one step forward, two steps back

Многое может измениться за три месяца. Знойное лето начинало понемногу остывать, переходя в сезон осени и сбора урожая. В Сидборне температура не опускалась так низко, как в Юэ'ире, и к этому пришлось привыкать. В борьбе с жарой Феликс недавно подстригся, сбрив волосы по бокам, а верхнюю часть оставил длинной, достаточной, чтобы прикрыть брови. Даже со стрижкой ему пришлось полностью изменить свой гардероб — нужно было заменить его на блузки с более короткими рукавами и из более легкой ткани. У него даже появилась возможность попробовать носить более короткие брюки, а Крис купил ему подходящую обувь, чтобы они вдвоем носили ее на улице. Но почему-то, несмотря на все счастье, которое его окружало, Феликс был не так рад, как все остальные. Чонин освоился гораздо лучше, чем он. Обычно он общался по крайней мере с одним из их общих друзей, а в последнее время он начал встречать новых людей, которым нравилась архитектура и строительство. Он получал частные уроки, которые оплачивал Крис, чтобы помочь тому научиться читать и писать, что в Сидборне было доступно всем. Чонин с каждым днем становился все выше и умнее, и Феликс очень гордился тем, как сильно изменился альфа за короткое время пребывания в Сидборне. Феликс избегал малейшего проявления внимания, что обычно было на него не похоже. Омега любил, когда его тискали и обожали. Быть в центре внимания — это то, чего он всегда тайно хотел. Но дни шли, а все мысли были в Юэ'ире. Он не прекращал думать о Минхо и Дживоне. Он коротал ночи без сна, волнуясь до такой степени, что сам себя довел до изнеможения. Затем он проваливался в сон до вечера и весь день валялся в постели. Иногда его друзья заходили и приглашали его поесть, но Феликс чувствовал себя виноватым, когда за него платил кто-то другой. У Феликса не было ни денег, ни работы. Он едва умел читать и писать. Он не принес бы никакой пользы своим друзьям. Он хотел совершенствоваться, как Чонин, но удушающее чувство вины каждый раз мешало ему. Минхо-хён не умеет ни читать, ни писать. Минхо-хён, вероятно, страдает из-за тебя. Пока ты сидишь здесь в роскоши, Минхо-хён, вероятно, не ужинал прошлым вечером. Ешь еду, даже если ты ее ненавидишь. Минхо-хён, вероятно, никогда не пробовал такого раньше. Хватит жаловаться, Минхо-хён хотел бы оказаться на твоем месте. Это было почти как зависимость от голосов, если он не слышал их, когда принимал решение, что-то казалось неправильным. Он считал, что ему необходимо, чтобы чувство вины напоминало ему о его благословении и привилегии. Но в то же время чувство вины не позволяло ему ничего сделать. Эта циничная спираль начала пожирать Феликса, и вместо того, чтобы сопротивляться, он позволял ей поглотить его целиком без борьбы. Но однажды утром его привычный распорядок дня был нарушен, когда он услышал громкий стук в дверь. Вздрогнув, он открыл глаза, не зная который час. Стук повторился, и Феликс начал закрывать глаза, решив просто не обращать внимания на незнакомца. Он был вымотан. Затем, через мгновение, стук раздался снова, и Феликс застонал, ругаясь про себя, встал и начал маршировать к двери, уже в скверном расположении духа от того, что его разбудили. Когда он распахнул дверь, оскорбление, которое он собирался выпалить, замерло у него на губах. Он увидел Чанбина, стоящего в коридоре с растерянным и смущенным видом. — О. Я не знал, дома ты или нет, — заявил Чанбин, одновременно обрадовавшись и удивившись появлению Феликса. Омега попытался придать своему лицу нужное выражение, после чего громко вздохнул и потер левый глаз, пытаясь проснуться. — Который час... Еще рано, Чанбин-хён, — он застонал, его голос стал еще ниже от недовольства. Чанбин опустил взгляд на свои шикарные наручные часы, которые могли позволить себе только очень богатые семьи. Такие часы Феликс никогда в жизни не будет иметь. — Уже почти полдень! Я хотел пригласить тебя на обед, так что, пожалуйста, присоединяйся ко мне, — Чанбин улыбнулся, выглядя довольным собой. Феликс, напротив, выглядел так, словно собирался заснуть в мгновение ока. — Полдень? Думаю, я могу пойти, если ты не против подождать, пока я выберу одежду, — как будто ты заслужил поход в ресторан, никчемный омега. Он услышал голос в ответ и сжал губы в тонкую линию, пропуская Чанбина внутрь его маленькой однокомнатной квартиры, которую Чан снял для него. Потому что у тебя нет денег и работы. Радостно добавил голос. Феликс не заметил обеспокоенного выражения лица Чанбина, когда тот шагнул внутрь. В студии было немного грязно, но Чанбин не делал никаких замечаний по этому поводу. Феликс выглядел измученным, когда, шаркая по комнате, подошел к шкафу возле кровати и открыл его, чтобы увидеть кучу рубашек и брюк, развешанных внутри. У Чанбина появилась тяга к шопингу, когда он представил себе, как покупает различные наряды для Феликса — он понимал, что должен быть осмотрительным. Он был очень заинтересован в омеге, но не хотел подавлять его. Феликс не рассказывал подробно об издевательствах, с которыми ему пришлось столкнуться в лапах Ким Дживона и его стаи, и Чанбин не хотел случайно задеть его старые шрамы. Феликсу не потребовалось много времени, чтобы выбрать одежду и убежать в ванную, чтобы принять душ и переодеться. Чанбин вновь остался в маленькой студии. Он рассматривал окружающую обстановку, стараясь быть как можно более непредвзятым. Не то чтобы Феликс был грязнулей, просто все выглядело беспорядочно. Феликс слишком устал, чтобы убираться, или он привык, что за него убирают другие? Чанбин не хотел судить его слишком строго, но ему было очень интересно узнать, как Феликса воспитывали в Юэ'ире. Пока Чанбин размышлял, Феликс выскочил из ванной, его лицо еще немного блестело от воды. Теперь он был в другой одежде — в простой оранжевой футболке, которая казалась ему немного великоватой, и в темно-коричневых шортах, закатанных до уровня чуть выше колен. Его волосы были распушены и выглядели немного растрепанными. Но каким-то образом Феликсу удавалось выглядеть мило при минимальных усилиях. — Ты готов идти, Чанбин-хён? — слабо спросил Феликс, аккуратно кладя пижаму на кровать. Чанбин глупо кивнул, протягивая руку омеге. Тот молча прошел мимо него и быстро надел обувь, открыв дверь, чтобы Чанбин прошел первым. Когда-нибудь Чанбин заставит Феликса открыться. Но сейчас он просто хотел помочь ему привыкнуть к новому месту и заставить его доверять ему. И ради этого он будет ждать хоть целую вечность.

***

Чан начал думать, что поиски чего-либо отрицательного в правлении Ким Дживона над Юэ'иром тщетны. Как только они вернулись в Сидборн, Чан сразу же отправился к своим родителям. Сперва он взял Феликса с собой и сказал родителям, что тот давно нашелся и вернулся счастливым и здоровым. Родители Чана были в шоке — отец первым обнял Феликса, мать целовала его щеки, и они немедленно послали одного из своих советников связаться с родителями Феликса, чтобы воссоединить его с семьей. После непродолжительных слез Феликса выпроводили, чтобы он встретился со своей семьей впервые за почти шесть лет. После того как их ликование прекратилось, Чану пришлось объяснять более сложные детали своего визита. Он рассказал родителям об их поездке, которая прошла без происшествий. Когда они прибыли в Юэ'ир, все начало меняться. Он сделал все возможное, чтобы объяснить все, что он видел в городе, все детали, которые он пережил. Как только он перешел к подробностям встречи, Чан рассказал, как их обсуждение закончилось отсутствием торгового соглашения и определенно некоторой напряженностью. Сначала его родители выглядели весьма растерянными, но когда Чан прояснил детали, упомянув ужасное обращение, которому подвергался Минхо, они были шокированы. — Есть еще альфы, которые так себя ведут? — неверующе спросил его отец, в то время как мать насмехалась, закатывая глаза на ситуацию, описанную Чаном. — Ты правильно выбрал, Кристофер, им нельзя доверять наш экспорт, — просто заявила его мать, и Чану пришлось согласиться. Но прежде чем тема разговора успела смениться, Чан выпалил то, что не давало ему покоя уже больше недели. — Он жестоко обращается со своим омегой, человеком, который спас и сохранил Феликса в безопасности, — оба его родителя снова выглядели удивленными, посмотрели друг на друга, а затем снова на Чана. — Можем ли мы... можем ли мы как-то помочь ему? — спросил Чан, глядя между матерью и отцом. К сожалению, они оба печально переглянулись и снова посмотрели на Чана, а его мать лишь покачала головой. — К сожалению, Крис, мы не можем вторгнуться в город, который даже не находится в нашей юрисдикции, не имея веских доказательств насилия, совершаемого над омегой стаи... Мы не можем даже прекратить деятельность стаи без определенных доказательств того, что Ким Дживон идет против воли богини и законов их территории. Мы не находимся под той же юрисдикцией, поэтому нам будет очень трудно войти и распустить их стаю, независимо от того, злоупотребляет Дживон своими полномочиями или нет, — лицо Чана посуровело, он сделал шаг вперед к матери, выглядя немного более разъяренным, чем обычно. — Но мама, Феликс и Чонин могут засвидетельствовать, что подвергались такому же насилию, а Феликс — гражданин Сидборна. Конечно, правительство должно хотя бы гарантировать какое-либо расследование, верно? — его голос звучал все отчаяннее, мать на секунду задумалась, но в итоге только пожала плечами. — Крис, я знаю, что ты хочешь помочь Феликсу и Чонину, и похоже, что ты очень заинтересован в их судьбе. Но, не имея веских доказательств, мы не можем вмешиваться, — тихо сказала его мать, крепко обнимая Чана. Альфа обнял ее в ответ, но он уже начал размышлять. Как он мог это сделать? Как он мог провести хоть какую-нибудь государственную проверку? Чан собирался получить как можно больше информации об Юэ'ире, чтобы понять, сможет ли он спасти Минхо, как обещал.

***

Все болело. Минхо застонал — что-то в его теле снова заныло от боли. Но если ему было больно, значит, он был жив. Однако он не был уверен, что это теперь хорошо. Он двигался на автопилоте. Даже если его тело болело, он все равно выполнял все поручения, которые ему давали. Он был словно марионеткой. Методично, он заправил кровать и сложил маленькое одеяльце, которым он укрывался, когда спал у подножия кровати, а это было большинство ночей. После этого он принялся одеваться, не заботясь о том, хорошо ли выглядит наряд, но пока он закрывал синяки и укусы, покрывающие его кожу, этого было достаточно. С того момента, как Феликс и Чонин сбежали, Дживон стал гораздо агрессивнее, чем когда-либо. В то утро Минхо храбрился как мог, и с тех пор он не уверен, жалеет он об этом или нет. Воспоминания о том дне были настолько болезненными, что заставили каждую частичку тела Минхо наполниться тревогой и ужасом. Он до сих пор помнил, как хлопнула входная дверь, когда Дживон ворвался на кухню, пока Минхо готовил обед. — Минхо! — закричал Дживон, отчего омега выронил нож, который держал в руке. К счастью, он упал на разделочную доску, а не на пол, но Минхо не беспокоился о том, что порежется. — Скажи мне, почему Феликс и Чонин еще не дома? — Минхо медленно повернулся и посмотрел на Дживона, который пристально вглядывался в него с непревзойденной яростью. Минхо понадобилось все, чтобы не упасть на пол от испуга. — Я... я не знаю. Я сказал им, чтобы они поскорее вернулись домой для церемонии. Может быть, они все еще готовятся? — предложил омега, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче, в то время как Дживон просто щелкнул языком и подлетел к нему. Инстинктивно, Минхо сделал шаг назад, что только еще больше разозлило альфу, который схватил омегу за воротник рубашки и притянул к себе, заставив того потерять равновесие и упасть на свою пару. — Я спрошу тебя снова, Минхо. Где. Они? — прорычал он, и Минхо продолжил бороться со своим волнением, глядя Дживону прямо в глаза. Его испуганное лицо постепенно становилось более безразличным. Он не скажет ему, куда они пошли. Он собирался дать отпор Дживону, чтобы показать, что он не слабак. Что над ним нельзя больше издеваться. Без Феликса и Чонина Минхо не собирался снова терпеть насилие и оскорбления. — Я. Не. Знаю. — Минхо ответил тем же резким тоном, что и Дживон, что заставило альфу оскалиться. Омега почти почувствовал себя победителем, явно довольный тем, что так удивил Дживона. Но ничто не подготовило Минхо к тому, что альфа отпустит его рубашку и резко схватит за волосы, запрокидывая его голову и резко ударяя об стол, где до сих пор лежала разделочная доска с ножом. Боль быстро утихла. Минхо уставился прямо на острие лезвия ножа, которое было всего в нескольких сантиметрах от его лица. Ему было все равно, что в его волосах застряли овощи, которые он нарезал, потому что страх снова закрался в его вены. — У тебя хуевое самообладание для человека, который «не знает», где они. Что ты им сказал, а? Ты сказал им сбежать и спрятаться? Ты думаешь, мы их не найдем, тупая сука? — Дживон что-то невнятно прошептал, а Минхо сжал кулаки. Острая боль от ногтей, вдавливающих мозоли, помогала ему как можно лучше держать себя в руках, чтобы не поддаться своему всепоглощающему страху. — А если и да? Ты все равно их не найдешь, — прорычал Минхо, отрывая голову от разделочной доски и вставая прямо, с яростью глядя на Дживона. — Я защитил своих малышей от таких, как ты. Отвратительных мужчин, которых ты называешь альфами, — добавил Минхо, наслаждаясь секундами полной тишины, которая повисла между ним и его парой. Дживон теперь выглядел не столько сумасшедше, сколько шокировано. Но как только слова Минхо дошли до альфы, тот рассвирепел еще больше, стремительно ударив правой рукой в шею Минхо, отбросив омегу назад, пока тот не столкнулся со стеной. Его ладонь немедленно сжалась вокруг шеи омеги, заставив маленькие руки Минхо потянуться вверх, царапая кожу альфы, в попытке освободиться от удушающей хватки. — Я даю тебе дом, еду, одежду и защиту, и вот чем ты мне отплатил? Ты настолько неблагодарен, что просто жалок. Я бы давно бросил тебя, если бы знал, что ты выкинешь нечто подобное, — Дживон рычал, пока Минхо боролся за жизнь, его тупые ногти оставляли тонкие красные линии на руках и запястьях альфы. Мужчина не остановился, а только продолжал сжимать, с удовольствием наблюдая, как лицо Минхо меняется от ярости к отчаянию — страх овладевал им по мере того, как он сопротивлялся. — Если ты не отдашь мне Феликса, я требую от тебя полного подчинения. А если ты этого не сделаешь... Я не хотел бы использовать на тебе свой альфа-голос, — Дживон сделал паузу, наблюдая за тем, как Минхо пытается замотать головой в знак отказа. Его щеки медленно теряли свой естественный розовый цвет, становясь все бледнее и бледнее. Пока Минхо с большим трудом восстанавливал дыхание, услышав слова альфа-голоса, он вздрогнул. Существовало явление, когда альфы могли использовать свой голос, чтобы управлять другими, особенно бетами и омегами. Хотя некоторые альфы постоянно использовали его для достижения «мира» и «порядка», он был опасен для них и имел множество побочных эффектов, которые ослабляли их физическую силу. Особенно если они использовали его часто. Однако, он также оказывал физическое воздействие на бет и омег, начиная от ослабленного здоровья и заканчивая полной парализацией. Он был запрещен, так как мог создать проблемы внутри стай. Этот феномен даже считается государственной изменой. Особенно при использовании во время переговоров между стаями. Быть во власти голоса альфы, получать приказы, которые обязан выполнять... Дживон может ежедневно причинять ему боль, а у него не будет возможности бороться. Если альфа захочет, Минхо можно будет снова отдать любому альфе в качестве мирного предложения, и на этот раз он не сможет воспротивиться. От этой мысли по его коже пробежали мурашки. — Но что-то мне подсказывает, что ты не послушаешь меня, Минхо. И я больше не дам тебе второго шанса, — добавил Дживон, внезапно опуская шею Минхо и позволяя своему омеге дышать. Минхо рухнул на пол, держась за шею и громко кашляя. Похоже, он все еще задыхался, и Дживон не испытывал никакого сострадания к своей паре. Скорее всего, он просто снова переигрывает, выпрашивая внимания, как обычно. — Преклони колени, Минхо, — Дживон замурлыкал, но Минхо не расслышал его за звуками собственного кашля. Внезапно ботинок альфы врезался в левую часть головы Минхо, в результате чего омега упал, ударившись правой частью головы о деревянный пол. Минхо все еще тяжело дышал, но уже не так часто кашлял при очередном вдохе. Медленно, он оттолкнулся от пола, и после того, как Дживон повторил, омега встал и опустился на колени. Он склонил голову, закрыв глаза от страха, пытаясь прогнать головокружение. — Я был так внимателен и любезен с тобой, но ты всегда создаешь проблемы. Ты сам все усугубляешь! Я был так добр и благосклонен к тебе, и вот как ты мне отплатил?! — голос Дживона становился все громче и громче, пока не перешел в рев. Минхо еще сильнее склонил голову, теперь крепко зажмурив глаза, и беззвучно молился богине, чтобы его пощадили и никогда не использовали на нем голос альфы. — С этого момента ты больше не будешь проявлять неуважение ко мне. Ты будешь делать все, что я тебе скажу, без каких-либо нареканий! Ты будешь отвечать только «да, альфа»! Я ясно выразился!? — внезапно в ушах Минхо зазвучал громоподобный голос, эхом отозвавшийся в его мозгу так сильно, как будто его голова на короткую секунду раскололась и собралась обратно. Мышцы по всему телу напряглись. Словно он был скован железными цепями. Было ощущение, словно разум и голос омеги, которым он обычно думал, больше не мог контролировать его собственное тело. Но он понимал одно — произошло что-то ужасное. — Да, альфа, — ответил Минхо. Его голос изменился — в нем больше не было ни индивидуальности, ни намека на характер или какие-либо эмоции. Слова были ровными, монотонными. Через мгновение все мышцы расслабились, когда Дживон шагнул ближе. Минхо не вздрогнул от шагов или прикосновения к голове, потому что просто не мог. Его тело слушало только приказы Дживона, а внутренний голос омеги оказался в ловушке и не мог сопротивляться, потеряв абсолютный контроль над собой. Когда ему сказали встать, он встал. Когда Минхо сказали вернуться к приготовлению обеда, как ни в чем не бывало, он так и сделал. Его внутренний голос был в смятении, ему казалось, что он идет сквозь туман. Его собственная воля пыталась вернуть контроль, но тело просто не слушалось. Внутри нарастала паника, но Минхо не проявлял никаких внешних признаков, просто монотонно резал овощи, как делал это раньше. Как будто ничего ужасающего не случилось. С запозданием Минхо понял, что Дживон действительно использовал свой голос альфы на нем. И теперь он был заперт в своем собственном разуме, поскольку его тело стало абсолютно безвольным, и Дживон мог использовать его по своему усмотрению.

***

Было ощущение, что сейчас все кажется невозможным. Чан в ярости захлопнул книгу, со стоном стянул очки правой рукой и потер глаза левой. У него ничего не получалось, и он начал думать, что весь этот правовой жаргон, которым он напичкал себя, высасывает из него всю энергию. Как он должен был найти лазейки в правлении Ким Дживона, если юридические законы настолько расплывчаты, что ему нужны конкретные доказательства мошенничества или вымогательства, чтобы заставить кого-то в правительстве любопытно поднять бровь. — Богиня, почему ты все так усложняешь? — жаловался он, его голос был тихим, но разочарование в его тоне было очевидным. Он настойчиво обшаривал две библиотеки Сидборна в поисках любой информации об Юэ'ире и правящей над ним городом — Сосан. Сосан был довольно населенной областью, расположенной в центре континента, в основном заполненной сочными лесами и широкими равнинами. Это была красивая местность, но Чан был настолько сосредоточен на мести, что проскочил страницы истории и культуры, чтобы сразу перейти к государственным законам и формированию стаи. Он чувствовал себя ходячей энциклопедией, но в то же время невероятно бесполезной. Он был даже готов удариться лбом прямо в книги, как вдруг почувствовал прикосновение чужой руки к своему плечу. Чан не смог сдержать удивленного вздоха. Он быстро дернулся от прикосновения и поднял голову, чтобы хорошенько рассмотреть человека, который внезапно напугал его. Это был Джисон, который ухмылялся от уха до уха, как кот, поймавший канарейку. — Хэ-э-эй, Чани-хён, — пропел он, наклоняясь, стараясь прижаться щекой к голове Чана. — Привет, Сон-и, — ответил Чан, пытаясь сдержать зевок и слабо моргая, положив очки на стол. — Что случилось, хён? Почему я не видел тебя в последнее время? Почему ты прячешься в библиотеке? — спросил Джисон, наклонив голову и глядя на книги, разбросанные перед Чаном. — Я пытаюсь найти любые юридические лазейки, которые помогут мне начать расследование в Юэ'ире. Но пока ничего не удалось найти. Я занимаюсь этим уже почти целый месяц. Я хочу, чтобы этот Ким Дживон оказался за решеткой, а его стаю распустили, но я не могу поверить, что в Сосане так вольно обращаются с уголовным законодательством. Так трудно найти хоть какую-то точную информацию, — пожаловался Чан, уставившись на книгу, как будто она его оскорбила. — Хочешь, я поспрашиваю? У меня есть несколько друзей, которые живут в Сосане — может быть, я смогу потянуть за ниточки? — предложил Джисон, и Чан обернулся и посмотрел на него так, словно тот только что вручил ему ключ от города и столько денег, сколько он только мог попросить. — Правда? — Чан с радостью подскочил на ноги, напугав Джисона, который выглядел немного удивленным быстрыми движениями Чана. Но затем Крис поднял меньшего альфу на руки, и Джисон с готовностью принял его объятия. — Конечно! Я могу написать письмо и отправить его завтра. Возможно, оно придет примерно через две недели? Тогда, может быть, к концу месяца мы получим ответ! — улыбнулся Джисон, когда Чан отстранился от объятий, только чтобы вернуть их во второй раз. — Это будет много значить для меня, если ты сможешь сделать это, Джисон. Я очень ценю это, — Чан улыбнулся, чувствуя, как его охватывает чувство легкости. Возможно, друзья Джисона смогут им помочь. Он надеялся, что, услышав рассказы Феликса и Чонина, они смогут оказать посильную помощь. Чан и Джисон остались ждать письма, которое так и не пришло.