Смерть без выстрела

Осознание… Проходят доли секунды, прежде чем Намджун срывается с места, отбрасывает банку пива и впопыхах ищет свой телефон. Если миссию передали другому, значит Джина сразу убьют, с ним не будут медлить и тратить на него лишнее время. Джун делал все именно так: влюбил себя, воспользовался, предал. Но он упустил одну маленькую деталь, благодаря которой его миссия до сих пор висит в невыполненных. Он так же, как и Джин, может влюбиться, привязаться. Сейчас уже вряд ли кому-то сдалась его забота, его желание все предотвратить. Логично предположить, что другой киллер не будет действовать с того же места, многоэтажки, где был Ким раньше. Геолокация на телефоне Джина по-прежнему работает, и Намджун отслеживает его, тот сейчас в своем доме. Время позднее, идеальное для убийства. На такси он добирается за считанные минуты и умоляет время замедлить свой ход. Заковыристыми путями, а именно, разбив окно, Намджун проникает в дом, чувствует слабый металлический запах крови. Его здесь не должно быть, крови этой, но с каждым шагом, определяемым тихим хриплым дыханием, Намджун все больше разочаровывается. В себе, в том, что не смог прийти, когда это было действительно нужно, в том, что позорно отдал Джина в другие руки, грубые и противные. Они показались Киму именно такими, он уверен. Знает. На его груди растеклось кровавое темное пятно, кровь продолжает свой путь на полу, вокруг лежащего тела, ручейком следуя к ногам Намджуна. Нет, он не мог опоздать… Всегда не поздно что-то сделать… Парень на полу дышит тяжело, с хрипами, прикрытыми глазами безмолвно смотрит на своего убийцу. Он более, чем уверен, что тот таковым и является. Оставил его, предал, раскрошил сердце в порох и какого-то черта делает здесь, где только что прозвучало два громких выстрела и был слышен отчетливый звук разбивающегося вдребезги стекла. Без хирургического вмешательства невозможно обойтись, Намджун не в силах помочь ему самостоятельно. Он падает на колени, просит не засыпать раньше времени, коротко поцеловав в щеку, не касаясь его больше, и второй рукой набирает номер скорой. Раненного погружают на кушетку и в экстренном порядке везут на операционный стол. Его состояние очень тяжелое, кровь обнаружилась не только в области груди. По всему тему бутонами распускались ужасные гематомы и кровоподтеки, кожа выглядела сморщенной, а в некоторых местах переломы ноги. Это все могло стоить ему жизни, но всего-то поломается психика — ей был повод ломаться и прежде — и будут проблемы с ногами и спиной. Кому он теперь нужен, с пожизненной инвалидностью? Родителям, да, но их скоро не станет, ибо заказчик переметнется и на них. В этом Намджун более чем уверен. День-два, и их как будто не бывало. Что насчет приютить беднягу у себя? Не из благородных дум, конечно, но кое-какую вину Намджун за собой чувствует. Самое важное на данный момент, это здоровье Джина, что сильно пострадало. Тот не сможет функционировать нормально, ему пожизненно нужна будет помощь. Намджун хочет заботиться о нем. Страсть, любовь, другие чувства отходят на второй план. Человек, к которому Джун имеет симпатию, пострадал по его вине, и он готов ее загладить. Может, она не загладится, все же чувства человека это не мятое белье, которое можно выгладить, чтобы оно стало иметь ухоженный вид. Его забота нафиг не сдалась никому. Он это понимает. Придет время, и Джун просто поставит перед фактом, что Сокджин будет жить с ним. Время может многое изменить, и Намджун знает, что именно. Это смерть близких. Намджуну все равно на родителей Джина, они для него никто, никем и останутся. Они являются преградой чьему-то бизнесу, благодаря им охота была открыта и на их сына. Пусть лучше они покинут этот мир, но Сокджин останется. Он не сделал ничего плохого. Человек совершает действия, они не могут быть хорошими или плохими. Это определяют другие люди, они по-разному видят одно и то же. Унаследует компанию отца и станет новым директором. Это плохо? Хорошо? Ненавистникам все плохо, они не видят дальше собственного носа, как только слышат про чужой успех, так сразу принимаются ворчать. По их мнению, жизнь Джина это само по себе что-то плохое. Не должен был рождаться. Намджун не видит это так, Джин не виноват в том, что появился на свет и готовился принять наследство отца. Он не допустит, чтобы кто-то навредил ему впредь. Наверное, следовало бы защищать Сокджина от Джуна, а не от кого-либо еще. Так будет всем лучше. Намджун приезжает в больницу через несколько дней, когда Джин в состоянии средней тяжести, когда он трезво понимает все произошедшее. Он не спешит смотреть в сторону предателя, когда тот усаживается на край постели, совсем близко, и разглядывает. Джину не нужна эта жалость и мнимая забота. Как-то и без этого всю жизнь справлялся. — Чувствуешь себя лучше? — находит в себе силы для разговора первым Джун. — Лучше, — тихо отвечает. — Зачем ты пришел? Я не звал и не изъявлял желания видеть тебя, — Сокджин подтягивается на руках, шипит от пронзающей тело боли и непоколебимо смотрит перед собой. — Объяснишь, какого черта происходит? Почему мы сейчас находимся здесь, почему ты не пришел в кино тогда, почему ты не отвечал на мои звонки?! Говорить физически трудно, боль отдает по всему телу, сдавливает грудную клетку. Эти слова даются больнее, чем просто импульсы по телу. — Я переживал, поэтому пришел. А еще, скучал очень, Джин-и. — Его слова искренние. После он изводил себя думами, как там Ким, все ли с ним в порядке. — Хотя знаешь, я ничего не хочу слышать, — Сокджин дергает кистью руки в воздухе, прося прекратить. — Тебе нет оправдания, ты всего лишь жалкий, эгоистичный подонок, который взял, что нужно, а затем слился в закат, — скептично складывает руки на груди и хмурится. — Ты не скучал… Как же так совпало, что ты прибежал ко мне, когда меня пытались убить? Так выходит, что ты не только разбиватель сердец, — вздрагивает Ким и подтягивает одеяло повыше, словно урывает себе капельку защиты. — Ты забираешь жизни, так? Открытие взрывает Сокджинов мозг, как же все так гладко складывается? Сперва Намджун был с ним; на все херовые моменты он исчезал; а сейчас, когда Джин между жизнью и смертью, снова вернулся. Зачем же он возвращается каждый раз? В чем причина этого? — Да, это так. Я ничего больше не хочу скрывать, Джин, — кладет руку на колено парня. Тот не отодвигается, не отстраняется, ему слишком больно для этого. Во всех смыслах. Молча слушает, смотрит на когда-то полюбившиеся черты лица, запоминает все до единой детали. Когда-нибудь ему действительно придет конец, любой момент может стать последним. Даже сейчас. Джин слышал, что перед смертью признавались в любви, раскрывали свои истинные чувства за считанные минуты до смерти. И делают люди так, потому что они трусливы… Они боятся сделать это раньше, ведь у них будет время. На размышления, на ответ — ответ, который слышать не хочется. Знаешь, что ответ обязательно будет отрицательным, поэтому тянешь резину до последнего. Сокджин так не сделает. Он не трус. Признаться этому человеку равносильно запихнуть себе дуло ружья в глотку. — Так не скрывай! — вскрикивает Джин. Крик этот сотрясает тишину. — Перестань лгать и сбегать! Только ответь на один вопрос. — Говори, — напряженно сводит челюсти. — Ты любил когда-нибудь? Такой монстр, как ты, может любить? Ты не казался мне плохим человеком, Намджун, — разбито заламывает брови. Его глаза слезятся, ручьи слез так и грозятся обрушиться на бледные щеки. И пусть вопросов у него миллиард, выбрал он именно этот. Он в самом начале доверился не тому человеку. Вот его ошибка. А Намджун обдумывает, что сказать. Да, любил. Бросил? Ушел в нужное Джину время? Тоже да. Вернулся для того, чтобы снова получить свое? Здесь уже нет. Джуну ничего от него не надо. Только присутствия рядом, в его жизни. Ему необходим Намджун, просто Джин этого не понял еще. Ему нужен человек, который будет о нем заботиться и готовить еду. Возможно, передвигаться первое время. И плевал Намджун на то, что можно нанять для этого специальных людей. Он никого к Джину не подпустит. — Любил, — Намджун может наблюдать мокрые дорожки слез и судорожный всхлип. — Ты казался мне другим, не как все. Сокджин рыдает навзрыд, закрыв лицо ладонями, и мотает головой, не хочет слышать ничего больше. — Иди ко мне, — Джун наклоняется к слабому телу ближе и выжидательно смотрит, расставляя руки для объятий. Не хочет прикасаться, если ему откажут. Не отказывают. Намджун обнимает за плечи, задерживается в таком положении на долгие минуты. Не наваливается сильно, чтобы не сделать больно раненому парню. — Рассказывай, — приказывает Джин, в который раз нарушая тишину. — Я хочу знать все. Почему ты меня бросил, почему сейчас здесь, как узнал про то, что на меня ведется охота. И Намджун рассказывает. Продолжает говорить, пока слушает щемящие сердце всхлипы и видит безжизненный взгляд. Только умалчивает о том, что тех громил, что изнасиловали его, навел он сам. Просто говорит Джину, что не отвечал на звонки какое-то время, потому ему нужно было побыть наедине с собой, и все так неудачно обернулось… Все не все, но Джун рассказал историю. Некоторые аспектики знать не нужно ему. — Ты будешь жить со мной, — ставит в известность. — Как только выпишешься. Твоих близких скоро не станет, и ты не сможешь предотвратить это. — Я… услышал тебя, — подавленно произносит студент. Теперь ему предстоит жить с этим монстром.