hating you (loving you)

Пятница наступила гораздо быстрее, чем кто-либо из них ожидал. Закончились выпускные экзамены, и на губах у всех появился вкус свободы. После проливного дождя, который шел первую половину недели, снова выглянуло солнце, высушив лужи и оставив мир чистым и свежим. Впервые за эту неделю Джисон почувствовал, что может дышать. Экзамены прошли не лучшим образом, но и не ужасно, его мама будет довольна результатами, а это главное. Утром позвонил отец, и Джи в кои-то веки ответил. Он сидел на нижней ступеньке лестницы многоквартирного дома и вел светскую беседу с отцом, наблюдая за жуком, гуляющим по стене. Звонок был неловким, но не вызвал у Джисона желания ударить по чему-нибудь, так что, возможно, ситуация улучшается. Хан попрощался и немного посидел на солнышке. Его глаза закрылись, и он прислонился к стене, чтобы солнце согрело его лицо. Было приятно просто передохнуть. Джисон услышал электронный щелчок открывающихся ворот, но не обратил на него внимания. Они могли обойти его стороной. Он прислушивался к шагам, идущим по гравийной дорожке, камни хрустели под каждым шагом, пока не оказались рядом с ним. Джисон не открывал глаз, ожидая, что они пройдут мимо него, но они так и не прошли. Приоткрыв один глаз, Джи увидел, что Минхо смотрит на него сверху вниз, а на его губах играет улыбка. — Приветик. — Улыбнулся Минхо, и Джисон открыл глаза. — Привет. — Улыбнулся второй в ответ и похлопал по ступеньке рядом с собой. Хо принял его предложение и сел, сбросив перед этим на пол свою сумку для танцев и школьный рюкзак. — Не ожидал меня увидеть? —. Минхо, откинулся назад, раскинув руки, чтобы поддержать свой вес. Теперь они занимали всю лестницу, и всем, кому нужно было пройти, пришлось бы нелегко. — Можно и так сказать. — Подтвердил Джисон, — Зачем пришёл? — Я ушел достаточно рано, чтобы прогуляться. Твой дом находится недалеко от моего, я подумал, что приеду и провожу тебя в школу. — Это была хорошая идея. — Была? — Минхо повернулся и посмотрел на него, слегка нахмурившись — А что? Ты не хочешь? — Хочу, но ты же взломал ворота. — Он указал на калитку, которая защелкнулась и автоматически закрылись. — Извини... Я запомнил код с прошлого раза. — Ли разразился смехом. Джи пренебрежительно махнул рукой, — Я просто шучу, мне все равно. Хозяин дома не знает, но ему и не обязательно знать. — Кххх — Процедил Минхо, — Арендодатели. — Мой ненавидит тот факт, что у меня есть друзья, ненавидит, что они могут прийти сюда. — Моя просто раздражает, она постоянно пытается пригласить меня куда-нибудь с другими жильцами. — Хо сморщил нос, — Я не хочу общаться со всеми этими стариками. — Ты единственный подросток? — Спросил Джисон, наклонив голову в сторону. Минхо кивнул, — Я вообще самый младший. Думаю, второму самому молодому - тридцать пять или около того. — Черт, я тоже единственный подросток, но есть еще маленькие дети и все такое. — Маленькие дети и прочее дерьмо? — Ли снова фыркнул. Хан слегка ударил его, — Ничего страшного, если он спросит, я просто скажу, что ты меня впустил. — Хорошо. Они оба повернули лица к солнцу, чтобы оно согрело их кожу. — Ты выглядишь счастливым сегодня. — Прокомментировал Джи и посмотрел на Минхо, который все еще улыбался, слегка прикрыв глаза. — Да. — Просто ответил старший, — Сегодня хороший день. Джисон засмеялся и положил голову на плечо другу. Тело Ли на секунду напряглось, и Хан запаниковал, подумав, что он перешел границы дозволенного, но затем Минхо снова расслабился и положил свою голову поверх головы Джисона. — И почему сегодня хороший день? — Поинтересовался Джисон, снова закрывая глаза. — Солнечно, до школы осталась всего неделя, я здесь, с тобой. — Тихо ответил Минхо. — Не потому, что твой концерт сегодня вечером? — Поддразнил Джи, поднимая голову и слегка касаясь щеки Ли. — И поэтому тоже. — Покраснел Минхо, и Хан усмехнулся его смущению. — Так и знал! Я рад, что хоть кто-то из вас радуется, а то Хёнджин и Феликс только и говорят о том, как они нервничают. — Разве они не делали ничего подобного раньше? Почему они так переживают? — А ты не переживаешь? Хо пожал плечами, игривая ухмылка не сходила с его губ, — Я знаю, что у меня все получится, чего нервничать? — Ты такой высокомерный. Старший разразился смехом, его голова упала вперед, глаза зажмурились, а руки закрыли лицо. — Я собирался сказать кое-что по поводу твоей песни, — Сказал Минхо между приступами хихиканья, — Но теперь не буду! — Эй! — Джи хныкал, дергая Минхо за руки — Я хочу, чтобы ты оценил мою песню, сделал мне комплимент! Ли только сильнее рассмеялся, а Джисон отчаянно пытался вырвать у него хоть один комплимент. — Скажи мне. — Ныл Джисон, подавшись вперёд, так что они оказались лицом к лицу, а не бок о бок. Минхо раздраженно усмехнулся и позволил Хану отвести руки от лица. — Я скажу, если... Джисон с энтузиазмом кивнул, руки Минхо все еще были в его собственных. Хо выдержал паузу, с ухмылкой наблюдая за нетерпеливым движением друга, — Я скажу тебе, если ты напишешь музыку к моему сольному выступлению в конце года. — Договорились! — Воскликнул младший, хотя это заявление было достаточно комплиментарным. — Джисон, — Мягко улыбнулся Минхо, — Мне очень нравится твоя песня, и это одна из причин, почему наш танец пройдет так хорошо. — Аххх — Джи схватился рукой за сердце и резко отступил назад. — Ты слишком много времени проводишь с Хёнджином. — Хо встал и протянул руку, — Ты готов идти? Джи принял его предложение и позволил старшему подтянуть его к себе. — Я напишу тебе еще одну песню, если... — Джисон подражал паузе Минхо, и тот нахмурился — Ты снова пойдешь со мной в школу в понедельник. — Мы так не договаривались! — Очень жаль, но теперь это так. Ли резко вздохнул, откинув голову назад. Его рука все еще была в хановой руке , и он притянул Джисона ближе, и их плечи слегка соприкоснулись. — Отлично. Договорились, я провожу тебя в понедельник. Джисон игриво закатил глаза, — В чем подвох? — Никакого подвоха. — Минхо сжал его руку, — У меня нет работы по утрам в понедельник, и было бы неплохо составить компанию. Хан недоверчиво прищурился, — Я тебе не доверяю. Минхо серьезно посмотрел на него, глаза забегали вверх-вниз, изучая тело младшего, — А зря. На мгновение Джисон застыл на месте под ледяным взглядом Ли. Несмотря на утреннее тепло, он дрожал. Затем Минхо подмигнул, и весь его фасад разрушился. Джисон отпустил руку друга, чтобы оттолкнуть, — Ты такой тупой!

***

День Минхо прошел в сплошных ассамблеях и ленивых уроках. Чонин всю перемену ныл на то, что он единственный, кому еще нужно сдать задания, на что остальные в ответ жаловались, что он единственный, кто не сдал ни одного экзамена. Хан был прав, Хёнджин и Феликс нервничали, но и были взволнованы. Ликс не умолкал весь день. Весь перерыв, все финальные репетиции, и, по словам Сынмина, все занятия тоже. Хёнджин был более тихо обеспокоен, постукивал ногой, не особо ел, Минхо больше понимал его реакцию. Минхо хорошо умел скрывать свои эмоции. Он умел успокаивать свои движения, расслаблять напряженные мышцы и сохранять непринужденное выражение лица. Он умел казаться уверенным в себе, он умел казаться невозмутимым. В то утро он скрывал свой страх, встречаясь с Джисоном, как будто это ничего не значило. Шел рядом с ним, притворялся, что не чувствует бабочек, говорил себе, что ханова рука в его руке означает не более чем дружбу. Он шутил, флиртовал, как это часто делают друзья, и думал, увидит ли кто-нибудь правду за его словами. Хо был напуган, но иногда награда стоила нервов. Когда Джисон улыбался его шуткам и чувствовал тяжесть его головы на плече Минхо, это того стоило. — Ты выглядишь счастливым сегодня, Минхо. — Прокомментировал Чан, когда они вдвоем шли к художественному корпусу. Прозвенел последний звонок, и большинство учеников направились домой. — Чонин сказал, что вы с Джисоном гуляли сегодня утром. — И снова Чан проделал ужасную работу, пытаясь оставаться непринужденным. — Да, верно. — Пожал плечами Минхо, но он чувствовал, как потеплело его лицо, — Оказывается, мы живем не так далеко друг от друга. — Никогда бы не подумал, что вы так сблизитесь. — Чан погладил Минхо по розовым щекам, — Если бы я не знал тебя чуть лучше, я бы даже подумал, что он тебе нравится. Хо покраснел еще сильнее, а Чан захихикал от кажущейся невозможности его заявления. — Мы не настолько близки. — Пробормотал Ли, и Чан перестал смеяться. — Минхо, — Сказал он более серьезно, — Мне не нужно говорить тебе, что я рад этому, не так ли? — Нет, — Кивнул тот, — Не нужно. Некоторое время они шли в комфортной тишине, остановившись перед танцевальными студиями. Внутри слышался шум учеников, которые с волнением готовились к выступлению. Чан злобно усмехнулся, и Минхо тут же приготовился к тому, что ему не понравится то, что сейчас вырвется из уст хёна. — Чонин думает, что он тебе нравится. Ли фыркнул, — Чонин думает, что если хорошенько сосредоточиться, то можно мысли читать. Чан кивнул, его лицо выражало некое забавное разочарование избирательным интеллектом их младшего друга. — Это правда, ха-ха. — Умный ребенок. — С сарказмом сказал Минхо, и Чан снова захихикал. — Увидимся позже, Чан. — Улыбнулся Ли в последний раз, прежде чем открыть дверь и войти в танцевальную студию. Чан помахал рукой, когда дверь отъехала назад, разделяя их. Минхо знал, что Чан шутит, но слова все равно прозвучали неприятно. Минхо зашел слишком далеко. Это больше не было маленькой влюбленностью; Минхо был по-настоящему увлечен.

***

Джисон сидел на полу в ванной, наклонив голову и стараясь не вздрагивать, когда Лия подносила подводку очень близко к его глазу. Сынмин присел рядом с ними, с интересом наблюдая, как Лия аккуратно проводит карандашом по ресницам. — У Феликса будет день на славу. — Произнес Сынмин, взъерошив волосы Хана, в которых все еще преобладал синий цвет, — Это должен быть их вечер, а ты собираешься украсть центр внимания. Джисон попытался поднять брови, не двигая остальными частями лица, — Ким Сынмин, это прозвучало почти как комплимент. — Всё в порядке. — Пробормотала Лия, кончик ее языка сосредоточенно высовывался из левой части рта. Их лица были достаточно близко и Джисон почувствовал ее дыхание на своей коже — Он такой уродливый, что мы просто должны приукрасить его, чтобы он был на уровне всех остальных. У Хана от удивления открылся рот, а Сынмин разразился смехом. — Круто сказано. — Похвалил Лию Сынмин, и они обменялись рукопожатиями, а Джи лишь надулся. — Невежливо. — Пробормотал он, и Лия погладила его по щеке, — Перестань быть ребенком и закрой глаза. Джисон сделал то, что ему сказали, но при этом обиженно выпятил нижнюю губу, что вызвало смех Сынмина. — Ладно, можешь открыть снова. — Лия подняла карандаш, и Джи послушно открыл глаза. — Я совсем некрасивый? — Спросил Джисон, дразнясь. — Да. — Ответила Лия с прямым лицом, а затем усмехнулась — Нет, ты выглядишь симпатично. — Он похож на эмо боя. — Категорично заявил Сынмин, поглаживая щеку Джисона, — Но если тебе так нравится, — Простонал он, вставая, — Да, наверное, он миленький. Лия тоже встала, затем протянула руку, чтобы помочь Джи подняться. Джисон не понимал, как она может так устойчиво стоять на своих каблуках. — Ты же вроде не носишь эту толстовку. — Заметила Лия, и Хан потянул за рукава, стягивая их, пока розовая ткань не закрыла его руки. — Почему бы и нет. — Надулся тот. — Я только что потратила полчаса на то, чтобы нарядить тебя. — Девушка взяла со стойки свой телефон и сфотографировала его, — Ты можешь потратить три минуты на то, чтобы переодеться во что-нибудь более формальное. Джисон закатил глаза, но все же вышел из ванной, чтобы переодеться. Лия, как всегда, выглядела великолепно, поэтому он решил, что ему лучше переодеться, чтобы не смущать ее. Он ненавидел, что толстовка Томми все еще казалась ему домашней; ненавидел, что он все еще тяготел к ней. Джисон вошел в свою спальню и закрыл за собой дверь. Снаружи было слышно, как Лия и Сынмин уютно беседуют, но он не мог разобрать слов. Он был рад, что она так легко освоилась среди своих друзей. Она сделала его жизнь такой простой. Хан снял толстовку и оглядел свою комнату. Переступив через кучи одежды на полу, Джи открыл шкаф, который был почти пуст по сравнению с его общим количеством одежды. Его взгляд остановился на белой рубашке, все еще отглаженной после того, как он не надевал ее в последний раз. Простая, но формальная. Он возился с пуговицами, пытаясь застегнуть их. Джисон уставился на себя в зеркало. В такой одежде он чувствовал себя похожим на своего отца. Хан снова открыл дверь своей спальни, привлекая внимание Сынмина и Лии. — Хммм — Лия наклонила голову в сторону, уговаривая его, и, протиснувшись мимо Джисона, вошла в его спальню. Сынмин и Хан в панике переглянулись, после чего поспешили за ней. Если Лию и беспокоил беспорядок, она этого не показала. — Расстегни две верхние пуговицы. — Приказала Лия, и Джи так и сделал — Где твои украшения? Джисон переступил через беспорядок на полу, стараясь не привлекать к нему внимания, открыл правый ящик и достал тяжелую коробку. Лия взяла ее и бросила на кровать. — Это было нелегко. — Сказала она, как будто не могла в это поверить, — Сколько же у тебя всего?! Джи пожал плечами, нервно покручивая кольцо на руке, — Думаю, у меня есть немного... Сынмин открыл коробку, любопытство взяло верх, и его встретили серебряные цепочки и разноцветные драгоценные камни, некоторые стеклянные, некоторые настоящие. Ким присвистнул, — Черт возьми, сколько же это дерьмо стоит? — Не знаю, не я всё покупал. Папа дарит каждый раз, когда уезжает, так он извиняется. Большую часть я не ношу. Лия и Сынмин начали ковыряться в куче цепочек и всякой мелочевки, а Джисон просто сидел и смотрел. Ему не нравилось часто заглядывать в эту коробку. Несмотря на то, что он больше любил украшения, чем одежду, это было болезненным напоминанием о том, как часто его отец отсутствовал, и о его ничтожных попытках компенсировать пропущенное время.

***

Музыка гремела со всех сторон, заполняя зал. Минхо чувствовал, как в темноте к нему прижимаются тела других танцоров, их кожа была теплой и липкой. Застоявшийся воздух наполнил его легкие, и он глубоко вдохнул, готовясь к тому, что музыка стихнет, и на сцену выйдут слепые. Несмотря на все его слова о том, что он не боится, нервы начали подкрадываться, сердце учащенно билось, а пальцы беспокойно двигались. Завязка на рукаве развязалась, и Минхо стал возиться с лентой, пытаясь завязать ее еще раз, не видя, что делает. Справа от него Феликс нервно подпрыгивал на носках. Хо протянул руку и взял его за плечо, Феликс крепко сжал ее в ответ, не отпуская. С другой стороны от него стоял Хёнджин, молчаливый, но такой же нервный. Минхо протянул руку и тоже взял его за руку, на что Хван ответил согласием. Минхо не видел его в темноте, однако осторожное поглаживание большим пальцем тыльной стороны руки Минхо показало, что он благодарен. Музыка закончилась, и толпа разразилась аплодисментами, как и другие танцоры за кулисами. Минхо отпустил руки своего друга, чтобы похлопать, а Феликс издал пронзительный клич. Кто-то в толпе подражал ему, и, по мнению Хо, это был голос Джисона. Свет померк, и танцоры на сцене ушли, вытянув руки, чтобы ни на что не наткнуться. Прозвучали тихие пожелания удачи, и вдруг на сцену вывели Минхо, а за ним Феликса и Хёнджина. В толпе воцарилась ожидающая тишина, когда их команда пересекла сцену. Минхо присел, нащупывая ленту, обозначающую центр сцены. Его пальцы нащупали ее, немного отклонившись влево, он переместился и позволил Феликсу и Хёнджину использовать его в качестве ориентира. Зажегся свет, но прошло еще мгновение, прежде чем зазвучала музыка. Все трое были погружены в мягкое голубое сияние, застыв в исходной позиции. Казалось, что вся комната вдохнула воздух в предвкушении, Минхо казалось, что он вообще не может дышать.

***

Джисон и его друзья, несомненно, были самыми шумными из всех зрителей. Каждое выступление вызывало бурные аплодисменты и возмущенные возгласы и свист. Джисон указывал Лии на тех, кого они знали, и она выкрикивала их имена, подбадривая, несмотря на то, что никогда не встречала их, и они понятия не имели, кто она такая. Текущий танец закончился, и Хан услышал громкий свист Феликса из-за кулис. Джисон усмехнулся, приложил два пальца к губам и подражал свисту. Сынмин посмеялся над Чанбином, который попытался сделать то же самое, но не добился результата. Чан достал программу и прищурился при слабом освещении, — Это они? Прожектора поднялись, заливая сцену и трех танцоров мягким голубым светом. — Чан! Это они, быстрее! — Чонин торопил его, пока Чан возился со своим телефоном, пытаясь достать его из кармана джинсов. — Быстрее, быстрее, быстрее. — Повторял Чанбин, скорее всего, больше напрягая Чана, чем увеличивая его скорость. — Это действительно они? — Спросила Лия, слегка обхватив его запястье. — Я не знаю. — Джисон ответил, прищурившись на исполнителей. Синий свет размыл их черты, а расстояние между ним и сценой было слишком велико, чтобы полагаться только на форму их тела. Потом началась музыка. Песня, которую он знал вдоль и поперек, песня, которая была продолжением его самого. — Это они. — Вздохнул он, широко раскрыв глаза от удивления. Парни начали двигаться, и Джисон был явно очарован. Тишина, уже опустившаяся на аудиторию, усилилась, когда голос самого Джисона наполнил зал. Он отскакивал от стен, казалось, отовсюду, пока Хан не погрузился в звук, и все, кроме танцев, было заглушено. Танец соответствовал мягкости, безнадежности, отчаянию музыки, изображая историю так ясно, как Джи и не подозревал. Все трое двигались великолепно, но ханов взгляд был прикован к Минхо. В его танце было что-то такое непринужденное. Его ноги, казалось, едва касались пола, он словно парил. Это была самая настоящая форма себя, которую Джисон когда-либо видел. Таким был Минхо на самом деле. Это был первый раз, когда Джи видел его без маски. — Это прекрасно... — Прошептала Лия, сидя рядом с ним. Джисон мог только кивнуть, но это значало намного больше. Это были все звезды на небе. Уличные фонари, отражающиеся от мокрой мостовой. Это был ветер, нежно несущий перышко к земле. Это был первый поцелуй влюбленного и последнее прощание мертвого. Это был каждый день жизни Джисона и каждый миг жизни Минхо, потому что теперь это была не только песня Джи. Теперь она в равной степени принадлежала Минхо, и Хан был счастлив позволить ему исполнить ее. В его руках она была намного прекраснее. — Вау... — Вздохнул Чан, держа свой телефон перед собой. Технически им не разрешалось снимать, но пока никто их не остановил. — Я и не думал, что они будут настолько хороши. — Голос Сынмина застрял в горле, и он неловко кашлянул. Джисон фыркнул: эмоции Сынмина заставили его осознать, как строились и ломались его собственные. Он сглотнул, вытирая глаза, прежде чем на них навернулись слезы. Минхо вышел в центр сцены, и все внимание было приковано только к нему. Хан стоял слишком далеко, чтобы видеть его лицо, но почему-то эмоции были видны. Он смотрел на зрителей, безнадежно вытянув руки, когда его ноги оторвались от земли, Феликс и Хёнджин разделили его вес. Казалось, что Минхо смотрит прямо на него, хотя Джисон знал, что это невозможно. Он выглядел таким печальным, таким отчаявшимся. Каждый мускул его тела выдавал его горе и печаль, он напрягся в отчаянии, умоляя о помощи. Джи задавался вопросом, к чему он тянется и может ли он это сделать. Рука Минхо сомкнулась вокруг пустого воздуха, и он упал на землю, умудрившись сделать падение тяжелым и при этом изящно приземлиться. Его надежды рухнули вместе с ним, всё, за что он хватался, исчезло, последний шанс удержать его пропал. Песня закончилась, свет померк, а Минхо все еще лежал на земле, не давая зрителям времени смириться с его неудачей. Потрясенная тишина была оглушительной, а взрыв аплодисментов, раздавшийся через несколько секунд после этого, еще более оглушительным. Чан остановил запись и вскочил со стула, остальные быстро последовали его примеру. Джисон остался сидеть, не двигаясь с места. Лия, которая тоже поднялась, протянула ему руку. Хан уставился на девушку расширенными глазами, но потом согласился. — Это было пиздец как невероятно! — Закричал Чанбин, его голос был едва слышен из-за грома аплодисментов. — Кто разрешил вам быть такими охуенными! — Присоединился Сынмин, и вскоре все шестеро выкрикивали комплименты так громко, как только могли. Свет снова поднялся, Хан и его друзья по-прежнему сидели на своих стульях. Одна за другой группы выходили и кланялись, начиная с младших и заканчивая старшими. Последними вошли Феликс, Хёнджин и Минхо. Они блестели от пота, широко улыбались, сияли, они были звездами. Джисон громко свистнул, и на этот раз он знал, что они его заметили. Минхо смотрел прямо ему в глаза, его ухмылка была шире, чем когда-либо. В груди Джи вспыхнуло что-то похожее на гордость, когда Минхо улыбнулся ему, и когда они поклонились. Это была его песня. Это были его друзья. Глаза Джи снова заслезились, но на этот раз не от грусти.

***

Минхо чувствовал только радость, чистую радость, текущую по его венам, как нектар. Его руки соединились с руками Хёнджина и Феликса, счастье пробежало через них, разделяя эмоции. Он слетел со сцены, как только свет померк, аплодисменты запечатлелись в его мозгу, а улыбка была такой сильной, что казалось, будто его мышцы могут застыть в таком состоянии на несколько дней. Его учительница была в восторге, она крепко обнимала каждого ученика, прежде чем приступить к следующему. Минхо обнял ее в ответ, спрятав ее голову под подбородком и прошептав слова благодарности. Из всех учеников Минхо был благодарен больше всех. Иногда танец был его спасательным кругом, иногда он чувствовал себя как перед лицом смерти, но в конце концов именно он дал ему будущее. — Пойдем, — Феликс потянул его за руку, улыбаясь от уха до уха, глаза сияли, — Остальные ждут нас! Минхо снова схватил Хёнджина за руку, и все трое побежали по коридору, ведущему к остальной части зала. Хёнджин засмеялся, когда Феликс споткнулся в своей спешке, толкнув всех троих вперед. Хо тоже засмеялся; кажется, он никогда не был так счастлив. В зале включили свет, и теперь зрители казались намного реальнее, так как Минхо наконец смог их видеть. — Это они там? — Спросил Хван, указывая на группу людей, которых Хо не мог разглядеть. Феликс поднялся на носки, чтобы соответствовать росту Хёнджина, и посмотрел поверх голов стоящих зрителей. — Да, они! — Взволнованно воскликнул тот, — Я вижу синие волосы Лии и Джисона. — Лия здесь? — Минхо, похоже, был удивлен. — Да. — Рассеянно ответил Ликс, уже прокладывая себе путь через толпу, Минхо и Хёнджин шли следом — Мы попросили ее прийти... Ребята! — Феликс оборвал себя, обращаясь к друзьям и привлекая внимание группы. Вокруг танцоров столпились тела. Групповые объятия, все в поту, сценическом гриме и бесконечных улыбках. — Это было охуенно! — Усмехнулся Сынмин, потянувшись, чтобы пожать хвановы плечи. Хёнджин застенчиво улыбнулся, а его щеки порозовели. — Не могу поверить, что вы так долго держали это в секрете. — Чан покачал головой, с гордостью глядя на них. — Когда это я позволял тебе видеть что-то до того, как оно будет готово? Сзади раздался легкий кашель, и Минхо обернулся, чтобы увидеть Хана, его лицо выглядывало из-за трех самых больших букетов цветов, которые Ли когда-либо видел. — Джисон! Они просто огромные! Как я могу превзойти их?! — Глаза Феликса было словно по пять копеек. Джи пожал плечами и протянул Феликсу ярко-желтый букет, — Точно не сможешь. Сынмин наклонился и прошептал на ухо Минхо, — Они делают это каждый раз, когда кто-то из них выступает, это стало своего рода соревнованием. Они пытались втянуть в это и меня. Минхо кивнул головой в знак понимания. Ему понравилась идея, это было мило. Хёнджин смотрел на Джисона, когда белые розы были вложены в его руки, — Сони.. — Слова его подводили — Они потрясающие.. Джисон хихикнул, — Прямо как ты. Щеки Хвана вспыхнули, а в груди Минхо поднялась смесь сочувствия и ревности. Они оба знали, что Хан не имел в виду ничего подобного, но это не помешало его словам произвести эффект. Хёнджин поднес цветы к лицу и глубоко вдохнул. У Минхо было ощущение, что эти цветы значат для Хёнджина гораздо больше, чем Джисон. Затем Хан повернулся к Минхо, и весь мир замедлился. На нем снова был макияж, и он выглядел так же прекрасно, как и на фотографии. Он улыбнулся своей улыбкой в форме сердца, протягивая последний букет. Руки Ли дрожали, когда он принимал его, Джисон легонько провел пальцами по стеблю. — Я решил подарить их и тебе. — Покраснел Джи — Ты не обязан принимать, если не хочешь. Они не такие дорогие, как у Хёнджина, но я подумал, что они тебе подойдут, так что... — Джисон покраснел еще сильнее, понимая, что бредит — Да... Они были прекрасны. В отличие от цветов Хвана, они не были одного вида, и в отличие от цветов Феликса, они были разных цветов. Они напомнили Минхо полевые, которые росли на холме в городе его бабушки, из которого он когда-то убегал. — Мне они нравятся, — Улыбнулся Ли, — Спасибо. Джисон снова улыбнулся, и сердце Минхо забилось в невероятном ритме. Он хотел, чтобы улыбка Джи осталась в его памяти. Он хотел потянуться к младшему, чтобы его рука встретилась с хановой, а не замкнулась в воздухе. Он никогда не хотел падать из-за того, что Джисона не было рядом. — Эй, — Лия столкнулась с ним боком, — Это было потрясно. Хо усмехнулся и ударил ее в ответ, — Спасибо. — О, — Внезапно вздохнул Хан — Я забыл, Деён попросила меня пожелать тебе удачи. Лия подняла брови на Минхо, а затем снова повернулась к Джисону. — Мило с ее стороны. — Улыбка Хо вдруг стала фальшивой. — Да. — Нахмурился Хан — Она сказала, что придет, но не смогла в последнюю минуту. Минхо и Лия посмотрели друг другу в глаза. Что-то определенно случилось, Деён не просто пропустила что-то. Минхо был слишком счастлив, чтобы беспокоиться об этом.