hating you (loving you)

Джисон уставился на свой телефон: экран был пуст, но воспоминания о звонке не давали ему отвести взгляд. Он ненавидел, как бы знакомо ни было это мгновение, оно все равно так сильно на него повлияло. Он ненавидел, что его отец извинялся, но все равно ушел, и ненавидел, что он всегда говорил, что все в порядке. — "У нас появилась неожиданная возможность открыть новый филиал в Лондоне". Джисон ненавидел, когда отец говорил с ним по телефону, как будто это все бизнес, а потом, как будто ему снова четырнадцать лет. — "Я знаю, что обещал, что буду дома некоторое время". Джисон уже не верил ему, — "но это возможность, от которой мы не можем позволить себе отказаться. Я знаю, что мне не нужно напоминать тебе о том, что успех требует жертв". Его отец жертвовал собой во имя успеха все детство Джисона. — Когда ты собираешься? Это было все, что Джи смог спросить. Его голос прозвучал бесчувственно и пусто. — "В субботу. Я вернусь домой в пятницу, чтобы собрать вещи, надеюсь, тогда мы сможем провести время вместе". — Что? Ты даже не вернешься домой в промежутке? — "Джисон!" — Его отец выругался, и Хан крепче сжал телефонную трубку: — Ты же знаешь, я бы приехал, если бы мог". — "Мне жаль". Джисон ненавидел, когда извинялся именно он. — "В любом случае, я пробуду там пару месяцев, но смогу часто приезжать домой". — Пару месяцев? — Повторил Джисон, его гнев не проявился в почти скучающем тоне его голоса. — "Может быть, ты тоже сможешь приезжать. Судя по всему, дом и район хорошие. Ты сможешь завести друзей и попрактиковаться в английском". Джи закатил глаза. — "Позаботься о своей маме за меня. Она всегда перетруждается, не заставляй ее приходить домой и работать еще больше". — Я всегда забочусь о ней. Его отец повесил трубку после неловко долгого молчания и поспешного прощания. Джисон застыл на месте, сидя на кровати. По телефону могло показаться, что ему было все равно, но пара месяцев - это большой срок, и Джи по опыту знал, что такие вещи обычно недооцениваются. Скорее всего, его отец будет отсутствовать гораздо дольше. Он по-детски сердито хмыкнул и потянул за шнурки своих кроссовок. Это было несправедливо. Телефон снова зажужжал, и парень почти не обратил на это внимания. Его отец часто писал сообщения после звонка, говоря все то, что, как он понял, хотел услышать Джисон, все то, что он забыл учесть во время разговора. Джи ненавидел читать сообщения, которые были так близки к лжи. Ему казалось, что он ни разу не ответил ни на одно из них. Феликс. Это был не отец.

8.05: могу себе представить :0

Джисон поставил этот смайлик, чтобы позлить его. Телефон опять завибрировал. На этот раз это был Хёнджин. 8.07: Кажется, меня сейчас вырвет.

8.07: нет! я знаю, что ты будешь великолепен.

8.08: Мне так не кажется.

8.08: Хёнджин, вы все

потрясающие, не может

быть, чтобы вы выступили плохо.

8.09: я могу прийти и увидеться с тобой перед этим, если ты думаешь, что это поможет?

8.09: Пожалуйста Ситуация с отцом тут же ушла из его головы, сменившись беспокойством и состраданием к друзьям. Наконец-то настал день, который все время приближался. Насколько Джисон мог судить, оценки по танцам были важны, очень важны. В музыке они не имели большого значения, там было много других заданий, и баллы за одно из них были не особо важными. В танцах все было по-другому. Полная оценка, которая проходила в течение одной недели, в большинстве случаев в один день, составляла более половины оценки за весь семестр. Это было большое дело; неудивительно, что его друзья были в ужасе. Хан подумал о Минхо прежде, чем смог остановить себя. Ему было интересно, нервничает ли он тоже, или жизнь отучила его от таких мелочей. В образе Минхо, прошедшего через многое и равнодушного, нервничающего из-за такой невинной вещи, как танец, было что-то приятное. Хан поймал себя на том, что улыбается этой мысли, и выкинул ее из головы.

***

— Ты готов? — Спросил Феликс, задыхаясь от нервов и потирая ладони о свою шелковистую рубашку. Минхо старался не скривиться от влажных пятен, которые он оставил на дорогой ткани. — Я не знаю. — Хёнджин дрожал рядом с Минхо на скамейке. Он сделал глоток воды, хотя за мгновение до этого выпил всего один. — Мы готовы. — Твердо сказал Хо, и младшие повернулись, посмотрев на него. Их глаза были такими широкими и невинными от нервов, и Минхо вдруг осознал, каким лидером он стал для них за этот семестр. Ни один из них никогда раньше не сдавал экзамены по танцам; Минхо сдавал их всю свою жизнь. — Я так нервничаю. — Ныл Феликс и подтянул колени к груди. Минхо ласково погладил его по шее. — Не волнуйся, нервничать - это нормально, это значит, что ты заботишься о том, чтобы все было хорошо. Феликс слабо улыбнулся ему в ответ. Минхо знал, как опасно не нервничать. Вступать в схватки без страха всегда было его самой сильной и слабой стороной. Он шел на них, не заботясь о том, в каком состоянии окажется его тело, и поэтому был готов рисковать, чего, возможно, делать не следовало. Нервничать было полезно. Минхо постукивал бедром по скамейке. — Как думаешь, сколько у нас еще времени? — Тихо поинтересовался Хёнджин, глядя вверх и вниз по коридору. Другая группа, группа девушек, переглянулась и пожала плечами. Музыка из студии позади них продолжала играть. — Мы следующие, верно? — Спросил Феликс, и одна из девушек кивнула — Я не думаю, что могу больше ждать! — Продолжал ныть он и выпячивал нижнюю губу. — Джисон опаздывает! — Хван проворчал, делая очередной глоток воды, — Он сказал, что будет здесь, чтобы пожелать нам удачи. Минхо сочувственно хмыкнул, — Не расстраивайся, он, наверное, просто не смог вырваться с занятий. — Он слегка улыбнулся, стараясь не показать, что тоже разочарован. Музыка в студии прекратилась, и обе группы в зале замолчали. — Как ты думаешь, как они справились? — Спросила одна из девушек, нервно перебирая край футболки. — Надеюсь, хорошо. — Пробормотал Феликс. Хо не потрудился ответить. — Вы оба еще разгоряченные? — Обратился он к Хёнджину и Феликсу. Прошла всего пара минут с тех пор, как они закончили разминку в коридоре, но Минхо отвечал за их здоровье и не хотел, чтобы кто-то из них потянул мышцу. Феликс замахал руками по кругу и потянулся, чтобы коснуться пальцев ног. Хёнджин кивнул, но не стал разминаться, как Феликс. Минхо тоже не стал. Дверь открылась, и группа, которая только что выступала, вывалилась наружу, потная и бледная от нервов. — Как все прошло? — Феликс вертел в руках свою бутылку с напитком. Самый высокий мальчик в группе пожал плечами, слегка улыбаясь, — Понятия не имею, мисс неразборчива, когда хочет. — Он нервно рассмеялся и провел рукой по волосам. — Вы, ребята, молодцы. — Сказал Минхо, поднимаясь со своего места на скамейке, — и вы усердно тренировались, я уверен, что у вас все получится. Парень уставился на него, а Ли попытался сохранить улыбку на лице. Что? — Спасибо. — Заикаясь, проговорил мальчик и ухмыльнулся в пол, кончики его ушей стали розовыми. Настала очередь Минхо таращиться. — Я не ожидал, что ты сделаешь нам комплимент. — Застенчиво признался мальчик, поднимая взгляд от пола. Хо внутренне вздохнул: иногда он забывал, что люди не привыкли или не ожидают от него любезности. Минхо пожал плечами, — Прими это или оставь, я больше не буду это повторять. Мальчик не успел ответить, как дверь открылась, и учитель танцев позвал их внутрь. Судя по вспышке страха и смущения в его глазах, Минхо не думал, что он ответил бы, даже если бы у него было время. — Удачи. Минхо кивнул ему, держа дверь открытой для Феликса и Хёнджина. На мгновение мальчик выглядел обнадеженным, но Минхо не поблагодарил его. — Он считает тебя милым. — Прошептал Феликс, когда Минхо закрыл дверь, а Хёнджин подключил свой телефон к громкой связи. Хо резко повернулся к нему, — Что? Феликс рассмеялся, — Почему ты так удивлен? Если он считает меня симпатичным, почему тогда никогда не разговаривал со мной раньше? Он похож на тех девушек, которым нравится идея исправить кого-то сломанного? Он считает меня сломанным? Минхо наморщил нос. Он не понимал, что он чувствует по этому поводу, и не знал, как ему быть. Феликс выплюнул жвачку в мусорное ведро рядом с дверью. Минхо не заметил, что тот жевал ее. Хёнджин закончил с музыкой и подошел, чтобы встать рядом с ними в центре комнаты. Старший стоял посередине, спиной к зеркалу и смотрел на учительницу. Она постукивала концом ручки по своему планшету. Она была здесь по делу. Второй эксперт, мужчина, которого Минхо встречал несколько раз за эти годы, но который, казалось, никогда не представлялся, наклонился вперед на своем стуле, оглядывая их с ног до головы. — Пожалуйста, представьтесь. — Попросил их учитель, и все взгляды автоматически обратились к Минхо. Странное тепло разлилось по его костям от признания его лидерства, роли, которая была ему незнакома. Ли быстро представил их как танцоров. Он провел достаточно оценок, чтобы понять, что это не то, что их интересует. — Наш танец был поставлен всеми нами в равной степени, благодаря помощи из внешних источников в виде отзывов и доработок. — Минхо кивнул их учителю, надеясь, что она поняла это как благодарность. Позже он поблагодарит Хоби лично. — Музыка была написана нашими друзьями и несёт в себе послание сожаления, сердечной боли и надежды. — Он сделал паузу. Он никогда не спрашивал Джисона, о чем на самом деле эта песня. Он задался вопросом, а если бы спросил, сказал бы ему Джисон. Он продолжил, — Мы хотели усилить эту историю с помощью танца и использовали наш собственный, личный опыт в качестве вдохновения. Феликс и Хёнджин кивнули. Никто из них не назвал конкретную вещь, которая их вдохновила, но было ясно, насколько личным был этот танец для всех них. Индивидуально для каждого он означал что-то свое. Для Минхо он отражал его потерянные отношения с отцом, его горе после потери матери, сожаление о боли, которую он причинил своей бабушке, вину перед Киву, а также его растущие чувства к Джисону. Он не знал, что это значит для других, но знал, что для них это значит не меньше, чем для него. — Замечательно. — Почти улыбнулся их учитель. Другой проверяющий ничего не сказал. Минхо повернулся и жестом попросил остальных мальчиков подойти поближе. — Вы готовы? — Прошептал он, и они оба нервно кивнули. Щеки Феликса были лишены цвета, отчего его веснушки выделялись еще больше. Хёнджин завязывал ленточку на конце рукава, которая развязалась от того, что он нервничал и игрался с ней. — У нас все получится. — Улыбнулся Минхо, — Я верю в вас. Феликс глубоко вдохнул и снова кивнул, — Мы сможем. — Да, мы всё сможем. — Минхо легонько ударил его по руке. — Вперед, мы справимся. — В хёнджиновом голосе не было уверенности, но Хо все равно тихонько подбадривал. Другой оценщик прочистил горло, показывая, что пора начинать. Все трое присели, переплетаясь, пока не заняли исходные позиции. Минхо опирался на правую руку, ладонь прижимала его к полу. Тепло тел Феликса и Хёнджина успокаивало и было знакомо ему. Их учитель включил музыку, и студию наполнил знакомый звук смс. Минхо сделал последний вдох и начал двигаться.

***

Джисон пронесся по коридору, как только прозвенел звонок. Коридоры заполнились учениками, выходящими из классов, и Джи проталкивался сквозь них, не заботясь об осторожности. Тела прижимались к каждому сантиметру его кожи, липкие и теплые от жаркой погоды. На его руке, раздраженно сжатой в кулак, выступил пот. Он не должен был обижаться на своего учителя, он реально знал это, но в данный момент это не мешало ему быть раздраженным. Честно говоря, было вполне понятно, что ему не разрешили покинуть класс, особенно за что-то настолько тривиальное (по мнению учителя), как пожелание удачи своим друзьям перед их выступлением. Это не помешало ему выбежать из класса, как только прозвенел звонок, не дав учителю ни секунды на то, чтобы помешать ему уйти. Оценка наверняка уже закончилась. Джисон замедлил шаг, когда вышел в коридор, идущий параллельно внутреннему двору. Утреннее солнце светило в окна, расположенные с правой стороны, отбрасывая тени больших дубов на бетонный пол. Через них Хан мог видеть Феликса, Хёнджина и Минхо, стоящих вокруг своего обычного стола. Джисон снова бросился бежать. Он протиснулся перед учительницей в оранжевом жилете и ворвался в дверь, не обращая внимания на ее ругань. — Хёнджин! — Крикнул он, врываясь в солнечный свет. Хван в замешательстве посмотрел вверх, как и большинство остальных людей во дворе. Джисон не переставал бежать к ним, его рюкзак дико подпрыгивал и раскачивался. На лице Хёнджина промелькнуло удивление и ужас, когда Джи, не пытаясь сбавить темп, прыгнул на руки Хёнджину, отчего тот попятился назад. Хёнджин поймал его, застонав от его веса. — Мне так жаль. — Пробормотал Джисон, крепко сжимая шею друга. — Агххх, всё в порядке. — Прохрипел Хёнджин, прижимаясь к Джисону. — Я действительно хотел прийти! — Ныл тот, отпуская Хёнджина и опускаясь на землю, — Учитель не разрешил мне выйти. — Он надулся, и Хван сжал его щеки, заставляя выпустить воздух. Феликс, сидевший на столе, вскочил на ноги, — Я знал, что он этого не сделает. Он не очень любит Джисона. Хан в обиде открыл рот, а Ликс рассмеялся. — Невозможно! — Минхо саркастически вздохнул, прислонившись к дереву, с перекинутой через плечо сумкой для танцев — Как может кому-то не нравиться Джисон. В прошлом Джи мог обидеться, но сейчас все было иначе. По ухмылке Минхо он понял, что тот шутит. Джисон закатил глаза, а Минхо в ответ высунул язык. — Но на самом деле. — Джи опустил рюкзак на землю, — Как всё прошло? Хёнджин и Феликс повернулись, чтобы посмотреть на Минхо, и, естественно, Джисон проследил за их взглядом. Минхо небрежно пожал плечами, но небольшая улыбка в уголках его рта показала, что он доволен. Джисон не удержался и хихикнул от того, каким милым он был. — Хорошо. — Кивнул Хо, позволяя своей улыбке полностью проявиться, — Очень хорошо. Джисон усмехнулся, — Это потрясающе! — Да. — Минхо внезапно покраснел и посмотрел вниз, его ноги шаркали по грязи под ним, — Это довольно хорошо. — Он снова посмотрел вверх, его глаза были мягкими и застенчивыми. Джисон ласково улыбнулся в ответ. — Мхх. — Феликс посмотрел между ними, подняв брови. Джи сразу же покраснел и посмотрел вниз на свои колени. — Это здорово, ребята. — Пробормотал он, его лицо еще больше нагрелось, — Где все? — Спросил он, пытаясь сменить тему. На мгновение ему захотелось снова рассказать им об отъезде отца. Он хотел выплеснуть все это наружу, разбиться и заплакать, чтобы они помогли ему восстановиться. Он не сделал этого, они не заслуживали этого, когда казались такими счастливыми. — Учатся, мы подумали, что заслужили перерыв, прежде чем снова беспокоиться об экзаменах. — Ответил Минхо, отходя от дерева и садясь за стол. Джисон резко застонал, — Не напоминай мне! Сколько у тебя ещё экзаменов? — Он поднял голову и посмотрел на Хёнджина. — Пять. Танцы, английский, математика, биология... — Хёнджин сморщил нос, последний предмет вылетел у него из головы, — И... психология. — Больше, чем у меня. — Джисон задумался, размахивая рукой — У меня только четыре. — Ты готов к ним? — Минхо бросил в него кусок травы. Он подхватился ветром и полетел на землю, не долетев до него. Джи пожал плечами, — Настолько хорошо, насколько я смогу. Феликс громко вздохнул, — Я тоже. — Ворчал Феликс, разломив веточку пополам и положив две части в капюшон Хёнджина, — Эй, не хочешь зайти ко мне позаниматься английским. Мне кажется, я провалюсь, если не поработаю над ним немного? — Поздновато, не так ли? — Пошутил Хван, снова собирая кусочки палочки — Да, я приду, ты поможешь мне с биологией. — Вы только посмотрите, как вы двое хорошо учитесь! — Минхо ворковал, а потом рассмеялся. — Джисон? Всё внимание переключилось на него, когда Феликс его позвал. — О... Извини, Лия забирает меня из школы. Я приглашаю ее на раннее празднование дня рождения, потому что сейчас как раз середина экзаменов. — Джисон не дышал между предложениями, как будто если говорить быстрее, то будет менее неловко. Феликс фыркнул, — Похоже, она приглашает тебя на свидание. Джисон нахмурился, надув щеки, — У нее есть машина. — Ныл он, — В любом случае, я плачу! Феликс хмыкнул, словно пытаясь решить, подходит ли это правде. Минхо и Хёнджин оба молчали. — Это разумно. — Он сделал паузу, прежде чем дьявольски ухмыльнуться, наклонившись вперед на своем сиденье — Это как свидание? — Что? — Спросил Джисон, его голос звучал немного высоко, — Это даже близко не свидание. — Звучит немного похоже на свидание. — Добавил Хёнджин, его голос был немного тихим, чтобы шутить. Феликс, казалось, не заметил его колебаний, прокомментировав — Видишь! — С излишним энтузиазмом. — Что бы это ни было. — Немного резко прервал Минхо, — Я уверен, что вам будет весело. — Он улыбнулся, но его лицо было каменным, а глаза холодными. Джисон вздрогнул, не понимая смысла его выражения и тона.

***

Минхо должен был заметить это уже давно. Оглядываясь назад, это было настолько очевидно, что, возможно, он уже подсознательно обращал на это внимание, но только сейчас заметил. Хёнджин никогда не умел скрывать свои эмоции. С самого начала Минхо мог читать его как открытую книгу, и, возможно, поэтому он был немного удивлен, что понял это только сейчас. Это было так ясно видно по лицу Хёнджина. Как только он думал, что за ним никто не наблюдает, фасад рушился. Это было одно из правил хорошего лжеца. Никогда не позволяй фасаду упасть, за тобой всегда кто-то наблюдает. В тот короткий момент, когда Хёнджин позволил своим истинным эмоциям вырваться наружу, его лицо показало Минхо все, что ему нужно было знать. Мягкая, безнадежная улыбка, пустое выражение лица, когда Джисон заговорил о Лии, и последовавший за этим гнев, который быстро сменился тонущей печалью, а затем снова вернулся к пустому листу. Это было очевидно, когда Лия подъехала к воротам школы на своем белоснежном кабриолете, а Джисон практически бегом пересек переднюю часть школы, чтобы поприветствовать ее. Улыбка Хвана казалась слишком принужденной и сразу же исчезла, как только машина отъехала. Минхо издалека наблюдал, как голова Хёнджин последовала за машиной по улице, а затем он перевел взгляд на землю. — Он даже не попрощался. — Пробормотал про себя Хёнджин достаточно громко, чтобы Хо услышал. Старший сделал вид, что не услышал. — Пока, Хёнджин! — Громко позвал он, чтобы хоть кто-то услышал. Хван вскинул голову, и улыбка вернулась, хотя на этот раз она казалась немного мягче — Хорошо поработал сегодня с танцами. — Продолжил Минхо, почти крича, чтобы преодолеть расстояние между ними. — Веселой учебы! Хёнджин резко застонал, но тем не менее помахал рукой. Он снова улыбнулся, и, как показалось Минхо, более искренне. Ли помахал в ответ. Внутренне он плакал. Такая ситуация никак не могла закончиться ничем иным, кроме как разбитым сердцем. Либо он сам, либо Хёнджин, но скорее всего оба, и они не смогут обвинить Джисона, если никто из них ему не скажет. Хёнджин любил Хана. Минхо мог это понять.