one step forward, two steps back

Феликс был совершенно потрясен всей информацией, которую ему только что предоставили. После слезного воссоединения они вчетвером удалились в пагоду, чтобы посидеть в тени. Сынмин и Чонин сидели рядом друг с другом в задней части пагоды, а Хенджин и Феликс сидели напротив них и мастерили друг для друга цветочные венки. Длинные волосы Хенджина уже были заново уложены и заплетены, а косы были изящно украшены красивыми полевыми цветами. Волосы Феликса были недостаточно длинными, чтобы заплетать и держать в них много цветов, но это не помешало Хенджину украсить омегу цветами, поставив небольшой букет на пол перед ними и показав Феликсу, как завязывать стебли в тугой узел. Казалось, что Феликс был одновременно ошеломлен и благодарен за новую информацию. — Так вы говорите, что Кристофер не собирается становиться альфой стаи? — спросил он с интересом. Сынмин кивнул, пока Хенджин объяснял, остановив свою цепочку цветов для разговора. — Он хочет, чтобы его сестра была лидером. Его мать проделала такую удивительную работу, что он хочет, чтобы она продолжалась при матриархате. Конечно, он будет рядом с ней и будет помогать ей так часто, как сможет, но он хочет заниматься своим делом. Он бы предпочел быть среди людей и помогать изменениями, чем сидеть в офисе или делегировать пакетные встречи, — Феликс одобрительно хмыкнул в знак согласия, а Чонин впитывал всю информацию. Феликс знал этих людей. Он рос в одной школе с Сынмином и Хенджином и, видимо, еще с одним по имени Джисон. Они все были близки. Феликс и Хенджин обычно обнимались и дремали вместе, а Джисон и Феликс ходили ловить жуков. Сынмин был тем, кто научил Феликса читать и часто помогал ему в учебе. Семья Феликса путешествовала с семьей Кристофера во время их миссии посыльных. Во время бури их повозка сломалась и Феликс отвлекся на поиски помощи, погнавшись за бабочкой. Когда он понял, что больше не может найти свою семью, он запаниковал и попытался вернуться тем же путем, которым пришел. Но маленький Феликс потерялся. Их семьи потратили на поиски целый день, прежде чем им пришлось сдаться, иначе у них закончилась бы еда. Кристофер был очень расстроен, и когда он вернулся, чтобы сообщить о смерти Феликса, все его друзья скорбели вместе с ним. Но неизвестность заставляла Чонина нервничать. Означало ли это, что Феликс последует за Хенджином и Сынмином обратно в Сидборн и оставит его и Минхо? Его голова была полна предположений и бурных мыслей, когда он вдруг почувствовал легкое прикосновение на кончике носа. Он моргнул и посмотрел на Хенджина, у которого было озорное выражение лица. — Что заставило тебя так задуматься? Боишься, что Енбокки вернется с нами? — спросил Сынмин, и Чонин замер. Неужели он настолько очевиден? Феликс и Хенджин переглянулись, когда Хван разместил розово-желтую цветочную корону на каштановых волосах Феликса. — Как ты...? — Чонин даже не хочет заканчивать свое предложение, потому что он был так сильно удивлен тем, что Сынмин смог заглянуть ему в голову и понять, что именно не так. — Ты так печально смотрел на Феликса. Пожалуйста, не волнуйся, этот выбор зависит не от нас. Он зависит от Феликса. Мы не будем давить на него в ту или иную сторону, — заявил Сынмин и Хенджин согласно кивнул головой. Феликс быстро оглядел всех, прежде чем его взгляд остановился на Чонине. — Я бы с радостью вернулся домой, но я не могу покинуть Чонина и Минхо-хена, — ответил Феликс, наклонившись вперед, чтобы надеть цветочную корону на чёрную макушку Чонина, — Минхо мне как старший брат, а Чонин младший милый братик, — он усмехнулся, когда Чонин заскулил на его слова. Это вызвало громкий смех Хенджина и Сынмина. — Наш малыш альфа расстроился? — продолжал мучить его Сынмин. Чонин злобно охнул и попытался удержаться за Феликса. Хенджин оказался проворнее и быстро обнял Феликса, который только рассмеялся и протянул руки, чтобы захватить в них Чонина, который протестующе зашумел. Эти двое казались очень милыми и Чонин почувствовал, что, если ему повезет встретить их снова, он хотел бы взять их с собой на рыбалку.

***

— Впечатляюще, правда? Я уверен, что у вас в Сидборне есть красивые омеги, но я думаю, что мой — один из самых совершенных омег, созданных самой богиней. Ты согласен, Кристофер? — Чан ненавидел хвастовство, с которым Дживон обращается с омегой, сидящим рядом с ним, как будто он просто объект для демонстрации. Чем больше Чан наблюдал за Дживоном и омегой его стаи, тем больше ему становилось не по себе. В поведении омеги произошли глобальные изменения. На рынке он был наглым и грубым, но, по крайней мере, собой. Здесь же он выглядел как абсолютная оболочка человека. Было даже... страшновато, насколько сильно изменилась его личность. Чем дольше Чан находился в этом доме, тем больше у него возникало подозрений. Что-то было не так, и он должен был это выяснить. — Он очень красив, — сделал комплимент Джисон, стараясь смотреть куда угодно, только не на омегу, который выглядел просто смущенным и несчастным. Джисон не хотел, чтобы кто-то подумал, что он пялится. В конце концов, он должен был вести себя как омега. — Как его зовут? — спросил Чанбин, просто пытаясь завязать разговор. Дживон хмыкнул, прежде чем переместить руку на голову омеги и нежно погладить мягкие волосы, стараясь избежать пучка. — Ким Минхо, — последовал короткий ответ Дживона. Джисон поднял бровь, задав вопрос еще до того, как успел его обдумать. — Ему не разрешается говорить за себя? — Чанбин и Чан обернулись, чтобы посмотреть на Джисона, который от смущения покраснел. Прямо перед тем, как Чан открыл рот, чтобы извиниться, он услышал раздраженный рык Дживона. — Как альфа стаи, я говорю за него. Я и так не терплю грубости, но от приезжего омеги я, по крайней мере, ожидал хороших манер. Если ты будешь продолжать вести себя неуважительно, я попрошу тебя уйти, Джисон, — ядовито прошипел Дживон. Чан вздрогнул от этого тона, а Чанбин прикусил нижнюю губу, чтобы не выдать своего разочарования и промолчать. На секунду воцарилась мертвая тишина. Но только когда Чан перевел взгляд на Минхо, он почувствовал, как что-то екнуло у него в области сердца. Минхо не поднимал глаз, продолжая смотреть в пол. Видеть его, смиренного и сломленного, сидящего у ног какого-то ублюдка, разочаровывало Чана. Он давно не сталкивался с подобным отношением к омеге... его родители были бы совершенно разгневаны от такого поведения. Когда Чан продолжал смотреть на Минхо, он дал себе молчаливую клятву убедиться, что Сидборн не будет экспортировать сюда ничего из своих товаров. Не потому, что Минхо не заслуживал красивых вещей, а потому, что его альфа так себя вел. Дживон был именно тем типом альф, которого Чан не хотел видеть у власти. Чем больше денег или вещей собирал этот человек, тем больше вероятность того, что он их уничтожит. — Я считаю неуважением то, что ты постоянно разговариваешь за обедом через моего омегу, даешь ему объедки и имеешь наглость говорить ему, что у него нет манер, когда ты явно относишься к ним так, будто они грязь, по которой можно ходить, — неожиданно заявил Чан, вскинув глаза, чтобы посмотреть на Дживона, который выглядел весьма удивленным словами Чана. Даже Минхо перестал смотреть вниз и поднял взгляд на Чана, который стоял, с явным разочарованием на лице. — Если бы ты... — Если бы я что? Наказал бы его? Ты на это намекаешь? — перебил Чан, раздражение становилось все более очевидным. — Я бы и вполовину не стал альфой, если бы не омеги в моей жизни. Они научили меня бо́льшему в этом мире, чем любой свиноголовый альфа, которого я когда-либо встречал. Я не могу поверить, что ты всерьез думаешь, что подобное обращение с омегой передо мной и моими посланниками как-то убедит нас открыть торговые опционы, — когда Чан встал во весь рост, Чанбин и Джисон последовали за ним. Напряжение в комнате нарастало. Дживон тоже поднялся, не подозревая, что Минхо потерял равновесие и попятился назад. К счастью, ему удалось поймать себя, его ладони ударились об пол, когда он медленно двинулся назад, пытаясь сократить расстояние между мужчинами вокруг диванов. На нем явно сказывалось напряжение и стресс, и он стремился отступить, но это было трудно, так как он услышал, как два человека двинулись за ним и отрезали ему путь на кухню. — Ты действительно хочешь сказать, что откажешься от переговоров из-за разницы в культуре? Не будь такой ханжой, — Дживон выплюнул в ответ, низко рыча. — Это не просто культурное различие. Это нарушение его прав и прав всех омег. Не обманывай себя, думая, что это традиция. Это злоупотребление властью, ни больше, ни меньше, — заявил Чан в ответ. Его собственный голос был низким. Он бросил короткий взгляд на Минхо, который выглядел испуганным. Но в его глазах было что-то еще, что удивило Чана — гордость. Он смотрел на Чана так, как будто тот сломал метафорические цепи вокруг его запястий. Благодаря силе в глазах Минхо, Чан смог сказать то, что он хотел сказать после их обеда. — Переговоры окончены, — заявил Чан, оторвав взгляд от Минхо и переведя его на Дживона, который выглядел взбешенным и встревоженным одновременно. Он был зол, потому что его сделка внезапно сорвалась из-за крошечного разногласия, возникшего еще во время прихода Минхо. Но он также запаниковал, испугавшись, что потеряет потенциального отличного делового партнера. Когда троица встала, чтобы уйти, Дживон использовал свой последний шанс, который обычно приводил к тому, что он получал больше деловых партнеров для Юэ'ира. — Подожди! Прежде чем ты уйдешь, могу я хотя бы сделать тебе последнее предложение передумать? — Чан даже не знал, почему он остановился, но когда он обернулся, то не был уверен, был ли он еще больше зол или отвращен поступком Дживона. Альфа стаи быстро повернулся и схватил Минхо за запястье, легко потащив его за собой, а затем практически швырнул омегу под ноги троице. У Минхо не было времени на реакцию, и он упал вперед перед ними, ударившись о деревянный пол с болезненным стуком, от которого даже Чанбин поморщился. Когда Минхо поднялся с пола, оттолкнувшись от него, ему потребовалась секунда, чтобы понять, что его накидка развязалась. Вероятно, это сделал Дживон во время их потасовки. Когда он понял, что Чан увидел отвратительный брачный знак, украшающий его плечо и шею, он тут же схватил куртку, чтобы закрыть ее, стесняясь того, что его грудь выставлена напоказ так легкомысленно. Чан уже собирался что-то рявкнуть в ответ, когда его прервали самым отвратительным заявлением, которое он когда-либо слышал. — Эта сучка может изменить мнение даже самого упертого альфы, — Дживон похвастался, когда ужас и страх залили лицо Минхо. Он быстро оглядел всех троих, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, но глаза выдавали весь его страх и неуверенность. Чан вздрогнул, но не успел он ответить, как Чанбин закричал в ответ. — Ты конченый ублюдок! Как ты можешь предлагать нам своего омегу, думая, что это изменит наше решение?! — он зарычал, заставив Минхо отпрянуть назад, а глаза Чана следили за выражением лица и языком тела омеги. Чанбин все еще был в ярости, он кричал на все жалкие заявления одного из прихвостней Дживона. — Все в Сидборне узнают, что ты всего лишь традиционная свинья, которая скорее предпочтет изнасилование собственной омеги, чем признает, что проблема в нем! С этими словами Чанбин ушел первым, с легкостью открыв дверь из красного дерева и выйдя наружу, полностью охваченный гневом. Джисон ушел следующим, поспешно покинув комнату. Чан задержался еще на секунду, все еще отвлеченный испуганным языком тела Минхо и его брачной меткой. Знак выглядел неправильно — обычно они прекрасно заживали и могли стать маленькими, но изящными, почти как татуировка с замысловатыми деталями. У Минхо она была черной, следы зубов все еще видны. Кроме того, из шрамов от проколов в самых темных местах сочились маленькие струйки черной крови, которые медленно сужались, сливаясь с кожей. Это вовсе не было связью... Чан почувствовал тошноту от одного взгляда на это. Это была метка не по обоюдному согласию... верно? Хотя он хотел помочь Минхо, но он не мог. Не в таком состоянии. Во второй раз он насильно отвел свой взгляд с омеги, чтобы выйти и захлопнуть за ними тяжелую дверь. Он не успел увидеть разочарование в глазах Минхо, когда тот повернулся к нему спиной. Тишина звенела в ушах Минхо, когда он услышал шаги позади себя. Он не успел среагировать достаточно быстро, когда ботинок столкнулся с левой стороной его головы. Он тут же перевернулся на правый бок, ударившись головой о деревянный пол. Омега услышал, как Дживон гневно ругается, прежде чем перевернуть Минхо на спину. Дживон сидел на его бедрах, закатав рукава, и выглядел абсолютно разъяренным. — Ты бесполезная сука! Ты испортил всю эту чертову деловую встречу! Ты испортил нового делового партнера только потому, что не смог быть достаточно привлекательным, чтобы соблазнить кучку молодых альф! На что ты вообще годишься?! — с каждым предложением Дживон отвешивал Минхо пощечину, прежде чем тот успевал ответить. Последний вопрос закончился тем, что Дживон схватил голову Минхо за волосы и ударил о дерево, отчего тот застонал, плотно закрыв глаза, пытаясь думать о чем-то другом. Чтобы забыть, что его обвиняют, когда это действия Дживона оскорбили альфу, а не его. Но Дживон был полон решимости убедить Минхо, что это его вина, и практически тащил его вверх по лестнице в их спальню, не замечая кровавых следов на полу и одежде, а Минхо просто молил богиню о пощаде.

***

— И так Чонин научился плавать! — Феликс рассмеялся, отчего Сынмин и Хенджин схватились за животы от смеха, а Чонин попытался опровергнуть утверждение. — Н-нет! Минхо-хён не бросал меня! Он просто легонько подтолкнул меня! — Чонин заскулил, когда Сынмин наклонился ближе и схватил щеки альфы костяшками указательного и среднего пальцев, натягивая нежную кожу в качестве теплого жеста. — Ага-ага, а мир тогда создала не богиня, — он дразнил Чонина, пока тот не издал смущающий звук и отлепил свою щеку от злых цепких пальцев Сынмина, пытаясь спрятаться рядом с Феликсом, который параллельно пытался пощекотать его своими маленькими ручками. Чонин был действительно проклят, застряв между Феликсом и Сынмином, в то время как Хенджин смотрел и смеялся в своё удовольствие. — Кстати о богине, я голоден. Надеюсь, Чан скоро вернется, мне нужно поесть, иначе я могу растаять, — драматично вздохнул Хенджин, отчего Сынмин закатил глаза, а Феликс оживился. — Чан? Который Кристофер Чан? — спросил он взволнованно, его глаза сияли от одной мысли о встрече с Чаном. Когда Хенджин кивнул в подтверждение, Феликс завизжал. — Как думаешь, ничего, если я передам ему привет? Сюрприз? Закат будет только через некоторое время, так что у нас с Чонином будет достаточно времени, — игриво поинтересовался Ли, пытаясь добавить милости в свой глубокий голос. Очевидно, это сработало, потому что Хенджин заворковал и кивнул несколько раз. — Собрание стаи, которое он проводит, должно закончиться около захода солнца. Обычно они так долго длятся, — заявил Сынмин, когда они вчетвером шли по грунтовой дорожке от поля обратно в Юэ'ир. — Мы собираемся вернуться в наше жилье. Пойдем с нами, чтобы мы могли сделать ему сюрприз. Чонин тоже будет сюрпризом! — Сынмин усмехнулся, и Чонин почувствовал, как его сердце заколотилось. От того, что его приняли, ему стало тепло и спокойно, как будто Чонин вырос вместе с ними. Было очень приятно, что его так быстро взяли в группу. Хенджин кивнул, а Сынмин издал одобрительный звук, в то время как Феликс, казалось, просто кипел от возбуждения. Ян был так взволнован тем, что собирался поздороваться с этим альфой стаи, о котором имел удовольствие столько слышать. Чан, Кристофер, звучал как человек, у которого Чонин хотел бы научиться быть настоящим альфой, а не у этих засранцев в Юэ'ире. Их обратный путь был наполнен болтовней. Чонин узнал, что Хенджин в прошлом году представился как омега, а Сынмин — как бета. Всего несколько месяцев назад, как и Чонин. Когда они узнали, что Феликс представился как омега, они были удивлены, но поддержали его. Хотя они узнали, что Чонин уже альфа, они были так добры к нему, осыпая его комплиментами, которых он никогда не ожидал получить. Все о том, какой он сильный защитник и какой он милый. Когда они, наконец, вернулись в небольшую гостиницу, Хенджин и Сынмин были удивлены, увидев группу из трех мужчин, слоняющихся у входа, каждый из которых выглядел взбешенным. Хенджин моргнул, остановившись, Феликс и Чонин притормозили рядом, а Сынмин вышел по левую сторону от Чонина и осторожно приблизился к мужчинам. Сначала Чонин решил, что эти люди злые и им нельзя доверять, но когда один из них, тот, что пониже ростом, погладил Сынмина по голове, Чонин немного расслабился. Осторожно подойдя к мужчинам, троица уловила конец их разговора. — Сынмин-а, ты не поверишь, какую хуйню сказал этот ублюдок! Боже, я бы врезал ему прямо в лицо, если бы Чан позволил мне... — внезапно самый низкий из них, который выглядел самым страшным, замолчал. Его взгляд метался между Хенджином, Чонином и Феликсом. Он выглядел растерянным. — Чанбин-хён, ты никогда не догадаешься, с кем мы столкнулись, — тихо сказал Хенджин и Феликс практически заскулил от волнения. Он был потрясен, увидев, как сильно изменились Чанбин, Джисон и Чан за эти годы. От этой мысли у него на глаза навернулись слезы. Чанбин поднял бровь за своими черными волосами, смутившись. — Чан-хён, Чанбин-хён и Джисон, вы ведь помните Феликса? — Сынмин улыбнулся и повернулся лицом к троице, приглашая Феликса вперед. Феликс уверенно шагнул, не обращая внимания на то, что его глаза уже слезились. Троица разноголосо зашумела и уставилась в абсолютном шоке. Джисон первым отреагировал, прыгнув вперед, прямо в объятия Феликса и обняв его как можно крепче. — Мой брат по рождению! — крикнул он на языке, которого Чонин не понимал, но было ясно, что это что-то счастливое, потому что Феликс разразился неконтролируемыми рыданиями. Джисон не отставал и они несколько секунд кружились, а затем затихли, плача в объятиях друг друга. Чанбин осторожно шагнул вперед, пытаясь рассмотреть лицо Феликса, пока тот был заслонен Джисоном. Чан, последний, казалось, не мог пошевелиться. Казалось, он был абсолютно ошарашен, вся злость, которая владела им раньше, испарилась. Мгновение спустя Джисон отпустил Феликса, их лица были мокрыми от слез, но им было все равно, потому что они наконец-то воссоединились. Чанбин быстро подбежал следующим, легко подхватил Феликса, который завизжал и разразился мокрым смехом, обхватив руками шею Чанбина. — Малыш Чанбин-и! — Феликс рассмеялся, вызвав громкий смех у остальных членов группы, а Чанбин выглядел абсолютно взволнованным, но счастливым. Вместо того, чтобы бороться с кличкой, как он обычно это делал, он набрал как можно больше воздуха в легкие, чтобы ответить Феликсу. — Мавыш Чанбини очень сильно скучал по своему Февиксу! Малыш Чанбин-и так счастлив! — Феликс громко рассмеялся, как и Джисон с Хенджином, а Сынмин сделал шаг назад и позволил улыбке вырасти на его лице. Чанбин осторожно поставил Феликса на землю и обнял его еще раз, практически похоронив омегу в своих сильных руках. Феликс продолжал смеяться, когда его крепко обнимали, пытаясь помериться силами с Чанбином. Через несколько секунд они разошлись, Чанбин попытался сделать вид, что ему в глаза попала какая-то «пыль», отгораживаясь от большинства взглядов своих друзей, в то время как взгляд Феликса остановился на последнем человеке. Кристофер Бан. Бан Чан. Феликс на секунду замешкался, сомневаясь, что это сон. Раньше он мечтал, чтобы Чан пришел и спас его из леса. Вернул его, Минхо и Чонина обратно в Сидборн. К сожалению, после того, как он слишком часто просыпался разочарованным, он перестал мечтать о спасении, поскольку начал принимать свою новую жизнь с Минхо и Чонином. Увидеть Чана, стоящего здесь, счастливого и здорового, было чем-то нереальным. Он боялся подойти к нему, опасаясь, что это всего лишь сон, который он снова видит. Почувствовав неуверенность Феликса, Чан шагнул вперед, хотя и немного осторожно, пока не оказался прямо перед парнем. Осторожно, он взял руку Феликса и нежно прижал ее к своей щеке, пытаясь показать ему, что он здесь. Прямо перед ним. Через секунду после этого жеста Феликс снова расплакался и Чан выглядел так, будто тоже отчаянно боролся со слезами, когда обнял Феликса, пытаясь заглушить его плач своей рубашкой. — Я так рад снова видеть тебя, Феликс. Я... мы... мы думали, что ты ушел навсегда, — выдохнул Чан, голос дрожал на некоторых гласных, сигнализируя о том, что он близок к слезам, но пытается бороться с ними, стараясь оставаться как можно более собранным. Феликс, с другой стороны, все еще плакал в грудь Чана, практически одного с ним роста, но не такой широкий. — Так приятно знать, что ты в безопасности, малыш... — Чан тихо пробормотал, когда Феликс попытался еще больше зарыться в объятия альфы. Чан оглядел свою группу, прежде чем наткнулся на новенького. Чонин скривился под взглядом Чана, но в итоге он подарил Яну самую большую улыбку, какую только мог изобразить, на его щеках появились идеальные ямочки. — Сынмин-а, этот подросток нашел нашего Ликс-и? — мягко спросил Чан, и Феликс разорвал объятия и посмотрел на него, а затем за его спину, где неловко стоял Чонин. Хенджин положил руку на спину Чонина и легонько подтолкнул его вперед. Чонин сделал несколько маленьких шагов, прежде чем почувствовал, как теплая рука взяла его за запястье и потащила вперед. И вдруг он оказался в групповых объятиях с Чаном и Феликсом. — Я-я не находил его... — Чонин начал объяснять, но Чан всхлипнул, и занервничал еще больше. Он собирался заставить Чана плакать? Это было бы неуважительно, верно? Заставить альфу стаи плакать, вероятно, привело бы к последствиям... верно? — Неважно как ты это сделал, но ты оберегал его все эти годы, — Чан тихо ответил, взглянув на Феликса, затем на Чонина, который был немного выше его. Чонин даже не заметил, что он выше Чана. Он думал, что альфа намного выше исходя из историй, которые рассказывали ему Хенджин и Сынмин. — Как я, мы можем отплатить тебе, Чонин-а? Если ты чего-то хочешь, скажи мне, и я все сделаю, — Чонин был ошеломлен таким обещанием, но старался не подавать виду. Он был благодарен за то, что Чан дал ему такое важное желание. Он знал, что Чан и посланники его стаи пробудут здесь недолго, и от этих слов у него потеплело на сердце. — Я... если что-нибудь придумаю, скажу тебе... Альфа-хенним, — он склонил голову перед Чаном, выглядя как можно более искренним, несмотря на смущение. Чан моргнул, улыбка исчезла на секунду, но затем он снова улыбнулся. Хенджин заворковал, Чанбин захихикал, а другие подхватили смех Чанбина, услышав милый акцент Чонина. — Айгу, ты такой милый, — оценил Чан, погладив Чонина по голове. По привычке тот слегка вздрогнул, не ожидая, что рука на его плече поднимется вверх. Чан сделал секундную паузу, а затем осторожно перебрал пряди волос на самой макушке. Через мгновение Чан, Чонин и Феликс отошли друг от друга. Чан встряхнул головой и попытался избавиться от слез, прежде чем уверенно заговорить. — Встреча с тобой сделала всю мою ночь намного лучше. Думаю, эта поездка в Юэ'ир не была напрасной, особенно зная, что ты был цел и невредим все это время, Феликс, — Чан говорил с меньшим напряжением в голосе, явно чувствуя себя спокойно только благодаря присутствию Феликса. Феликс оказывал такой эффект на других, подумал Чонин. Феликс всегда мог заставить других чувствовать себя лучше, просто находясь рядом с ними. — Когда ты уезжаешь, Крис? Пожалуйста, скажи мне, что ты останешься хотя бы еще на несколько дней! — спросил Феликс с блестящими от волнения глазами. К сожалению, Чан покачал головой, и нижняя губа Феликса выпятилась, пытаясь использовать свою миловидность, чтобы получить желаемое. — Мы должны скоро вернуться в Сидборн, — Чанбин заговорил, выглядя более собранным, чем прежде. Однако его глаза были устремлены на Феликса, когда он открыл рот, чтобы заговорить, и медленно закрыл его, так как был очарован милым выражением лица Феликса. Джисон уловил это и быстро сделал заметку. — Мы уезжаем завтра рано утром, к сожалению. нам нужно вернуться как можно быстрее... и после того, как прошла встреча, мы не хотим больше здесь задерживаться, — Джисон вздохнул, в его голосе проскользнула нотка разочарования. Феликс и Чонин скорчили гримасы, выглядя одновременно извиняющимися и виноватыми. — Если бы я знал, что это ты, я бы предупредил тебя... альфа стаи здесь ужасен, — вздохнул Феликс, а Чонин повесил голову, кивая в знак согласия. Сынмин и Хенджин тоже кивнули, и когда все посмотрели на них с недоумением, Сынмин заговорил первым, чтобы объяснить, почему они так много знают об альфе стаи Юэ'ира. — Феликс и Чонин рассказали нам, каково это — расти здесь, — начал было Сынмин, но Феликс резко оборвал его, внезапно приняв обеспокоенный вид. — Нам пора идти, нам нужно проведать нашего хёна... мы постараемся попрощаться с тобой утром, хорошо, Крис? — Чан тупо кивнул, Феликс выглядел совершенно испуганным. Чонин несколько раз склонил голову перед всеми, прежде чем Феликс быстро схватил его за запястье и помчался прочь. Его туфли на каблуках щелкали по булыжнику, когда двое исчезли на улице, петляя по маленькому переулку, пока не скрылись из виду. Чан надеялся, что Феликс сдержит свое обещание и вернется рано утром, чтобы попрощаться.

***

Солнце только начало садиться, когда Феликс и Чонин вернулись домой. Когда они открыли входную дверь, все выглядело... хорошо. Но Феликс и Чонин знали, что если в доме была такая мертвая тишина, как сейчас, то дело дрянь. Они быстро сняли обувь и поставили ее в сторону, бросившись через гостиную, чтобы разделиться, отчаянно пытаясь найти Минхо. Феликс в спешке не обратил внимания на мелкие брызги крови возле входной двери, но Чонин заметил, что заставило его двигаться еще быстрее. Феликс проверил кухню, а Чонин побежал вверх по лестнице, делая по два шага за раз. Когда Феликс не увидел Минхо на втором этаже, он поспешил вверх по лестнице, только почувствовав, что его желудок упал, когда он увидел открытую дверь в ванную. Феликс бесшумно прокрался мимо спальни к ванной комнате, расположенной двумя комнатами ниже, сдерживая хныканье, когда он заглянул в ванную. Чонин стоял на коленях возле большой, красиво вырезанной из белого камня ванны. Внутри, сидя в мутной воде, находился Минхо, который выглядел совершенно измученным. Как можно тише, Феликс на цыпочках прокрался внутрь, закрыв за собой дверь, и направился к Чонину и Минхо. Минхо сидел в ванне, вытянув ноги и обхватив руками икры, и смотрел прямо на стену. Шею и плечи украшали несколько свежих следов укусов рядом с меткой, новые раны были еще красными и немного кровавыми. Его волосы, которые были так красиво уложены, были в полном беспорядке. Пряди были скручены и вывернуты, настолько, что одна из заколок все еще висела в волосах. Румяна на его щеках были размазаны по лицу, а краска на губах была размазана слева, сужаясь к подбородку. Он выглядел так, будто побывал в драке. Феликс и Чонин оба чувствовали себя совершенно отвратительно, потому что оба знали, что это значит. Когда Феликс взглянул на воду и увидел, что она не коричневая от грязи, а буро-красная от крови, он почувствовал очередную волну тошноты. — Минхо-хен? — мягко позвал он. Моргнув, Минхо медленно посмотрел на Феликса, затем на Чонина своими темно-карими глазами, переводя их с одного подростка на другого. Затем он повернул голову и посмотрел прямо на Феликса, стараясь быть осторожным, чтобы не потревожить раны. — О, вы дома. Вы голодны? Я могу вам что-нибудь приготовить, — Минхо предложил ровным безэмоциональным голосом, почти как на автопилоте. Это заставило живот Феликса снова перевернуться. Как раз когда Минхо начал настраиваться на движение, Чонин протянул руки, чтобы остановить его, но движение было слишком резким, заставив Минхо мгновенно отпрянуть назад, вода пошла рябью по его ушибленному телу. Извинившись, Чонин медленно отдернул руки, смущаясь, что напугал старшего парня. Через мгновение Минхо, казалось, немного расслабился. Он снова попытался пошевелиться, но поморщился, явно все еще испытывая боль. Феликс задался вопросом, как долго Минхо пробыл там и как давно его бросили. — Хён, тебе не холодно? Я могу принести тебе одежду из твоей комнаты, если хочешь, — Феликс надеялся, что Минхо примет предложение, потому что он выглядел абсолютно разбитым. Чонин мог бы помочь ему обработать мелкие раны их хёна, но Феликс знал, что он не сможет исправить эмоциональное состояние Минхо. Никакие пластыри не смогут исправить ущерб, нанесенный Дживоном. — Не заходи туда, — Минхо тихо зашипел, как будто раскрывал самый большой секрет в мире. Феликс немедленно прислушался, боясь, что, возможно, Дживон все еще находится в той комнате. Он понятия не имел, но точно не хотел предполагать, если это так. Минхо позвал их ближе, окинув дверь нервным взглядом, а затем снова позвал их правой рукой, выглядя обеспокоенным. Феликс и Чонин немедленно послушались, опустившись на колени рядом с ванной. Осторожно, Минхо положил свою влажную руку на щеку Феликса. Холод немного ужалил, но Феликс постарался не подавать виду, так как его внимание было полностью сосредоточено на Минхо. — Енбок-а, Чонин-а, вы двое должны уйти сегодня вечером, — Минхо задыхался. Феликс и Чонин были шокированы. Чонин тут же покачал головой в знак отрицания, а Феликс судорожно прошептал несколько «нет», прежде чем Минхо продолжил говорить. Его голос был тоньше, чем бумага. — А... Альфа обезумел. Он... из-за моих ошибок, он сказал мне, что разрешит Минсу заклеймить тебя, Енбок-а. Завтра. В полдень. — Минхо выглядел взбешенным и обеспокоенным, как будто это был его последний шанс поговорить со своими двумя мальчиками, на воспитание которых он потратил столько времени. — Вы должны уйти, вы оба. Я никогда не прощу себе, что ты связан с таким мужчиной, — отчаяние было настолько очевидным в тихом голосе Минхо, что Феликс уже разразился беззвучными слезами. Его глаза слезились, он выглядел совершенно опустошенным таким поворотом событий. — Минхо-хён, я, мы не можем оставить тебя одного. Он сделает тебе еще больнее, — ныл Феликс, стараясь говорить как можно тише, и Чонин кивнул в ответ в знак согласия. Минхо тихо покачал головой, а затем медленно положил правую руку на левую щеку Чонина, и альфа тихо зарылся в ее прикосновение. — Я не смог защитить тебя... не смог, — повторял Минхо, словно пытаясь убедить себя в том, что совершил страшный грех. Чонин и Феликс в эту секунду взглянули друг на друга, на их лицах отразился страх, и они вернули свое внимание к Минхо, когда тот зашевелился в прохладной воде. — Я никогда не прощу себе, если увижу тебя в той же связи без любви, которой я уже обременен. Дживон разрушает мое тело ради забавы, и я уверен, что Минсу поступит с тобой так же, Енбок-а. Ты не заслуживаешь этой боли... Посмотри на меня, я уже стар и использован, но ты так чист и прекрасен. Ты заслуживаешь того, кто полюбит тебя всем сердцем, — Минхо изо всех сил старался держаться как можно спокойнее, но Чонин и Феликс видели боль в его глазах, отчаяние от того, что им придется уйти. — Куда мы пойдём? — тихо спросил Феликс, голос его надломился. Минхо фыркнул, глаза немного блестели, но слезы не капали на лицо. Минхо не знал, как ответить на этот вопрос, и тихо перевел руку со щеки Чонина на голову Феликса, поглаживая каштановые волосы другого, и тихо покачал головой. Чонин не мог понять, куда они пойдут? Разве Дживон не знает, что Минхо велел им уйти? Как они смогут уйти, не будучи пойманными? В этот момент Чонин вспомнил обещание, которое дал ему Чан. И Чонин собирался сделать так, чтобы Чан взял их с собой, несмотря ни на что.

***

Феликс не мог уснуть. Солнце село, а луна взошла несколько часов назад, но Феликс все еще ворочался на небольшом футоне в углу маленькой комнаты. В его голове все еще плавали мысли о прошедшем дне, перегруженные всеми произошедшими событиями. Встреча с Чаном и ребятами, с которыми он вырос, была самым ярким событием. Самым страшным было вернуться домой и узнать, что Минсу будет помечать его завтра. Сидеть за ужином было нервно, и Феликс постарался сделать вид, будто ничего не произошло. Как будто он не нашел Минхо в ванне и не был предупрежден о том, что у него отберут девственность. Будет ли больно? Когда брали Минхо, Феликс помнил, как он кричал и плакал. Одна мысль об этом заставляла Феликса содрогаться. Минсу несколько раз ухмылялся во время ужина, даже провел ботинком по ноге Феликса, заставив его отпрянуть и посмотреть на альфу. Минсу только притворялся невинным. Минхо смотрел на Минсу с абсолютной яростью в глазах, когда тот подавал второе блюдо, руки тряслись от гнева и боли. ужин был напряженным и удушающим, и Феликс был по крайней мере благодарен, что Дживон позволил ему уйти пораньше. После того как ужин был убран, Феликс был в ванной, когда услышал какой-то шум из спальни. Голоса были приглушенными, но поскольку он заглянул в ванную только чтобы ополоснуть лицо, он мог что-то услышать. Как только он мог, он тихо, на цыпочках, вышел в коридор и медленно направился к спальне, где дверь была приоткрыта. Он услышал глухой удар, и Феликс уже собирался взяться за ручку двери, когда услышал голос, заставивший его инстинктивно замереть. — Альфа, пожалуйста, передумай, — Минхо звучал отчаянно. Феликс не мог сказать, плачет его хен или нет, но он звучал очень подавленно. Следующие слова, однако, послали холодок по его позвоночнику. — Минхо, мне надоели эти мелкие ошибки, которые ты постоянно совершаешь. Я терпеливо ждал, пока оба твоих «щенка» созреют, а ты вырастил только одного омегу из двух, — Феликс сморщил нос и быстро отдернул руку от ручки двери, как будто обжегся. — Ты должен благодарить меня за то, что я дал Енбоку такого сильного альфу, а не умолять меня передумать, — услышав это заявление, Феликс замер, мурашки пробежали по его коже, и он почувствовал, как его желудок неприятно скрутило. Минхо все еще пытался уберечь его после всего этого, но Дживон не был убежден. Как только Феликс повернулся, чтобы уйти из спальни, он услышал знакомый звук удара кожи о кожу и небольшой звук полный боли, который, как Феликс знал, был Минхо, без сомнения. Феликс поспешно вернулся в свою крошечную комнату, закрыл дверь и попытался запереть ее, хотя он знал, что механизм замка никогда не работал. Дживон установил якобы замок на его дверь в качестве «безопасности», но всем было известно, что он не работал. Он быстро снял свою дневную одежду и переоделся в свою одежду для отдыха — простую длинную розовую тунику и короткие черные шорты до середины бедра. Они должны были уехать. Хотя Феликсу ужасно не хотелось оставлять Минхо, он должен был быть эгоистом. Хотя чувство вины словно скручивало его желудок, он знал, что Минхо был прав — Феликс потеряет все счастье и надежду, попав в ловушку подобных отношений с человеком, который с радостью будет издеваться над ним только из-за его вторичного пола. Хотя Феликс чувствовал одновременно вину и облегчение, эта смесь эмоций заставляла его переосмысливать всю ситуацию. Если бы только они не были в деревне, когда приехал Дживон. Это было несправедливо. Он пытался лечь и заснуть, но не смог. После того, как прошло несколько часов, он встал и зашагал по комнате, собирая одежду и мелкие аксессуары в коричневый кожаный рюкзак среднего размера, который Минхо подарил ему на день рождения почти год назад. Застегивая застежки, Феликс ощутил то самое чувство вины, которое все еще присутствовало, напоминая ему, что если бы он просто спарился с Дживоном, то Минхо был бы спасен от боли, которую он сейчас испытывает. Побег с Чонином в ранний час был бы легким выходом, но Минхо остается здесь разбираться с последствиями. Что, если Минхо серьезно пострадает... снова? Что, если Дживон убьет его? Феликс в сотый раз сдерживал слезы, давая себе обещание — он вернется как можно скорее и спасет Минхо от Дживона, несмотря ни на что. Несмотря ни на что.

***

Было сложнее разбудить всех членов стаи до восхода солнца, но Чану было все равно. Это нужно было сделать. К тому времени, когда они будут готовы к отъезду, солнце все равно украсит их своим присутствием, и чем дальше на юг они будут двигаться, тем жарче будет становиться. Чан знал, что у Хёнджина скоро начнется цикл, и он хотел сделать поездку как можно более комфортной. Он не хотел, чтобы Хенджин мучился от боли и возбуждения во время семидневного путешествия домой, в Сидборн. Семь дней, если их ничто не отвлечет. Сынмин и Чанбин, к облегчению Чана, оказались самыми спокойными. Сынмин обычно очень крепко спал и легко просыпался, а Чанбин часто хныкал, как щенок, который хочет понежиться в объятиях лишний час, но все равно поднимался по первому зову. Пока Сынмин готовил вещи для себя и Хенджина, Чанбин занимался пробуждением Джисона, который тоже крепко спал. Может быть, даже слишком крепко. К тому времени, когда Сынмин прибрался в комнате, которую они делили с Хенджином, омега только зашевелился, забрался под одеяло и потянулся, а Сынмин с нежностью наблюдал за ним. Хенджин медленно сел, выглядя несчастным, а Сынмин подошел и поцеловал его в макушку. — Хочу спать, — Хенджин тихонько скулил, прислонившись к Сынмину. Его голова лежала на животе беты. Сынмин хихикал и ерошил длинные волосы омеги. — Давай, поехали. Чем быстрее мы будем двигаться, тем быстрее сможем вернуться домой, — логика Сынмина была непогрешимой, но Хенджин хотел этих тихих уютных моментов вместе, проведенных просто в тепле и в постели. Он застонал, медленно стягивая с себя одеяла и бродя по комнате, полусонно одеваясь, пока Сынмин смотрел и приводил в порядок свою часть комнаты. К тому времени, как Хенджин и Сынмин вышли из своей комнаты, Чан и Чанбин уже были в коридоре и аккуратно переносили чемоданы. Через несколько минут вышел Джисон, похожий на полумертвого зомби, но на своих ногах, что было уже хорошо. Хозяин отеля был приветлив, когда Чан рассказал ему об их пребывании и предложил чаевые за отличное обслуживание. Сначала мужчина не хотел брать деньги, но после того, как Чан и Джисон стали настаивать, хозяин согласился со слезами на глазах. Он упомянул, что использует деньги для ухода за своей женой, которая в данный момент больна. Это вызвало теплую улыбку на губах Хенджина, зная, что дополнительные деньги могут помочь кому-то, кто в них отчаянно нуждается. Как только они перенесли свои вещи на улицу, Чан отправился в конюшню, чтобы забрать трех лошадей, Хенджин как раз завязывал волосы, когда услышал что-то похожее на шаги. Сначала он не придал этому значения, но когда они послышались ближе, он стал более осторожным. Как только шаги ускорились и приблизились, Хенджин схватил маленький перочинный нож в маленьком кармане на левой стороне своих темно-коричневых брюк и повернулся, но был шокирован увиденным. На них бежали Феликс и Чонин, которые выглядели совершенно испуганными. Он тут же убрал оружие в ножны и подошел поближе к ним, поблагодарив за то, что в отеле было несколько масляных ламп, дававших свет даже в темноте раннего утра. — Феликс? Чонин? Что вы здесь делаете? — спросил он, искренне смутившись, что привлекло внимание остальных членов группы, которые тут же устремились к Хенджину, чтобы увидеть Феликса и Чонина. — Вы пришли попрощаться? Вы такие милые! — пискнул Джисон, подавшись вперед, чтобы схватить Феликса за щеку, но остановился, увидев, как мрачно выглядят Феликс и Чонин. — Чан... Чан-хенним обещал исполнить любое мое желание... да? — Чонин спросил осторожно, оглядываясь по сторонам, несмотря на то, что город все еще был погружен в темноту. Было похоже, что Чонин боялся, что кто-то следит за ними. Внезапно остальные члены группы насторожились, услышав знакомый стук копыт по булыжнику. Чанбин поднял руку вверх, пытаясь помахать Чану над небольшим количеством света, который светил неподалеку. Когда Чан приблизился, остальные члены группы отошли назад, чтобы позаботиться о своей лошади и дать Чану возможность уединиться с Феликсом и Чонином. — Феликс? Чонин? — спросил Чан, искренне недоумевая, почему они оба здесь. На его лице появилась восторженная улыбка, когда он спросил: — вы оба пришли пожелать нам хорошей дороги? — однако улыбка померкла, когда он, наконец, увидел виноватые взгляды на их лицах. — Ты обещал мне... любое желание, верно? — спросил Чонин, наклонив голову немного вниз, чтобы посмотреть прямо в глаза Чана. Все то же нервное и виноватое выражение украшало его лицо. — Да, верно, а вы так быстро что-то придумали? Я могу попробовать сделать это для вас, если это быстро — ответил Чан, его лицо теперь изменилось на более нейтральное, ему было любопытно, почему Чонин и Феликс вдруг попросили его исполнить их желание так рано утром. — Возьмите нас с собой, — заявил Чонин. Феликс бешено кивнул в знак согласия. Чан был искренне удивлен и не смог сдержать своего выражения, глядя между ними, в замешательстве. — Взять вас... с нами? Обратно в Сидборн? — Чонин кивнул, а Феликс подался вперед и взял руки Чана в свои, глядя на него блестящими, как у щенка, глазами. Альфа был искренне удивлен, услышав, что это то, чего они так сильно хотели. Прежде чем он успел спросить, почему, Феликс перебил его, его умоляющие глаза вдруг стали более пристальными и нервными. — Минхо-хён сказал нам, что... что Дживон собирается завтра отдать меня одному из своих прихвостней, — Чан нахмурил брови, явно удивленный предоставленной ему информацией. — Минхо-хён всегда защищал меня, и он сказал мне сбежать. Я не хочу, но... но я не хочу быть спаренным с таким человеком. Пожалуйста, Крис, позволь нам пойти с тобой, — Феликс уже задыхался под конец от подступающих слез. Он не хотел. Он уже достаточно плакал! Выругался он про себя, пытаясь помнить, что нужно быть благодарным за жертву Минхо. Чан был ошеломлен и молчалив в течение нескольких секунд, а затем двинулся вперед, обнимая их обоих. Феликс был почти одного с ним роста, но не такой широкий, поэтому его легко можно было прижать к Чану, в то время как Чонин был немного выше и мускулистее. Это не имело значения, потому что Чан быстро поставил их двоих напротив себя, прикусив губу, уже приняв решение, прежде чем услышать еще какую-либо информацию. — Это может быть долгое путешествие, но я сочту за честь взять вас двоих с собой. Я буду оберегать вас, как обещание вашему Минхо-хену, хорошо? — Чонин торжественно кивнул, а Феликс шмыгнул носом в ответ. Не теряя ни секунды, Чан повернулся и начал инструктировать своих посланников о новом плане. — Чанбин, я хочу, чтобы ты поехал с Феликсом, так как ты самый опытный, хорошо? — Чанбин молча кивнул, медленно подходя к Феликсу. Джисон надулся, но не стал жаловаться, так как казалось, что ситуация была слишком серьезной для его обычных насмешек. Он просто должен подождать, пока все не станет легче, и тогда он сможет пошутить. — Сынмин, как думаешь, ты сможешь поехать с Чонином? — Сынмин тоже кивнул, все еще немного запыхавшись, но стараясь скрыть это. Когда Чан не услышал ответа ни от одного из них, он не слишком беспокоился. Ему не нужно было, чтобы кто-то что-то говорил, потому что все знали, что Чонину и Феликсу было трудно принять такое решение. Пока все начали поправлять седла и укладывать сумки, Чан помог Феликсу забраться в седло. Он немного нервничал рядом с черным конем, но не хотел создавать лишних проблем. Он отошел назад, когда Чанбин без проблем забрался на лошадь. Когда Чан обошел вокруг лошади, чтобы проверить, насколько все надежно, он решил задать вопрос, который не давал ему покоя с тех пор, как Феликс упомянул Минхо. — Феликс, твой Минхо-хён — это тот же человек, что и омега стаи? — спросил он на родном языке, которым Феликс тоже владел. Сначала Феликс кивнул, но потом понял, что, поскольку было еще довольно темно, Чан мог его не увидеть. — Минхо-хён был тем, кто нашел меня и оберегал, когда я потерялся. Он принял меня без колебаний. Он защитил меня, когда Дживон впервые нашел нас в деревне, и пожертвовал собой, чтобы стать парой Дживона, чтобы тот не забрал меня... он сделал для меня все, Чан, а я убегаю от него, — его голос постепенно становился все тише и тише, несмотря на тот же глубокий тембр, который ему так повезло иметь. Они не могли долго говорить, так как они отставали от плана, поэтому Чан решил дать Феликсу что-то, за что можно было бы подержаться, пока они добирались до Сидборна. — Феликс, когда мы вернемся в Сидборн, я обещаю тебе, что поговорю с родителями, чтобы узнать, что мы можем сделать, чтобы спасти Минхо из этого ужасного места, хорошо? — он увидел, как очертания головы Феликса кивнули, пока Чан шел к своей лошади. Он легко взобрался в седло, и когда все были готовы, Чан вывел свою маленькую стаю из города на грунтовые дороги, по которым им предстояло путешествовать следующие семь дней. В глубине души он искренне задавался вопросом, сможет ли он спасти Минхо. Возможно ли это вообще? Как ему это сделать? Их города даже не связаны, так что он не мог использовать их местное правительство, чтобы узнать, что задумал Дживон. Все было гораздо сложнее, чем он позволил думать Феликсу, но он не хотел, чтобы омега чувствовал, что он бросает Минхо, даже если это так. Вся ситуация была сложной, но Чан хотел что-то сделать. Если бы ему пришлось использовать всю свою власть сына альфы стаи Сидборна, он бы сделал это без колебаний.