазах внезапно появились слезы. Джисон хотел отвернуться, но остановился, почувствовав легкое прикосновение руки парня. Хёнджин мягко смахнул слезы с его глаз и провел большим пальцем по коже лица Хана. — Могу ли я чем-нибудь помочь? — Спросил Хёнджин, его рука вернулась к поглаживанию волос Джисона. — Будь рядом, когда я плачу. — Джисон слабо засмеялся, цитируя Хвана. — Конечно. Они немного полежали. Темнота, окружавшая их, успокаивала. — Почему легче, когда свет выключен — Наконец спросил Джи, его голос стал немного более стабильным. Хёнджин пожал плечами, но на его лице появилась напряженность, — Минхо любит танцевать с закрытыми глазами, я решил попробовать. Я чувствую себя единственным в мире. — И так правда легче? — Рука Хвана опустилась с его волос, и Джи слегка сжал ее. — Да, — Вздохнул Хёнджин, — Так легче. Хан положил голову на плечо парня. — Остальные придут? — Уточнил Джисон, поднимая голову, чтобы Хёнджин мог поправить свое положение. — Не сегодня. — Пробормотал тот, похлопывая себя по плечу, чтобы показать, что Джи может снова на него опереться. — О, хорошо, Минхо не выгонит меня. — Пошутил Хан, опуская голову обратно. Старший ударил его по руке. — Это должен быть сюрприз. Я бы тоже тебя выгнал. — Нет-нет, — Надулся Джисон, — Но ты же любишь меня! Рука Хёна на мгновение замерла в его волосах, а затем продолжила гладить их. — Не настолько, чтобы пойти против Минхо. — Пошутил Хёнджин. Джи повернул голову, чтобы друг мог видеть его хмурый взгляд. Хван проигнорировал его. — Чан и Чанбин все еще здесь? — Да, просто я ушел. Хёнджин тоже нахмурился, — Что они сделали? — Он звучал сердито. — Ничего, ничего, — Заверил Джи, — Они совсем ничего не сделали. — Ну ладно, — Снова засмеялся Хёнджин, — Я не хотел рисковать в физической борьбе с Чанбином. Джисон еле хихикнул, но на это ничего не ответил. — Не хочешь ещё домой? — Я не хочу идти домой, — его голос сорвался, — Я не хочу идти, я не хочу. — слезы снова начали неудержимо падать по его лицу. — Тише, тише, тише — Ворчал Хёнджин, притягивая друга к своей груди и крепко обнимая. Джисон уткнулся лицом в плечо Хёна, слезы лились на его рубашку. — Я не могу пойти домой. Там так одиноко, — Хан притянул Хёнджина ближе, прижав его плечо к своему лицу, болезненное и успокаивающее, — Я ненавижу это. Ненавижу, что их никогда нет дома. — Твой отец снова уезжает? Джисон кивнул ему в плечо. — Он даже не сказал мне, что уезжает, маме пришлось. — Это полный пиздец. — Хёнджин прижался лицом к макушке младшего, вдыхая аромат его волос — Хочешь зайти ко мне? Джи покачал головой. — Ты уверен? — Хван поцеловал его в макушку — Моим родителям все равно, они будут рады видеть тебя. Джисон немного отстранился, — Я тоже не могу допустить, чтобы мама приходила домой в пустоту. Она ненавидит одиночество так же, как и я. Как бы Джи ни ненавидел пустой дом, его мама ненавидела его еще больше. Когда она приходила домой, Джисон обычно уже спал; в квартире всегда было ужасно тихо. Иногда Хан просыпался от того, что мама, придя поздно вечером в его комнату, свернулась калачиком на полу его спальни, чтобы почувствовать его присутствие и напомнить себе, что она не одна. Джисон никогда не мог точно сказать, как часто она это делала. Сколько раз она приходила в его комнату, чтобы просто послушать его дыхание, пытаясь хоть на мгновение притвориться, что все в порядке? Джисон заставал ее только в те дни, когда она была слишком измучена, чтобы отстраниться. — Я не могу ее бросить. Хёнджин погладил младшего по шее, провел пальцами по мягким детским волосам у основания головы. — Хочешь, я приду к тебе? — Пожалуйста. — Не задумываясь, ответил Джи. В его голосе звучало такое отчаяние; он был в отчаянии. — Я попрошу остальных тоже прийти. — Хёнджину не нужно было говорить, кого. Скорее всего, Феликс и Сынмин были заняты, по крайней мере, Сынмин. Он, вероятно, помогал в ресторане; Феликс, скорее всего, играл в видеоигры, но Джисон знал, что тот готов бросить все ради ночевки с эмоциональной поддержкой. — Пойдем, — Позвал Хван, вставая на ноги и потянув за собой друга, — Пойдем домой, по дороге перекусим. Хёнджин был сильнее, чем казался, но определенно не смог бы удержать вес Джисона на себе всю дорогу до квартиры. Хёнджин выполнял многозадачную работу: запирал студию, посылал остальных и нес Джи, пока они уходили. На мгновение Хан ощутил тепло заботы о нем, а затем, не обращая внимания на собственный вес, позволил Хёнджину облегчить передвижение. — Мне нужно забрать свои вещи из студии звукозаписи. — Джисон потер глаза, надеясь, что не видно, что он плакал. Старший убрал руки от его глаз, — Не трогай их, ты только больше их раздражаешь. Мы можем захватить всё по дороге. — Он протянул Джисону руку, и тот без колебаний принял ее. — Хёнджин — Начал Джи, когда его повели по коридору в сторону музыкальных комнат. — Да — Улыбнулся парень через плечо. — Спасибо тебе, ты не должен был этого делать. Улыбка Хёнджина была такой невероятно ласковой, — Ты сам сказал, я люблю тебя. Я никогда не смогу видеть тебя грустным. Джисон снова чуть не расплакался.