Север. Ре-Ра

      Ветер давно стих. Большой колокол устало цокал языком в ожидании звонаря или нового ветра, чтобы или остановиться насовсем, или зазвонить как положено.       Два темных стана встретились на двух берегах. Между ними был только толстый лед: мост Раиноры давно сломали, замедлив наступление Рейвайров.       Ривалану выдали вороного коня и черную шубу. Он весь стал черным – воплощение вражеского кошмара. Но боялись его не только там, за рекой, но и здесь, в собственном войске. Эйре заметил: люди то и дело бросают на него быстрый взгляд, и в глазах их отчетливо виден ужас, хотя они сами его таким сделали. «Страшно под водительством мага, как бы учен он ни был» – кажется, так сказал когда-то его отец, передав вместе с кровью и лицом тягу к волшебным наукам. Или то был дед?..       Черная книга с выпуклым вороньим глазом всегда была под рукой. Она не портилась, не маралась, не рвалась: хрупкий пергамент удерживали чары. А какие чары нужны, чтобы подчинить себе сотню людей!       Эйдвен отказалась от лошади и стояла, опираясь на топор. Шлем сверху припорошило снегом. Она видела, что ее люди устали сражаться, устали бояться, устали быть побежденными. Она видела на другом берегу ненавистную черную птицу, расправившую крылья, и хотела отрубить ей голову.       «Пусть. Не зерно, так хоть вороний суп!» – эйре скрипнула зубами.       К удивлению Раинора, Ривалан выехал на лед один, верхом. Его конь вместо того, чтобы поскользнуться всеми четырьмя копытами и сбросить с себя всадника, шел по замерзшей реке будто по зеленому лугу.       – Варт, – Эйдвен обратилась к одному из своих капитанов, – стрела достанет?       – Пока нет... – поколебавшись, ответил голос из-под шлема, – Вот выйдет на середину, тогда другое дело.       – Как дойдет – стреляй.       – А вдруг он предложит нам сдатса? – в узких прорезях личины мелькнул огонек надежды.       – Нет. Не мешай самоубийце, он и так проклят.       – Есть, моя эйре...       Ривалан ехал не останавливаясь, но явно не торопился. И чем ближе он подходил к середине широкой реки, тем медленней конь переставлял ноги. Было в движениях этого животного что-то одновременно величественное и жуткое, как и в седоке.       Изо рта Эйдвен вырвалось дрожащее облачко пара. Шаг, другой, третий... Ну же!       Ровно на середине реки черный всадник остановил коня. Свист – это стрела. Черная черточка в ярко-синем небе. Все меньше, меньше, и..!       Кажется, он даже не шелохнулся. И бровью не повел. Стрела летела в цель, должна была попасть в эйре Рейвайра. Но эйре Рейвайр не позволил ей этого. Никто не видел, кроме него самого, как она – длинная стрела с белым оперением – остановилась в воздухе, задрожала и бессильно упала на лед со звуком щепки.       – Не попал?.. – сощурились раинорцы.       – Попал, должен был... – бормотал Варт.       Спустя секунду мертвого молчания – новый приказ, лучники натягивают большие луки. Град стрел, темные точки с белыми перьями. Туда же, только теперь видно, как они лежат на льду.       Черный конь от скуки копытом переломил несколько палочек пополам. Ривалан поднял голову, будто чтобы убедиться: другой берег на месте, и Раинор тоже. Он увидел среди войска Эйдвен в ее шлеме со снегом, с топором.       Раскинул руки, следом в воздух взметнулись длинные рукава-крылья, тоже черные. Замер на секунду: вдруг еще стрелы? – и не ошибся. Смотрел в лицо рою собственных смертей, подставил ей грудь...       «Его не берут стрелы... Боги, его не берут стрелы!» – носилось между раинорцами. – «Что делать?! Его не берут стрелы!»       Ривалан почти не дышал, у него не билось сердце, но он был жив и стоял перед полукругом опавших стрел. Сейчас, быстро – или последнее преимущество исчезнет!       Короткий взгляд на солнце: полдень. Ослепительно белый круг, Великое Пламя. Он так и остался с раскинутыми руками, но тут начал перебирать пальцами, как... Забытое воспоминание: старая женщина у прялки, бело-серые нити шерсти, поет что-то вполголоса, – утонула, она утонула. А Ривалан нашел свою нить, светящуюся черным. Дернул – вниз.       Снова тишина, безветрие. Ничего?..       Кто-то ткнул пальцем в небо. Потом – еще. Головы поднялись по обе стороны реки, пошел шепоток – «На небе..!» – и оборвался.       Черное солнце.       Эйре Рейвайр опустил руки, сжатые в кулаки, белые. Свет поменялся в его глазах, и белое стало черным. Черный лед, черный снег, но – белый конь и белые одежды. И подо льдом...       – Подо льдом! – попятились передние ряды Раинора.       Лед у самых их ног темнел, шел трещинами. И сломался. Показалась черная вода. Из-под воды – что-то. Кто-то!       На снег выползали белые, серые, синие, черные, зеленые... Мертвые. Мокрые руки, прозрачные кости, объеденные ноги и животы. Ползут, выползают, пытаются встать – идут!..       Не русалки, не твари, не люди – сама смерть вышла из речных вод по приказу Ривалана. Дети, старики, взрослые; влюбленные, голодные, казненные. С камнями на шее, на ногах; с черной слизью и водорослями на губах и в волосах; со страшной пустотой и голодом в слепых выеденных глазах.       С того берега – молитвы Ирай, крики, страх, паника. Рейвайрцы тоже попятились, открыли рты. По всей реке, где стояли Раиноры, лед вздыблен, ломается, хрустит и тонет. Выходит на свет черного солнца черная вода. А эйре Ривалан галопом – по льду – обратно. И рукава за ним – крылья ворона. Сейчас взлетит.       Раинор бежал. Толпа мертвых шла и ползла за ним, хрипела и кашляла, звала по именам.       – Вар-рт! – какая-то тварь, раньше – девушка: грудь даже не успела обвиснуть.       – Нет, не может, нет! – Варт бежал, страх фонарями светил из прорезей.       – Х-хр-у-аг! – и черная слизь на белый снег.       Ривалан был один, стук копыт белоснежного коня бил в виски. Держать нити, держать – иначе все рассыплется, мертвецы исчезнут под светом белого солнца! Быстрее, быстрее, успеть, пока сам не утонул, пока не выстрелили в спину!       Добрался. Свалился с коня в черный снег, взглянул одним глазом на тот берег: бегут. Река снова стала белой, льда нет. И небо – золотое.       Ривалан разжал кулаки.       – Несите лодки..!