hating you (loving you)

Когда Минхо было восемь лет, отец поцеловал его в лоб и вышел через парадную дверь. Минхо мало что помнил о восьмилетнем возрасте, но этот день он помнил отчетливо. На нем был синий свитер, который бабушка прислала ему на Рождество, а на отце - коричневые кожаные рабочие ботинки. Ковер только что почистили, и Минхо почти чувствовал, какой он мягкий под его коленями. Хо был слишком мал, чтобы понять, что это было последнее прощание его отца. Он продолжал играть со своими детскими кубиками до самой ночи, пока не вспомнил, как спросил у мамы со слезами на глазах: "Когда папа вернется домой?" и не совсем понял ответ: "Не скоро, Минхо". Возможно, в то время он был слишком мал, чтобы понять, но его уход не оставил Минхо равнодушным. Минхо всегда говорили, что он привязчивый ребенок, но после ухода отца он вцепился в мать так, словно она тоже могла исчезнуть из его жизни без предупреждения, И вот спустя пять лет она так и сделала. Когда парню было тринадцать, его мама была вырвана из его мира. Возможно, его хватка была недостаточно крепкой, потому что, как бы крепко он ее ни держал, кровь продолжала течь, а ее жизнь ускользала из его пальцев. Минхо не мог вспомнить, что на ней было надето, но картина ее одежды и его рук, испачканных красным, все равно оставалась в его памяти. Она умерла на тротуаре, и на этот раз Минхо был достаточно взрослым, чтобы понять, что ее прощание было навсегда. Внезапно Ли стало не за что ухватиться. Он бродил бесцельно и безнадежно. Он был зол и напуган. Ему было больно. Он говорил себе, что никогда больше не полюбит, потому что больно было только тогда, когда они исчезали, но любовь приходит легко, когда ты в отчаянии. Киву был таким ярким, что Минхо забыл о своем обещании самому себе. Любовь к Киву пришла так естественно. Киву не говорил ему, что мир прекрасен, но иногда, в темноте, он заставлял Минхо думать, что так может быть. Минхо не боялся, что Киву исчезнет, но поскольку мир жесток и ироничен, он исчез. Хо переехал в город, одинокий и снова обиженный. Он снова дал обещание, но, конечно, оно не продержалось долго, потому что, несмотря на боль, любить для Минхо было легко. Он любил Чана. Он любил Чанбина. Он любил членов своей танцевальной команды, И он любил Джисона. Для Минхо, свернувшегося калачиком на полу в гостиной Лии, вокруг которого продолжалась вечеринка, Джисон, выбравший Томми, чувствовал себя так, словно он исчез из его жизни. Сердце Минхо ужасно болело. Все эмоции выползли в рот и выплеснулось на пол вместе с захлебывающимися рыданиями. Его руки вцепились в ковер, отчаянно желая, чтобы он мог просто притянуть Хана к себе и обнять. Кожа его куртки вдруг стала казаться тесной и удушающей. Ребра Минхо казались слишком маленькими, чтобы дышать. Дверь захлопнулась. Ли не двинулся с места, он даже не попытался поднять голову. — Минхо. — Голос Чана был серьезным и властным, Хо ещё больше скрутился в клубок. — Минхо вставай. Сейчас же. Чан дернул парня за воротник куртки и поднял с ковра. Минхо чувствовал себя тряпичной куклой в его руках. — Что, блять, происходит? — Прорычал Чан на ухо младшему, прижимая к себе, крепко сжимая рукой предплечье Минхо. А Минхо не мог ответить. Слезы продолжали падать по его лицу, беззвучные и очевидные. Другая рука Чана успокаивающе скользила по его спине. Даже когда Чан был зол, он был заботлив. В комнату влетела Лия, и Чан ожидающе вскинул голову. Минхо и раньше думал, что она выглядит панически, теперь же она выглядела откровенно испуганной. Ее темно-синие волосы обрамляли бледное, широко раскрытое лицо. Ее руки танцевали на дверной раме, быстрые постукивания совпадали с ее неглубоким дыханием. Она нервно сглотнула, — Я не могу найти его. Он пропал. Голова Хо поплыла. — Черт, черт, черт, черт, черт, черт, черт, — Клялся Чан, задыхаясь, — Мы должны найти его, черт возьми. Он не может исчезнуть! Пальцы Минхо сомкнулись на манжете его куртки. — Что случилось? — Его голос был очень слабым, даже сам Минхо мог услышать, как жалко он звучит. Лиа снова сглотнула, и рука Чана напряглась вокруг талии Хо. — Он ударил его... — Прошептала Лия через мгновение напряженной тишины. Минхо встретился с ней взглядом, и ее рука замерла на дверной раме, — Он ударил Томми. Сердце парня на секунду остановилось. — Он ударил его. — Повторил Минхо, его руки дрожали. Он прошептал это так тихо, что не был уверен, произнес ли он это вслух. Что-то зашевелилось в его груди, эмоция, которую Ли не знал, как обозначить, эмоция, которая была похожа на эгоистичную надежду. Чан сжал челюсти. Мышцы на его шее напряглись, и Минхо понял, каким страшным может выглядеть его друг, когда волнуется. Минхо вдруг понял, что Чан понятия не имеет, кто такой Томми. Для него Томми было просто именем, именем мальчика, который обидел Джисона до такой степени, что тот стал применять насилие. — Мы должны найти его, пока он не натворил еще что-нибудь безрассудно — Чан повернулся к Минхо, его взгляд был жестким, с легким обвинением, и Хо не мог винить его за это, — Ты был с Джисоном раньше. Ты что-нибудь сказал? Минхо знал, что это означает "это твоя вина?", но был благодарен, что Чан не сказал этого прямо. Минхо сглотнул. Это действительно была его вина. По крайней мере, так казалось. Если бы он не сказал Джи правду, если бы он солгал, как всегда, возможно, он мог бы продолжать эгоистично держать Хана рядом с собой. Может быть, если бы он солгал, он мог бы продолжать притворяться, что дружба с Джисоном значит больше. — Я думаю, это я виноват. — Ужас разлился по телу Ли. Его колени задрожали, а Чан крепче обхватил его за талию, чтобы не дать ему рухнуть на пол. — Это не так. Деён стояла в дверях, в одной руке она деликатно держала пакет с замороженным горошком. Ее прекрасные черты были испорчены ядовитыми каплями беспокойства. При виде ее сердце Минхо сжалось от страха. Он больше не знал намерений Деён. Она слишком выросла. Она выглядела совсем не так, как тогда, когда они танцевали вместе. Возможно, она изменилась так же сильно, как и он. Может быть, он не мог доверять ей так, как думал. Деён вздохнула и уронила горох на землю. Зажим, закрывающий мешок, сорвался, и маленькие зеленые горошины высыпались на ковер. Её руки были в крови, она вытерла их о платье, и на белоснежной ткани остались алые полосы. Ее помада выделялась на фоне бледной кожи точно таким же оттенком, как будто кровь была частью наряда с самого начала. Деён протянула окровавленную руку, и это было похоже на подношение. Минхо принял ее, вложив свою ладонь в ее. Кровь Томми была липкой, но ее прикосновение успокаивало. Может, Хо не следовало, может, он слишком легко доверял, но не стал убирать свою руку, и он знал, что не может ненавидеть ее. — Ты не виноват, что Томми повел себя как придурок. Ты не виноват, что я пыталась испортить жизнь Джисона и вернуть его в свою. Ты не виноват, что Джисон боится, — Деён потирает тыльную сторону ладони, а Минхо хочется плакать, — Ты должен перестать винить себя, Минхо. Ты ни в чем не виноват. Слезы снова покатились по щекам парня. Все, что он мог сделать, это молча кивнуть. — Ты знаешь, где он может быть? — Спросил Чан, с надеждой глядя на Деён. Чан и ее не знал. Но, глядя на девушку, он мог сказать, что, возможно, она знает Джисона лучше, чем кто-либо из них. Она знала все о прошлом Джи, о котором он никогда не говорил. Деён покачала головой. — Джисон никогда не был предсказуем в своих побегах. Он бежит от вещей, а не навстречу им. Чан отвесил челюсть и встал прямо. Простым изменением позиции он превратился из мальчика, полного беспокойства и гнева, в решительного лидера. Даже его рука, обхватившая тело Минхо, вдруг стала более устойчивой. — Мы должны найти его, пока он не ушел слишком далеко. Чанбин может отвести остальных домой, а мы трое, — Он жестом указал на себя, Лию и Минхо, — Мы найдем его.

***

На улицах стояла тихая и тревожная атмосфера. В воздухе висела жара, от которой Минхо чувствовал себя липким и горячим в своей куртке. Ночь была темной. Густые облака осели на небе, закрывая свет, который давала маленькая луна. Фонарик телефона Минхо, казалось, освещал лишь небольшую часть дороги перед ним, остальной мир оставался темным и неизвестным. Казалось маловероятным, что он сможет найти Джисона на крошечном освещенном участке Хо дрожал, несмотря на жару. Странные звуки в кустах заставляли его ползать по коже. Он пожалел, что предложил Чану разделиться. Разве он не насмотрелся фильмов ужасов, чтобы понять, что это плохая идея? — Джисон. — Тихо позвал Минхо. Была глубокая ночь, и Ли был уверен, что пригородные семьи не обрадуются, если он выкрикнет имя друга, особенно когда есть большая вероятность, что его там вообще нет. Какая-то его часть надеялась, что Джисона там нет, что Минхо не найдет его, потому что, как бы сильно Минхо ни жаждал тела Хана, он боялся того, что скажет ему, когда они встретятся лицом к лицу. В конце концов, Джисон не выбрал Томми, но это не значит, что он выберет Минхо. Возможно, он просто продолжит бежать. На экране телефона высветилось уведомление. 12.45: Он отвечал на твои звонки? Джисон не отвечал. Минхо нажал на сообщение Лии, чтобы ответить, но Чан успел раньше него.

12.45: Нет. Он больше не звонит. Либо он разрядился, либо он его отключил.

Минхо прикусил губу. Это был нехороший знак. Но он все равно нажал на контакт Джисона. На мгновение Хо почувствовал себя виноватым за то, что подписал его как "Хан Джисон", оно показалось ему слишком холодным, но когда Минхо был каким-то другим, кроме как холодным. Его сердце сжалось от доли правды. Он уже давно не был холоден к мальчику. Чан не ошибся, звонок сразу перешел в сообщение. Записанный заранее джисонов голос радостно зазвучал в трубке. — Привет! Это Джисон! Не трудись оставлять сообщения, я их никогда не проверяю! Если хочешь, отправь смс. Я перезвоню, как только смогу! Хихиканье Хана наполнило темноту, на мгновение согрев Минхо, после чего телефон подал сигнал, оборвав его смех, и начал записывать сообщение. Минхо снова погрузился в одиночество. — Где ты, малыш? — Прошептал Хо, прежде чем заставил себя повесить трубку. Он снова почувствовал себя одиноким. Старушка, выносившая мусор в халате и тапочках, остановилась, чтобы посмотреть, когда Минхо, спотыкаясь, прошел мимо. Его лицо разгорелось от напоминания, что он все еще носит кошачьи уши, но смущение не помешало ему окликнуть ее. — Вы случайно не видели, как мимо проходил мальчик с темно-синими волосами? — Хо сделал паузу, — Он одет в платье. Женщина уставилась на него, и Ли покраснел. Он знал, что выглядит сумасшедшим, но он был в отчаянии. — Нет, — Женщина слегка сморщила нос, ее глаза забегали вверх-вниз, рассматривая его яркий макияж глаз и узкие рваные джинсы, — У нас тут нет таких, как вы. Ее тоненький высокий голос был наполнен такой ненавистью и отвращением. Гнев вскипел в жилах Минхо. Его агрессивная часть, та часть, которая дремала, та часть, которая думала, что, возможно, ударить старушку ногой - это нормально, зашевелилась во сне. Хо глубоко вздохнул, успокаивая ее. Ему нужно было найти Джисона. Вот что было важно. — Ох, простите за беспокойство. Минхо знал, что его слова звучат горько, но он держал язык за зубами, и этого было достаточно. Горечь была наименьшим, чего она заслуживала. Женщина бросила мусор в урну и зашагала обратно в дом, хотя Ли видел, как она смотрит на него сквозь занавески, проверяя, не остался ли он без дела. Часть Минхо жалела, что он ничего не сказал. Что-нибудь остроумное. Что-нибудь, что поставило бы ужасную старуху на место. Что-то грязное. Что-то, что Чан, вероятно, не одобрил бы. Но Минхо ничего не сказал. Она вернулась в уют своего дома, чтобы задыхаться в собственной ненависти. — Надеюсь, она несчастна. — Прошептал про себя Минхо, едва сдерживаясь, чтобы не пнуть ее мусорные баки по дороге мимо. Ее мусор пах гнилью и испорченностью. Этот запах, казалось, не покидал его, пока он шел по дороге, а может, это были отголоски ее слов. Ваш тип. Он сплюнул на дорогу. Задним числом пнуть женщину показалось хорошей идеей. У Минхо зазвонил телефон. Он с трудом достал его из кармана. Его сердце бешено колотилось. Это был Чан? Что-то случилось? Нашел ли он Джисона? Сердце Ли остановилось на мгновение, потому что имя, ярко светившееся на экране, принадлежало не Чану. Это был сам Джисон. Хо ответил на звонок торопливыми, трясущимися руками и неуверенно прижал трубку к уху. — Алло? — Минхо прошептал, — Джисон? Парень на другом конце линии фыркнул. — "Извини, я пропустил твой звонок." Прости, что пропустил твой звонок? И это все? А как насчет "Прости, что причинил тебе боль", "Прости, что сбежал?", "Прости, что выбрал его, а не тебя?". — Все в порядке. Джисон снова фыркнул. — Ты в порядке? — Спросил Минхо после минутного молчания. — Не совсем. — Слабо ответил Джи после столь же долгого молчания. — Ох... — Это было все, что смог сказать Минхо, но он хотел сказать гораздо больше. Он хотел, чтобы Джисон знал, как он был сломлен без него. Он хотел, чтобы Джисон извинился. Он хотел, чтобы Джисон был рядом с ним. Он хотел, чтобы Джисон любил его. — Ты можешь приехать за мной? — Прохрипел Хан, и все, что Ли хотел сказать, вылетело в окно. — Конечно. — Потому что Минхо всегда ставил Джисона выше себя.

***

Хан все еще был в скейтпарке, когда пришел Минхо. Он сидел, скрестив ноги, перед своей картиной и смотрел на нее заплаканными глазами. — Привет. — Прошептал младший, когда Ли бесшумно опустился и сел рядом с ним. Их руки соприкоснулись, и это прикосновение было успокаивающим. — Привет. Кто-то нацарапал метку на крыле орла, полностью разрушив целостность произведения, но Минхо полагал, что такова природа уличного искусства. Он ничего не сказал об этом Джисону. — Надеюсь, написанные мной слова больше не имеют значения. — Джи прочитал фиолетовые слова под картиной вслух, его голос был слабым и хриплым. По его щеке скатилась слеза. Рука старшего дернулась на тротуаре рядом с ним, так хотелось вытереть их и прижать лицо Джисона к себе. Он хотел прижать Хана к себе так близко, чтобы никогда больше не расставаться с ним, потому что, хотя ему и было больно, потерять Джи было бы еще больнее. Джисон переплел их пальцы. Минхо крепко держал его руку, молча наблюдая за тем, как парень плачет. — Ты ведь был влюблен в него, не так ли? — Тихо спросил Хо, потирая большим пальцем тыльную сторону руки друга. Джисон, казалось, не мог говорить. Его рот дергался, словно готов был закричать, или заплакать, или взвыть, но ни звука не выходило. Он зажмурил глаза, и Минхо крепче сжал его руку. Джи кивнул, и это, похоже, стало последней каплей. Он упал боком на тело Ли, зарылся лицом в его грудь и вцепился в его рубашку маленькими, сжатыми кулачками. Руки Минхо автоматически поднялись, чтобы обнять, притягивая ближе и поглаживая успокаивающими кругами теплую кожу спины. Возможно, он был эгоистом, раз так воспользовался уязвимостью Джисона. Хан искал утешения, а Минхо использовал это как возможность снова прижать его к себе. Но, возможно, эгоистом был именно Джисон. Всего час назад Хан вырвал сердце Минхо, а теперь он здесь, плачет в его объятиях. Сможет ли Джисон вот так поддержать Минхо? Если бы Ли пришел к Хану в слезах, обнял бы Джисон так Минхо? Ли сомневался в этом. Никто и никогда не был так рядом с ним. Я всегда выберу его, а не тебя. Горечь снова просочилась в его сердце. На мгновение ему захотелось сбросить с себя младшего, закричать, чтобы Джисон понял, насколько он сломлен, но если бы Джисон знал, разве он все еще так цеплялся бы за Минхо? Может быть, Джи и не смог бы поддержать Минхо в такой ситуации, но он обращался к старшему, когда ему нужно было утешение, и, возможно, этого было достаточно. Минхо проглотил кислый вкус, пока вместо него не осталась только сладость джисоновой кожи на его собственной. Потому что Минхо был эгоистом, и Минхо был сломлен. Он позволял боли бродить внутри него, он позволял ей гнить в нем изнутри. Он готов причинять боль бесконечно, если это означает, что люди вокруг него будут рядом. — Я так его любил. — Хныкал Хан, уткнувшись в мягкую ткань рубашки друга. Он звучал так крошечно и уязвимо. — Все хорошо. — Мягко пообещал Минхо, проводя пальцами по его волосам. Корни уже начали пробиваться, хотя черный цвет был едва заметен на фоне такого же темно-синего. — Почему я не могу его забыть? Ли не знал, что ответить. Одна из его рук переместилась на лицо Джи и провела по раковине уха. — Я не знаю. — Я больше не хочу, чтобы мне было так больно. Я тоже не хочу, Но Минхо будет больно, если это означает, что Джисон останется рядом с ним. — Пойдем, — Хо поднял младшего на руки и поставил его на ноги. Хан опирался на него, полностью полагаясь на Ли. Эта зависимость успокаивала, — Мой дом недалеко.

***

В квартире Минхо все еще пахло затхлостью; гниющие половицы все еще не починили. Окна были маленькими и пронумерованными, что давало ограниченное освещение. Вся квартира казалась крошечной и грязной. — Извини, — Произнес Минхо, хотя Джисон не высунул голову из-под рубашки Хо, чтобы посмотреть, за что он извиняется, — Моя квартира не самая лучшая. — Все в порядке. Минхо усадил парня на диван. Диван был б/у, и Ли только сейчас заметил, насколько он потрепанный. Хан подтянул колени к груди, а платье Хёнджина собралось вокруг его талии. На Джисоне были только трусы, и Минхо покраснел и резко отвел взгляд. Джи никак не отреагировал. — Я принесу тебе одежду, чтобы ты переоделся. — Пробормотал Минхо, покраснев от жара и унижения. — Окей. Джисон не поблагодарил. Ли вздохнул с облегчением, когда закрыл дверь своей спальни. Он покачал головой, стараясь не думать о том, какой гладкой выглядела голая кожа бедер младшего. Минхо порылся в своем гардеробе. Он вытащил новую футболку, которую надевал всего пару раз, и треники. Для них было слишком жарко, но Минхо не хотел рисковать, чтобы снова увидеть джисоновы ноги. Хан не двинулся с дивана. Минхо положил одежду рядом с ним. — Если хочешь, можешь переодеться в ванной. — Неловко сказал Хо, стараясь смотреть куда угодно, только не на Джисона. Платье все еще было на его талии. Хан не подал виду, что заметил это. — Окей. Джи поднялся с дивана, платье упало на место. Минхо отвернулся, когда он вошёл в ванную. Старший не хотел думать о том, что Джисон раздет. Одежда Минхо была немного великовата для плеч и талии Хана, но не настолько, чтобы полностью утопить его. Хо был втайне немного разочарован, он хотел видеть Джисона в его одежде ужасающе крошечным. Вместо этого Джисон просто выглядел уставшим. — Хочешь чего-нибудь поесть? — Предложил Минхо, скорее для того, чтобы заполнить тишину, чем для чего-то еще. Джи покачал головой, — Нет, я просто хочу спать. Минхо отнес младшего в спальню, поблагодарив богов за то, что накануне сменил постельное белье. Джисон без секундного колебания забрался под одеяло, свернулся калачиком и прижал одеяло к груди. Хо сглотнул. Хан выглядел таким правильным, здесь, в его одежде, в его постели. Минхо отвернулся, покачав головой. Ему нельзя было так думать. — Куда ты идешь? — Джи поднял голову от подушки и посмотрел на старшего круглыми темными глазами. Ли снова сглотнул. — Просто смыть макияж. Я тебя не оставлю. Вода была прохладной и освежающей на лице Минхо. Она стекала с его носа, подбородка, ресниц. В кармане зажужжал телефон. 2.17: Ты отвез его домой?

2.18: Да.

Хо был уверен, что Чан имел в виду собственный дом Джисона. Чану не нужно было знать правду. Свет был выключен, когда Минхо снова открыл дверь своей спальни. — Что ты делаешь? — Усталый голос младшего доносился откуда-то из темноты. Минхо прищурился, пытаясь разглядеть его фигуру. — Не волнуйся, я всего лишь собираю одежду. Иди спать. Минхо на ощупь добрался до шкафа. Он вслепую вытащил мягкую рубашку, не желая больше будить мальчика включением света. На диване не было одеял, но у Ли не было запасных, а Джисон был слишком укутан в те, что лежали на его кровати, чтобы Минхо даже не подумал взять одно. Куртка была в самый раз. — Не уходи, — Прошептал Джи, и Ли остановился у двери, — Останься со мной. — Хорошо. — Потому что старший сделал бы все, что попросил Джисон. Минхо почувствовал на себе взгляд Хана, когда отвернулся и переоделся в рубашку, которую достал из шкафа. Ткань висела свободно и мягко прилегала к его коже. Джисон хихикнул, когда Хо споткнулся и попытался снять с себя узкие джинсы. Старший тоже засмеялся, но он знал, что звучит нервно. Джисон зашевелился, и Минхо неуверенно забрался рядом с ним. Простыни были прохладными и приятными, как и то, что его тело легко прилегало к телу Джи. — Спасибо, что присмотрел за мной сегодня. — Прошептал Хан, прижимаясь к парню, что его спина оказалась прижатой к груди Минхо. — Все нормально. — Прошептал Ли в ответ, хотя это было не так. — Я испортил вечеринку Лии, не так ли? — Она не сердится на тебя. Джи подтянул одеяла к своей груди и сжал их в кулаки. — Я не заслуживаю тебя, Минхо. Хо придвинулся ближе к нему. Достаточно близко, чтобы кончики его волос щекотали нос Минхо, а тепло его кожи согревало грудь старшему. — Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину перед тобой? — Сонно пробормотал Хан. Минхо едва слышал его. — Просто сядь рядом со мной в автобусе на следующей неделе. — Вздохнул старший, проводя рукой по волосам парня, но он лгал. Когда Минхо закрыл глаза, все, что он мог видеть, это глаза Джисона, которые смотрели на него, веря, что он лжец, и все, что Минхо мог чувствовать, это горькое послевкусие чего-то, что по вкусу немного напоминало предательство. Джи не извинился за свои слова, и Минхо снова остался ждать.