hating you (loving you)

Вода в ванне остыла, и всепоглощающая паника Минхо перешла в спокойное состояние оцепенения. Его пальцы сморщились, а ногти стали мягкими и легко ломались. Минхо опустился в ванну и позволил своей голове опуститься ниже поверхности воды. Он закрыл глаза и задержал дыхание, пока не начал видеть пятна яркого цвета на фоне темных внутренних уголков век, когда он всплыл на поверхность, задыхаясь, с горящими глазами, в которые просочилась мыльная вода. Все пузырьки, которые образовались от шампуня Джисона, рассосались и исчезли, но запах ванили по-прежнему витал на всех поверхностях маленькой комнаты. Хо постепенно привык к этому запаху после долгого пребывания в комнате, и как бы ему ни хотелось возненавидеть его, он подсознательно чувствовал себя комфортно. — Я расстроен, — Сказал себе Минхо. Его голос эхом отразился в кафельной комнате, отскочив назад достаточно поздно, чтобы его собственный голос звучал неестественно. Как будто это была запись, — Но я люблю его. — Высказав свои чувства, он ничем не оправдал их перед самим собой. Минхо бросил кусок мыла, лежавший на бортике ванны, в душевую сетку. Оно с громким стуком ударилось о стекло, мягкое мыло расплющилось и с плеском упало в воду. На экране остался след, на который Минхо тупо уставился. Он хотел разозлиться на Джи за то, что тот сбежал, он знал, что имеет на это полное право, но все, что он чувствовал, это ужасную тоску. Он тосковал по той версии Джисона, которой не существовало. У нее не было барьеров, и она могла свободно принять любовь Минхо. И так же легко могла вернуть ее. Но это был не Джисон. Это был не тот мальчик, которого он любил. Хан был напуган, прекрасен и ужасен. Он был злым, добрым, эгоистичным и прекрасным. Ему было семнадцать, и он застрял в сердце, разбитом тремя годами ранее. Он скучал по родителям и прожил свои подростковые годы в одиночестве, не имея никого, кто мог бы научить его расти. У него была улыбка, как солнечный свет, красивые глаза и потрясающий ум. Это был Джисон. И Минхо любил его. Версии, в которой Джи не боялся бы любви, не существовало, и Минхо чувствовал себя виноватым за то, что желал такой версии. Это не было похоже на то, что Хан был товаром, который можно было починить или вернуть в обмен на более новую, блестящую модель. Но все же Минхо знал, что не заслуживает этого. Теперь он достаточно уважал себя, чтобы понять, что достоин большего, чем то, как с ним обращался Джисон. Натренированное ухо Ли услышало щелчок двери квартиры, когда замок был отключен, и его сердце подпрыгнуло. Минхо быстро сел, вода из ванны хлынула вперёд, как волна, и выплеснулась через край. — Хён? — Позвал голос, не принадлежащий Джисону, и Минхо снова погрузился в воду, когда разочарование и тоска вернулись. Тоска причиняла боль. Как заноза в сердце Хо. Как вода в лёгких. Как жевать собственный язык. Это было похоже на утопление и на то, что он тонет. Минхо не ответил, когда к первому голосу присоединился второй. Он узнал их. Конечно, он узнал их. Но это был не Джисон. Они не были теми, кого он ждал, поэтому Минхо просто позволил им искать. Феликс нашел его первым. Минхо прислушался, когда шаги приблизились к ванной и остановились прямо за дверью. Наступила тишина, мальчик колебался, прежде чем легонько постучать. — Хён. — Позвал Ликс своим мягким глубоким голосом. Минхо не ответил, но он знал, что Феликс слышит шум вентилятора и тихие звуки воды, движущейся вокруг него. Хо смотрел, как медленно поворачивается дверная ручка, но закрыл глаза, пока Феликс не заглянул внутрь. Может быть, если он притворится спящим, они оставят его в покое. Уязвимость перед младшими пугала Ли, который вырос, притворяясь бесстрашным и неприкасаемым. Феликс издал крошечный удивленный звук в глубине горла. Это было невинно, трогательно, и Минхо захотелось еще глубже погрузиться в воду. — Хёнджин, — Раздался нерешительный голос Феликса, отражаясь от гладкого кафельного пола и стен, — Он здесь. По квартире разнесся громкий треск: Хёнджин опрокинул один из стульев на кухне, торопясь добраться до ванной. Минхо не понимал, как Хван может так хорошо контролировать свои конечности во время танца, но быть таким неуклюжим в остальное время. Как и у Феликса, шаги Хёнджина прекратились, как только он достиг дверного проема. — Ох, дорогой. Обычно Минхо протестовал бы против такого прозвища, но ласка и беспокойство в голосе Хёнджина заставили Хо и его разбитое сердце расплакаться. В отличие от Феликса, Хван не остался в дверном проеме и протиснулся внутрь, чтобы встать у края ванны. Красные веки Ли стали черными, когда тело Хёнджина наклонилось вперед и загородило свет. Феликс нервно последовал за ним. — Привет, Хён. — Мягко произнес Хёнджин, аккуратно смахивая мокрую челку Минхо со лба и глаз. Хо должен был знать, что они не позволят ему так просто уйти от их опеки. Приоткрыв один глаз, он увидел, что над ним склонился Хёнджин, а чуть поодаль стоит Феликс. У обоих были влажные волосы и забрызганная дождем одежда. Нижняя губа Ликса покраснела и распухла от того, что он нервно жевал ее, а глаза Хвана были красными, как будто он недавно плакал. Минхо открыл второй глаз. — Привет, — Голос Минхо был хриплым от непривычки и плача. Он звучал жалко, — Ты нашел его? Хёнджин не встретился с ним взглядом. Позади него Феликс покачал головой. — Пока нет. Минхо погрузился в воду, а двое других парней нервно посмотрели друг на друга. Феликс откинул волосы за ухо и прочистил горло. — Они все еще ищут, — Пробормотал Ликс, — Лия сказала, что он приходил к ней сегодня утром, но не задержался. Что бы он ни сделал, он сильно разозлил ее. Но она выглядела обеспокоенной. — Не сдавайся, — Перебил Феликса Хёнджин, пытаясь ободряюще улыбнуться, — Они найдут его. Я не сдаюсь. Все, что у меня есть, это ужасная надежда, за которую я не могу не цепляться. Минхо ничего не сказал, и Феликс снова прикусил губу. Хо мог сказать, что он заставляет Ликса чувствовать себя неловко. Феликс был солнечным светом, летом и беззаботным днём; ему не место в ледяном сознании Минхо. — Ты поел? — Мягко спросил Хёнджин, нарушая напряженную тишину. Минхо не ответил, что Хван точно расценил как «нет», поэтому Феликса отправили из ванной, чтобы он приготовил что-нибудь на кухне. Феликс благодарно кивнул, довольный тем, что оказался полезен, и счастливый тем, что отступил из круга утопающих Минхо. Минхо снова закрыл глаза. Вентилятор в ванной был слишком громким, и у Хо болела голова. Он слышал, как Хёнджин двигался рядом с ним, но не встал и не пошел за Феликсом. — Выключи свет. На секунду воцарилась тишина, после чего Хёнджин медленно поднялся на ноги и потянулся к выключателю над головой Минхо. Сразу же в ванной стало тихо и спокойно, хотя это не принесло Минхо того облегчения, на которое он надеялся. Ли слышал хёнджиново дыхание, шум Феликса, роющегося в шкафах на кухне, телевизор соседа снизу, машины на улице и биение собственного сердца. Вместо этого, умиротворенный, Минхо настроился на внешний мир. Воздух стал тяжелее, словно на грудь Минхо навалился груз, дыхание стало быстрым и поверхностным, Это приступ тревоги, не так ли? В уголках глаз Минхо заблестели слезы. Они жгли нежную кожу, как кислота. Прошло много времени с тех пор, как у Минхо в последний раз был приступ тревоги. Когда он был маленьким, он прятал лицо на маминой шее, синхронизируя свое дыхание с ее дыханием, пока у него не прекращалась гипервентиляция. Позже они случались у него во время драк, когда Минхо, используя адреналин и панику, дрался так, будто на кону стояла его жизнь. Ли обхватил кулаком угол своей промокшей футболки и сжал со всей силы. Дыши, напомнил он себе, просто дыши. Но Минхо словно забыл, как это делается. Его легкие не выдыхали, не вдыхали. Я сейчас задохнусь, подумал Минхо с ужасом, я сейчас потеряю сознание. Другая его рука царапала основание ванны, мягкие ногти беспомощно царапали керамику. — Эй, — Мягко сказал Хёнджин, подталкивая Минхо в ноги, — Подвинься. Глаза Минхо распахнулись, широко раскрытые и испуганные. Хван зашел в ванну и стоял у ног друга, не снимая носков и джинсов. Минхо смотрел, как светлая джинсовая ткань темнеет, впитывая воду. Хёнджин снова надавил на его ногу. — Позволь мне присоединиться к тебе. И Минхо двинулся. Он сел и отполз назад, так что верхняя половина его тела оказалась вне воды, а спина упиралась в бортик. Хван уселся, повторяя его положение на мелком конце ванны. Низ его фирменного свитера плавал вокруг бедер Хёнджина. Минхо не мог остановить себя от мысли, что одежда, которую уничтожал Хёнджин, была намного дороже, чем та, что носил он. Минхо почувствовал, что снова может дышать. Маленькая хванова улыбка, солидарность с тем, что он залез в воду, сняли часть тяжести с его груди. — Здесь пахнет Джисоном. — Прокомментировал Хёнджин, сморщив нос. Оглядываясь назад, можно сказать, что шампунь был слишком драматичным, но Минхо был слишком эмоционально истощен, чтобы чувствовать себя неловко. — Я знаю. — Пробормотал он. Их ноги прижались друг к другу, так как ванна действительно была недостаточно большой, чтобы вместить их обоих, особенно с длинными и элегантными пропорциями Хёнджина. Хёнджин вздохнул и взял ногу Минхо, которая лежала рядом с рукой Хвана. Хо попытался вырвать ее из его хватки, но парень обладал удивительно сильной хваткой и не отпускал его. — Вода холодная, а пальцы на ногах сморщенные. — Прокомментировал Хёнджин, проводя длинным пальцем по центру мягкой, белой мостовой ноги. Минхо дернул ногой и вырвался из рук Хёнджина. — Как долго ты здесь сидишь? — Спросил Хван, пока Минхо осторожно ставил ногу на прежнее место. Минхо не знал. Казалось, что прошло несколько минут или несколько дней. Как будто время остановилось, а Минхо продолжал жить, или, может быть, наоборот. Хо остановился, а мир продолжал вращаться вокруг него. — Пару часов. — Минхо предположил, и Хван снова вздохнул. Они тихо сидели в ванной. Хёнджин внимательно наблюдал за Минхо, наклонив голову, не спуская с него глаз. То, что друг был рядом, успокаивало Минхо. Он был благодарен ему за то, что тот пришел, и благодарен за то, что он не пытался его обнять. Друзья Минхо знали, что он отдаляется, когда расстроен, что ему не нравится казаться слабым и что он не любит физического контакта. Минхо чуть не сломал руку Чану, когда тот в первый раз попытался его обнять, и каждый год, когда наступала весна, Минхо исчезал на несколько дней, чтобы в одиночестве оплакивать смерть матери. Хёнджин знал это, но все равно пришел. Может быть, Хван знал его лучше, чем Минхо ему доверял, может быть, Хван знал его лучше, чем Минхо знал себя, потому что Хёнджин знал, что Минхо найдет определенный уровень комфорта в дружеском общении Хёнджина, даже когда сам Минхо хотел побыть один. Может быть, потому что Хо не чувствовал, что Хёнджин жалеет его, он просто был рядом, сидел на уровне парня, готовый слушать, когда Минхо был готов говорить. — Я сказал Джисону, что люблю его. — Наконец сказал Минхо. Его слова прозвучали тяжело и громко в пустотелой комнате, отражаясь от плитки, так что казалось, что звук возвращается к нему со всех сторон. Хёнджин не выглядел потрясенным. Он просто понимающе кивнул, — Понятно. Минхо пожевал губу, — И он не очень хорошо это воспринял. — Вы подрались? — Спросил Хван, наклонившись вперед. Минхо откинулся назад. — Нет… — Он вздохнул, — Он ничего не сказал, просто убежал. Слезы капали с подбородка Минхо, прежде чем он понял, что снова плачет. Они упали в ванну и исчезли в воде. — Я больше не знаю, смогу ли я что-то сделать, Хёнджин. Я не знаю, смогу ли я продолжать преследовать его. — Тихо сказал Минхо. Его голос прозвучал дрожащим и надломленным. — Что? — Спросил Хван, немного резче, чем ожидал Хо. Его спокойный фасад на долю секунды нарушился, обнажив панику, — Ты не можешь отказаться от него. — Почему? — Грустно пробормотал Минхо, — Он все время отстраняется. Почему я не могу просто оставить его? — Потому что ты любишь его! — Огрызнулся Хёнджин. — И? — Минхо огрызнулся в ответ, — Ты тоже, и ты его отпускаешь? Хёнджин уставился на него, словно не мог поверить в то, что говорит Минхо. — Потому что он не испытывал ко мне таких же чувств, Минхо. Джисон любит тебя. Джисон, блять, любит тебя. Разве ты не понимаешь? Если бы он не любил, ему нечего было бы бояться, и он бы не сбежал. Просто дай ему второй шанс. Пожалуйста. Второй шанс? Минхо подумал, что они уже давно прошли через это. Они прошли второй шанс, когда Джисон выбрал Томми вместо Минхо, когда он поцеловал Минхо, чтобы почувствовать себя любимым, когда Ли остался в постоянном ожидании извинений, которых не было. И все же Минхо по-прежнему скучает по нему. — Я продолжаю давать ему вторые шансы, — Признается Хо, — Он делает что-то, что причиняет мне боль, и я убеждаю себя, что он не хотел этого, что я слишком остро реагирую, что это моя вина. Но он продолжает относиться ко мне, как к какой-то маленькой глупой игрушке, с которой можно поиграть и бросить, когда все становится слишком реальным. Хёнджин выглядел озадаченным. — Что если я смогу заставить его прийти к тебе? — Умолял он, потянув Минхо за руку, — Что если в этот раз ты не будешь его преследовать, и он извинится, пообещает исправиться и… Минхо прервал его бредни, — Я не хочу, чтобы ты заставлял его что-то делать, я хочу, чтобы он сделал это, потому что я ему не безразличен. — Но ты хочешь, чтобы он вернулся? Ли сглотнул. Он отчаянно желал Джисона. Он хотел улыбку и смех Джи, его лицо в руках Минхо. Он хотел проводить тихие вечера, бродя по городу в компании друг друга, и поздние ночи, рисуя в темноте. Он хотел, чтобы, приходя с танцев, Хан прислонялся к стене, разговаривал с Хоби или сестрой Чанбина, пока он ждёт, когда Минхо закончит. Он желал Джисона так сильно, что казалось, будто его поглощают, но он хотел этого без боли. — Да. — Хорошо. — Улыбнулся Хёнджин. Минхо наблюдал за ним, пытаясь понять, что скрывается за этой отстраненной улыбкой и покрасневшими глазами. — Почему? — Спросил он наконец, — Почему тебя это так волнует? Хёнджин грустно пожал плечами, продолжая улыбаться. — Я люблю тебя, и люблю его, и я хочу, чтобы ты был счастлив, — Просто ответил он, — Больше ничего не нужно. Нижняя губа Хо задрожала. Боже, Хёнджин был прекрасен. Как мог кто-то настолько бескорыстный и добрый существовать в таком суровом мире? — Не плачь. — Успокаивал его Хван, когда лицо Минхо сморщилось, как банка из-под газировки. Он перевернулся в воде, и оказался между ног Ли. Хёнджин вытер слезы друга, но его руки были мокрыми, и лицо Минхо стало ещё более мокрым, чем было. Однако важна была мысль, и Минхо оценил этот поступок. Феликс закончил на кухне и принес три горячие миски рамёна в ванную. Если он и удивился, увидев Хёнджина в ванной, то никак этого не показал, просто вручил каждому по миске и палочки для еды и сел на пушистый белый коврик, чтобы поесть вместе с ними. Они ели в основном в тишине. Феликс чувствовал себя гораздо комфортнее в обществе Минхо, когда немного успокоился, и отвлекал его небольшими кусочками информации, которые он помнил из документального фильма, который смотрел предыдущей ночью. Еда была такой вкусной. Минхо не осознавал, насколько он был голоден, пока не начал есть. Хо поймал себя на мысли, что не забыл ли Джисон поесть, где бы он ни прятался, и остановился, прежде чем снова заставить себя заплакать. Феликс забрал у них миски, когда они закончили, и отнес их на кухню мыть посуду. Хёнджин вылез из ванны, забрав с собой значительную часть воды. Он снял свитер и выжал из него как можно больше воды, после чего отбросил его на край ванны и стащил с вешалки полотенце Джи. — Как часто он его меняет? — Спросил Хёнджин у Минхо, осторожно придерживая полотенце. Ли пожал плечами и поднялся вслед за другом. Вода, капавшая с его одежды, напоминала сильный ливень, какой бывает в тропиках. — Не меняет, пока я здесь, — Ответил Минхо, снимая с вешалки свое собственное полотенце и выходя из ванны. Хёнджин сморщил нос, но все равно обернул полотенце вокруг плеч. Минхо стянул футболку через голову, и Хёнджин вежливо отвернулся, пока Хо раздевался, сушился и переодевался в одежду Джисона, которую он принес с собой в ванную. — Ты должен пойти со мной домой. — Сказал Хван, когда Минхо влез в спортивные штаны Джи. Он споткнулся и схватился за тумбу в ванной, чтобы удержаться. — Я не могу, — Быстро сказал Минхо, — Что если он вернётся и подумает, что я его бросил? — Тебе вредно оставаться здесь одному, — Объяснил Хёнджин, — Мы можем написать ему записку, если хочешь, и оставить ее у двери, чтобы, если он вернётся, он знал, где ты. Они оба знали, что Джисон вряд ли вернётся, но после того, как Хёнджин украл сухую рубашку из гардероба Хана, они все равно написали записку. Феликс помогал ему, мягко подсказывая, когда мозг и рука Минхо замирали на полуслове. — Всё будет хорошо, хён. — Мягко сказал Феликс, и Минхо прислонил голову к груди Ликса. Прогулка от дома Джисона до дома Хёнджина была не особо долгой, и Минхо привык ходить пешком. Ли отчаянно хотел повернуться и помчаться обратно к квартире, но Феликс крепко держал его за руку, не выпуская, словно понимая, как сильно Минхо хочет бежать. Хёнджин шел впереди них, как бы указывая дорогу, но Феликс явно знал, как добраться туда самостоятельно. В какой-то момент у Хёнджина зазвонил телефон, и тот попытался незаметно увеличить расстояние между ними, прежде чем ответить. Минхо не мог слышать разговор, но когда Хван положил телефон обратно в карман, Феликс спросил, есть ли новости о Джисоне, и Хёнджин выглядел так, будто солгал, когда сказал, что нет.

***

Джисон сидел на ступеньках, ведущих из магазина в квартиру Луиса, где его нашли Хёнджин и Чан. Он сгорбился, положив голову между коленями и зажмурив глаза. В голове Джисон отсчитывал от пяти, говоря себе, что когда он дойдет до одного, то встанет и сделает позорную и страшную прогулку домой, но каждый раз, когда он дойдет до двух, у него будут сдавать нервы и придется начинать все сначала. Это полный бред. Просто встань, Джисон. Это не так трудно. Но это было тяжело. Невероятно. Джи так и не научился извиняться, а признавать свои проступки, которые тот помнил, было гораздо труднее, особенно когда от этого зависела, как ему казалось, вся его жизнь. Он услышал звонок на двери, за которым быстро последовал звонок наверх. Магазин был популярным, и покупатели входили и выходили весь день, поэтому Джисон не обратил на это внимания и опустил голову. Это был голос Чана, который представился Луису и спросил, не видел ли он Джисона. Парень напрягся. В его тоне слышалось фальшивое дружелюбие, которое Чан использовал, когда уже знал ответ на заданный вопрос. Луис, не отличавшийся врожденной доверчивостью, не сразу привел Чана к Джисону, а, напротив, был больше заинтересован в том, чтобы сначала допросить его. Хан медленно встал, стараясь не шуметь. Минни, которая отдыхала рядом с ним, последовала за ним, так же тихо, как падающий снег на ее мягких лапах. Джисон повернулся, чтобы подняться по лестнице и вернуться в квартиру, чтобы пробраться через пожарную лестницу, но было уже поздно. Пока он стоял спиной, чья-то рука обхватила его запястье, не давая ему подняться выше, и потянула его назад, отчего Джисон потерял опору и упал на грудь человека. От удара они оба споткнулись, и Джи схватился за руку, чтобы не упасть на землю. — Тссс — Хёнджин прижал палец к губам парня, а другой рукой крепко держал его за запястье. Волосы у него были влажными, а глаза очень красными. Казалось, он разорвет Джисона на части, если тот сделает неверный шаг. — Хёнджин? — Шипел Джисон, — Как ты меня нашел? — Что насчёт «тсс», ты не понял, — Огрызнулся Хёнджин, — Лия сказала нам, где ты. Конечно, она сказала. Томми рассказал бы Деён, та — Лии, а та — мальчикам. Ему не следовало приходить к Луису, если он не хотел, чтобы его нашли, но, возможно, он втайне хотел этого. — Нам нужно поговорить, — Прошептал Хёнджин, — Где-нибудь наедине. Внизу раздались голоса Чана и Луиса. Это был самый близкий к крику Чана звук, который слышал Джисон. Это было страшнее, чем Джисон мог себе представить. Хан неохотно кивнул Хёнджину. — Хорошо. Джисоново сердце бешено колотилось, пока Хван поднимался за ним по лестнице и входил в квартиру Луиса. Когда они вылезли через окно на пожарную лестницу, Джисон подумал, что его сейчас стошнит. Хёнджин все время смотрел на него, и Джи не мог заставить себя вернуть его взгляд. — Какого хрена ты делаешь, — Сердито сказал Хёнджин, когда Джи сел, — Я серьезно, Джисон. Какого черта? Хан почувствовал, как по его телу пробежала волна стыда и вины, когда Хёнджин посмотрел на него сверху вниз. — Я не знаю. — Пробормотал он, но парень еще не закончил. — Минхо говорит тебе, что любит тебя, а ты бросаешь его, хотя чувствуешь то же самое? Ты чертов эгоистичный идиот. Джисон не стал отрицать, что он был эгоистом или что он был влюблен в Минхо. Оба факта были очевидны и ужасны. Он наклонился вперед так, что его лоб упёрся в перила пожарной лестницы, и снова пустил слезу. — Правда, — Сказал Хёнджин, на этот раз гораздо мягче, сев позади друга и обняв, что его спина оказалась прижатой к груди Хёнджина, — Ты принимаешь много плохих решений, и мне нужно знать, о чем ты думаешь. Джи тихо всхлипнул, — Я не думаю, Джинни, — Жалобно фыркнул Джисон, — Я в ужасе. Хёнджин прижался к его шее. — Я знаю, что это страшно, — Пробормотала Хван, — Но ты должен быть храбрым, пока не стало слишком поздно. Ты теряешь его, Джисон. — Минхо? — Нервно спросил Хан, хотя Хёнджин не мог говорить ни о ком другом. — Да. — Подтвердил парень, прижимаясь к Джи чуть крепче, и тот прижался к нему еще сильнее. Конечно, он терял Минхо, а чего он ожидал? Что он сможет продолжать притягивать Минхо к себе только для того, чтобы потом оттолкнуть его, что он сможет вечно удерживать Минхо без каких-либо обязательств. Джисон рассмеялся. Он был ужасным и эгоистичным человеком, который причинял боль себе и всем, кто был ему дорог. — Я думал, ты сказал, что я его не заслуживаю? — Спросил Джисон, в его тоне слышался отчаянный смех, — Почему ты пытаешься это исправить? Настала очередь Хёнджина грустно рассмеяться, — Ты не заслуживаешь его, я в этом уверен, но вы подходите друг другу, когда не ведёшь себя как сука. — Слова Хёнджина были искренними, если не сказать немного сожалеющими. Джисон покраснел от стыда, — Хороши друг для друга? — Спросил он почти с опаской, — Что ты имеешь в виду? Хван погладил его по волосам, — Я имею в виду, что когда вы вместе, вы оба открываетесь так, как никогда раньше. Раньше ты так быстро убегал от всего серьезного, а Минхо был таким невероятно осторожным. А теперь вы просто не такие, — Он улыбнулся, — Я имею в виду, что вы, ребята, улучшили друг друга, вы стали лучше, потому что встретили друг друга, мы все это видим. Джисон склонил голову. Он не понимал, как сильно Минхо изменил его, пока Хёнджин не указал на это. Не так давно Джи убежал бы, зарывая свою вину так далеко, что мог бы притвориться, что ее не существует. Сейчас ему было не намного лучше, но, по крайней мере, он пытался исправить свои ошибки. — Как ты думаешь, он простит меня? — Нервно спросил Хан у друга. Томми тоже думал, что сможет, но Томми не знал Минхо так, как Хёнджин. Джисон почувствовал, как парень пожал плечами. — Он хочет, но я не знаю, заслуживаешь ли ты этого. Джи медленно выдохнул. Он тоже не простил бы его. Слезы горели на его щеках. — Мы с Феликсом пошли проведать его, — Продолжил Хёнджин, — А он сидел в ванной, промокший и дрожащий, и просто смотрел в пустоту. Было страшно, как он оцепенел. Джисон думал о пустых глазах Минхо и о том, как все его лицо, казалось, закрывалось, когда он был напуган. Сердце болело от этих мыслей. Он хотел прижать Минхо к себе, а защищаясь, хотел оттолкнуть его как можно дальше, и от этого конфликта у него кружилась голова и болело сердце. — Он сказал мне, что не знает, сможет ли продолжать бегать за тобой, — Пробормотал Хван, уткнувшись в шею Джисона, — Так что если ты хочешь все исправить, это ты должен связаться с ним. — Я знаю. — Прошептал Джи, крепко держась за перила. Впервые в жизни Джисон собирался попытаться что-то исправить, а не убегать. Не только с Минхо, но и с Лией, и с Деён, и с Томми. Джисон будет просить прощения бескорыстно, обнажая свое сердце и не ожидая ничего взамен. — Я обязательно извинюсь. — Искренне пообещал он и почувствовал, как что-то холодное стекает по его плечу под воротник и струится по спине. Он обернулся. — Ты плачешь? — Спросил Джи у Хёнджина, уже протягивая руку к его лицу. — Нет. — Соврал Хван, принюхиваясь. Слезы текли по его лицу, повторяя лицо Джисона. Хёнджин всегда был немного плаксой; это было одно из первых, что Джисон заметил в нем, но сегодня слезы были оправданы. — Я просто, — Всхлипывал Хёнджин, —. Я чертовски зол на тебя, но я люблю тебя, и я не знаю, — Он засмеялся, — Я просто очень надеюсь, что все будет хорошо. — Я тоже. — Честно ответил парень. Хёнджин звонко рассмеялся и вытер слезы рукавом. Джисон нахмурился и посмотрел на его рубашку. — Это моя! — Обвинил он, потому что так оно и было. Белая рубашка сначала ничем не выделялась, но при втором взгляде Джисон заметил знакомое пятно от пролитого на нее кофе, чуть выше подола. Хван снова рассмеялся, но на этот раз с большим юмором, — Неужели сейчас самое время? Хан предположил, что нет, но все равно надулся. — Как насчёт этого, — Предложил Хёнджин, — Если ты пойдешь поговоришь с Минхо, я верну её? — Он протянул джисонову руку для пожатия, но вместо этого Джи крепко обнял его. Воздух в легких Хёнджина был выбит с удивленным «хлюп», и он так же крепко обнял друга. Их лица были влажными, липкими, и Джисон был уверен, что сопли Хвана у него на плече, но он не отпустил его. — Спасибо тебе, — Пробормотал Хан в воротник Хёнджина, — За то, что поддерживаешь меня, даже когда я веду себя как идиот и все порчу. — Хм, — Хмыкнул он, — Не за что. — Нет, — Надавил Джисон, — Я серьезно. — Я знаю, что это так. Телефон Хёнджина зажужжал, и тот отпустил Джисона, чтобы проверить его. Джи воспользовался тем, что парень отвлекся, чтобы протереть глаза и привести себя в порядок. — Ах — Нахмурился Хёнджин и показал телефон Джисону. На экране было открыто сообщение от Чана. 16.47: Чувак, где ты, он сказал, что Сон наверху. Мы можем подняться и поговорить с ним сейчас. — Мне нужно идти, не так ли? — Спросил Джисон, и Хёнджин кивнул. — Хён потащит тебя извиняться, и тогда ты потеряешь половину смысла. Джи уже поднимался на ноги. Он понял, что имел в виду Хёнджин. Он должен был сам пойти к Минхо. Это должен быть его выбор и его усилия, иначе это ничего не значит. — Хорошо, — Сказал Джисон, и в его кровь ворвалась новая волна решимости, — Я смогу это сделать! — Да! — Хван потряс кулаком, — Да, ты сможешь! Дверь в квартиру с щелчком открылась, и Хёнджин с Джисоном замерли. — Он здесь. — Сказал Луис Чану, ведя его через всю квартиру в спальню. Он уже не казался таким сердитым, и Джисон в который раз пожалел, что Чан не такой симпатичный. По крайней мере, тогда у него было бы немного больше времени. Хёнджин начал подталкивать его к лестнице. — Иди! — Прошептал он, — Быстрее! Он у меня, Феликс тоже там. Джи кивнул, в животе запорхали бабочки, но у него не было времени нервничать, потому что Чан и Луис нашли спальню пустой. — Что? — За голосом Луиса быстро последовал тихий звук сбрасываемого с кровати одеяла, как будто под ним мог прятаться Джисон. Джи слетел с лестницы, и к тому времени, когда Чан и Луис нашли Хёнджина на пожарной лестнице, тот уже исчез.

***

Квартира семьи Хёнджина была белой, чистой, и Минхо казалось, что он пачкает ее, просто сидя здесь. Мама Хёнджина милостиво пропустила их внутрь, ничего не сказав по поводу влажных волос и налитых кровью глаз Минхо, которые она нервно оглядывала. Это была элегантная и высокая женщина, с которой Минхо встречался пару раз, но никогда не заводил с ней нормального разговора. Однако Феликс показался ей знакомым, с ним она разговаривала непринужденно. Сам Хёнджин стоял в дверях, не пропуская их в квартиру. После телефонного звонка он был насторожен и напряжен, но Минхо слишком устал, чтобы думать об этом. — Тебе здесь будет хорошо? — Спросил Хван, а Минхо просто кивнул и повернулся спиной, чтобы последовать за Феликсом в комнату Хёнджина. Хёнджин больше ничего не сказал, а когда Хо обернулся, он уже исчез. Комната парня была такой же простой и современной, как и весь остальной дом, с несколькими маленькими штрихами, которые делали ее именно его. Феликс сразу же бросился на кровать и застонал, когда его тело коснулось одеяла. Ему явно было очень комфортно в этом помещении, и Минхо немного позавидовал. Несмотря на то, что он дружил с Хёнджином уже значительное время, он не проводил много времени у друга, за исключением вечеринок, которые любил устраивать Хван, где они обычно проводили время в гостиной. Он никогда не проводил здесь время в такой непринужденной манере, как Феликс. Минхо заставил себя сесть рядом с Феликсом на кровать. Его поза была скованной и жесткой, пока Феликс не потянул его вниз, чтобы уложить на одеяло, после чего он обхватил Хо руками и ногами, прижавшись к нему, как коала. Наконец Минхо позволил себе расслабиться в объятиях Ликса. — Все будет хорошо, — Пообещал Феликс, — Он вернётся. Минхо уставился на стену, где Хёнджин повесил пинборд с глянцевыми художественными фотографиями. — Почему ты так уверен? — Прошептал он. Одна фотография привлекла его внимание. Хёнджин в подростковом возрасте вместе с Джисоном и Сынмином висят вниз головой на перекладине. Они выглядели так молодо и так свободно. Улыбка Джи не изменилась. Феликс пожал плечами. — Я просто чувствую, что так и будет. Его слова должны были утешить, но Хо почувствовал себя больным. Он так сильно хотел вернуть Джисона, что казалось, будто он истекает кровью. — Я не могу этого вынести. — Хныкал Минхо, уткнувшись лицом в подушку. Феликс высвободил руку, чтобы провести линию по шее друга. — Все будет хорошо. — Тихо повторил Феликс. Минхо позволил себе поверить Ликсу, и Феликс продолжал нежно водить пальцами по его коже. Прикосновения успокаивали и приземляли, и он растворился в них. Все его тело обмякло, и только тогда Минхо понял, насколько напряженным он был до этого момента. Минхо застонал: все болело от постоянного напряжения мышц. Его челюсть болела от стискивания зубов. Феликс подошел к прикроватной тумбочке Хёнджина и взял пульт от телевизора. Он протянул его Минхо. — Хочешь что-нибудь посмотреть? — Мягко спросил он, — Это может помочь тебе отвлечься. Хо улыбнулся его искреннему выражению лица, — Конечно, — Но он не взял предложенный пульт, — Ты выбери что-нибудь, а я буду смотреть что угодно. Феликс не стал спорить. Он включил телевизор и стал перебирать каналы, пока что-то не привлекло его внимание. От мелькания у Минхо заболели глаза, и он закрыл их, пока Ликс не остановился на детском мультфильме с яркими красочными персонажами и легкомысленным сюжетом. Было приятно смотреть рассеянно, Минхо мог расслабиться и забыть обо всем. Все, что имело значение, это то, сможет ли розовый кролик решить проблему, в которой он оказался. Минхо год назад ни за что не оказался бы здесь, в объятиях друга, уязвимый и готовый принять помощь. Он мог бы гордиться тем, как сильно вырос, если бы не тосковал так невыносимо. Феликс продолжал гладить его по волосам, пока они смотрели. Эпизод закончился, и Ликс снова предложил Минхо пульт, и на этот раз тот согласился. Он прокрутил каналы и остановился на передаче о зоопарке где-то в Новой Зеландии. Передача была уже наполовину закончена, но сурикаты были такими милыми, и Феликс тихонько забавлялся, подражая Киви акценту. Когда программа закончилась, сурикаты полностью адаптировались к новому вольеру, Минхо передал пульт Феликсу, и тот выбрал следующую передачу. Так они делали по меньшей мере полтора часа. Передавая пульт между собой каждый раз, когда программа заканчивалась или тот, кто ее выбирал, заскучал и был готов к следующей. В какой-то момент мама Хёнджина показалась в дверях, а через пару минут принесла пару пакетов чипсов и два стакана воды. Минхо благодарно кивнул ей, и она приветливо улыбнулась ему. Когда-то в ее глазах Минхо увидел бы только жалость, но теперь он знал, что все они просто заботятся о нем, он достоин сочувствия. В дверь позвонили, как раз когда Феликс начал дремать. Минхо не стал подниматься, решив, что это просто Хёнджин, или его отец, или кто-то еще, он просто смотрел, как девушка падает с полосы препятствий в воду. Ее время было не очень хорошим, и Хо чувствовал, что она выбывает еще до следующего раунда. Мама Хёнджина открыла дверь. — О, — Сказала она, и интерес Хо оторвался от телевизора, — Джисон. Минхо замер. — Здравствуйте, миссис Хван. — Дрожащий голос Джи легко разнесся по квартире, заставив Ли почувствовать тошноту от волнения и нервов. Он слегка задыхался, как будто ему не хватало воздуха. — Хм… — Продолжил Джисон, — Хёнджин сказал, что Минхо хён здесь. Ничего, если я зайду, нам нужно поговорить. Он вернулся. Он действительно вернулся. Минхо резко сел, и Феликс рядом с ним пришел в себя. Он уставился на Хо, широко раскрытыми вопросительными глазами, отчаянно спрашивая парня, чего он от него хочет. Минхо уставился в ответ. Он тоже не знал, чего хочет. Половина его души хотела дать Джисону пощечину, а другая половина хотела притянуть его к себе и никогда не отпускать. — Что же нам делать. — Торопливо прошептал Феликс, когда мама Хёнджина впустила Джи в квартиру. Он протянул руку и крепко схватил Минхо за руку. — Ничего, — Прошептал Минхо в ответ. Пусть он придет.

***

Никогда еще дом Хёнджина не казался таким чужим. Миссис Хван, которая всегда с нежностью относилась к Джисону, встретила его в доме со сдержанным гневом и кислым выражением лица. Хан был уязвлен ее разочарованием, но знал, что заслужил это. Он заслужил все. Сейчас Джисон не считал. Он без колебаний прошел через гостиную, позволяя адреналину и вновь обретенной храбрости нести его вперед, пока он не замерз. Джисон притворился, что не замечает, как дрожат его руки, но что такое храбрость без страха. Его язык был сухим и безнадежным во рту. Джи боялся, что когда он откроет рот, чтобы сказать все то, что должен был сказать давно, язык подведет его, и ничего не выйдет. Он боялся, что Минхо снова возненавидит его, и на этот раз Джисон будет виноват сам. Дверь Хёнджина, которую он всегда закрывал, осталась открытой, чего Хан и ожидал, так как Феликс терпеть не мог, когда их закрывали, поэтому Джисон увидел разбитое лицо Минхо на секунду раньше, чем был готов. Джи резко вдохнул, когда старший встретился с его глазами. Они были похожи на разбитое стекло. Джисон сразу же захотел повернуться, убежать, спрятаться и сделать все, что он обычно делал, но он не мог позволить себе совершить те же ошибки, не в этот раз. Минхо не разрывал зрительного контакта, и Джисон сделал второй, более контролируемый вдох. — Хён, — Произнес Джи так спокойно, как только мог, — Мы можем поговорить. Пожалуйста. Рядом с Минхо, Феликс нервно смотрел между ними. Хан не смотрел на него. Ему казалось, что если он прервет это напряженное соревнование взглядов с Минхо, его странная храбрость будет сломлена, и он вернется к старым привычкам. Время между окончанием джисоновой фразы и ответом Минхо, казалось, растянулось на тысячелетия. Казалось, что за это время Джи успел бы пересчитать все звезды на небе и выучить названия каждой из них, и вот, наконец, Минхо кивнул. — Хорошо. Феликс издал нерешительный звук в горле и вцепился в руку старшего, когда тот встал. Джисон нервно сглотнул. — Снаружи, — Сказал Хо Джисону, его тон был ровным и неразборчивым, а затем, — Пожалуйста, отпусти, Феликс, все в порядке. Ликс колебался, поэтому Минхо осторожно разжал хватку друга и выскользнул. Выходя из комнаты, он не посмотрел на Джисона, но тот знал, что должен был последовать за ним. Но прежде чем он успел это сделать, Феликс бросил на него взгляд, в котором было что-то вроде «удачи» и что-то вроде «я в ужасе». Джисон тоже был напуган, но он надеялся, что у него лучше получается это скрывать. Они оставили Феликса в спальне Хёнджина и молча спустились по лестнице на улицу. Минхо продолжал вести себя так, будто Джисона нет рядом, несмотря на постоянные взгляды, которые бросал на него младший, и Хан подумал, что, возможно, таким образом Минхо пытается избежать встречи с проблемой. Улица, на которой жил Хван, обычно была очень пустой. По ней почти не ездили машины, и мальчики проводили много времени, играя в футбол с соседями посреди дороги. Джисон задался вопросом, знает ли Минхо об этом или ему просто все равно, потому что он сел на край тропинки и вытянул ноги на дорогу. Джи сел в полуметре или около того слева от Минхо, но подтянул ноги так, что колени оказались под подбородком. Они сидели бок о бок, никто не разговаривал. Джисон знал, что старший ждет его, но он не планировал, что скажет, и чувствовал, что попал в щекотливую ситуацию, когда любое извинение, кроме идеального, заставит Минхо возненавидеть его без шансов на прощение. Он наблюдал, как сжимаются и разжимаются мышцы челюсти парня, как его разум бегает кругами в поисках нужных слов и не находит их. — Ты собираешься что-нибудь сказать? — Спросил наконец Минхо, все еще глядя вперед. В его голосе не было злости, как ожидал Джи. Вместо этого в его голосе звучала усталость. — Я не знаю, что сказать, — Тихо признался Джисон, — Я боюсь, что сделаю еще хуже. Ли ничего не ответил, и Хан сделал дрожащий вдох. Как правильно поступить? Как я могу сделать это лучше? — Я люблю тебя. — Джисон выкрикнул первое, что пришло в голову, потому что он был идиотом и в отчаянии. Джи горел красным. Боже! Сейчас не время быть импульсивным! Но Минхо наконец-то повернулся и посмотрел на него, и сердце парня резко вздрогнуло. — Ты любишь меня? Хо нервно покусывал нижнюю губу, глаза были невинными, обеспокоенными, словно он не знал, верить ли Джисону. Джи ненавидел себя за то, что заставил старшего так сильно сомневаться в нем. — Не говори так, если ты не серьезно. — Слабо прошептал Минхо. Конечно, я серьезно! Я обожаю тебя так сильно, что это пугает меня. Я люблю тебя до такой степени, что это уничтожает меня. Но что сделал Джисон, чтобы доказать это? Он привязывал Минхо к себе, тянул его к себе, как наркоман, а потом отталкивал, когда все становилось слишком реальным. Конечно, Минхо ему не поверил, Джисон никогда не делал ничего, чтобы доказать, что ему можно доверять. — Я не могу так больше, Джисон. Я не могу продолжать любить тебя в одиночестве. Я хочу перестать цепляться и преследовать тебя только для того, чтобы быть брошенным. Казалось, что Ли наступил на сердце младшего. И это было еще больнее, потому что Хан знал, что он это заслужил. — Я люблю тебя, — Медленно произнес Джисон, глядя парню прямо в глаза. Он хотел протянуть ладонь и взять Минхо за руку, но почувствовал, что тот, скорее всего, не оценит его прикосновения, — Я хочу, чтобы ты был рядом со мной каждую секунду каждого дня, и как только мы расстаёмся, я скучаю по тебе, словно умираю. Смотреть на тебя - все равно что смотреть на звёзды, и это меня пугает. Чертовски сильно, Минхо. Я так долго был зациклен на Томми, что боялся полюбить кого-то во второй раз, потому что вдруг мне снова будет больно. Поэтому я твердил себе, что это, — Он жестом показал между ними, — Всего лишь дружба, и притворялся, что все, что я чувствую, не более того. Поэтому я относился к тебе как к другу, потом как к любимому, а потом как к ничего не значащему человеку, потому что иногда мне казалось, что так будет проще. — Я знаю, почему ты так поступал, — Вмешался Минхо, — Ты боишься любви, боишься, что тебе снова причинят боль... но, — Он отвел взгляд, — Это не значит, что то, как ты относился ко мне, было нормально. Джисон знал, что это не так. — Я знаю. — Я не заслуживаю того, чтобы со мной так обращались. — Я знаю. — Поэтому, пожалуйста, — Минхо глубоко вздохнул, — Либо перестань быть таким эгоистом и возьми на себя обязательства, либо оставь меня в покое, чтобы я мог жить дальше. Вот к чему это привело. Единственный выбор. Остаться и стать лучше, или уйти. Это был не такой уж большой выбор. — Мне жаль, — Склонил голову Джисон, — Мне так чертовски жаль. Прости за все, что я сделал, и прости, потому что я знаю, что не заслуживаю тебя, но я не думаю, что могу отпустить тебя. Прохладная рука Минхо потянулась к его щеке и приподняла его голову, пока их глаза не встретились. — Тебе и не нужно, — Мягко сказал Хо. Он придвинулся ближе, и расстояние между ними значительно сократилось, — Но только если ты пообещаешь исправиться. Джисон прикоснулся к нему. Это было похоже на первый глоток воздуха после утопления, — Так ты меня прощаешь? — Спросил Джи, в его груди зародилась надежда. Минхо покачал головой. — Нет, это я говорю, что смогу, если ты докажешь мне, что заслуживаешь этого. Это было больше, чем Джисон мог когда-либо просить. Все будет хорошо. Младший наконец-то заплакал. Хо смотрел на него, а Хан улыбался, всхлипывал и смеялся одновременно. Все будет хорошо. У него был еще один шанс! — Ты в порядке? — Спросил Минхо со смесью беспокойства и веселья в голосе. Он провел тыльной стороной ладони по лбу Джи, словно проверяя, нет ли у него жара. — Я в восторге, — Усмехнулся парень, по его лицу текли слезы, — Я не могу поверить, что это правда. Спасибо тебе, Минхо! Спасибо тебе большое-пребольшое! Тот рассмеялся, и Джисон даже не заметил, как услышал его. — Ты мне это обещаешь? — Да! — Подтвердил Хан, — Да тысячу раз. Я обещаю быть намного лучше. Я собираюсь решить свои проблемы, и я докажу, что достоин этого! Я перестану быть эгоистом и поставлю тебя на первое место. Минхо сморщил нос. — Не нужно ставить меня на первое место, я хочу быть равным. Я хочу знать, что ты заботишься обо мне, и я хочу, чтобы ты показал, что это так. — Договорились, — Широко улыбнулся Джисон, — Я могу это сделать. — Он не мог сдержать своей радости. Чистое облегчение ощущалось точно так же, как Джи представлял себе наркотики. — И, — Продолжил Минхо, — Я не хочу, чтобы это было секретом. Я не против, если ты не захочешь раскрываться, но я не хочу скрывать это, по крайней мере, от наших друзей. Хан рассмеялся, — Я думаю, они все уже давно знают. Минхо покраснел, — Мы не так хорошо умеем хранить секреты, как думали, да? Джисон покачал головой. — Определенно нет. Хо тоже улыбнулся. В уголках его глаз стояли слезы, как и у младшего. — Значит, это обещание, — Спросил Минхо, протягивая мизинец. Джисон кивнул и взял палец Минхо за свой. — Я никогда не нарушаю обещаний, данных мизинцем. — Сказал он Хо, крепко держа его. Парень усмехнулся, — Лучше и не надо. Джисон сделал свой выбор. Он решил быть храбрым и продолжать быть храбрым. Он решил совершенствоваться, потому что это было самое малое, чего заслуживал Минхо. Он не собирался отказываться от своего обещания. Когда Хан покинул магазин Луиса, он решил исправить все, что сломал, и не думал, что сможет найти для этого слова. На самом деле ничего не было исправлено, потому что Джи не мог сказать ничего такого, что могло бы исправить все те ужасные вещи, которые он сделал. Единственное, что могло исправить ситуацию, - это время и обязательства. Джисон должен был доказать, что достоин прощения, он не мог просто попросить об этом. К счастью, Минхо дал ему этот шанс, и Джи был готов им воспользоваться. Он еще не все исправил, но собирался это сделать. Все будет хорошо.