Просто запутавшаяся девчонка
11 ноября 2021 г., 23:39
— Ну, всё пошло прахом. И где моё повышение? — негодует Кира, стоя под одним зонтиком с Серёжей в очереди за утренним кофе. Матвиенко искренне хохочет и придвигается ближе к Майской, чтоб не вымокнуть насквозь — ливень просто адский. Капли больно бьют по затылку, если хоть на секунду высунуться из-под зонта, ливнёвки не справляются, и машины едут по середину колеса в воде — почти плывут.
Простые смертные в «Starbucks» за кофе не ходят, только начальники, поэтому к недорогой кофейне длинная очередь, тянущаяся по набережной. Кто-то прячется под зонтиками, кто-то пытается сделать вид, что капюшон помогает, остальные смиренно терпят потоки ледяной воды ради дозы кофеина. Майская замечает Оксану боковым зрением и подзывает ту к себе, потому что не оставляет надежд на сносные отношения с коллегой, с которой приходится делить соседние столы. Окс с прозрачным зонтиком подбегает ближе и грустно смотрит на заляпанные грязью штанины.
— Ёбаная осень, — вздыхает девушка и приветливо улыбается Серёже. Киру скорее игнорирует, но больше не источает такое сильное раздражение, и это уже прогресс. — Возьмёте мне раф? Я должна быть уже в офисе, мне нужно командировку оформить, — в моменты, когда Оксана о чём-либо просит, её голос смягчается. Внешность у девушки крайне обманчивая, если бы Майская её не знала уже столько времени — решила бы, что Окс милашка (и очень жёстко ошиблась бы).
— Ладно. Обычный? — уточняет Матвиенко, снисходительно ухмыляясь.
— Кокосовый, — Оксана с улыбкой заправляет прядь волос за ухо и убегает к офису, матерясь в пути.
Попов перешёл на удалённую работу на целых три дня, и теперь ощущение, что офис задышал. «Цокалки» больше не бегают на шпильках и вытащили из-под рабочих столов обычные кеды, за которые так осуждали Киру. Майская наконец нашла для себя золотую середину — носит классические лодочки с джинсами-бойфрендами и яркими блузками и рубашками. Уход Арсения Сергеевича на дистанционный формат работы младшую ассистентку удивляет: тот, оказывается, даже болеет иногда. Хотя, может, ему нужно время на ежегодный техосмотр для роботов. Роботы же проходят техосмотры?
Кира начинает подготовку к самому сложному заданию в её жизни. На столе лежит пухлый и увесистый каталог с фотографиями, именами и регалиями — всё это ей предстоит выучить к новогоднему корпоративу, чтоб нашёптывать Попову на ухо, с кем тот беседует. Для графской головы это бесполезная и лишняя информация, поэтому задача упала на Киру в паре с Окс. Девушки разделили каталог ровно пополам, Суркова пока особо не чешется заучивать, потому что работает в компании уже полтора года и большинство лиц помнит с прошедших мероприятий. А Кира будто вернулась в школьные годы и сидит над учебником по физике — грустно и невкусно, в голову ничего не лезет, как ни вталкивай.
Серёжа один раз поднимается к ним на этаж и кладёт на стол Майской список дополнительных гостей. Кира воет от отчаяния: там ещё человек двадцать, и им с Оксаной придётся делить по десять на каждую. Корпоратив в классическом понимании предполагает сотрудников компании, корпоратив в представлении Арсения Сергеевича — дополнительный повод пригласить важных людей и сверкнуть своим эго и влиятельностью. Задумка Попова, а страдают ассистентки — всё по классике.
Все знают, что гости будут приезжать минут на двадцать, ручкаться с начальником и уезжать, но Попову по хуй — ему надо блеснуть тем, что он к каждому относится «по-особенному», якобы помнит всех в лицо и рад видеть. Благодаря этому Кира совсем не думает о предстоящем празднике, она даже не планирует наряжать ёлку: собирается в новогоднюю ночь выпить в одно лицо море шампанского, заесть тонной мандаринов и сладко вырубиться. Надо только подарки друзьям заказать. На мысли о подарках Кира хмурится и обращается к Оксане:
— Окс, у вас принято что-то дарить начальнику? Скидываться там, не знаю? И друг другу тоже.
— Нет, только в рамках отделов, если кто-то устраивает отдельный праздник. Айтишники по любому поводу бегут в бар и меняются дурацкими подарками, — хмыкает Оксана и снисходительно улыбается, мол, дети малые, что с них взять. — Мы Попову ничего не дарим, он нам тоже. Всё честно.
— Поняла, — вздыхает Кира и вновь опускает взгляд, в очередной раз пробежавшись глазами по строчкам с фамилиями. Старается прикрыть ладонью имя и по памяти воспроизвести его, глядя только на фото. Ничего не получается.
Назойливая мысль подарить что-то Попову, хотя бы анонимно, раздражает. Кира отмахивается от неё и прячет в дальний ящик с пометкой «Никогда не возвращаться к этому», но снова и снова пытается прикинуть, что можно вручить Арсению Сергеевичу. Самое сложное — дарить хоть что-то человеку, который может себе позволить любую прихоть. С Макаром и остальными ребятами из Воронежа гораздо проще: те и просто косарю в красивом конверте в комплекте с ёлочной игрушкой до усрачки радуются, а вот тут придётся поломать голову.
***
Зал, снятый для празднования Нового года, просто огромный. Кира немного теряется в пространстве и отчаянно старается не отходить от Попова ни на шаг. На том идеально сидящий костюм-тройка в тонкую полоску, неизменные очки с прозрачными стёклами, но неожиданно — белые кроссовки Balenciaga вместо привычных туфель. Сама Кира выбрала лаконичное чёрное платье от Versace с открытой спиной, которое с барского плеча (из гардеробов издательства) отстегнул той Серёжа. Мотивация у мужчины простая: «Шоб не опозорилась мне там». Как связана репутация Матвиенко и позор Киры, девушка не поняла, но уточнять не стала. Перед выездом из офиса на одном автомобиле Кира тайком проскользнула в кабинет к Попову и оставила подарок, на который хватило скудной фантазии: хрустальный шар с подсветкой и Млечным путём внутри. Если выключить свет, прищуриться и включить подсветку, выглядит так, будто в помещении есть собственная крошечная галактика. Всю дорогу до зала и теперь Майская только и делает, что корит себя за порыв — вряд ли начальник в состоянии оценить, но по анонимной записке тот не поймёт, кто отправитель. Если, конечно, не додумается посмотреть записи с камер видеонаблюдения. Кира искренне надеется, что не додумается, иначе она провалится сквозь землю от стыда или пробьёт себе фейспалмом лоб насмерть. По залу разливается приятная современная музыка для создания впечатления неформальной обстановки, но разговоры всяких шишек-редакторов и инвесторов гудят громче, чем играет The Weekend. К Арсению Сергеевичу направляется первая желающая почтительно склонить голову и завести разговор о делах. Оксана незаметно для остальных приближается к Попову, делая вид, будто поправляет чулки, и шепчет: «Ксения Соловьёва, главный редактор российского Vogue». Руководитель сдержанно кивает и расплывается в неискренней улыбке, когда гостья приближается. Оксана с Кирой переглядываются и берут с подноса проходящего мимо официанта шампанское: разговоры их мало интересуют. Майская размышляет, что вечер всё-таки проходит отлично: она ни разу не забыла имена и должности нужных людей, один раз лишь сбилась, но Оксана подхватила её и подсказала. Кира удивлена, но предпочитает не комментировать произошедшее. Хочется думать, что Окс искренне оттаяла, а не просто налакалась брюта, хотя в них всего по паре бокалов. Когда Арсений Сергеевич сам подплывает к богато наряженной ёлке, которая едва не подпирает макушкой высоченный потолок, Кира сканирует взглядом толпу и понимает, что все присутствующие были в распоряжении Оксаны. К Попову оборачивается мужчина, и Окс сдавленно вздыхает. Арсений Сергеевич отчего-то улыбается слишком тепло. — Я же точно помню, что видела его в списках… Рубишпили? Ребуришвили? Пери, блядь, бури, — Суркова отчаянно краснеет и шепчет под нос варианты фамилий. Кира кладёт ладонь на её предплечье, чтоб заткнуть. — Андрей Бебуришвили, амбассадор Gucci в России, — перебивает Майская и слышит, как Арсений Сергеевич шепчет, обернувшись через плечо: «Я в курсе». Кира хмыкает и думает, что слишком выборочно работает память у начальника, но предпочитает воздержаться от комментариев и приложиться к очередному бокалу. Если не брать в расчёт тот факт, что она хвостиком таскается за боссом, вечер вполне сносный. Согласно рассказам Матвиенко, после десяти вечера все шишки вместе с Поповым разъедутся по домам или ресторанам, и начнётся менее официальная и более расслабленная часть. Остаётся запастись терпением и дождаться: к тому моменту и сам Сергей обещал подъехать. Подошедший Андрей панибратски обнимает Попова, который недовольно фыркает, но отвечает на объятия, а потом делает несколько шагов в сторону от ассистенток. Оксане вот-вот понадобится вылавливать из бокала с игристым выпавшие из орбит глаза. Кира старается сохранить трезвость рассудка, лишь шикает на подавившуюся воздухом коллегу и напрягает слух. — Чертила ты, Арс, — у Майской брови на лоб лезут: Арс? — Хоть бы раз ко мне прилетел! — В Италию? Бросить работу и поехать к тебе просто бухать и трепаться? — Попов смеётся тихо, но так мелодично и легко, что у Киры колет в боку от недостатка воздуха. Периферическим зрением девушка замечает, что Суркова, вопреки всем правилам приличия и этикета, широко распахивает рот. Приходится легонько толкнуть коллегу локтем и сделать крошечный шажок вперёд, чтобы лучше слышать беседу мужчин. — Вот я так и думал, что ты это скажешь, поэтому переехал обратно в Россию. Буду сниматься в кино, предложения уже есть, — Бебуришвили, который стоит лицом к девушкам, очаровательно улыбается и отводит взгляд, цепляясь за Киру. Девушка успевает отвернуться к ёлке в последнюю секунду, но прислушиваться не прекращает. — Твои девчата? Хорошие. — Сотрудницы, — в голосе Попова пробивается сталь, но он старается исправиться и смягчает тон, — в розовом старшая ассистентка Оксана, а в чёрном Кира, младшая. — Возьмёшь на вечеринку? — спрашивает Бебур, понизив голос. Майской кажется, что её вот-вот начнёт трясти от перенапряжения, так старательно она подслушивает разговор, но остановиться не получается, да и это пока единственное развлечение из доступных. Арсений Сергеевич качает головой и глубоко вздыхает, чтоб ответить, но его прерывает телефонный звонок: вызов на личный телефон, Кира уже научилась различать их рингтоны и ловить моменты, в которые Попову лучше не мешать. На личный телефон мужчине звонит только Кьяра, Алёна и, кажется, родители; для остальных есть рабочий номер и корпоративная почта. Майская задумывается насчёт друзей — они вообще у начальника есть? Судя по тёплым отношениям с Матвиенко и Бебуришвили, видимо, есть, но неотделимые от работы. Мужчина принимает вызов, коротко пожимает руку Андрею и отходит в сторону. Бебуришвили направляется прямиком к ассистенткам, Окс пихает Киру кулаком в плечо и отставляет на ближайший столик опустевшие бокалы. Майская цокает языком и разворачивается к гостю, чтоб растянуть губы в вежливой улыбке и поздороваться. Силится вспомнить отчество мужчины, но в голове коротко и сладко пульсирует обращение «Арс» — Кире искренне нравится этот вариант имени. Даром что начальнику оно не подходит, только тому, кто носит пижаму с облачками и любит какао. — Здравствуйте, леди, — Андрей значительно отличается от всех присутствующих тем, что не старается превозносить себя в чужих глазах, держится расслабленно и спокойно, выглядит честным и искренним. — Есть планы на вечер? — Простите, но мы, кажется, не знакомы, — Кира переводит удивлённый взгляд на Оксану, потому что в голосе той отчётливо слышно… кокетство? Бебуришвили картинно прикладывает ладонь ко лбу, а затем выпрямляет спину, одёргивает пиджак и протягивает ладонь. — Андрей. Андрей Бебуришвили, — Окс неуверенно протягивает руку в ответ, ожидая, видимо, рукопожатия, но мужчина берёт ту за тонкие пальцы и наклоняется, чтоб галантно поцеловать. Определённо Андрей совершенно не вписывается в эту тусовку, тут за такое, как говорится, посылают на хуй. — Оксана Суркова. Можно просто Окс, — Окси мило краснеет, и Майская едва удерживает смешок, хотя — да, перед таким мужчиной сложно устоять. Он в белом костюме с чёрной рубашкой и в хипстерских прозрачных очках с тонкой золотой оправой. Щетина подчёркивает расслабленный образ, Андрей всем своим видом демонстрирует, что ему в общем и целом до жопы вся эта мишура. — Кира Майская, — отрезает девушка, когда Андрей обращает взгляд на неё, ладонь в свою очередь не подаёт. Пока сама не понимает, почему воротит нос, если мужик объективно огонь, но что-то держит её руки прижатыми ко швам платья. — Очень приятно. Так какие у вас планы на вечер? — Бебуришвили совсем не обижается на Киру и спокойно убирает ладонь в карман брюк. Майская задумывается, что планов на вечер, кроме «напиться до состояния нестояния», нет. Вероятно, у Андрея есть какое-то заманчивое предложение, которое могло бы помочь осуществить план, и хотя бы выслушать его интересно, так что девушка игриво пожимает плечами и возвращает мужчине улыбку, чуть теплее, чем принято. Окс глупо хихикает и отвечает: «Никаких». — Тогда у меня к вам, красавицы, предложение, от которого вы можете отказаться, но я этого делать не советую. Ресторан на мосту над Москва-рекой, закрытый для посторонних, дымные кальяны, дружественный настрой и никаких разговоров о работе. Бесплатные напитки для очень красивых ассистенток прилагаются, — в довершение своей речи Андрей совсем неуместно для пафосного зала подмигивает. — Сколько у нас времени на размышления? — интересуется Окс, скорее для проформы — у неё на самом деле глаза загорелись ещё после «красавиц», так что дальше она, возможно, не слушала, но согласна на всё, лишь бы продолжить невинный флирт. В этом отношении Кира её полностью понимает — иногда флирт интереснее и приятнее, слаще, чем последующие отношения, где уже не так сжимается сердце, и налёт восхищения спадает, открывая истинный характер партнёра. В долгих отношениях с Ильёй Майской почти мгновенно стало недоставать комплиментов «без повода» и трепетного тянущего ощущения в груди, когда вы оба знаете, что нравитесь друг другу, но пока играете друг с другом и томите. — Просто если соберётесь, спускайтесь на подземную парковку к половине одиннадцатого, хорошо? И позвоните мне, — Бебуришвили мягко улыбается, вкладывает Оксане в ладонь свою визитку и разворачивается, чтоб взять шампанское у официанта и присоединиться к ещё одной компании беседующих. Судя по всему, там собралась тусовка амбассадоров, а там уж Андрей как рыба в воде. Попова нет ещё минут пятнадцать, в сумме тот, получается, беседует с кем-то из семьи больше получаса, и Кире неприятно осознавать то, что она в целом считает минуты, проведённые без Арсения Сергеевича. Если полгода назад Майская могла умолять Вселенную отправить начальника на больничный хотя бы на пару дней, то теперь, в канун Нового года, от Попова отказываться не хочется. Пока что Кира наивно полагает, что всё дело в любопытстве и желании вытащить начальника из кокона, чтоб рассмотреть, какой он на самом деле. До десяти часов ровно ассистентки по пятам бродят за боссом и подсказывают в два голоса, к кому как следует обращаться, какие темы затрагивать и за что хвалить. Ровно в двадцать два ноль-ноль Оксана начинает нервно дёргаться и смотреть в упор на затылок Попова, видимо, мысленно прося того свалить наконец. Арсений Сергеевич как будто никуда не спешит, мирно цедит один и тот же бокал шампанского и выглядит роботом. После появления Бебуришвили мужчина вернулся в привычный образ и больше из него не выпадал, поэтому Кире становится скучно. Хочется наконец нормально выпить, так, чтоб стать смешливой и спокойной. Конец года выдался на удивление — хотя нет, так было и будет всегда — трудным и нервозным. — Что ж, я вынужден вас покинуть, — наконец произносит Попов, из-за чего Оксана стразу оживает и улыбается. — С наступающим праздником вас, счастливого Нового года, — бесстрастно желает начальник и идёт к лифтам. Девушки выжидают пару минут, по истечению времени Окс набирает номер Андрея и на всякий случай говорит с ним шёпотом, чтоб оставшиеся коллеги не узнали, куда планируют слинять ассистентки великого и ужасного. Бебуришвили почти мгновенно берёт трубку, Кира слышит отзвуки лёгкого смеха. — Ага, поняла. Хорошо. А, простите, Арсений Сергеевич будет на мероприятии? Было бы неловко… — мнётся Суркова и закусывает пухлую нижнюю губу. Кивает головой, слушая голос Андрея, и наконец отключается. — Погнали, недоразумение. На этот раз обращение звучит даже ласково: либо на Оксану так действует то, что Кира выручила её в ситуации с Андреем, либо сам Андрей, либо игристое. Майская старается не задумываться, накидывает тёплое пальто и поправляет волосы. Напоследок девушки заглядывают в уборную и поправляют макияж. Кира, стоя перед зеркалом, не выдерживает и смеётся. Окс не закатывает глаза, а просто интересуется, в чём дело. — Как будто на дискотеку собрались мальчиков клеить, — хихикает Майская. Оксана на удивление подхватывает смех и активно кивает. — Осталось напиться дома, потому что в клубе дорого, — Кира удивляется, но вида не подаёт, пусть Суркова и не выглядит как человек, который вообще хоть когда-нибудь отказывался от чего-либо из-за дороговизны. Видимо, есть и в Оксане что-то человеческое. Или было когда-то давно, что более вероятно, и умерло. Для выхода на подземную парковку приходится пригласить охранника и попросить о помощи. Оказывается, в лифте есть замок с подписью VIP: мужчина вставляет ключ, и лифт едет на цокольный этаж, недоступный простым смертным. Кира уже почти не удивляется причудам богачей, лишь уютнее кутается в пальто — по парковке гуляет чёрт знает откуда взявшийся сквозняк. В ряд стоят одинаковые чёрные машины, за стёклами видно рассевшихся и расслабленных людей. Оксана беспомощно вертит головой в поисках Андрея, которого нигде не видно. Спустя пару минут тот появляется в поле зрения в расстёгнутом пиджаке, с игривой улыбкой на губах и сигаретой между пальцев. — Мои главные гостьи! — насмешливо тянет Бебуришвили. — Арс пообещал подтянуться через час. Если захотите — смоетесь оттуда до его приезда, окей? — Андрей подводит девушек к одной из машин и галантно приоткрывает дверь на заднее сидение, а потом неожиданно плюхается рядом. — Не против компании? — Не-а, — хором отвечают девушки и смеются.***
Если Киру спросят, что она чувствует по поводу происходящего, она не ответит даже под страхом смерти, потому что мыслей слишком много, и почти каждая следующая противоречит предыдущей. Ей неловко и расслабленно, ей безразлично и до боли любопытно, у неё в голове рушатся карточные домики, когда она видит почти всё руководство без пиджаков и постных мин. Вечеринка, как выяснилось, организована Андреем в честь возвращения в Россию, поэтому приглашал он не всех — чопорные дяди и тёти действительно поехали по домам спать в своих идеально заправленных постелях. Алкоголя чересчур много, но девушки договариваются не налегать, чтоб случайно всё же не пересечься с начальником и не попасть в неловкое положение. Окс выбирает на вечер белое вино и сразу берёт за их столик бутылку, а Кира видит тёмный ром и не сдерживается — заказывает в баре классический пунш и с удовольствием катает на языке каждый глоток. Андрей почти всё время проводит с ними: он оказывается очень интересным собеседником с жестковатым юмором, который очень любит Кира, и совсем не испорченным всей этой тусовкой железных людей, снежных королей и роботов. Бебур просит называть его на «ты» и, собственно, Бебуром, а ещё умоляет не смущаться; пока в поле зрения нет начальства и коллег, девушки легко с этим справляются. Спустя полчаса у Окс звонит телефон, и она, хныкая, покидает вечер. Андрей обещает, что если её неотложные дела удастся решить до пяти утра, он будет ждать до последнего. Оксана краснеет и сбегает, неловко приобняв за плечи Киру. Майская тут же сдувается, потому что без Сурковой тут делать объективно нечего — Бебуришвили то и дело сбегает к гостям, танцует без пиджака и трещит по телефону. Кира принимает решение допить стакан пунша и вызывать такси домой — тратить деньги на дорогу с Краснопресненской в Крылатское не хочется, но спускаться в метро не хочется ещё больше. В помещении удушливо сладко пахнет кальянами, которые курит почти каждый, кроме самого Андрея: тот постоянно убегает, чтоб выкурить, по старинке, пару сигарет. В какой-то момент Кире хочется присоединиться, чтоб отдохнуть от громкой музыки и слишком большого количества впечатлений, но девушка не успевает даже додумать мысль, когда в помещении оказывается, конечно, Попов. Тот где-то потерял пиджак и остался в жилетке, а теперь бредёт по залу с непроницаемым лицом, закатывая рукава белоснежной рубашки. Кира на всякий случай ощупывает своё лицо — вдруг слюни потекли. Арсений её не замечает, что Майской на руку, поэтому она позволяет последний раз огладить взглядом тело начальника, а затем сваливает в гардероб и нервно стучит по стойке номерком. У вешалок никого, девушка уже размышляет, насколько уместно будет влезть в гардероб и забрать пальто самостоятельно, но позади раздаются шаги. — Ты даже не попрощалась, — обиженно тянет за спиной Бебур. Кира оборачивается и мягко улыбается — от резкого движения перед глазами плывёт. Пунш, сука, опять подвёл, а ведь шёл как компот. — Начальник приехал, пришлось сбежать. Прости! Я была искренне рада познакомиться, — оправдывается Майская заплетающимся языком. Андрей раскрывает руки для объятий — Оксану он тоже обнял — и Кира врезается в мужчину, тихо хихикая. Бебуришвили тоже достаточно пьян, чтоб смеяться над чужой неуклюжестью. — Если хотите — оставайтесь, я ничего не смогу Вам предъявить. Вне работы Вы вольны делать что угодно, — тихо произносит за спиной Киры Попов и подходит к гардеробу, куда уже вернулся сотрудник. — Ты чё, уматываешь? — Андрей резко отстраняется от Киры и хватает Попова за плечо в попытке удержать. Тот хмыкает и мотает головой. Достав из кармана выданного пальто пачку сигарет, подмигивает Бебуру и возвращается в зал. — Ну, всё, злой папа разрешил Кире посмотреть ещё мультики, погнали в зал. — Дэдди-кинк — не моё, — отмахивается Майская с улыбкой, но номерок всё же прячет, следуя за Бебуришвили. Тот пожимает плечами и отвечает: — И не моё. Под потолком висят гирлянды и отражаются в панорамных окнах. Кира залипает на реку и почти прилипает носом к окну, слыша будто в отдалении бьющие по ушам басы. Несмотря на отсутствие компании, девушке спокойно и комфортно, особенно после одобрения от Попова — как будто ей и правда нужно было позволение начальника, чтоб присутствовать на мероприятии, куда её позвал другой человек по собственной инициативе. Мда. Приветливый бармен уже мешает пунш для Майской и подзывает ту негромким окриком, Кира с улыбкой забирает стакан и делает внушительный глоток. Гулять так гулять, решает она и разворачивается, прижавшись обнажённой спиной к стеклу. В глазах двоится, и Поповых становится два — дабл килл. В состоянии опьянения всё напряжение, скопленное за время работы в «Spring Fashion», ищет выхода: хочется танцевать до ломоты ног, целоваться до онемения губ, кричать до хрипоты в горле. Кира концентрирует взгляд на руководителе и нежно улыбается, наблюдая, как оттаивает и отваливается ледяная маска от лица, когда тот разговаривает с Бебуришвили. Кажется, между ними давняя и тёплая дружба. Арсений наконец прекращает притворяться трезвенником и язвенником, пьёт неразбавленный коньяк, планомерно накачиваясь алкоголем. Майская наблюдает неотрывно за тем, как на скулах расцветает хмельной румянец, а губы растягиваются в улыбке до ямочек на щеках. В зале достаточно темно, чтоб не было возможности рассмотреть цвет глаз рядом стоящего, но Кира кожей чувствует, насколько те синие и искрящиеся. Бебур взрывается после, видимо, шутки друга и тянет: «Арс, хорош». Кира на пробу негромко произносит это имя и мгновенно чувствует физическую потребность назвать мужчину так лично: разомкнуть губы и выдать полустоном «а», от острого дрожащего «р» перейти к свистящему «с», которое растворится в кальянном мареве. Пунш ничем не помогает, лишь усиливает влечение, будто в Попова встроен мощнейший магнит, который действует только на Киру. Майская поддаётся порыву и делает несколько шагов в сторону начальника, но останавливается. К девушке оборачивается Андрей и мягко улыбается, пока Арсений Сергеевич немного насмешливо приподнимает бровь и наблюдает за тем, как смущается подчинённая. — Что-то хотели? — в голосе вдруг не мороз, а тёплые смешинки, и Майская радуется, будто кладоискатель, нашедший огромный сундук золота, но в груди всё равно клокочет иррациональный страх перед Поповым, сохранённый с первых рабочих дней. — У меня к Вам немного неуместный вопрос, даже личный, — честно признаётся Кира. Андрей тянет смешливое «У-у-у» и предлагает оставить их наедине, но Майская лишь закатывает глаза. — Можно я хотя бы на сегодня прекращу Вас бояться? Арсений и правда выглядит достаточно спокойно, чтоб можно было не ожидать от него очередной порции пиздеца сегодня. У мужчины по-прежнему закатанные рукава рубашки, отчасти расфокусированный от коньяка взгляд и расслабленное лицо, хотя обычно впечатление, что тот держит каждый мускул напряжённым. Попов тихо посмеивается и кивает, убирая после этого чёлку назад. — Мне казалось, что я дал достаточно оснований меня не бояться. Только сегодня, безусловно, — строго завершает Попов, но Кира знает: заигрывает. — Поводов бояться Вы дали больше, Арсений Сергеевич, — подмигивает Майская и тут же смущённо краснеет, пряча взгляд в пунше. Андрей хмыкает и уходит куда-то, пока Арсений продолжает пялиться в окно. — Кир, — голос Попова серьёзнеет, когда он оборачивается к ассистентке и делает шаг, сокращая расстояние между ними. Майская цепляется взглядом за лицо мужчины и понимает: вместе с пиджаком он куда-то дел очки, теперь ничто не мешает жадно впитывать кобальт глаз. — Правда боишься? — Вот теперь, когда мы перешли на «ты», боюсь ещё больше, — напряжённо хихикает Кира и делает очередной глоток пунша, хотя давно стоило бы прекратить — язык ватный и вяло ворочается во рту. — Интересная способность — пугаться постфактум. Целовать не боялась? — Арсений не выглядит так, будто он шутит или издевается. Кира знала, что однажды этот вопрос будет задан, но Попов подловил её в самом неподходящем состоянии: пьяная Кира болтает всю правду напропалую, не заботясь о последствиях. — Целовать? Хотела, — отрезает девушка. — А Вас боюсь, — сообщает она и отставляет наполовину пустой — или полный, зависит от мировоззрения и восприятия — стакан в сторону. Попов вздыхает, тёплый воздух опаляет кожу шеи Киры, и она съёживается, надеясь стать совсем крошечной, а потом исчезнуть. — За что боролись, Арсений Сергеевич, на то и напоролись. Вынуждена откланяться! Кира понимает, что просто струсила и позорно сбегает, но остановиться не может, пока коньячные губы слишком, просто непростительно близко. Только оказавшись на безопасном расстоянии, Майская наконец глубоко, до щипков в лёгких, вдыхает морозный ночной воздух. Спина покрывается мурашками, но Кира обещает себе постоять себе всего минутку. Рядом топчется Бебуришвили, снова с сигаретой в зубах, глубоко и быстро затягивается, будто на соревнованиях. — Тяжёлый вечерок? — интересуется Андрей и ухмыляется. — Не издевайся, сам всё видел, — Кира не уточняет, что, Андрей тоже: они оба друг друга поняли. Арсений выходит в курилку в настолько же растерянном виде, что и Кира несколько минут назад, достаёт пачку «Парламента» и жестом просит у Бебура зажигалку. Тишина прерывается лишь щелчком кремниевого колёсика и тихими выдохами мужчин, но на Майскую будто небо давит, не давая расправить плечи. Она хмурится и рвётся уйти, сбежать окончательно, потому что это всё чёртов сюр, просто дешёвое кино, а сценарист — торчок и долбоёб. — Да стой ты, ну ёбаный свет, — не выдерживает Попов, и Кира медленно разворачивается, поражённо распахнув ресницы. — Чё? — других слов не находится. Андрей тихо хрюкает от смеха и ретируется, напоследок бросив окурок в пепельницу. — Арсений Сергеевич… Кира знает, что сейчас будет, чувствует по исходящим от Попова волнам напряжения, смешанного с терпким возбуждением, она не планирует сопротивляться, но мороз искусал ей все руки, и она упирается ладонью в грудь приближающемуся Арсению. Тот сначала непонимающе хмурится, а затем закатывает глаза и дёргает на себя дверь, чтоб рывком затащить Киру в помещение и прижать к стене, целуя. Уровень настойчивости Попова не меняется, только неуловимо тихо ускользает суетливость движений, будто мужчина позволил поверить, что сегодня никто не убежит, и это уже не похоже на «крышняк сорвало» — это нечто более осознанное. Кира чувствует, будто кожа после прикосновений Арсения расцветает ожогами, но отпрянуть не хочется: предохранители напрочь вышибает, инстинкт самосохранения бесславно умирает от движений горячего языка и влажных губ. Майская бесстыдно оглаживает сначала кончиками пальцев, а затем и всей ладонью крепкие руки Попова, проходясь касаниями от запястий к самым плечам, затем ласково проводит по спине и останавливается на боках, несильно сжимая. Жар кожи ощущается через ткань — кажется, это шёлк. Арсений целует неторопливо, но требовательно, с силой прикусывает чужие губы и путается пальцами в волосах, окончательно и бесповоротно портя причёску, на которую в данную секунду Кире абсолютно плевать, в списке приоритетов та на последнем месте. На первом мягкие и даже немного сладковатые несмотря на табак губы. Шум вечеринки отдаляется и стихает, вся вселенная схлопывается, сократившись до маленькой точки — точки пересечения линии Киры и линии Арсения. — Ты даже представить себе не можешь, как действуешь на меня, — шепчет Майской прямо в губы Попов, обдавая тёплым дыханием. Его руки плавно перетекают по телу всё ниже, приближаясь к ягодицам, и Кира несдержанно выдыхает. — Арс, — это всё, на что хватает дыхания и словарного запаса. Попов хмыкает и запечатывает поцелуй на уголке нижней челюсти. — Вы всё-таки подслушивали, — качает головой мужчина. Будь Кира хоть немного в сознании, она бы непременно смутилась, но сейчас лишь перебирает угольно-чёрные пряди пальцами, жмётся телом к чужому горячему и едва заметно кивает. — И подсматривали, верно? К лицу приливает кровь, Майская чувствует, что вспыхивает от жара этих воспоминаний и неловкости одновременно: он не дурак и понял, кто тогда возился в квартире, пока он сам был в ванной. Попов не выглядит удивлённым или смущённым, напротив его будто вся сложившаяся ситуация ещё больше раззадоривает, поэтому он наклоняется ниже и широким мазком проводит по шее девушки языком. Кира тонко всхлипывает и подаётся вперёд корпусом. Арсений вжимается тесно, Майская чувствует кожей, что мужчина взведён до предела. Хочется больше, ближе, теснее и слаще. — Понравилось хоть? — смешливо интересуется Попов и скользит языком ниже, к декольте, и это обезоруживает: Кира не находит в себе сил даже на слабый кивок головой, лишь мычит, как ей кажется, утвердительно. — Ну, славно. Мужчина останавливается у кромки ткани, не пытаясь снять платье, вновь возвращается к губам и прерывисто дышит в поцелуй, когда Кира ласково проводит ладонью по грудной клетке мужчины. Тоже останавливается — у ремня брюк, но плывёт ниже, когда Попов нетерпеливо двигает бёдрами. Девушка сжимает член через ткань. Попов просяще мычит ей прямо в губы и сжимает её ягодицы, но Кира перемещает руку на шею Арсения и больше не двигается. Тот почти хнычет. — Мстишь, значит, — говорит он, оторвавшись на секунду. Майская утвердительно мычит и переплетает пальцы с Поповым. Мужчина крепко сжимает её ладонь и смягчает поцелуй, нежно и тягуче проводя кончиком языка по губам Киры. Неизвестно, сколько могло бы это продолжаться, если бы не многозначительный кашель, доносящийся до уха Майской. Та отстраняется, но на несколько метров не отскакивает — от возбуждения ноги подкашиваются, ни о каких прыжках и речи быть не может. За туманом возбуждения виднеется расплывчатый силуэт Андрея. — Арс, ну чё ты как подросток такую прекрасную даму по углам зажимаешь? Хоть бы номер снял, ей-Богу, — фыркает Бебуришвили и вновь направляется курить. Кира даже не пытается поправить безбожно задравшееся платье, которое комкал Попов: она ведь планировала вернуть его в гардеробную, а теперь придётся отпаривать или даже оставлять себе на память. — Я же не девушка с низкой социальной ответственностью, чтоб трахать меня в гостишке, — возражает Майская, выйдя на воздух. Разгорячённую кожу приятно холодит ветер, хочется простоять так несколько часов, слушая Арсово сбитое дыхание. — Да, ты с повышенной социальной ответственностью. Наверняка ратуешь за разумное потребление, феминизм и… что там ещё? Веганство? — иронично бурчит Бебур, глубоко затягиваясь сигаретой. Арсений закуривает тоже. — Не ебу, я со средней социальной ответственностью, — девушка пожимает плечами и завороженно смотрит на переливающиеся огни Сити: Москва вообще никогда не спит, но здесь это ощущается особенно остро. — В гостишке не трахаешься, только на квартире? — посмеивается Андрей. — Абсолютно точно, — хмыкает в ответ Кира и замечает, что Попов недоверчиво приподнимает одну бровь с тихим смешком. — Окси не вернулась? Андрей искренне вздыхает и мотает головой, а затем достаёт из кармана брюк телефон, чтоб показать сообщение от Сурковой: «Сегодня точно не вернусь, прости. Спасибо за приглашение! С наступающим тебя». Голова оглушительно пустая, и Майская обессиленно вздыхает, не в состоянии сочувствовать расстроенному Бебуру и выяснять причины быстрого исчезновения Оксаны. — Что ж, Андрей. Спасибо за вечеринку, было весело, — девушка подмигивает и кратко обнимает Бебуришвили. Тот отвечает на объятия со всем возможным жаром и искренностью пьяного человека: мужчина-то времени даром наверняка не терял и уничтожил с друзьями все возможные запасы алкоголя. — Пока? — полувопросительно говорит девушка, обращаясь уже к Арсению. Тот задумчиво улыбается Кире и покусывает фильтр сигареты. — С наступающим, — отвечает мужчина и мягко целует Майскую в уголок губ. В такси ей отчаянно хочется скулить от эмоций, которые рвут грудную клетку. Одно Кире становится предельно ясно — ей не просто любопытно, что за фрукт этот Попов, она жёстко вляпалась. С этой же мыслью она проваливается в глубокий сон, едва коснувшись щекой подушки.
