Смерть без выстрела

Дуло ружья приятно холодит руку, Намджун сжимает его крепче. Палец плавно перемещается на курок и без колебаний надавливает. Перед глазами красное пятно, уродливой кляксой расползающееся по одежде некогда любимого человека. Сон, всего лишь страшный сон. Ну не может Сокджин стать его любимым. И влюбить в себя тоже не сможет, ему не по зубам такое. Намджун обнимает свой кошмар наяву, пока тот сладко нежится в лучах утреннего солнышка. И даже не догадывается о мыслях человека рядом с ним. Если бы узнал о них, сбежал бы сразу, а желательно еще тогда, когда незнакомец отдавал ему телефон. Сокджин лениво натягивает на себя сползшее одеяло и поворачивается на другой бок, носом утыкается в грудь напротив и даже не думает просыпаться. Сегодня, вроде как, выходной, а значит и торопиться некуда. Вчерашняя нега страсти и наслаждения мягко напоминает о себе, когда он отчетливо слышит мускусный запах, а его обладатель ласково обнимает за спину, теснее прижимая. — Планы на день? — легко мурчит в грудь, обвивая конечностями. — Или, может быть, прогуляемся сегодня вечером? — Прогуляемся, — соглашается и целует макушку любовника. — Возле озера. Долгожданной встречи пришлось ждать пол дня, у всех были рутинные заботы. И показаться они могут совсем не рутинными, ведь кто станет пробивать адреса, чтобы после передать эту информацию в чужие руки. Правильно, Намджун. Он не только работает киллером, но и пробивает нужную информацию для нужных людей. Его основная работа. — На прошлой неделе пришлось сдать много гнили, да? Как этим змеюкам только удалось устроить наркоторговлю прямо в детском парке развлечений?! — Люди бывают разные, — говорит Намджун. — И спрос у них тоже разный, — мрачно добавляет. — Думаешь, нынешние дети совсем погрязли в наркоте? — Не дети, — опровергает Ким его слова. — Их родители. Мало кто из младших может наткнуться на наркоторговца в людном месте. — Что ж, — тянет Джо, — чем займешься, когда их пристань окончательно прикроют? — Мы с тобой займемся, — важно поправляет Джун. — Есть один паренек, — выжидающе замолкает, на короткую секунду засомневавшись в своих словах. После сразу же наступила холодная уверенность, привычная маска равнодушия вновь заволокла лицо. — Он твой. Делайте с ребятами что хотите. — Вот так просто? — коллега сомневается. — Это часть твоего плана? — Вот так просто, — выдыхает Ким. — Развлекайтесь. Он в вашем распоряжении, я его оприходовал, правда, — задумчиво тянет. — Неплохой, в постели страстный.

***

Через небольшой бинокль не так приятно смотреть на Джина, как вблизи. Оптический прибор не может передать малейшие детали, такие как чувства. Предмет не может на расстоянии определить, насколько плохо человеку, спросить, почему тот сегодня молчалив и холоден со всеми. С Джином все так и происходит. Сегодня у него нет сил на улыбку, на положительные эмоции. Он морально разбит произошедшим днем ранее. Их с Намджуном свидание должно было быть в кино, Сокджин ждал, но никто так и не пришел. На улице стоять холодно, в здании ничуть не комфортнее. Все кругом ходят парочками или с детьми, последние приветливо улыбаются красивому парню, машут детской ладошкой. Он улыбается в ответ, а внутри переживает, не случилось ли что-то с Намджуном. Сегодня погода была неспокойной, поднялся холодный ветер, солнце скрылось за облаками. Сокджин такие перемены не любит. Раз сама погода волнуется, значит что-то не так. На звонки и сообщения Намджун не отвечал, и студент, расстроившись, ушел домой, решив, что сегодняшний день был коту под хвост. Перед глазами резко потемнело, когда он сворачивал на свою улицу, тяжелым обухом пришелся удар по голове и в ногах тут же появилась предательская слабость, подкашивающая и заставляющая тело безвольно рухнуть вниз. Сокджин, честно, пытался сопротивляться. Пытался и тогда, когда по телу противно бродили чужие руки, их было много, и все одинаково грубые и шершавые. Одежда была небрежно снята и откинута куда подальше, пока, казалось, невменяемые люди трогали, гладили, пихали в рот тряпку, чтобы было поменьше шума, и брали, делали бесконечно больно и режуще. Они затыкали рот, снова и снова пытаясь запихнуть ту грязную тряпку, не один раз избивали — и все попытки для того, чтобы добиться покорности. На утро от Сокджина ничего не осталось, он убит физически и морально. Главное, лицо не пострадало. Остальное для него пустяки. Все люди всегда видят только оболочку, — лицо — им плевать на то, что в душе этого человека, что отражают эти красивые глаза и что скрывают за притягивающими взгляд цветными радужками. П-л-е-в-а-т-ь. Куда в тот вечер делся Намджун, он узнал позже. Намного позже, чем должен был узнать, чтобы это могло предотвратить события. Тот просто опоздал. Искренне говорил, что пришел, ждал, да не дождался. Почему тогда игнорировал звонки? Пазл не складывается. Целостность картинки окончательно разрушена, он больше не сможет поверить ни единому слову этого человека. Он не пришел, когда это было необходимо, не оказался поблизости, чтобы предотвратить то, что уже произошло.

***

— Разве тебе не нужно было покончить с Кимом младшим? — босс ударяет по столу, повышая голос. Сейчас у них всего лишь звонок по телефону, если бы Намджун был здесь, он бы не побрезговал ударить его вместо бесчувственной поверхности стола. — Почему ты не выполняешь свои обязанности?! — Я выполняю, — ровным тоном отвечает киллер, открывая банку пива. Его не волнует агрессия босса, в основном Ким сам решает когда и сколько ему работать. — Осталось два дня. Часы тикают, Намджун, а корпорации Хонджуна все растут, — по ту сторону связи слышится протяжный выдох. — Ты уволен. Жаль терять ценного сотрудника, как ты, но ты не выполнил свою миссию. С Кимом младшим покончат сегодня. Я поручу это другому, — отчетливо проговаривает и со злостью кладет трубку. Теперь можно оставить все на самотек. Можно же?