This is how you make me feel

Когда я открыл глаза, яркие лучи осеннего светила рассеивались через прозрачную тюлевую занавеску, которую мерно колыхал лёгкий свежий ветерок, проникающий из слегка приоткрытой форточки. Ясный солнечный денёк хоть немного скрашивал отвратительное раннее утро. Хотелось вернуться в тёплую постель и забить на все заботы. Я сидел на краю кровати несколько минут, тупо пяля в стену. На ней скакали солнечные зайчики, которые явно были энергичнее, чем я. Яростно потерев кулаками глаза до возникновения цветных кругов, я с большой неохотой, широко зевая, направился прямиком в ванную чистить зубки и умываться. Холодная вода взбадривала моё отёкшее несвежее личико, которое потрепало столь нежелательное пробуждение. Следом за ванной на очереди был туалет. Зайдя внутрь, я прежде чем приступить к справлению нужды предварительно закрыл дверь на защёлку. Оказалось, что очень зря. —А-а...... Из моего рта начало неконтролируемо литься что-то сдавленное и нечленораздельное. Каждую частичку тела охватила дикая трясучка, и на дрожащих ногах я начал медленно отходить назад, яростно дёргая за ручку. Паника неукротимо накатывала всё сильнее, когда я осознал, что, даже несмотря на открытую защёлку, дверь отчего-то всё равно не поддавалась. В голове начала проскальзывать мысль "А не брежу ли?" Возможно, так на мой разум повлияли видео из разряда "Типичный день в Австралии?" Но я в Японии, а не в Австралии, чёрт возьми! Что у меня в толчке делает огромный питон?! Я ущепнул себя за щеку, но к моему ужасу боль была ощутима. И тогда я осознал, что всё происходящее реально. Страх сковал движенья. Ручка не поддавалась, и я начал пытаться выбить дверь, пока змея не заинтересовалась мной. Совершенно беззвучно она подползала ко мне, а вместо криков о помощи из моей гортани вырывались лишь глухие хрипы. Рептилия крепко сжимала мою голень, пока я давил её хвост, что есть сил, ступнёй. Однако та не хотела сдаваться без боя, и пронзила клыками мою плоть. Питоны не ядовитые, но это не отменяет того факта, что глубокий укус в мышцу невероятно болезнен. Из глаз начали литься слёзы, и я зашипел от этого мучительного ощущения. —Да что не так с этой грёбаной дверью?! Моя паника очень быстро переросла в отчаяние, когда я заметил, что на подмогу змеюке приползли из вентиляции её подружки. Я отбивался от них как мог, но они оказались проворнее в этом тесном помещении. Сильная мускулатура начала сдавливать моё горло, перекрывая доступ к кислороду. В глазах начало темнеть, и я, постепенно ослабевая, медленно оседал по стенке. Скрюченные пальцы пытались зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы не терять связь с реальностью, а взгляд бесцельно метался повсюду, абсолютно не фокусируясь на чём-либо. Грудная клетка была сдавлена, хоть мощными кольцами и было обхватано только горло. Я начал биться в конвульсиях, потому что что-то резко переключилось. По телу раздавалась вибрация от хрустящей шеи, и последний хруст я услышал тогда, когда моя голова отделилась от позвоночного столба.

***

—ХААААААА...! Я резко вскочил с кровати, жадно глотая воздух и пытаясь осознать, что только что произошло. Пытаясь осознать, что это был лишь сон. Но даже так, всё было слишком реально: ощущение удушья, ломающиеся кости, обстановка в доме, да даже солнечный свет, что сейчас ярко бьёт мне в глаза так же, как и в том сне. Если б я только знал, что мне может такое присниться, то ни за что бы вчера не смотрел видео про австралийцев, к которым змеи заползают в дом через толчок. Послышался стук в дверь. —Д-да?... "Не вылезет же оттуда гигантский василиск?" Василиск не вылез. Это была мама. —Доброе утро, мам. —Доброе... Что с тобой? Ты весь бледный и в поту. Плохой сон? —Типа того... —Знаешь, тебе не кошмаров сейчас нужно бояться. —А? —Могу я узнать, что это? Тон моей обычно мягкой матери резко стал холодным и строгим. Но пугало меня сейчас вовсе не это. —... Она держала в руках флешку. Чертовски знакомую флешку. Пот начал литься градом, потому что это действительно пугало больше, чем какая-то игра воображения, зовущаяся сном. —М-мам... – Нервно проговорил я, – Я... Могу объяснить. —Как ты мне это объяснишь, господи! И кого я воспитала? Чёртов содомит! Какой стыд, какой стыд... —М-мам, г-говорю же, я могу о-объяснить! – Безгранично запинался я, – Только успокойся! Но она уже нервно рвала волосы на своей голове и озлобленно смотрела на меня. —Ооо, объяснишь! Обязательно объяснишь! И сейчас будешь объяснять не только мне, но и отцу, что у тебя делает это извращение с двумя гомосеками! —Мама! – Срывался на крик я. —Не мамкай, раньше надо было думать. – Чопорно сказал вошедший в комнату отец, – Мы никогда на тебя не ругались и не наказывали, но, думаю, время наконец пришло. Пока что будем думать с матерью, что с тобой теперь делать – к психологу сводить или сразу к психиатру. Хотя, думаю, можно и самим этот вопрос уладить целительным нагоняем, верно? —Правильно всё говоришь, дорогой. Это будет ему полезно. —Нет! Не надо! – Взорвался я, – Пожалуйста, я ни за что на свете так больше делать не буду! —Ещё б ты так делал. – Жёстким тоном произнёс отец, – Если я узнаю, что ты продолжишь интересоваться подобным, пойдёшь на корм червям в лесу под землёй. Он стремительно начал подходить ко мне, расстёгивая пряжку своего ремня и вытаскивая его из шлёвок брюк. —Н-не надо... Папа! Давай поговорим! —По-другому ты не поймёшь. В один момент такой обширный мир резко сузился в моих глазах, и я видел перед собой только чудовище, которое совершенно не слушало мои оправдания и просьбы остановиться. Не знаю, отчего было больнее – от жгучих ли да безжалостных ударов кожаным ремнём или же от бушующих внутри эмоций, что захлестнули меня с ног до головы: безнадёга, беспомощность, отчаяние. Из рта безжалостного монстра густо вытекало что-то чёрное. Мерзкое. Отравляющее душу оскорбительными словами. Оно проникало внутрь меня всего. Организм, чтобы справиться с эмоциональным потрясением, начал вырабатывать слёзы, вот только это нисколько не улучшало ситуацию. Что-то затрещало, меня как будто начало разрывать на части, и больше я не мог собраться обратно.

***

Теперь, когда я открыл глаза, лицо было мокрым не только от холодного пота, но и от безутешных слёз. А солнце всё светило и светило себе, да так радостно, что невозможно не позавидовать. Я устал просыпаться в одном и том же месте в одно и то же время. Что будет ждать меня теперь? Тишину, которую иногда прерывали мои всхлипы, приостановил стук в дверь. В этот раз я не подал голоса стучащему, поэтому тот решил войти без разрешения. —Ты ещё спишь? Пора собираться в шко- Мама не договорила, как-то по глупому уставившись на меня. —К-Кокичи! Она подбежала ко мне, трогая лоб и проявляя своё рвущееся наружу беспокойство, а я боялся даже шевельнуться – когда я открыл здесь глаза в прошлый раз, мне тоже казалось, что я уже проснулся. Но постепенно тревога отступала, когда медленно приходило осознание, что сейчас я точно не сплю. —Кокичи! Ты заболел? Ответь что-нибудь! —Всё в порядке... Просто кошмар. – Сказал я, прижимая её к себе крепко-крепко, – Извини, что побеспокоил. Мама ещё долго не хотела уходить, но в конце концов я смог её убедить, что со мной всё нормально. Когда она ушла, я открыл форточку, ощущая приятный свежий воздух, холодивший моё взмокшее лицо, и впал в раздумия. "Флешка... У меня в принципе-то её нет. Я ж не идиот, чтобы хранить в этом доме что-то с подобным содержанием". И мои родители не были теми людьми, что роются в чужих вещах. Поэтому этот злосчастный сон был не совсем правдоподобным. Да и вообще всё в нём было абсурдно, но мне в тот момент это не бросалось в глаза, хоть я также прекрасно знаю, что отец не из тех, кто применяет грубую силу. Однако этот кошмар посеял зерно тревоги и опасений. Теперь мой страх спалить перед родителями свою ориентацию только усилился. И у меня никогда не было боязни змей. Но теперь, кажется, есть, ха-ха. Удивительно, как простая игра воображения в бессознательном состоянии может так сильно влиять на разум. Благодаря ей я обзавёлся новой фобией.