Айдолы и я

      (До событий, произошедших в предыдущей главе)       Итак, однажды я решила показать «INBOW», что такое русская кухня. Это все случилось довольно спонтанно: как-то они потащили меня в корейский ресторан, где открыли для меня заморскую азиатскую кухню, но она оказалась не для меня. Нет, в принципе-то неплохо было, но я не люблю острую еду. А большинство блюд в Корее именно такие. В общем, питание у нас практически раздельное, за исключением нескольких блюд.       А уж про названия и способы приготовления некоторых кулинарных шедевров я вообще молчу. У них есть блюда из морских животных, которые надо употреблять, когда они еще живые! Мозг мой, как и организм, категорически отказываются принимать эту часть реальности. А еще корейцы чавкают и хлюпают. Для моего слуха и сознания, привыкшего, что «когда я ем, я глух и нем», это стало настоящим испытанием. Хоть вида я и не показывала, но приятного все равно мало. Не могу к этому привыкнуть.       RF в это время были заняты на репетициях или еще где-то и вот уже вторые сутки отсутствовали дома. Нет, я, конечно, все понимаю, работа и все дела, но неужели там так все загружено, что нет возможности прийти домой и поесть? Да хотя бы одежду поменять! Что за фигня?!       В итоге недовольная я пошла в магазин, особо не отдавая отчет своим действиям, накупила еды и очнулась уже тогда, когда держала в руках нож и нарезала овощи для супа.       — Да что такое? — я положила нож на доску и обернулась. Позади стояла кастрюля на плите, где уже булькала вода.— Да черт вас всех дери! Почему эта Корея открывает во мне мать Терезу? Ну, пусть только попробуют не съесть. Удавлю! — и на такой веселой ноте продолжила готовить. — Да и вообще, с какого перепуга я должна им готовить? Я им кто, мамочка?       В итоге я приготовила борщ и картошку с мясом. Оказывается, свеклу можно найти не во всех странах. Неожиданно. На часах четыре часа вечера, я расфасовала еду в коробочки, суп перелила в термос и, нагруженная, поехала в студию.       — Как мамочка, ей-Богу, — ворчала я, заходя в здание агентства. Благо, парни сделали мне пропуск и меня без проблем пропустили. Осталось лишь найти моих звезд.       — Простите, — спросила я у девушки за стойкой ресепшена, — вы не знаете, на каком этаже группа «INBOW»?       — Простите, а вы кто? — спросила у меня кореянка.       — Я их помощница.       — Помощница-иностранка? — скептически посмотрела она на меня.       — Да, про меня разве не говорили? Сам директор Пак назначил меня на эту должность. Я принесла группе еды по просьбе «INBOW». И лучше пропустите меня, иначе еда остынет, и никому от этого лучше не станет, — произнесла я, тряся ланч-боксами перед ней.       Девушка сначала молчит, затем вздыхает и произносит:       — Третий этаж, большие черные двери.       — Кам-са (ха)-мни-да! — по слогам произношу я благодарность на корейском (хоть что-то запомнила) и бегу к лифту.       Поднявшись на третий этаж и пройдя по коридору до конца, нашла эти самые черные двери и тихонько приоткрыла их. Послышались голоса, кто-то что-то кричал или возмущался. Я как можно тише подобралась к стеклу и увидела своих парней, сидевших кто где в студии и, кажется, злых. Недовольных так уж точно. Осмотревшись и убедившись, что никого, кроме нас нет, зашла в помещение.       — Да сделаем мы все, только дайте перерыв! — заорал Джесси, резко вскакивая с места.       — Что ты вопишь? — подпрыгнула я. — Не смей на меня голос повышать!       — Виса? — удивленно произнес Чон Хо. — Что ты здесь делаешь?       Я закрыла дверь и подошла к парням.       — Знаете, — неуверенно начала я, — эм… вы уже двое суток дома не появляетесь и как-то это неправильно…       — О чем ты? — перебил меня Мин Хёк.       — Маннэ, — я сделала жест, чтобы он замолчал и продолжила, — короче, мне все равно, что вы думаете на этот счет и что скажете сейчас, но вот, — указала я им на еду, принесенную с собой. — Эм… я решила… черт. В общем, ничего не знаю, вы должны это съесть, вот.       Я молча поставила тарелки, коробочки и термос перед парнями.       — Что это? — спросил Ёнг Хо, смотря, как я раздаю суп и второе.       — Это борщ, — и подаю тарелку Ёнг Хо. — Попробуй.       — Ты приготовила нам еду? — просиял Кан Ын.       — Да, милый, — кивнула я, — и я требую, чтобы вы все съели. Так что налетайте!       Парни выстроились вокруг меня, получили свою порцию еды и коробочку со вторым.       — А это тоже одно из блюд русской кухни? — спросил Мин Хёк, пробуя мясо с картошкой.       — Оно и у нас есть, и в других странах весьма распространено, — пожала я плечами. — Кстати, что у вас тут проходит?       — Съемки рекламы, — ответил Джесси.       — Понятно… я, возможно, ошибаюсь… но разве рекламу снимают так долго? Нет, я в этом, конечно, мало что понимаю, но…       — Ким Так Хи известен своей жесткой манерой и требовательностью к съемкам. Мы привыкли к напряженному графику. К тому же, он один из лучших корейских режиссеров.       — Но все же, так долго отсутствовать? Вы вообще отдыхали? Что-то ели?       — Аха-ха, ты как мамочка, — засмеялся Мин Хёк, за что получил от меня подзатыльник. — Ай!       — Я не мать Тереза. Радуйтесь, пока можете. Я не собираюсь бегать за вами.       — Да-да.       — Эй! — воскликнула я. — Совсем уже!       Теперь атмосфера сменилась. Парни улыбались, и их настроение явно улучшилось. На наш обеденный перерыв заглянули менеджеры парней.       — А ты что здесь делаешь? — спросил меня менеджер Джесси. — Как ты узнала, где мы?       — И вам доброго вечера, — кивнула я. — Проходите, не стесняйтесь. Я просто принесла еды парням. Больше ничего.       — Еды? — менеджеры подошли и осмотрели наш мини-пикник. — И давно ты здесь?       — Полчаса, присоединяйтесь. Еды на всех хватит.       Менеджеры покачали головами, но сели к нам.       Я закрыла дверь и слушала, как корейцы переговаривались между собой. Теперь вместо раздражения, что чувствовала те пару дней, когда не видела «INBOW» дома, я ощущала спокойствие и радость. Видимо, я начинаю привыкать к корейцам.       Идиллия была недолгой. Ворвался еще один кореец в белом костюме, осмотрел нас и стал кричать. Менеджеры резко встали и поклонились, что-то отвечая ему, парни отложили еду. Это, видимо, тот самый режиссер. Ким, как там его… ай, да не важно. Этот самый Ким наконец заметил меня — и понеслась.       — Кто это такая?! Что она здесь делает?! Какого черта она мешает съемкам?! Да что она себе позволяет?!       — Это… — только хотел что-то сказать менеджер Кан Ына, как эта истеричка вновь начала орать.       «Господи, да чего так истерить?! Я же не во время съемок-то ворвалась. Вот голосит-то!»       — Простите, — обратила я на себя его внимание. — Я ни в коем случае не хотела мешать работе. Я просто принесла еду для группы, чтобы они от голода не падали.       — Что?! — завизжал Ким-как-там-его, от чего я даже подпрыгнула. — У тебя наглости хватает еще и говорить что-то?!       — Вы сами не видите, что парни устали? — продолжила я, стараясь не сорваться. — Они были злые, когда я пришла, потому что не отдыхали толком!       — Ах ты паршивка! — вновь закричал режиссер. — Ты перечить мне вздумала?! Мне?! Да на меня вся Корея молится!       — Господи, что же ты орешь, как бабка базарная! — раздраженно произнесла я. — Вы сами хоть совесть имеете? Парни устали, дома не появляются, а вы до изнеможения заставляете их работать ради продвижения какой-то фигни, которая все равно со временем перестанет быть актуальной. Что за человек вы такой?       И все. Ти-ши-на. Ой, черт. Что я наделала?       — Простите. Простите, вырвалось.       — Ты часом не забываешься, девочка, а? — режиссер подлетел ко мне и, схватив за подбородок, резко поднял мое лицо вверх. — Иностранка, а так себя ведешь? Тебя кто воспитывал? Как смеешь грубить старшим, паршивка?!       Я молча смотрела на него. Подраться и устроить фееричный скандал мне ничего не стоило, но здесь камеры и много свидетелей. У «INBOW» из-за меня могут быть проблемы, а если я сорву им съемки рекламы, то вовек себе не прощу. Я не должна мешать их работе. Никаким образом.       — Простите, — снова извинилась я, смотря Киму в глаза. — Я сожалею. Такого больше не повторится.       — Эй, — вступился за меня Кан Ын, — она просто принесла нам еды, что тут такого? Она наш помощник и друг.       — В процессе съемок ни один посторонний не должен быть. А эта фанатка все портит! Кто знает, что у нее на уме! — шипел Ким.       — Но она не фанатка! — возмутился маннэ. — Она не разбирается в нашей музыке. Я уже молчу про Корею в целом.       — Они все так говорят, — бешеный Ким смотрел на меня, — а потом из-за таких вот дур и начинаются скандалы и нервотрепки.       — Не оскорбляйте ее, пожалуйста, — Джесси закрыл меня собой, — она не сделала ничего плохого.       — Что?! — вновь завопил кореец. — Да как вы смеете! Никто со мной так не обращался за все время моей карьеры!       «INBOW» не двигались. Маразм крепчал, а яйца стыли. Ким продолжал орать, как полоумный, тыкая во всех вокруг пальцем. И кто здесь говорит о приличиях?       — Господин Ким, — его прервал один из менеджеров «INBOW». — Давайте успокоимся и продолжим съемку. У нас время поджимает.       — Пока эта фанатка здесь, я ничего делать не буду. — Ким отвернулся и скрестил руки на груди.       Ебаный анал-карнавал.       — Простите, — теперь извинялись «INBOW», и Ким перестал изображать из себя вселенскую обиду. Что за дурдом?!       Он снова повернулся ко мне.       — Я тебя научу, как со старшими обращаться. На колени!       Сейчас я выглядела как та девушка из видео про языковые курсы в Балашихе (когда к ней впервые подошел иностранец, заговорив с ней на французском, и предложил выйти за него замуж).       — Такая паршивка, как ты, должна научиться уважению к старшим и правильно говорить с ними. Будешь стоять, пока не закончатся съемки. Живо! — крикнул он.       — Эй, — Мин Хёк вышел вперед. — Это уже слишком! Она не должна этого делать.       — Мин Хёк, — я убрала его руку, — хорошо, я постою, не умру.       — И не смей двигаться. Начали! — Ким повернулся к группе, забыв о моем существовании. — И уберите этот мусор отсюда, — носком туфли он отодвинул еду.       Я убрала все, изредка кидая взгляды на парней. Они выглядели растерянными и одновременно явно недовольными сложившейся ситуацией. Ну, я тоже.       Прошло еще несколько мучительно долгих минут или даже часов. Парни снимались, Ким кричал, менеджеры бегали туда-сюда. Посмотрела я на все это и скажу вам одно ­– слов от Кима дохуя, а выхлопа нихуя.       Я не шарю в шоу-бизнесе от слова совсем, но «INBOW» носятся из одного угла в другой, рекламируют какой-то крем или что-то похожее на него, улыбаются настолько сильно в камеру, что я боюсь, как бы не пришлось покупать суперклей для треснувших лиц. А этому Киму-истеричке все не нравится. То, как я поняла, свет не так падает, то стоят парни не так, то дышат, то еще что-то. И во время своего ора и недовольного кривляния ебала, он проверяет мою стойку и, удовлетворенный своим почесанным эго, возвращает внимание на «INBOW».       — Эй, я в туалет хочу! — я ерзаю на месте, чувствуя, что уже на клапан начинает давить. — Я серьезно.       Ким отмахивается от меня, а помощи ждать неоткуда.       — Господин Ким! — я привлекаю его внимание. — А хотите попробовать натуральный биологический продукт? Свежий, как утренняя роса.       Ким прищурился. «INBOW» и их менеджеры вместе с другим стафом затихли, все внимание переключив на нас двоих.       — Ну и? — он отвел взгляд в сторону, но тут же вернул его ко мне обратно, когда увидел, что я встала с места и подошла к пустой одноразовой тарелке.       — Что ты делаешь?       — Ну, вы же не хотите отправлять меня в туалет, — я расстегиваю ширинку и пуговицу штанов и сажусь перед тарелкой на корточки. — А другого выхода нет. Зато сможем показать производство вашей косметической дряни прям от начала и до конца.       «INBOW» закрыли лица руками, менеджеры отвернулись и, судя по их трясущимся телам, пытались не ржать в голос. Ким-истеричка покрылся красными пятнами и, когда я уже собралась спускать штаны, тыкая в меня пальцем, набрал в грудь больше воздуха и открыл было рот… но двери распахнулись, и вошел сам Папка Пак.       — О, директор Пак! — Ким тут же остановился и развернулся к нему всем корпусом. — Вы уже вернулись?       Я ногой пихнула тарелку и села обратно на пол на колени. Пак кивнул парням, обвел взглядом помещение и удивленно посмотрел на меня.       — А почему она сидит на коленях в углу? — спросил он у Кима, кивая в мою сторону.       — Она провинилась, вот я и принял меры! — гордо произнес он.       — А что она натворила? — Пак удивленно смотрел на меня.       — Директор, она… — начал было Джесси, но Пак его прервал. — Джэ Сон, пусть сама расскажет.       Я кивнула и пересказала все произошедшее.       Папка Пак слушал, а потом рассмеялся, чем удивил всех.       — И из-за этого надо было ее на колени ставить?! Вы серьезно? — Пак с недоумением смотрел на Кима.       — Но она мешала съемкам!       — Чем? — спросил Пак. — Принесла парням еды, чтобы они в ваших полевых условиях с голоду не сдохли? Ай-яй-яй, какая невоспитанность, проявить заботу о друзьях, как же так! Эй, девчонка, вставай давай, а то сидишь, аки приведение. Парни, помогите нашей иностранной гостье. На сегодня все! — Пак кивнул парням в мою сторону и уже собрался уходить.       Корейский режиссер растерянно смотрел, как группа помогает мне подняться и собирает еду, чтобы покинуть помещение для съемок. Вернувшись в реальность, он пробился наперерез группе и встал перед ними.       — Как все?! — завопил он. — А как же съемки?!       — А еще я хочу в туалет! — я сделала самый разнесчастный вид из всех возможных в моем арсенале. — А господин Ким меня не пускает.       Пак распахнул глаза шире от удивления.       — Я, наверное, как-то не так понял. Вы намеренно удерживали против воли моего человека?       Ким вздрогнул и сглотнул.       — Но… она…       Директор Пак отодвинул от нас эту истеричку.       — Я уезжал по делам, а вы тут эксплуатировали парней по полной программе. Я буду следить, как проходят съемки. Меня не устраивает то, что мои дети не спят по двое суток и не приходят домой. Это реклама, а не мировой тур. И если начнете возмущаться, то скатертью дорога, и без вас талантливых режиссеров хватает. От нас зависит не только ваш бюджет, но и репутация. И эта девчонка, — Пак перешел на английский, видимо, специально для меня, — журналистка, и то, как вы с ней обращались, так просто вам с рук не сойдет. Мне лишь стоит сказать слово.       Пак удалился, а я не могла не позволить себе ехидный смешок и, гордо задрав нос, вышла под сопровождением корейцев.